Читать книгу Проверка на верность (Рина Манова) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Проверка на верность
Проверка на верность
Оценить:

5

Полная версия:

Проверка на верность

Вот так. Просто позвал Серёгу, потому что понял, что не доверяет себе с этой верёвкой.

А потом, сидя в машине на парковке, написал ей сообщение. Он не собирался этого делать. План был другой — держать дистанцию, заставить её и тех, кто стоит за ней, нервничать, торопиться, делать ошибки. Но когда он увидел в зеркале, как она прошла навис и на секунду — всего на секунду, повиснув на верёвке под потолком, — засмеялась, счастливо и беззащитно, как смеются дети...

Он не смог. Он просто не смог не написать.

«В зале зеркальная стена», — ответил он на её вопрос, и понял, что это признание. Признание в том, что он смотрел. В том, что он высматривал её, стоя спиной, целый час. И она его так и поймёт. Конечно, поймёт.

Он стукнул лбом о руль.

— Идиот, — сказал он вслух. — Северов, ты идиот.

Телефон завибрировал снова. Он думал, что это она. Оказалась Кира.

«Мне только что пришёл отчёт от них. Читаю вслух, готовься: «Второй контакт. Скалодром. Объект подошёл сам, узнал. Представился. Дал технический совет. От страховки отказался, передал инструктору. Всё время держал дистанцию». Точка. Всё. Про сообщение — ни слова. Северов, ты ей писал? Я же вижу, что писал. У тебя на лбу написано, что писал, даже отсюда».

Антон смотрел на сообщение долго. Про сообщение — ни слова.

Она не написала в отчёте про его сообщение. Про единственную его ошибку. Про единственный весомый факт за две встречи.

Почему?

В среду он написал ей снова. На этот раз он подумал заранее и сказал себе, что это часть плана. Агентство должно поверить, что он заинтересован. Агентство должно заторопиться. А для этого им нужна надежда.

«У меня в субботу приёмка моста в Парке Горького. Пешеходный, небольшой. Если хотите посмотреть, как запускают то, по чему ещё никто не ходил, — приходите к десяти. Возьмите зонт — обещают дождь».

Она ответила через два часа. Одним словом: «Возьму».

Антон показал это Кире. Кира прочитала, фыркнула и вернула телефон.

— «Возьмите зонт», — передразнила она его низким голосом. — Северов, это флирт. Ты понимаешь, что это чистейшей воды флирт? У вас уже есть своя шутка. Внутренняя. Про зонт.

— Это не шутка. Дождь действительно обещают.

Кира посмотрела на него с жалостью.

— Северов. Я тебе как невеста говорю. Как фиктивная, но чуткая невеста. Будь осторожен.

— Я всегда осторожен.

— Вот именно, — сказала Кира. — Именно поэтому я и беспокоюсь. Те, кто всегда осторожен, не знают, как падать. У них нет опыта. Они падают сразу и насмерть.

Дождя в субботу не было.

Было серое низкое небо, холодный ветер с реки и жёлтые листья, прилипшие к мокрому асфальту. Даша пришла в десять ровно — с его зонтом, сложенным и перетянутым ремешком, как трость. В тёмно-синем пальто, джинсах и ботинках на толстой подошве. Без каблуков — он отметил это, как и то, что волосы у неё были распущены и ветер бросал их ей в лицо. Она не была накрашена, или была, но так искусно, что он, не разбиравшийся в таких вещах, не мог сказать наверняка.

Шарф. На ней был крупной вязки серый шарф, намотанный до подбородка, и в складках этого шарфа, на уровне ключицы, поблёскивала маленькая серебряная булавка с чёрным камушком. Антон видел такие камушки в каталоге, который прислал ему Стрельцов.

Он улыбнулся камере.

У него в кармане лежали ключи на брелке-флешке, и они тоже записывали. Два шпиона на набережной, подумал он, и вдруг ему стало смешно и грустно одновременно.

— Вы сказали, что будет дождь, — сказала она вместо приветствия, протягивая ему зонт. — Вы меня обманули.

— Я сказал, что обещают. Это разные вещи. — Он не взял зонт. — Оставьте себе. Я же написал.

— Не могу. — Она перевернула зонт ручкой кверху, и он увидел выжженную надпись. — Это не просто зонт. Тёма расстроится.

Антон смотрел на надпись. Он не думал о ней, когда отдавал зонт. Он вообще не думал — просто увидел, что она синяя от холода, и отдал первое, что было в руках. А теперь она стояла перед ним и говорила «Тёма расстроится» так, будто знала Тёму. Будто ей было дело до чужого петилетнего мальчика, который сейчас жил в Вологде и спрашивал по телефону, почему папа больше не приезжает.

