Последняя сирень

Рина Рейн

Последняя сирень

Глава 1.

Посвящается всем тем, кто ищет свет во тьме.

Осколки воспоминаний.

Одним весенним майским днём я вернулась со школы раньше чем должна была, ведь у нас отменили последний урок, чему я была очень рада, в прочем, особой любови к учебе у меня никогда не было. В приподнятом настроении меня не мучали никакие мысли, я даже забыла забрать Кэрри из детского сада. Остановившись у входной двери, мои тонкие пальцы сомкнулись в кулачок и на этаже раздался стук в дверь. Но никто мне не открыл, хотя мама должна была быть дома.

Я порылась в рюкзаке и вытащила со дна связку ключей, которые бабушка просила меня передать мамочке и открыла дверь. Перешагнув порог мое тело отказалось двигаться дальше. Впав в ступор от страха и не имея возможности контролировать взгляд и отвести его на что-то другое или на свои собственные ладошки, я громко вскрикнула. На люстре висела веревка, старая табуретка валялась в углу комнаты, а на веревке висела моя собственная мать. Она была одета в белую сорочку до щиколоток, а светлые кудрявые волосы распущены. «Мамочка?…» — всхлипнула я, подходя ближе и тыкая пальчиком в ее торс, но ответа не последовало. Слезы ручьем потекли по щекам, и я со злости швырнула рюкзак прямо в сторону вазы с цветами. Она с треском упала и раскололась на мелкие куски. И тут я осознала какую ошибку совершила. Я разбила мамину любимую вазу. Но теперь мама меня даже не поругает за этот поступок…никогда не поругает. Мамочка больше никогда не скажет мне: «Вайлет! Быстро в кровать, завтра в школу». И она больше никогда не погладит меня по голове и не заплетет мои длинные черные волосы…Никогда..

Я распахнула глаза пытаясь сфокусировать взгляд на настенных часах. Глубокая ночь. 02:21. Стерильно белые стены загоняли меня в беспомощное положение, словно сдавливая изнутри. Находясь в своей же квартире я чувствовала себя как психиатрической больнице. Я переехала от своей тёти два месяца назад, а до этого я жила в другом городе с ней и моей младшей сестрой. Сначала я всячески романтизировала переезд, мол, наконец-то надо мной перестанет издеваться противная двоюродная сестричка. Мои родители были в разводе и до переезда к тете я и малышка Кэролайн жили у матери. Но в один день все изменилось. Сегодня у меня снова не получалось заснуть. В голове творился самый настоящий хаос. Мысли о всевозможных сценариях завтрашнего дня съедали меня заживо. Проведя языком по нижней губе я ощутила мерзкий металический вкус крови. И вот опять. Они искусаны клыками.

Рука сама потянулась к тумбочке. Пара кислотно-желтых таблеток, глоток ледяной воды — привычный ритуал, который я уже ненавижу. Дрожь пробирает до пяток и я хотела бы укутаться в самое теплое одеяло. Но не сегодня и точно не в этой квартире. Начав жить одна, я опрометчиво решила, что теплые вещи не понадобятся. И уже сто раз пожалела

Конечно же, это не первый раз когда со мной случается такое, и приходится пить эти мерзкие желтые таблетки.

«Кайя, у меня такое чувство, будто бы их специально сделали такими яркими, как солнце, чтобы поднять настроение больному, но меня они капец как раздражают!» — сказала я, повернувшись к спящей на подоконнике черной кошке, но та, даже не отреагировала на мои слова.

Перед каждым важным днем или знаменательным событием меня резко начинало тошнить, а ночью мучали панические мысли о наихудшем исходе. Отбросив мысль, резко провожу рукой по длинным и черным, словно мое настроение каждый понедельник волосам, убирая пряди от лица. От такого агрессивного движения у меня в ладони оказалось пару волос и я кинула их на пол, завороженно наблюдая за тем, как они устраиваются на паркете.

После, я встала с не заправленной кровати и потянулась, отчего спина громко хрустнула. Видимо, не стоило целый час сидеть по турецки смотря в темноту, как одержимая.

Я побрела в ванную. Взглянув на зеркальную поверхность, я не почувствовала ничего, кроме тоски и разочарования. На меня смотрела вовсе не та жизнерадостная кудрявая девочка с улыбкой до ушей, чьё фото пряталось в кулоне на моей затекшей шее.

