Бог боли

Рина Кент

Бог боли

Дизайн обложки и форзацев Екатерины Климовой.

Rina Kent

GOD OF PAIN (Legacy of Gods #2)

Печатается с разрешения литературных агентств

Brower Literary & Management, Inc., и Andrew Nurnberg.

Copyright © 2022. GOD OF PAIN by Rina Kent.

The moral rights of the author have been asserted

© А. Тютюгина, перевод на русский язык

В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

Посвящается любви, которую питает наслаждение и усиливает боль

Плейлист

The Death of Peace of Mind – Bad Omens

Karma Police – Radiohead

Therapy – VOILÀ

Drinking with Cupid – VOILÀ

Bad Habits – Ed Sheeran and Bring Me the Horizon

A Way to Restart – Colours in the Street

In Circles – Holding Absence

Same Team – Alice Merton

All the King’s Men – The Rigs

Empty – Letdown

Half the World – Arcane Roots

Beyond Today – James Gillespie

Примечание автора

Привет, дорогой читатель.

Если ты не читал мои книги раньше, то можешь этого не знать, но я пишу довольно мрачные истории, которые могут тебя расстроить и вызвать тревогу. Мои произведения и главные герои не для всех.

В этой книге содержатся темы насилия над детьми и суицидальных мыслей. Я надеюсь, что ты знаешь о своих триггерах, прежде чем начнешь читать.

«Бога Боли» можно читать отдельно от остальной серии.

Чтобы узнать больше о Рине Кент, посети сайт www.rinakent.com.

Глава первая. Анника

Снаружи кто-то есть.

Или же этот кто-то не один.

В комнате слышится звук тяжелого дыхания, становящийся все громче и громче, отрывистый, как у раненого животного.

Дикого животного.

Я резко открываю глаза и, пошатываясь, выбираюсь из постели, отбрасываю волосы назад, и они рассыпаются по спине. Затем одергиваю низ лиловой домашней футболки, едва прикрывающей задницу.

В углу таятся тени, стонущие и извивающиеся, словно оголодавшие звери. Единственный источник света – лампочка на балконе, которую я всегда оставляю включенной. Я не тянусь к выключателю и даже не пытаюсь его коснуться.

Что-то подсказывает мне: стоит только пролить свет на притаившееся снаружи животное, и ситуация примет опасный оборот.

Я передвигаюсь бесшумно, что всегда давалось мне легко. Чего не скажешь об умении сохранять спокойствие. Невозможно контролировать дрожь, пронизывающую конечности, или пот, бегущий по спине, из-за которого футболка прилипает к разгоряченной коже.

Все это неправильно.

Особняк моего брата, должно быть, самое безопасное место на кампусе и второе самое надежное место на земле после нашего дома в Нью-Йорке.

По этой причине брат настаивает, чтобы я проводила здесь определенные ночи. Я не вмешиваюсь в его дела, но знаю, что в это время происходит – разгром, хаос и истребление несчастных душ.

Поэтому лучший способ защитить меня – спрятать у него под крылышком под надзором дюжины охранников.

Помните ту башню из слоновой кости, в которой жила Рапунцель? Моя комната в комплексе Язычников, клубе моего брата, погрязшем в грехах, – ее воплощение.

Черт, да даже под балконом дежурят охранники, так что, если я в самом деле рискну спуститься, они поймают. Нахмурятся, поворчат и заложат меня и брату, и отцу.

Ужас.

Однако в этом есть и кое-что хорошее: я под защитой. Я окружена повышенным вниманием с тех пор, как родилась в семье Волковых.

И я сама Волкова.

Я едва не смеюсь из-за дрожи, вызванной страхом, которая все никак меня не оставит. Не знаю, как насчет любого другого места, но здесь я в безопасности.

Ладно, что бы ни притаилось там, снаружи, ему лучше оказаться раненой птицей или чем-то незначительным. Иначе пусть готовится к смерти.

Балконные занавески развеваются на ветру, и их белую ткань пронизывает мрак ночи, несмотря на тусклый свет.

Я замираю в нескольких шагах. Разве я открывала ночью балконную дверь?

Нет. Не открывала.

Логичнее было бы развернуться и побежать в коридор, позвать брата или кого-то из его людей, а затем скрыться в своей золотой клетке.

Но вот загвоздка…

Моя токсичная черта – любопытство; я правда не могу спать спокойно, пока не узнаю, в чем дело.

Просторная комната с пушистыми подушками, лиловыми простынями, блестящими обоями, где все такое гламурное и миленькое, постепенно остается где-то позади.

Мягкий свет, льющийся с балкона, является моим единственным ориентиром. Я делаю шаг вперед.

Пути судьбы неисповедимы.

С самого детства я знала, что не всегда буду оберегаемой маленькой принцессой, добивающейся одобрения своей семьи. Что однажды нечто придет за мной, когда я меньше всего ожидаю. Я только не знала, что это будет и каковы последствия.

Но уж точно я и предположить не могла, что это случится в мегазащищенном, кишащем охранниками особняке моего брата.

В тот момент, когда я тянусь к приоткрытой стеклянной двери, в комнату медленно проскальзывает темная фигура.

Я отпрыгиваю назад, прижав руку к груди.

Если бы я не видела, как ловко сейчас сюда проникли через раздвижную дверь, то подумала бы, что этот человек – мужчина, судя по телосложению, – часть самой ночи.

Он одет во все черное: спортивные штаны, лонгслив, обувь, перчатки, а лицо скрыто маской, одна половина которой улыбается, а другая – грустит.

Дрожь пробирает до костей, пока я рассматриваю детали маски. Плачущая половина черная, а улыбающаяся – белая. Сочетание до жути тревожное.

Как и все в нем.

Мрачный цвет одежды не скрывает рельефных мышц и не преуменьшает явную силу его молчаливого присутствия. Он определенно тренируется, это видно по мускулистой груди и хорошо очерченному животу, но не качок.

Лишь достаточно подтянутый, демонстрирует силу, даже когда просто стоит на месте.

Еще он высокий. Настолько, что мне приходится задирать голову, чтобы оглядеть его целиком.

Я сама довольно низкая и миниатюрная. Но все же обычно мне нет нужды идти на такие крайности, чтобы рассмотреть кого-то.

Мгновение мы смотрим друг на друга, словно два зверя, готовых перегрызть друг другу глотки.

Глазами ему служат две прорези в жуткой маске, темные, но не черные и не карие – их оттенок больше напоминает глубины океана.

И я цепляюсь за этот цвет, за эту трещину в его черной ауре. Еще одна моя токсичная черта – видеть хорошее в людях, не позволять этому миру ожесточить меня до такой степени, что я перестану проявлять эмпатию.

Я дала себе это обещание, когда поняла, в каком мире родилась.

Конечности продолжают дрожать в унисон со стремительно ускоряющимся сердцебиением.

И тем не менее я стараюсь говорить максимально весело и беспечно.

– Тебе лучше уйти, пока охранники не нашли тебя…

Слова застревают в горле, когда он приближается ко мне.

Темная фигура делает один внушительный шаг за другим.

Помните, что одно его присутствие сражает своей мощью? Сейчас я могу лишний раз убедиться в этом.

Но я ошиблась.

В нем не только сила, но и угроза в чистом виде.

Необузданный океан, рокочущий и ревущий.

Я даже не замечаю, как отступаю, пока он не делает еще один шаг вперед. Я замираю на месте, глядя прямо на него.

– Как я уже говорила, тебе, наверное, лучше уйти…

Его грудь почти сталкивается с моей, когда он стремительно сокращает дистанцию между нами. Вместе с его теплом я чувствую запах сажи и чего-то пряного. Он что, у костра сидел?

Он делает ко мне еще один шаг, и я машинально отступаю. Либо так, либо я позволю ему врезаться в меня и снести с ног, подобно торнадо.

– Серьезно, ты хоть знаешь, чей это дом? – В голосе больше нет и доли веселья, и теперь он дрожит под стать конечностям. – Тебе что, жить надоело?..

Я не готова к тому, что происходит дальше.

В мгновение ока он прижимает руку в перчатке к моему рту и толкает меня назад.

Я резко ударяюсь спиной о стену и издаю визг, но он получается приглушенным. Звук разносится жутким эхом, похожим на навязчивую колыбельную.

Маска оказывается в нескольких дюймах от моего лица.

Напоминает отрывок из самых потаенных и темных кошмаров.