Он взял зонт.

— Спасибо, — сказал он. И это было самое искреннее слово, которое он сказал за последние недели.

Мост был маленький. Деревянный настил на стальных балках, тонкие лееры, одна плавная дуга над прудом, в котором плавали надутые от холода утки. В нём не было ничего выдающегося — кроме, пожалуй, того, как он ловил свет. Даже в этот серый день стальные дуги под настилом светились мягким серебром, как рыбья чешуя.

На приёмке было человек десять: представители парка, двое строителей в оранжевых жилетах, суровая дама из технадзора с папкой. Антон работал — и Даша смотрела, как он работает, стоя чуть поодаль, сунув руки в карманы. Он что-то объяснял даме из технадзора, показывая на опоры, и она кивала всё чаще, и в какой-то момент перестала быть суровой. Он не улыбался ей, не шутил. Просто говорил — спокойно, точно, с такой очевидной любовью к тому, о чём говорит, что Даше захотелось подойти поближе и послушать про нагрузки на балки.

А потом дама поставила подпись, строители сняли ограждающую ленту, и Антон обернулся к ней.

— Ну вот, — сказал он. — По нему ещё никто не ходил. Кроме строителей и меня. А мы не считаемся.

— Почему?

— Потому что мы знаем, что он выдержит. А настоящий первый шаг — это шаг человека, который не знает. Который просто доверяет.

Даша посмотрела на мост. Потом на него.

— Вы хотите, чтобы я была первой?

— Я хочу, чтобы первым был человек, который пойдёт не по работе. — Он помолчал. — А вы ведь не по работе сюда пришли?

Он сказал это совершенно спокойно. Без нажима, без намёка. Но Даша почувствовала, как земля чуть качнулась под ногами — как будто она уже стояла на середине этого моста и не знала, выдержит ли он.

— Не по работе, — сказала она.

И пошла.

Доски под ногами были светлыми, пахли свежим деревом и пропиткой. Раз шаг. Два. На середине она остановилась и положила ладони на леер. Внизу была тёмная вода и утки. Вдали — серая река и серые дома на другом берегу. И вдруг Даша почувствовала себя странно счастливой — без причины, без основания, как бывает в детстве, когда просыпаешься и понимаешь, что выпал первый снег.

Она обернулась. Антон стоял у начала моста и смотрел на неё, и лицо у него было таким, что Даша на секунду забыла, зачем пришла.

А потом вспомнила — и счастье погасло, как выдернутая из розетки гирлянда. Булавка с чёрным камушком холодила кожу через шарф.

Потом они сидели в маленьком кафе на задворках Крымского Вала, где давали грузинский чай в стаканах с подстаканниками и горячие хачапури, и на окнах висели красные занавески в горошек. Начался дождь — тот самый, обещанный, — и они добежали сюда под зонтом с детской надписью, и зонт был слишком маленьким для двоих, и им пришлось идти очень близко. Его плечо касалось её плеча. Он держал зонт над ней, и его левый бок промок.

Опять, подумала Даша. Он опять держит зонт над ней, а не над собой.

— Расскажите про Тёму, — попросила она, грея пальцы о стакан.

И сразу поняла, что спрашивает не по работе. По работе нужно было спрашивать про невесту. Про свадьбу. Про то, не сомневается ли он. А ей хотелось знать про мальчика, который выжигал буквы на ручке зонта.

Антон помолчал.

— Тёма — сын моего брата. Ему сейчас семь. Он любит мосты. Не потому, что я их строю, а сам по себе. Когда ему было три, он построил из кубиков мост от дивана до кресла и сказал: «Теперь мама и папа могут ходить друг к другу в гости». — Он усмехнулся, но невесело. — Сейчас он живёт в Вологде с мамой. А его папа — здесь.

— Они развелись?

— Да.

— Почему?

Антон поднял на неё глаза, и Даша вдруг поняла, что спросила лишнее. В его тёмных глазах было что-то такое, от чего у неё замёрзли пальцы, даже несмотря на горячий стакан. Не злость. Что-то холодное и очень терпеливое. Так смотрит охотник, который давно сидит в засаде.

А потом это исчезло, и он снова стал просто уставшим человеком в мокром свитере.

— Потому что кто-то решил, что им не нужно быть вместе, — сказал он. — И сделал так, чтобы они не были.

Даша молчала. За окном дождь барабанил по жестяному козырьку. Она не понимала, о чём он говорит, — не понимала и не хотела понимать, потому что где-то на краю сознания мелькнула фотография пустой детской комнаты и сорок два комментария под ней.