Из зазеркалья на меня глядело чужое, истощённое существо с острыми чертами лица, выпирающими ключицами и искусанными в кровь бледными губами

«Этот год выдался непростым…» — тихо прошептала я себе под нос включая кран и шарахаясь от резкого потока воды. Точно…как же моя туманная голова могла о том что я должна была забыть вызвать мастера..

«Еще неделю я так точно не протяну, снова прийдется умываться на кухне» — прошипела я и направилась в сторону дверного проема, но споткнулась об плинтус и резко повалилась на пол, ощутив боль в и так болевших всю неделю коленях.

Выругавшись под нос, я попыталась встать, но мои попытки были четны. Приняв разумное решение не пытаться подняться и пролежав так до того момента, пока не почувствовала, что боль утихла, я встала. До кровати дошла прихрамывая и сразу завалилась на нее, уткнувшись курносым носом в подушку. Не знаю, сколько я так пролежала, но воздуха мне стало панически мало и вскинув голову, я наконец вдохнула, жадно глотая кислород. Но и этого мне было мало.

Подняв свою легкое тело с постели, которая скрипнула, я корчась от боли дошла окна и распахнула форточку, запуская весенний воздух в комнату.

«Вот зараза…» — громко сказала я, когда в нос ударил резкий запах сирени, хотя любой другой человек бы обрадовался ему, но точно не я. Вместо этого, с грохотом захлопнув окно и опустив ручку вниз что бы не открылось, я отхожу от него подальше. «Ненавижу весну! Ненавижу май! Я была всего лишь ребенк…» — не успела закончить я, как тут, мой крик прервал звонок в дверь. Стерев, а вернее размазав слезы по лицу запястьем с просвечивающими из под бледной кожи венами. «А хотелось бы рукавом свитера…»—промелькнуло в голове, но я смирилась с тем, что свитера у меня нет и пошла открывать дверь. Заглянув в глазок я никого не увидела, все же, прийдется открыть чтобы посмотреть на того, кто решил нарушить мой покой.

Робко приоткрыв дверь, мой любопытный нос выглядывает в темный коридор, пока мои глаза цвета океана выискивают чужую фигуру в темноте. Такое неловкое чувство, словно я ищу врага…

Не успеваю опомниться, как тут, неизвестный мужчина резко бросается к входной двери. Прийдя в себя, хлопаю дверью перед его носом, закрывая дверь на все три замка, которыми, я не припоминаю что бы пользовалась раньше. Неизвестный яростно стучит в дверь , а я тихо всхлипываю, сев на пол. Пытаюсь разобрать о чем он кричит, но слышу лишь обрывки фраз «Эй, Вайлет!! Открой дверь, немедленно!» или «Ты что с ума сошла?!»

Мне снова тяжело дышать. Руки трясутся, а голова предательски отказывается соображать. В глазах плывет, а за дверью сыпятся мерзкие словечки. В мою сторону. Я плотно затыкаю уши ладонями, не желая больше слышать этого всего.

Звуки за дверью резко оборвались. Навалилась такая плотная, звенящая тишина, что я отчетливо услышала собственное сердцебиение. Раз, два, три... Прошла минута? Или час?

Я медленно убрала ладони от ушей. Пальцы были влажными от пота, а в воздухе явственно пахло чем-то сладким и приторным. Сирень. Снова этот удушливый, навязчивый аромат, хотя форточка была закрыта, а на дворе стоял лишь холодный май.

«Вайлет...» — тихий, едва различимый шепот донесся со стороны коридора. Не из-за двери. Изнутри квартиры.

Я похолодела. Колени окончательно отказались держать мое тело, и я сползла по обоям, оставляя на них невидимый след. Глаза лихорадочно сканировали тьму прихожей. На тумбочке у зеркала лежал тот самый букет, который я... Стоп. У меня не было цветов. Откуда здесь сирень?

Я зажмурилась, изо всех сил впиваясь ногтями в ладони, чтобы причинить себе боль и прийти в себя. Разве панические атаки бывают такими реальными?

Когда я открыла глаза, темнота перед лицом сгустилась, обретая знакомые, пугающие очертания. На меня сверху вниз смотрел силуэт. Но стоило мне вскрикнуть, как морок рассеялся — это была всего лишь моя собственная куртка, небрежно брошенная на вешалку.

Вдруг телефон в моем кармане завибрировал, заставив меня подскочить. Экран вспыхнул, слепя глаза. На дисплее высветился входящий вызов от контакта, которого просто не могло существовать.

«Мамочка».

Палец сам потянулся к зеленой кнопке, прежде чем разум успел меня остановить. Я прижала трубку к уху, боясь сделать даже вдох. Из динамика доносились тяжелые, прерывистые вздохи, а затем далекий, искаженный помехами голос произнес:

«Почему ты не открыла ему дверь, милая?» — произнес мягкий голос матери, но я сразу уловила в нем нотки жесткости.

«Ма…м» — попыталась сказать я но тут экран смартфона резко погас. «Чёрт. Разрядился…» — прошептала я, откидывая голову назад.

Встав с холодного пола в прихожей, мои ноги несли меня в спальню. Присев на край кровати я воткнула белый шнур в разъем и через пару минут экран телефона вновь вспыхнул освещая темноту комнаты.

Тонкие пальцы зашли во вкладку «недавние звонки» и стали искать номер. Но нет. Его не было, будто бы мне причудилось. Я протерла глаза кулаками и зевнула. Взгляд зацепился за встающим солнцем за белымт занавесками. Стоп. Сколько сейчас времени? Я смотрю на часы и не секунду замираю пытаясь сообразить, как такое произошло. На часах 08:21. Прошло ровно 6 часов с того момента как я открыла глаза. «Нет, такого быть не может…» — произнесла я, развернувшись корпусом к кошке которая все так же лежала на подоконнике. Но как будто бы что-то изменилось…Кайя стала светлее…ее шерсть.Я точно помню что даже днем она была черная словно уголь..Но на подоконнике лежала темно серая кошка, не светлая но угольный оттенок сменился на дымчатый…

В дверь снова раздался резкий звонок…

Глава 2

Я в тот же миг оказываюсь у двери, а после заглядываю в глазок. Опять темнота. Делаю вдох и распахиваю дверь, но ничегошеньки не вижу. Топаю ногой и на этаже загорается холодный свет. На лестнице ведущей этажом выше, сидит парень, на вид я бы дала ему лишь пятнадцать лет. На резко включившийся свет он оборачивается, и тут же срывается вниз по ступенькам. Я моргаю пару раз, переваривая увиденное и закрываю входную дверь изнутри, снова воспользовавшись тремя замками. Я могла бы

Смотрю на часы, время близится к девяти часам утра.

— Вот блин! Мне же на пары… — говорю я сама себе. Мигом направляюсь в ванную комнату, где спешно принимаю душ и привожу себя в порядок. На кухне я завариваю себе горький кофе без сахара, поджариваю два тоста с тонко нарезанной ветчиной и листьями салата.

Беру со стола косметичку которую оставила здесь вчера и начинаю краситься. Наношу плотный слой туши удлиняя ресницы раза в два, консилером замазываю синяки под глазами от недосыпа. Решаю использовать румяна, к которым не притрагивалась уже как пол года. Наношу их плотно набитой кисточкой на скулы, сразу же всматриваясь в свое зеркальце и вот, я выгляжу не как вылезший из могилы минуту назад труп. Румянец придал моему лицу свежести и уголки моих губ невольно приподнялись, образуя полуулыбку.

«Я знала, что ночью опять что-то происходило. Эти противные таблетки всегда оставляли после себя горький привкус и пустоту в памяти, но утреннее солнце быстро стирало остатки ночных кошмаров. Я не помнила ничего, кроме глухого чувства тревоги»

Высушив волосы феном, я как ни в чем не бывало накрутила их в упругие локоны. Та мысль проскочила настолько быстро, что я забыла о ней не успев разжевать как следует.

— Кайя! — громко восклицаю, вспрыгивая со стула. Моя уже серая кошка пытается съесть пакет лежащий под кроватью. Я через силу вытаскиваю полиэтилен у нее из зубов и выкидываю его в мусорное ведро под раковиной. Вздохнув возвращаюсь за стол и доделываю макияж, а после одеваю серый лонг из легкой ткани с V-образным вырезом. «Для университета не сойдет..»—думаю я, надевая под него белую майку. Смотрю в зеркало висящее на стене и говорю: «Другое дело».

Быстренько насыпаю Кайе в миску влажного корма и закинув тетрадь с наушниками в сумку выхожу из квартиры. Подъезд встречает меня мерзким запахом сигарет.

— Надоели… — не успеваю проговорить как тут объявляется виновник моего испорченного настроения. Соседский мальчишка лет 15-ти, который считает себя достаточно взрослым чтобы принимать вещества и курить. Проблем у него было завались вот только решать он их не пытался. Я кинула сухое приветствие и быстрым шагом скрылась в кабине лифта. Особой симпатии я к этому придурку никогда не питала, наоборот, мне было его даже не жалко. Я бесконечно могла жалеть мистера и миссис Тёрнер, на плечи которых упал такой идиот.