Это лишь подчеркивается близостью его тела к моему и сильным запахом кожи.

Больше я ничего не чувствую.

И кроме него больше ничего не вижу. Его глаза в самом деле голубые, но с темной окантовкой. Как у мифического существа.

Я уже где-то видела эти глаза. Вот только где?

Глупо ли то, что я хочу увидеть, кто скрывается под маской? Просто сорвать ее и узнать, плачет он или смеется? Или и то и другое одновременно?

Чем дольше я смотрю на него, тем прерывистее становится мое дыхание и тем сильнее меня наполняет его тепло.

Нет. Это невозможно.

Это же не может быть тот, о ком я думаю.

Просто чтобы убедиться, я подношу руку к его маске, готовясь к тому, что он отмахнется от нее.

К моему удивлению, он не двигается. Пальцами я скольжу по краю замершей улыбки. Но больше она не кажется такой ужасающей – это всего лишь маска.

Чудовищная грань.

Клубок чувств.

«Это ты?» – спрашиваю я одним взглядом, и он слегка прищуривается в ответ.

Я пытаюсь снять с него маску, но, прежде чем мне это удается, он отталкивает мою руку. Я послушно опускаю ее, но почти уверена, что чутье меня не подводит.

Не знаю, как насчет остального, но эти глаза я узнаю где угодно, даже в параллельной вселенной.

Снаружи раздается стук.

Мы оба затихаем.

Это происходит снова, и я осознаю, что стучат в дверь моей комнаты.

– Мисс, вы не спите?

Охранник.

Опять слышится голос с русским акцентом, а следом за ним очередной стук.

– Система безопасности зафиксировала проникновение. Вы в порядке?

Я встречаюсь глазами с незнакомцем в маске.

Нет, не с незнакомцем.

Он гораздо больше, чем просто незнакомец.

Меня все еще трясет, но теперь по совершенно иной причине.

– Угу, – испускаю я короткий приглушенный звук.

Он крепче зажимает мне рот, врываясь в мое пространство с уверенностью урагана. Я задеваю его твердую грудь своей при каждом вдохе.

– Мисс? Я вхожу.

Я хватаюсь за руку незваного гостя и молю его одними глазами. Он прищуривается, но медленно убирает руку от моего рта. Он держит ее на весу, совсем рядом, вероятно, чтобы снова заткнуть мне рот, если я стану звать на помощь.

Но вот незадача… мне не нужна помощь, потому что он не представляет угрозы.

Или, по крайней мере, не представлял в прошлом. Я не совсем уверена, как обстоят дела сейчас.

– Я в порядке! – говорю я достаточно громко, чтобы охранник услышал. Удивительно, что я не заикаюсь и не звучу взволнованно, учитывая ситуацию.

Дверь немного приоткрывается, но остается в том же положении, когда до нас доносится голос охранника.

– Я должен войти, чтобы убедиться в этом, мисс.

– Нет! Я… я не одета!

Охранник прокашливается, и я почти представляю себе его взволнованное лицо. Он знает, что его голову насадят на пику, если он увидит меня обнаженной.

Если только моя жизнь не в опасности.

Но сейчас это не так.

Мне так не кажется.

– У меня все отлично. Я собираюсь вернуться в постель. Не будите меня.

Он молчит секунду, две, три…

– Как скажете, мисс. Если что-нибудь случится, босс придет к вам.

Дверь закрывается, и я протяжно выдыхаю.

Со следующим вдохом я касаюсь не-незнакомца грудью и замираю, глядя на него снизу вверх.

– Босс, о котором он только что говорил, – это мой брат, и я не смогу остановить его под предлогом того, что я голая. Он просто зайдет с закрытыми глазами, возьмет простыню или еще что, набросит на меня, а потом начнет проводить обыск. Он очень жесток, так что лучше уйти до его прихода, если не хочешь, чтобы на твоем надгробии написали: «Избит до смерти». И еще – ты хоть планируешь отлипать от меня? Я могу сохранять спокойствие, но на самом деле не так-то просто дышать, когда ты рядом.

Он тупо смотрит на меня, совершенно не впечатленный и не задетый моим словесным поносом. Это та привычка, от которой я пытаюсь избавиться, но легче сказать, чем сделать.

– Чего ты ждешь? – шепчу я. – Серьезно, уходи, пока здесь не появился Джереми. Если ты вошел незамеченным через балконную дверь, тогда возвращайся тем же путем. И, э-э, может, вернешь мне немного личного пространства?

Рукой в перчатке он тянется к моему лицу, и кажется, что сейчас снова заткнет меня, но вместо этого берет меня пальцами за подбородок.

Ничего угрожающего, но за этим жестом скрывается сила.

Нет, не сила.

Контроль.

Он источает его всем своим существом так, что трудно дышать.

Большим пальцем он проводит по моей нижней губе, и я вот так запросто приоткрываю рот.

Сердце бешено колотится, и я думаю, что, может быть, я сплю или что-то в этом роде.

Вероятно, я столько раз прокручивала в своем извращенном мозгу всевозможные сценарии, что вселенная решила, что один из них должен осуществиться.

Иначе зачем ему прикасаться ко мне, если он никогда прежде этого не делал?

И он трогает не какую-то часть меня. Он ласкает именно губы.

Он что, собирается поцеловать меня?

Прежде чем я успеваю подумать об этом, раздается его низкий, глубокий и до боли знакомый голос.

– Ты слишком много болтаешь. Однажды ты попадешь в большие неприятности из-за своего ротика.

Затем он отпускает меня, отходит и выскальзывает через балконную дверь с той же легкостью, с которой вошел.

Ноги наконец подводят меня, и я сползаю на пол по стене.

У меня нет ни единого сомнения.

Я провожу пальцами по тому месту, где только что были его. Ну, он в перчатке, так что это не было прямым касанием, но ведь это тоже считается, да?

Только теперь мои губы действительно дрожат, а сердце бьется в смятении.

Это был он.

Тот, кого я не должна хотеть.

Глава вторая. Анника

– Ты уверена, что никто сюда не входил?

Уверена ли я, что это и в самом деле параллельный мир и я скоро проснусь? Удивлена ли, что никто не замечает, как все дрожит у меня внутри?

Конечно.

Я абсолютно уверена, что со мной что-то не так, потому что цепляю свою самую лучезарную улыбку, когда смотрю на брата.

Джереми, который ввалился в комнату и теперь нависает надо мной, высокий, мускулистый и совершенный клон нашего отца. Типа, серьезно, папа получает пять с плюсом за безупречное копирование.

Брат на шесть лет старше меня, поэтому я для всех словно ребенок. Мой день рождения будет через полтора месяца, но в моих мыслях этот день уже наступил.

Кроме того, благодаря отличной учебе я смогла перескочить через класс и раньше поступить в университет. Факт, от которого мой брат не то чтобы в восторге.

Он всегда был кем-то вроде смертельно опасного тигра, сторожащего мою дверь. Я получила возможность дышать спокойно, когда он уехал из Штатов в университет на несколько лет раньше меня.

Ну, возможность дышать спокойно – это громко сказано, ведь я по-прежнему оставалась под еще более удушающей опекой и защитой папы.

Вот почему я так упорно старалась поступить в университет. Но, естественно, подать документы я могла лишь в те, что находятся рядом с местом учебы Джереми. Либо так, либо мне пришлось бы остаться в Нью-Йорке.

Подумав, я решила, что брат в этом случае меньшее из двух зол.

Я прибыла на остров Брайтон в начале этого семестра. Он располагается неподалеку от южного побережья Великобритании. С тех пор как я воссоединилась с братом, ко мне вернулось неуловимое чувство удушья, будто за мной наблюдают и контролируют меня каждую секунду.

Я натягиваю свитер, потому что черта с два я стану разгуливать перед братом в своей короткой, способной любого довести до греха футболке.

Совсем недавно тебе это не казалось проблемой.

Я заглушаю этот тоненький голосок в голове и пренебрежительно вскидываю руку.

– Я спокойненько пребывала себе в царстве грез, пока этот охранник не разбудил меня. Мне что, уже выспаться нельзя?

Сыграно идеально.

Ну правда.

Будь это кто-либо другой, они бы оставили меня в покое, но это Джер. Лидер Язычников, прозванный дьяволом, и наследник папиной мафиозной империи.

Дома ждут, когда он закончит магистратуру и вернется на свое место в самом сердце нью-йоркской Братвы.

Весь этот университетский опыт лишь трамплин для него, возможность вобрать в себя как можно больше силы, прежде чем вновь оказаться там, где ему суждено быть.

Ястребиным взглядом он осматривает всю комнату, останавливаясь на отдельных вещах, словно бы видя его следы.

Кажется, что Джереми в состоянии унюхать запах кожи его перчаток и почувствовать чужое тепло, исходящее от моего тела.

Мои губы дрожат при воспоминании о том, как незваный гость касался их, а в ушах звенит. По-хорошему звенит. Так, что я по-прежнему слышу в голове его голос.

Его слова.

Мой Чайковский – так я, кстати, говорю вместо «мой бог», потому что именно в нем корень моей духовности.

Приди в себя уже.

– Ты не слышала никакой возни? – напирает Джер с настойчивостью охотничьего пса, выслеживающего добычу.

– Ничего такого, не считая громкого голоса охранника. Что случилось? Он сказал, было какое-то проникновение?

– Да. В пристройке произошла попытка поджога.

– П-поджога?

Охренеть. Я знала, что запах сажи как-то связан с огнем. Значит ли это, что за поджогом стоял именно он?

Вместо того чтобы задать вопрос об этом и вызвать у Джера подозрения, я спрашиваю:

– Все целы?

Факт остается фактом: этот особняк – комплекс Язычников, и основатели клуба, друзья моего брата, живут здесь. Не говоря уже о постоянно находящихся здесь охранниках и нескольких работниках.

Все мои мысли заняты вторжением, но не до такой степени, чтобы забыть о других людях. Даже если они не уступают в сумасбродстве моему брату.

– Никто не пострадал, и мы потушили пожар прежде, чем он поглотил пристройку, – сообщает Джереми.

– Фух! Рада, что обошлось без жертв. – По нескольким причинам. – Ты знаешь, кто это совершил?

– Пока нет, но я найду виновных. – Он делает шаг ко мне. – Ты уверена, что все в порядке? Тебе что-нибудь нужно?

– Выспаться, помнишь?

Он взъерошивает мне волосы, и его губ касается редкая улыбка. Я не могу широко не улыбнуться в ответ, прекрасно понимая, что мой брат – человек суровый, и мне не стоит воспринимать его теплоту как должное.

Мне уже повезло оказаться в коротком списке тех, на кого Джереми не наплевать.

– Прости, что помешал твоему сну, Аннушка.

Так они с папой называют меня. Аннушкой. Русское ласковое обращение, образованное от имени Анника.

– Извинения принимаются, но хватит уже ерошить мне волосы. Я больше не ребенок.

– Для меня ты по-прежнему милая малышка.

– Джер!

– Что?

– Я достаточно взрослая, чтобы самостоятельно о себе позаботиться.

– Я этого не слышал.

Я фыркаю.

– Хорошо, но можно мне завтра вернуться в общежитие?

Джереми учится в Королевском Университете, одном из двух университетов-титанов на острове Брайтон, который существует на деньги мафии. Другой же, Королевский Элитный Университет, был основан и финансируется старинными богатыми британскими семьями.

Эти высшие учебные заведения и их студенты не выносят друг друга. Эта вражда выливается в спорт и соперничество между тайными клубами.

Студенты готовы перегрызть друг другу глотки, и это еще мягко сказано.

Поэтому тот факт, что я учусь на факультете искусств в Королевском Элитном Университете – или сокращенно КЭУ – и живу в общежитии, не дает покоя моему брату.

Поэтому он иногда и настаивает на том, чтобы я оставалась здесь – в особняке Язычников.

Он уверяет, что хочет лишь защитить меня, но это скорее желание контролировать каждый мой шаг.

– Пока нет, – говорит он, подтверждая мои мысли. – Побудь здесь еще несколько дней.

– Но, Джер…

– Это для твоей же безопасности.

Я хочу застонать от безысходности, но меня прерывает хриплый голос, доносящийся из-за двери.

– Что, мать вашу, происходит с людьми посреди ночи? Неужели нельзя просто поспать спокойно в этой богом забытой дыре?

В комнату врывается высокий и подкачанный полуобнаженный парень, отпинывает подальше пушистую ручку и пристально смотрит на нас налитыми кровью глазами.

Или, скорее, на Джереми.

Мои статус и фамилия давно вычеркнули меня из поля зрения Николая.

Хвала Чайковскому.

Он жуткий мудак, мафиозный принц и, как и мы, является частью нью-йоркской Братвы. Он весь забит татуировками и постоянно ходит по пояс раздетым. Серьезно, мне интересно, носит ли он что-то помимо шорт на пары или все в университете тоже удостаиваются чести смотреть на его полуголое тело?

Он прислоняется массивной спиной к стене.

– Что за хрень происходит?

– Был пожар. – Брат наклоняет голову в сторону своего друга. – И надень-ка футболку.

– Футболки переоценены. И ты сказал: пожар? Почему меня никто не разбудил?

– Тебя нигде не было.

– Уверен? Потому что я спал внизу лестницы. Или, может, за ней. Ни хера не помню.

– Если ты вообще спал.

– На что это ты намекаешь, мать твою?

Джереми еще раз взъерошивает мои волосы и выходит из комнаты вместе с Николаем. Несмотря на то что Николай на несколько лет младше Джереми, они стали близкими друзьями с первого дня знакомства.

Мой брат – тихий стратег, который прибегает к насилию лишь в крайнем случае, в то время как Николай – неуправляемый кровожадный монстр.

Пока я смотрю им в спины, не могу отделаться от легкого чувства дискомфорта при осознании того, какое будущее их ожидает.

Полное крови, мафиозных войн и жестоких стычек. И хотя Николай идеально вписывается в эту картину, я не хочу представлять Джереми в таком свете.

Пусть даже и знаю, что он может быть намного хуже.

– И какой мудак это устроил? – спрашивает Николай у Джереми, когда они выходят. – Я расхерачу его жизнь, сожгу его труп и залью пепел кровью.

– Есть у меня одно предположение.

Я машинально делаю шаг к двери, но Джереми бросает на меня взгляд, который я не могу до конца интерпретировать, а затем закрывает ее за собой.

Отрезая для меня всякую возможность услышать его предположение.

Не мог же он догадаться, кто это был?

Верно?

* * *

Тихие шепотки раздаются вокруг меня, как назойливое гудение пчел.

Наши с Джереми имена, как и нашу фамилию, тихо произнесли уже десятки раз.

Я по-прежнему улыбаюсь любому, с кем встречаюсь взглядами, и даже спрашиваю, как у них дела. Говорю комплимент внешнему виду и добавляю, как сильно мне понравился их последний ролик в «ТикТок» или пост в «Инстаграме»[1].

Каждый из них улыбается в ответ, и даже если они и дальше шепчутся обо мне, то по большей части в позитивном ключе.

«Поверить не могу, что это сестра того самого Джереми Волкова. Она просто прелесть».

«Куколка».

«Милашка».

«Прекрасная балерина».

Я душа компании, пиар-агент, отвечающий за репутацию Джера, и претендент номер один на роль защитника интересов семьи.

Говорят, что единственный способ обрести популярность и любовь – это идти по головам и быть последней гадиной, но я верю в то, что этого можно добиться и хорошим отношением.

Верю, что нужно быть общительной и дружелюбной ради общего блага.

Если бы я еще могла не давать чужому мнению разъедать меня изнутри, было бы просто идеально.

Я останавливаюсь, когда мне на плечи ложится чья-то рука.

– О. Эм. Гэ. Ты жива! Хвала богам и всем возможным религиям.

Ава обходит меня, и выглядит это довольно забавно, учитывая огромную виолончель у нее за спиной.

Она осматривает каждый дюйм моего тела, даже похлопывает меня по лицу, чтобы убедиться, что ничего не изменилось.

А я разглядываю ее. Сегодня на подруге розовая юбка и белый топ модного кроя. Я не знаю никого элегантнее ее, кроме, пожалуй, моей мамы.

У нас с Авой схожие характеры. Мы поладили в первую же встречу около двух месяцев назад, когда меня зачислили в КЭУ. В результате я сблизилась также и со всеми ее друзьями. Они с девчонками даже позволили мне переехать в их отдельный блок в общежитии, несмотря на то что я единственная из них американка, которая не понимает их одержимости рыбой с жареным картофелем.