— А вы? — спросил он. — У вас есть братья, сёстры?

Нужно было соврать. У неё была легенда — сестра в Петербурге, родители на пенсии под Тверью, кот по имени Граф. Она рассказывала эту легенду десятки раз.

— У меня есть брат, — сказала она. — Сводный. По отцу. Ему сейчас лет четырнадцать. Я видела его один раз в жизни, когда ему было восемь. В ресторане. Он ел крем-брюле и называл моего папу папой. А я приносила им это крем-брюле на подносе. И уронила.

Она сама не поняла, зачем это сказала. Этого не знал никто, кроме Виктории. Даже Лера не знала.

Антон смотрел на неё долго. И ничего не сказал — ни «мне жаль», ни «какой ужас», ни одной из тех пустых вежливых фраз, которые люди говорят, чтобы заткнуть неловкую паузу. Просто смотрел. А потом подвинул к ней тарелку с хачапури — последний кусок, с самым толстым краем, — и сказал:

— Ешьте. Вы опять синяя.

Даша рассмеялась — слишком громко, слишком резко, потому что иначе бы заплакала. И взяла хачапури.

Вечером Антон сидел в тёмной кухне своей квартиры в Хамовниках и слушал запись.

Он не должен был её слушать целиком. По плану — только ключевые фрагменты. Имена, цифры, оговорки. А он слушал целиком, с самого начала, со свиста ветра на набережной и скрипа свежих досок.

«У меня есть брат. Сводный. По отцу».

Он остановил запись. Включил снова.

«...А я приносила им это крем-брюле на подносе. И уронила».

Стрельцов сказал: «Отец — раньше». Всего два слова. А за ними, оказывается, был ресторан, и поднос, и девчонка, которая смотрела на чужую семью своего отца.

Антон вдруг очень ясно понял, почему она делает то, что делает. И понимание это было таким неудобным, что ему захотелось выбросить его, как выбрасывают чертёж с фатальной ошибкой в расчётах.

Он был уверен, что агентство — это зло. А люди, которые там работают, — его инструменты. Холодные, циничные, жадные. Так было проще — ненавидеть их всех разом, сплошняком, без разбора.

А теперь перед ним был человек. Девушка, которая уронила поднос. Которая мёрзла на обочине и молчала об этом в отчётах. Которая прошла по его мосту первой — и обернулась с таким лицом, что он до сих пор чувствовал его где-то под рёбрами, как недолеченный ушиб.

Телефон мигнул в темноте. Кира.

«Новый отчёт. Читаю: «Третий контакт. Приглашение исходило от объекта. Рабочее мероприятие, затем кафе. Объект говорил о семье брата. О невесте не упоминал. Физического контакта не было. Интерес к агенту — вероятно, дружеский». Вероятно, дружеский, Северов! Я сейчас умру. Она врёт своим же людям. И ты тоже врёшь. Вы два идиота».

А через минуту — ещё одно:

«И ещё. Виктория Сергеевна приписала от себя: «Не волнуйтесь. Такие, как ваш жених, сдаются не сразу. Но сдаются всегда. У нас ещё пять недель». Меня от неё трясёт, Антон. Честно».

Антон перечитал последнюю фразу ещё раз.

Сдаются всегда.

Он выключил телефон, положил его экраном вниз и долго сидел в темноте, слушая, как дождь стучит по подоконнику. Тот самый дождь, обещанный. Пришедший с опозданием.

Он подумал о том, что она сейчас, наверное, тоже слушает этот дождь. В своей квартире на Соколе. Одна.

И подумал, что Виктория Сергеевна ошибается. Он не сдастся.

Просто не потому, почему она думает.

Глава 5. Невеста

— Она хочет присутствовать, — сказала Виктория.

Даша подняла глаза от чашки. В кабинете пахло пионами и дорогим чаем, за окном таял первый снег, слишком ранний и слишком мокрый, чтобы удержаться.

— Присутствовать где?

— При контакте. В пятницу они ужинают в «Северяне» на Пречистенке. Кира хочет, чтобы ты была там и подошла к ним, пока она будет за столом. Как старая знакомая. Хочет посмотреть, как он поведёт себя при ней.

— Это глупо. При невесте все ведут себя хорошо.

— Это ты так думаешь. — Виктория поправила пион в вазе, и один лепесток сорвался и упал на оникс. — А я видела мужчин, которые гладили колено нашей девочки под столом, пока жена рассказывала про внуков. У мужчин странные отношения с риском, Даша. Они его любят.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner