Сердца, горящие в сумерках. Полное издание

Тепло камина касалось его лица, делая кожу золотистой, а глаза — почти янтарными.

Он обернулся, и мягкая улыбка озарила его лицо.

— Ты пришла.

Я хотела ответить, но слова застряли в горле. Свет, запах воска, шорох пламени — всё казалось нереальным. И таким прекрасным.

— Я скучал по тебе, — тихо сказал он, делая шаг навстречу.

Его голос был мягким, как и прежде, но в нём звучала какая-то новая нота — глубокая, едва ощутимая.

— Эдарис… — начала я, но он поднял руку, касаясь моей щеки.

— Давай просто забудем обо всём и будем жить дальше.

— Но…

— Элисия… — он стоял совсем близко, и его рука коснулась моего подбородка. — Я так устал ждать.

Не дав мне ответить, он наклонился и накрыл мои губы поцелуем. Его дыхание было горячим, а губы имели вкус вина.

Я чувствовала, как внутри всё сжимается от предвкушения. Желание наполнило меня, растекаясь по телу, как глоток горячего напитка.

Его руки коснулись моей талии и прижали меня к его груди. Резкий вздох от этой близости вырвался у меня. Он слегка отстранился и внимательно посмотрел на меня.

— Я так давно хочу этого, Лис. Слишком давно.

— И я… — еле слышно прошептала я.

Его губы снова коснулись моих, и мир распался на осколки света.

Поцелуй был жадным, почти отчаянным. Его язык закружился в танце с моим, наполняя меня. Он разрушил все барьеры, все сомнения, всю осторожность.

Огонь в камине полыхнул ярче, отражаясь в его волосах. Руки блуждали по моему телу, и я почувствовала, как он стягивает мою куртку.

И я позволила себе утонуть. Утонуть в этой близости и страсти, в горячем дыхании и мягком прикосновении. В искрах желания, в ярком возбуждении, в стонах, окрашивающих тишину крепости.

Короткий момент боли, лёгкий вскрик, изумление в его глазах, а потом снова нежность — губы к губам, тело к телу. Душа к душе.

Мир будто исчез. Осталась только эта ночь — странная, тихая, запретная.

Мы лежали обнявшись, обнажённые и укрытые мехами. Я чувствовала тепло его тела, окутывавшее меня. Его дыхание на своих волосах. И мягкие поглаживания его руки по моей спине.

— Это был твой первый раз? — его мягкий голос всё-таки выдал волнение.

— Да, — я кивнула.

— Лис… — он приподнялся на локте, глядя мне прямо в глаза. — Я не знал.

— Всё хорошо, — ответила я, вдыхая аромат его кожи. — Мне понравилось.

Я чувствовала, как краска заливает моё лицо.

— Мне тоже, — его голос был мягким и успокаивающим. — Если хочешь… у нас вся ночь впереди.

Я просто кивнула, не в силах ответить.

Да, я хотела этого. И мы снова окунулись в омут желания — быстро и медленно, страстно и нежно, ещё и ещё.

Утомлённые, мы уснули уже почти на рассвете.

Глава 24

Я проснулась от холода. Резкого, колючего, пробирающего до костей.

Огонь в камине давно погас, свечи догорели, и в воздухе стоял запах воска и гари. Над головой, в щели между камнями, завывал ветер, и казалось, будто крепость дышит — тяжело, пусто и мёртво.

Я поёжилась и протянула руку в поисках Эдариса, но наткнулась на пустоту. Я лежала под мехами одна.

Пальцы нащупали холодную ткань рядом — его не было. Ни следов, ни записки, ничего. Только едва различимый след на полу — будто кто-то стоял у стены и смотрел.

Я поднялась, дрожа от холода, и быстро оделась. Тело ломило, но это было не сравнить с болью, что пронзила моё сердце насквозь.

«Где он? Что произошло?» — вертелось в голове.

Снаружи было серо, и холодный туман окутал горы. Снег падал сплошной пеленой, скрывая дорогу домой. Я шла почти на ощупь, и, когда достигла города, вздохнула с облегчением — хотя бы не заблудилась и не замёрзла в горах.

Дорога к замку заняла больше часа. Всё время казалось, что кто-то идёт позади. Но, обернувшись, я видела только следы собственных ног, быстро затягивающиеся снегом.

Как только я вошла в замок, кто-то крепко схватил меня за руку.

— Где ты была?!

Я вздрогнула от неожиданности — передо мной стояла Дерия. Её лицо было бледным, глаза — полными гнева и облегчения одновременно.

— Ты хоть представляешь, что тут творилось?! — почти выкрикнула она. — Весь замок перевернули вверх дном, Сатти подняла всех стражей! Все думали, что ты пропала!

— Я… просто вышла подышать, — начала я, но Дерия перебила:

— Подышать?! Посреди ночи? В метель?

Я отвела взгляд.

— Я не думала, что это вызовет такую панику…

Она выдохнула, сжимая пальцы так, будто пыталась справиться с собой.

— Если бы ты знала, что здесь происходило, — тихо сказала она. — Сегодня ночью пропала ещё и Ашвира.

— Кто? — я не сразу поняла.

— Ашвира, — повторила она. — Одна из дочерей Мирейна. Учится на четвёртом курсе.

Я замерла. В груди что-то болезненно сжалось.

— Как давно известно, что она пропала?

— Её видели вечером в академии, но до замка она так и не дошла. Мирейн видел следы на снегу, ведущие от её комнаты к старой крепости на востоке, но там никого не нашёл. А потом пошёл снег, и все следы скрыло.

Мы обе замолчали. Снег за окном падал густо и медленно, будто время замерло.

— Слава богам, ты нашлась. Похоже, ты дико замёрзла — пойдём, я сделаю тебе чай.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли, обиды и очень плохого предчувствия.

К полудню всех студентов собрали во внутреннем дворе академии. Небо низко нависало над башнями, воздух был натянут, как струна.

Сатти стояла на ступенях, её золотой плащ развевался на ветру, а лицо оставалось непроницаемым.

— Сегодня ночью исчезла студентка четвёртого курса Ашвира Мирейн. Мы должны сделать всё, чтобы найти её. Каждый из вас будет участвовать в поисках.

Голос Сатти звучал ровно, но я видела, как в её глазах дрожит страх.

Нас быстро разделили на группы по пять человек и распределили территории для обыска. Моей группе досталось правое крыло и библиотека — включая нижние этажи, куда редко спускаются даже преподаватели.

Дерия, недовольная и взволнованная, шагала рядом.

— Вот уж повезло, — пробормотала она, — искать в пыльных подвалах среди древних книг. Мне и в первый раз было страшно, а если сейчас мы найдём там её тело…

Подруга поёжилась от страха и неприязни.

— Не сгущай. Давай думать, что найдём её живой и здоровой, — тихо ответила я, но сама ощущала тревогу.

Библиотека встретила нас всё той же тяжёлой тишиной, что и прежде. Магические шары под потолком горели слабо, словно и они устали.

Мы разделились на две группы и разошлись по сторонам. Пытались звать её, но библиотека лишь отвечала мёртвой тишиной.

Дерия осталась рядом со мной, но, пока мы шли вдоль рядов, я чувствовала на себе её взгляд.

Наконец она не выдержала:

— Лис, — сказала тихо, — скажи честно: где ты была прошлой ночью?

— Я уже сказала. Просто гуляла.

— Не ври, — перебила она. — Я знаю тебя. Ты не из тех, кто идёт гулять ночью, тем более в метель.

Она остановилась, сложив руки на груди.

— У тебя на лице написано, что ты мне врёшь. Где ты была?

Я старалась не смотреть на неё.

— Это не важно.

— Не важно?! — Дерия сжала губы. — После всего, что произошло? После смерти Вирисы? После пропажи Ашвиры?

— Я не хочу об этом говорить.

— Элисия!

— Пожалуйста! — я подняла голос чуть сильнее, чем хотела.

Тишина ударила, как эхо.

Где-то наверху послышались шаги других студентов, и Дерия отступила, но взгляд её остался острым.

— Хорошо, — сказала она холодно. — Просто помни: я не твой враг.

Я молча кивнула, не находя слов.

Мы продолжили поиски, спускаясь ниже — в хранилище, где мы когда-то нашли статую. От страха сердце было готово вырваться из груди.

Между старых полок, где пыль висела в воздухе, я вновь почувствовала то же, что и в ту ночь, — тихий, едва ощутимый шёпот. Он будто исходил из самой стены.

Но, когда я обернулась, там никого не было.

Глава 25

Мы обошли всю библиотеку — от верхних галерей до самого подвала, где воздух был густой, как туман. Пыль клубилась под ногами, полки хранили вековую тишину, а магические шары, тускло светившиеся над головами, будто наблюдали за каждым движением.

Но Ашвиры нигде не было.