Спустившись на первый этаж, я кое-как открываю тяжелую железную дверь и хмурюсь от предательски слепящего глаза солнца. Делаю шаг. Второй. Третий. Замираю вдыхая и тут же начинаю кашлять. «Противная сирень. Кому она вообще нравится?!» — думаю я, проталкиваясь сквозь кусты сирени. Вспоминаю тот самый день…через неделю будет ровно 10 лет с момента когда умерла моя мама. Дойдя до остановки я достаю из сумки личный дневник с моими инициалами выгравированными позолотой, это, кстати, подарок от моей мамы…Взяв простую ручку, начинаю строчить:

«После смерти мамочки меня забрала тетя. Но в её доме я всегда была чужой: ни она, ни малышка Кэролайн меня не любили. Физически мы жили под одной крышей, но душевно я осталась абсолютно одна. И только два месяца назад, уехав в университет, я наконец-то смогла вздохнуть свободно в этой квартире. Хотя не совсем так…» — зачеркиваю фразу 'вздохнуть спокойно' приписывая — «квартира в которой я живу досталась мне в наследство от отца…и мне больно вспоминать как он забирал меня в нее чтобы я могла провести с ним, каждые выходные. Так продолжалось пока мама не запретила нам общаться. Месяц назад я узнала, что он скончался. И в наследство он записал именно меня, а не Кэролайн или тетю Марту».

Изложив мысли которые мучали меня во время сборов на бумаге я убрала блокнот в сумку, а ручку сунула в карман джинс. Наконец-то подъехал мой автобус. Залетая в него в последний момент, я с облегчением выдыхаю. Народа нет. Повезло. Я улыбаюсь, усаживаясь на место возле окна. Проводные наушники в ту же секунду оказались у меня в руках и я включила песню с веселым ритмом, но она довольно быстро закончилась. Сменила ее меланхоличная мелодия о расставании — одна из моих любимых песен.

Через десять минут я уже предстала перед зловещим зданием — моим университетом. Зайдя внутрь и переодевшись в белый халат, захожу в аудиторию, в которой мне предстоит провести весь день.

12:10. Мне уже скучно…Нудный голос мистера Камбербэтча заставляет меня то и дело закрывать глаза. Но открою вам секрет, весь уник зовет его мистером Кукумбером. Говорят, это прозвище он получил лет так двадцать назад, но я в это не верю.

19:00. Отсидев 6 ужасных лекций я наконец-то покидаю медицинский, направляясь в городскую больницу на собеседование по поводу моей стажировки. Спустя пол часа я уже на месте и жду своей очереди. К слову, женщина мне попалась приятная. Она охотно выслушала мое резюме и рекомендации преподавателей. Прошло 20 минут, я уже на улице. Темнеть стало позже, чему я очень рада, ведь мне не прийдется пробираться домой шарахаясь каждого звука. Хотя прийдется. К тому моменту когда я дойду до своей улицы уже наступят сумерки. Закатив глаза, выдвигаюсь навстречу к приключениям. Именно так бы это назвала моя мама… «Мама..как же мне тебя не хватает» — проговариваю в мыслях, но тут хруст ветки за моей спиной заставляет меня обернуться..

Глава 3

Поворачиваюсь, но ничего не вижу в темноте. Включаю фонарик телефона и свечу вокруг себя.

— Серьезно?..Кто там?! Это не смешно! — громко говорю я, пока мои слова разрезают кромешную тишину. Повторяю вопрос еще несколько раз, но снова не получаю ответа.

Списав все что произошло на паранойю я продолжаю путь, мастерски игнорируя последующий хруст веток. Через час я уже дома. Далековато расположена больница в которой я надеюсь буду стажироваться, но деньги и опыт на дороге не валяются. Тут на мой телефон приходит уведомление от неизвестного абонента со скрытым номером. Ввожу пароль и хмурюсь.

Сообщение незнакомца гласило:

«Красивый серый лонгслив, Вайл. Тебе очень идет. Но зря ты игнорируешь хруст веток за спиной. Спокойной ночи, куколка».

Я вздрагиваю от страха. «Кто он такой?! Откуда знает моё имя? Почему он назвал меня Вайл а не Вайлет??» — мысли ураганом заполняют мою голову, пока я поднимаюсь по лестнице на седьмой этаж. Открываю входную дверь в квартиру и снимаю обувь. Кладу ключи на полку для мелочей под зеркалом и замечаю, что ваза не пустует. Пытаюсь припомнить когда в последний раз в ней стояли цветы…Месяц?Два, три? Год. Но вот незадача, сейчас в нее налита вода и стоит букет. Стоп…букет? Сирень? Но откуда? Сегодня весь день я была не дома, а сирень терпеть не могу..

Тут мое внимание привлекает белоснежный конверт подвешенный на ниточку к потолку. Хах…Сначала мне показалось что он парит. Трясущимися руками разворачиваю его и достаю бумажку. На ней аккуратным но незнакомым мне почерком написано: «Как тебе цветы, Вайл?». Хмурюсь, и скомкав швыряю лист в мусорное ведро, а уже наполнившую ароматом комнату сирень достаю из вазы и выкидываю в окно. Кто мог так подло поступить? Все люди из моего окружения знают о том, что я терпеть не могу эти мерзкие сиреневые цветочки. Моя кошка Кайя мирно спит на подоконнике, а кровать идеально заправлена. Но я не заправляла постель сегодня утром. Ладно…может у меня тормозит память, но кто же принес сирень? И как она оказалась в моей квартире? Может кто-то залез ко мне домой? Грабители? Но я же живу на 7 этаже, такого быть не может. Решаю подумать об этом позже и иду принять душ. Горячая вода омывает худое тельце, а волосы становятся еще темнее и липнут к плечам. Весь следующий час я сушусь. Звонок в дверь обрывает мой почти идеальный вечер. Руки начинают трястись пока я натягиваю футболку и домашние штаны. Открыв дверь, я теряю дар речи. Предо мной стоит мой отец. В голове начинается жестокая борьба слов матери и того, что я сейчас вижу. Она всегда говорила мне что он бросил нас и никогда не вернется. Но какое отношение отец имеет к моей жизни теперь? Не объявлялся десятилетие и вот тут нате вам, явился не запылился. Он одет в строгий костюм, на шее алый галстук, а на ногах кожаные лоферы. Я выдавливаю из себя приветливую улыбку и говорю:

— Привет.

— Здравствуй, Вайлет — строгим голосом говорит папа. Он кашляет и я делаю шаг назад, слово приглашая его в квартиру.

— Пап, разве ты не умер? — осмеливаюсь спросить я.

В ответ лишь тишина. Я моргаю пару раз, но фигура отца испарилась в воздухе, а я разговариваю с пустотой. Никого не было? Ну у меня и глюки. Запираю дверь и возвращаюсь в комнату. Повозившись с учебниками около получаса, мне захотелось поесть. Резкое чувство голода накрыло меня, и только сейчас я поняла что за день не съела ничего кроме двух тостов и трех чашек кофе. Открываю ящик, глаза цепляются за упаковку с кофе но руки тянутся к чаю. Мама всегда говорила, что вредно пить кофе перед сном. Она в целом была противницей кофеина и вредной пищи, так что пока другие дети объедались чипсами при родителях, за что получали очередную лекцию о вреде такого питания, мне приходилось делать это в тихушку, хотя чипсы я не любила. Делала это чисто за компанию с одноклассницами. Сейчас же я живу на одном кофе и легких завтраках, изредка балуя себя ужином. Нет, вы не подумайте, деньги у меня имеются. Но вот аппетита абсолютно нет. Пока чай заваривается я жарю себе яичницу и нарезаю огурец на тонкие колечки. Кушаю уткнувшись в книгу, а не в телефон. Не успеваю дочитать главу, как мой телефон загорается, освещая тусклую комнату. Опять сообщение от неизвестного: «Приятного аппетита, Вайлет».

Выплевываю кусочек яичницы на тарелку. Он явно знал как испортить мне аппетит. И сделал это специально. Мне от еды аж стало противно. Убрав тарелку с половиной яичницы в холодильник, я опустошаю стакан крепкого черного чая и направляюсь к кровати.

Не успеваю пересечь порог, как в голове всплывает умная мысль. Закрыть дверь на все замки. Лишь сделав это я успокоилась, и смогла спокойно улечься спать. Предвкушая завтрашний день, уставшая я провалилась в сон намного быстрее чем вчера…

Глава 4

По комнате громом разорился грохот, и я резко открыла глаза. Осмотревшись вокруг себя, ничего не замечаю, кроме распахнутого окна. «Открытое окно? Ладно… может, ветер?» — думаю я, закрывая форточку.

В комнате снова воцарилась тишина, но сон ушел от меня безвозвратно. Я повернулась спиной к окну, собираясь дойти до выключателя, как вдруг под ногами что-то громко треснуло и в мою стопу вонзилось что-то острое. Опустив взгляд, я замерла: на ковре лежала моя шкатулка из под украшений, а в ногу вонзился кулон в виде острого меча. Но как я могла наступить на шкатулку, которую оставила в квартире у тёти?

Чуть дальше, в густой тени, едва заметно шевельнулся чей-то силуэт. Испугано делаю шаг назад к кровати, и как только опускаюсь на нее сразу же накрываюсь одеялом с головой, крепко зажмуриваю глаза, а уши затыкаю руками.

Я вылезаю из-под одеяла только под утро, когда комната уже залита ярким солнечным светом. Настроение приподнятое, а в голове — такая свежесть и легкость, какой я уже давно не чувствовала. Замечаю на полу разбитую шкатулку, а точнее — остатки от нее, но не понимаю, как она там оказалась. В голове проскакивает обрывок ночи, но почему-то я не успеваю зацепиться за него, и все мои предположения рушатся в сию же минуту. В реальность меня выдергивает боль в стопе. Рассматриваю ее… Тонкий шрам красуется прямо по середине.

— Откуда шрам? — спрашиваю я саму себя, искренне недоумевая.

Достаю аптечку из-под кровати и обрабатываю его, заклеивая пластырем. На часах 10:12. Отлично, это значит, что у меня есть целый час на сборы. Успею принять душ, накраситься и даже позавтракать.

К 11 часам я уже была готова и доедала разогретые остатки вчерашнего ужина в дополнении с небольшой порцией горячих сырников. Аромат только что приготовленной еды наполняет комнату, и в моей душе поселяется минутное спокойствие. Но мою идиллию нарушил телефон.

На него пришло сообщение: «Доброе утро, куколка. Я так рад. Сегодня мы снова увидимся…».

Нервно глотаю, руки начинают трястись. В ушах звенит. Внизу живота завязывается тугой узел.

Экран телефона гаснет, но я продолжаю смотреть на свое отражение, словно загипнотизированная. Еще раз просматриваю профиль отправителя. Номер скрыт, без имени и аватарки. Но эта манера речи…В голове зарождаются предположения насчет того, знаю или знала ли я его.

Я перевожу взгляд на пол, где еще недавно лежали осколки шкатулки. Воспоминания о прошлой ночи, которые только что казались стертыми, начинают медленно, как проявитель на старой фотобумаге, проступать в памяти. Звук бьющегося окна. И чья-то тень у самого окна.

Шрам на ноге внезапно начинает гореть, будто порез свежий. Я медленно поднимаюсь со стула, боясь издать малейший звук. Если он знает, что мы сегодня увидимся, значит, он уже где-то близко. Возможно, прямо сейчас смотрит на мои окна с улицы

Выглядываю из-за занавески, но перед подъездом и на дороге никого нет. Зачем он это делает? Кто он? Чего он хочет? Мысли сменяют друг друга одна за другой, пока я спускаюсь по лестнице. На этот раз я никого не встретила. Это меня обрадовало, в некоторой степени даже смягчило острые углы ситуации, в которой я нахожусь. Снова сижу на остановке и жду когда автобус приедет. Руки на автомате тянутся к дневнику, который как всегда лежит в сумке. Той же ручкой что и вчера я начинаю писать:

«Мне кажется, я постепенно соскальзываю в безумие. Пальцы едва держат ручку, руки трясутся, но если я перестану писать, то, наверное, просто от сойду с ума от страха

Всё вокруг кажется ненастоящим, кроме боли. Шрам на ноге горит так сильно, будто порез свежий. И этот физический маркер — единственное, что доказывает: ночной кошмар мне не приснился. Силуэт в темноте, шаги, разбитая шкатулка... Откуда она здесь? Она же осталась у тёти! Мир трещит по швам. Я больше не контролирую свою жизнь. А потерять контроль над собой и своей жизнью всегда было моим самым страшным сном.

А потом это сообщение на экране. «Доброе утро, куколка...» У меня до сих пор всё сжимается внутри, стоит только вспомнить эти слова. Кто это? В голове крутятся сотни пугающих мыслей, но ни одного ответа. Самое жуткое это ощущение, что он где-то рядом. Что он прямо сейчас наблюдает за мной. Когда я смотрела в окно, улица была пуста, но я кожей чувствовала пронзающий меня взгляд. Возможно, он видит меня и сейчас, на этой остановке, пока я судорожно прячу лицо в дневник.