Через несколько часов мы вернулись в главный зал академии, где уже собирались остальные группы. Студенты и профессора выглядели так же, как и мы, — вымотанными, напуганными, встревоженными.

Я сняла перчатки, грея руки дыханием, когда в зал вбежала профессор магической истории.

— Её нашли! — крикнула она. — Ашвиру нашли!

Гул голосов взорвался разом. Кто-то вскрикнул, кто-то заплакал.

— Она жива? — выкрикнула Дерия.

— Жива. И, по словам стражи, невредима, — ответила женщина, тяжело дыша. — Нашли её в старой крепости за городом.

Я похолодела. Мир на миг стал бесцветным, будто из него вылили краску.

Старая крепость. Именно там я была ночью с Эдарисом.

Я почти не слышала, что говорили дальше. В голове крутилось только одно: что она там делала? Я думала, что речь шла о другой крепости — той, что восточнее замка.

Я не стала ждать, пока всех отпустят. Под предлогом, что мне нужно в замок, я вышла из зала, а потом — из академии. Холодный воздух ударил в лицо, заставляя идти быстрее.

Через полчаса я уже стояла у дверей пекарни.

Сквозь запотевшее стекло было видно, что внутри светло и горит очаг. Я слышала смех и видела силуэты людей за одним из столов.

Я толкнула дверь.

Звон колокольчика известил о моём появлении, и все головы повернулись ко мне. За столом сидел Эдарис и трое его друзей. Перед ними стояли бокалы — не с чаем и не с вином; пахло крепким алкоголем. Кроме них, в пекарне никого не было.

Когда я вошла, Эдарис посмотрел на меня — и вместо удивления на его лице появилась усмешка.

— Элисия! — сказал он громко, чуть тянуще. — Какая неожиданность.

— Я искала тебя… — начала я, но он перебил:

— Ну вот я, целый и невредимый, — он рассмеялся, а друзья подхватили. — Что-то ещё?

Смех ударил по ушам, будто пощёчина. Я стояла, не в силах вымолвить ни слова.

— Нам нужно поговорить, — тихо сказала я, чувствуя, как голос дрожит. — Ашвиру нашли. В старой крепости.

Он замер на секунду. Но потом снова улыбнулся.

— Ну и прекрасно, — протянул он. — Главное, что с ней всё хорошо.

Его друзья переглянулись, и один из них — темноволосый, с ехидной улыбкой — громко сказал:

— Новый год, новая победа! Молодец, друг! — и хлопнул Эдариса по плечу.

Смех снова прокатился по комнате.

Я застыла. Мысли остановились.

Пламя камина треснуло, и в этот миг дверь распахнулась с грохотом.

На пороге стоял Айгел. Снег таял на его плаще, чёрные глаза сверкали холодным бешенством.

Прежде чем кто-то успел сказать хоть слово, он подошёл к Эдарису и с силой ударил его кулаком в лицо. Удар был такой, что тот отлетел к стене, опрокинув стол и разбив бокалы.

Один из друзей вскрикнул, второй вскочил, но Айгел даже не посмотрел в их сторону.

Он стоял, тяжело дыша, кулаки сжаты. В воздухе — запах крови и магии.

Эдарис поднялся, пошатываясь, и вытер губу.

— Ты с ума сошёл?! — прорычал он, но в глазах мелькнуло не удивление, а… страх. — Она того не стоит, поверь мне.

— Не смей больше даже имени её упоминать, понял? — И в этот момент Айгел снова ударил его. Из носа Эдариса хлынула кровь.

Айгел повернулся ко мне.

— Идём, — сказал он тихо.

— Что… — я не успела договорить. Он схватил меня за руку — не грубо, но решительно.

Я обернулась. Эдарис стоял у стены, кровь текла по его губе, а на лице застыла кривая усмешка.

Острая боль пронзила мою грудь.

Айгел вытащил меня наружу. На улице снег падал густо, холодный ветер бил по щекам, но я почти не чувствовала холода.

Глава 26

Я шла следом за Айгелом, раздираемая яростью и болью. Снег хрустел под ногами, ветер бил в лицо ледяными пальцами, заставляя глаза слезиться.

Айгел не отпускал моей руки, пока не показались стены замка. Его пальцы были горячими и крепкими, и казалось, что только это удерживало меня от того, чтобы распасться на кусочки.

Когда мы подошли к воротам, он остановился и, не глядя на меня, тихо сказал:

— Прости.

— За что? — спросила я, хотя голос едва звучал.

Он выдохнул довольно резко, будто слова застряли у него в горле.

— За то, что не остановил его раньше. Я не знал, что он решится зайти так далеко.

Я отступила на шаг.

— Что ты хочешь этим сказать? — слова зазвенели в морозном воздухе.

— Элисия, ты хоть что-то знала о нём до того, как вы познакомились? — холодно спросил он. — О его репутации?

Я застыла и мотнула головой.

— О его репутации? — повторила я. — Ты что, пытаешься сказать, что я во всём виновата?

Голос сорвался.

Айгел поднял голову, и во взгляде вспыхнул гнев.

— Я виню и всегда буду винить только себя. Но, боги, ты же не ребёнок! Почему ты так легко ему поверила?

Слова резали, как нож.

Я почувствовала, как внутри поднимается волна — боли, стыда, злости.

— Легко поверила? — прошептала я. — Он казался добрым. Он говорил то, что откликалось во мне!

— Он лгал тебе! — перебил Айгел. — С самого начала!

— Откуда ты знаешь, что всё было ложью?! — выкрикнула я. — Может, ты просто ревнуешь?!

Айгел замер. Его лицо побледнело. Мгновение он молчал, потом тихо сказал:

— Да. Ревную, Элисия. Ты мне дорога — как ты до сих пор этого не поняла?

Он тяжело вздохнул.

— Я должен был защитить тебя от него, но не успел.

Снежинки таяли на его ресницах, превращаясь в капли, похожие на слёзы.

— Нет… — тихо ответила я и отвернулась, чувствуя, как слёзы заполняют глаза.

Мы замолчали. Мир вокруг наполнился тишиной, в которой было слышно только наше тяжёлое дыхание.

Я хотела что-то сказать, но вдруг почувствовала острую боль в черепе, а через мгновение всё поплыло. Мир дрогнул, звуки отдалились, будто через толщу воды.

— Элисия? — голос Айгела стал далёким. — Элисия, посмотри на меня!

Я пыталась ответить, но язык не слушался. Снег под ногами заколебался, воздух стал вязким, как смола.

Последнее, что я увидела, — как глаза Айгела расширяются. Он резко разворачивается, будто от удара, и падает в снег. А за ним, в белой мгле, стоит чья-то тень.

В этот миг темнота поглотила меня.

Когда я открыла глаза, мир был чужим.

Воздух пах железом, сыростью и чем-то сладковато-медным. Я попыталась пошевелиться — и почувствовала боль. Руки были связаны, ремни впивались в запястья. Кожа на шее жгла, как от ожога.

Слегка повернув голову, я огляделась. Я сидела на стуле. Вокруг — сплошная тьма.

По щеке катилась слеза — наверное, от боли, подумала я. Но, когда капля упала на колени, я поняла, что это кровь. Моя кровь. Она стекала по подбородку, падала на колени и впитывалась в ткань.

— Есть тут кто-нибудь?! — голос сорвался, отдавшись эхом по каменному залу.

Ответа не было. Только кап… кап… кап… — где-то в темноте капала вода.

Я дёрнула руки, но всё было бесполезно. Ремни не поддавались.

«Дыши. Успокойся», — сказала я себе. Сделав глубокий вдох, я снова огляделась и вдруг услышала дыхание. Неглубокое, но ровное. Где-то за спиной.

Я медленно повернула голову.

И замерла.

Глава 27

Стена за спиной дышала холодом.

Сквозь решётку в потолке пробивался один-единственный луч света — тонкий, словно лезвие. И в этом мертвенном свете стоял человек.

Он двинулся ко мне — медленно, с тяжестью, шаги отдавались в камне. Я вжалась в спинку стула, чувствуя, как ремни режут кожу, будто хотят стать её частью.

Свет коснулся его лица — и я вздрогнула.

— Профессор… Фирон?..

Он улыбнулся, и его лицо озарила та самая мягкая, почти очаровательная улыбка, которую знали все студенты академии. Любимец аудиторий. Блестящий преподаватель искусства магии. Тот, кто всегда шутил, говорил с теплом, умел расположить к себе даже самых упрямых и несговорчивых студентов.

— Элисия, — сказал он, подходя ближе. Голос звучал спокойно, будто мы встретились на лекции. — Рад, что ты пришла в себя. Я уже боялся, что удар оказался слишком сильным.

Я сглотнула, чувствуя металлический привкус крови.

— Почему я здесь? Где Айгел?

Он тихо засмеялся. Смех отразился от каменных стен и вернулся эхом — холодным и бездушным.

— Не ожидал, что мне так сегодня повезёт. Если честно, вы с Айгелом оказались вместе как раз вовремя, — произнёс он. — Видишь ли, подготовка ритуала заняла больше времени, чем я ожидал. Но теперь у меня есть всё, что нужно.

Он остановился передо мной. От его плаща пахло гарью и чем-то горько-кислым. Подол был запачкан, и я не хотела думать, чем.

— Что происходит? — голос дрожал, но я старалась не показывать страха. — Какой ритуал?

Фирон наклонился. Его глаза блестели в полумраке, словно лёд.

— Старый, забытый обряд, дарующий силу драконов. Чтобы обрести её, нужны две вещи: сердце дракона и кровь богини. Драконов тут много, но каково же было моё удивление, когда я понял, что здесь есть и потомок богини!

У меня внутри всё похолодело.

— О чём вы?.. — прошептала я.

— Не делай вид, что не понимаешь, — сказал он почти ласково. — Августа. Богиня, что принесла свет в этот мир. Её кровь течёт в тебе, девочка. Я чувствовал это с того момента, как впервые увидел тебя в Полярисе.

Я резко подняла взгляд.

— В Полярисе?..

Фирон улыбнулся шире.

— Да. Ты разве меня не узнала? — Он снял перчатку и показал руку, изуродованную ожогом. — Это ты оставила мне этот след, когда твоё тело не выдерживало исцеления. Тогда нам не сказали, кто ты на самом деле. Но теперь я знаю. Ваши разговоры с Сатти стоило проводить за закрытыми дверями.

Холод прошёлся по спине.

Я не помнила практически ничего из того, что было в Полярисе, но неожиданно всплыло одно воспоминание. Мужчина в белой маске, он что-то пытался сделать, мне было больно…

— Это… был ты, — прошептала я.

— Разумеется, — кивнул он. — И теперь судьба свела нас вновь. Прекрасно, не правда ли? Когда ты нашла статую, это только подтвердило мою догадку. Видишь ли, я заколдовал её особым образом: если статуи первым коснётся дракон — свет будет красным, если человек — зелёным, а если полубог — синим. Хотя я был удивлён, что Сатти не распознала это заклинание.

Я с трудом удерживала дыхание. Он ухмылялся, глядя на меня, предвкушая победу, — и это предвкушение пронизывало всё его существо.

Я снова огляделась, пытаясь осмотреться и чувствуя, как он приближается.

— Где Айгел? Что ты с ним сделал?

Фирон усмехнулся.

— Этот дракон силён, должен признать. И очень хитёр. Но я хитрее. Он уже почти готов для ритуала, и его сердце гораздо сильнее, чем у той девчонки.

Мир сузился до одного слова — сердце. Перед глазами всё потемнело, в ушах зазвенело.

— Ты чудовище, — прошипела я.

— Возможно, — сказал он спокойно. — Но это чудовище скоро обретёт настоящую силу — такую, как у Серафа. Я стану новым королём драконов!

Магия во мне вспыхнула, как пожар. Она поднялась из глубины — горячая, дикая, больная. Ремни заскрипели и застонали под пальцами. Воздух вокруг стал плотным, будто сам пытался меня удержать.

— Не стоит, — сказал Фирон, отступая на шаг. — Если ты высвободишь магию, умрёшь ещё до начала обряда.

Я хотела закричать, но дверь позади него открылась. И в проёме появился Эдарис.

Свет от факела скользнул по его лицу. Ни следа той мягкой улыбки, ни тепла в глазах. Он выглядел… чужим. Лицо спокойное, губы тронула лёгкая усмешка. В руках — длинный серебряный нож и золотая чаша, украшенная резьбой.

— Эдарис?.. — мой голос дрогнул. — Что… ты делаешь?..

Он подошёл ближе.

— Делаю то, что должен был с самого начала, — произнёс он, не отводя взгляда. — Ты ведь не думала, что это всё — просто случайность?

— Всё было ложью? — выдохнула я.

— Не всё, — он улыбнулся. — Часть с удовольствием оказалась очень даже настоящей.

— Зачем?.. — я едва дышала.

Он наклонился ко мне, и я почувствовала запах — пряный, знакомый, теперь отвратительно чужой.

— Потому что это честь, Элисия. — Его голос стал низким, мягким, как шёлк, но в нём звенел яд. — Честь первым поиметь потомка богини, прежде чем она умрёт.

Он выпрямился. Нож блеснул в свете факела.

Глава 28

Я закрыла глаза и ощутила под кожей магию — она рвалась наружу, но не могла, будто что-то блокировало её.

Сердце билось в ушах, грудь сдавило, кожа на ладонях обжигала, словно под ней рвалось пламя, но не могло найти выход. Я чувствовала боль, но магия не проявлялась.

— Почему?.. — прошептала я.

Фирон усмехнулся.

— Ах, Элисия, — сказал он с той самой добродушной интонацией, какую я часто слышала на занятиях. — Не утруждайся. Я всё предусмотрел.

Он подошёл ближе и указал на ремни, впивавшиеся мне в кожу.

— В эти ремни вплетены тонкие адамантиевые нити — наша новая разработка из Поляриса. Магия бессильна против этого металла.

Я дёрнула руками, но ремни только глубже врезались в кожу. Жар стал невыносимым, будто магия внутри билась о стены, рвалась наружу и не могла вырваться.

Фирон склонил голову, наблюдая, как я дёргаюсь.

— Прекрасно, — прошептал он, улыбаясь. — Даже сейчас я чувствую твою силу. Кровь Августы не утратила мощи, даже пройдя сквозь столько поколений. Я не ошибся.

Я сжала зубы, чувствуя, как по щекам текут слёзы.

Эдарис стоял чуть в стороне — холодный, безмолвный, держа чашу в одной руке, нож — в другой. Он смотрел на меня, как смотрят на вещь.

— Эдарис, — прошептала я. — Пожалуйста…

Он не ответил, но уголки его рта дрогнули в жестокой насмешке.

Неожиданно раздался громкий крик — нарастающий, будто волна. В соседней комнате что-то произошло, вызвав настоящий переполох.

Фирон мгновенно насторожился.

— Тупые растяпы… Что там случилось? — спросил он.

Они оба повернулись к двери, прислушиваясь. Из коридора доносились грохот и крики.

Я собрала остаток сил. Если что-то произошло, я должна использовать этот шанс — отвлечь их. Или хотя бы попытаться.

Тело тряслось, мышцы горели, но я наклонилась вперёд, напрягая каждое сухожилие. С шумом, хрипом и криком оттолкнулась. Стул качнулся — и вместе со мной рухнул вперёд.

Я падала прямо на Эдариса. Он не успел увернуться. Удар пришёлся на колени, и он упал, оказавшись подо мной. Я услышала хруст — похожий на хруст ломающейся кости.

Он вскрикнул от боли и уронил нож и чашу.

Я врезалась в пол. Воздух вырвался из лёгких. Мир поплыл, но я заставила себя дышать — дышать хоть как-то.

Эдарис стонал, держась за руку — она была вывернута под неестественным углом.

— Сука! — выдохнул он. — Ты…

Фирон рванулся ко мне, глаза горели бешенством. Он схватил меня за волосы, рывком поднял вместе со стулом и ударил кулаком по лицу. В глазах вспыхнули искры, рот снова наполнился кровью.

— Думаешь, это что-то изменит?! — зарычал он. — Ты сломала ему руку, глупая девчонка! Но это тебя не спасёт!

Я пыталась вдохнуть, но не могла. Всё внутри гудело, в ушах стоял звон. Нож валялся на полу, золотая чаша покатилась к стене, ударившись с глухим звоном.

Фирон размахнулся снова, но замер.

Из соседней комнаты донёсся крик, перераставший во что-то иное, животное, — и спустя мгновение всё пространство заполнил дикий драконий рык, от которого заложило уши.

Фирон застыл, затаив дыхание. Даже Эдарис, корчившийся в углу от боли, на мгновение затих.

Рычание дракона не просто заполнило пространство — оно разорвало его. Звук пронёсся по каменным сводам, как грозовой удар, отозвавшись болью в костях. Я почувствовала, как подо мной задрожал пол, а с потолка посыпалась пыль.

Фирон побледнел.

— Этого не может быть… — прошептал он. — Он не мог перевоплотиться!

Звук усилился и казался теперь совсем близким.

А я почувствовала, как ремни, связывавшие меня, ослабли — видимо, при падении один из них порвался от напряжения. Боль в теле была острой, каждое движение только усиливало её, но я не могла сдаться. Только не сейчас.

Я напрягла руки — и ремни упали на землю. В то же мгновение дикий магический огонь вырвался из меня, окутывая комнату, заполняя её. Я видела лицо Фирона, и оно заставило меня улыбнуться.