Сердца, горящие в сумерках. Полное издание

Я напрягла руки – и ремни упали на землю. В то же мгновение дикий магический огонь вырвался из меня, окутывая комнату, заполняя её. Я видела лицо Фирона, и оно заставило меня улыбнуться.

– Теперь ты увидишь истинную силу богини, – прошептала я и направила магию прямо на него.

Глава 29

Я вытянула руки вперёд и позволила магии рваться наружу – не жалкой искорке, не бледному отблеску, а живому, раскалённому огню. Тело пронизало острое тепло; каждый нерв пел, каждая клетка кричала, и этот крик стал вспышкой света.

Пламя рухнуло на Фирона волной, и воздух наполнился свистом. Он отшатнулся, рука машинально взлетела к лицу, и на его губах впервые появилась не улыбка, а страх.

– Нееет! – проревел он, хватаясь за грудь, – но слов не хватало. Заклинание, которое он пытался произнести, не поддавалось – ему было не под силу остановить меня.

– Ах, чертовщина… – вымолвил он сквозь зубы. – Ты не понимаешь, с кем играешь.

Я уже не слушала. Мир вокруг сузился до железного стука в висках и до единого образа – Фирон, его обгоревшие руки, прятавшие от огня лицо. В нос ударил запах палёной плоти.

Я знала: нельзя давать ему время. Сделала шаг, но наткнулась на Эдариса. В его глазах пылал гнев; уцелевшей рукой он пытался остановить меня, его ледяная магия сковывала, но была слишком слаба. Опустив одну руку, я опалила огнём его здоровую руку, и он завыл от боли, но отпустил меня.

В этот момент дверь распахнулась со скрежетом, и в зал ворвался звук, от которого всё внутри замерло: неукротимый, глубокий рёв, будто вырвавшийся из недр горы. Воздух содрогнулся, факелы загнулись в сторону, первые плитки пола треснули.

Тень в проёме увеличилась, и из неё вышел дракон.

Огромный, белоснежный, с чешуёй, переливавшейся как перламутр. Если бы не всё, что происходило вокруг, я бы остановилась, очарованная его красотой.

Глаза дракона – чёрные, как оникс, с золотыми зрачками – уставились на меня. Я узнала их. Это был Айгел.

Морда дракона протиснулась через дверной проём и, резко развернувшись, откинула Фирона, ещё пытавшегося сопротивляться моему огню, в сторону. Он упал, ударившись о стену с такой силой, что на месте падения появилась вмятина.

Эдарис выл уже непонятно от чего – то ли от страха, то ли от боли. Сзади раздавались крики.

– Айгел? – выдохнула я, но слово утонуло в громе. Он бросился в зал, и камни под его лапами скрипнули, словно старые кости.

Дракон набросился на Эдариса. Я видела, как когти вонзаются в ткань, как хватка сжимает руку, как тот хрипло кричит и соскальзывает по полу. Он действовал быстро и метко. Эдарис затих.

– Нет! – закричала я. – Не убивай его!

Голова дракона повернулась ко мне, но лапа остановилась. Он не мог говорить со мной в драконьем обличье, но слышал.

– Пожалуйста, не становись убийцей, Айгел. Нам надо выбираться отсюда.

Казалось, он послушал. Но лапа всё ещё удерживала Эдариса. Потом он тяжело вздохнул и наконец отпустил его.

Я подошла ближе и прикоснулась к морде зверя.

– Давай покинем это место. Как можно скорее.

Он слегка кивнул и сделал шаг назад, пропуская меня. Я вышла в коридор и поняла, что мы в той самой старой крепости – той, где я провела ночь с Эдарисом. Я пошла к выходу, Айгел следовал за мной.

Мы добрались быстро, но позади стало слишком тихо. Тишина была острее самого громкого звука.

Вдруг я услышала громкий вздох.

Повернула голову – и увидела Фирона.

Он стоял, пошатываясь. Половина лица была обожжена, одежда обуглена. Но глаза всё ещё горели безумием, а в руке был кинжал – лезвие переливалось чёрным.

– Вы не уйдёте, – прошипел он.

И прежде чем я успела крикнуть, он метнул кинжал. Лезвие блеснуло – и вонзилось в грудь Айгела.

Крик дракона пронзил всё – воздух, стены, горы. Магия ударила волной. Камни осыпались с потолка, погребая под собой профессора. Я слышала его крик, но мой взор был прикован к другому.

– Нет! – закричала я, бросаясь к Айгелу. – Нет, нет, прошу тебя, держись!

Я вцепилась в рукоять кинжала. Тёплая кровь стекала по моим пальцам. Он смотрел на меня – и в его глазах не было боли, только сожаление…

– Айгел, прошу… – слёзы сливались с кровью, с его дыханием.

Земля содрогнулась. Издалека донёсся другой рёв – могучий, древний, как сама вечность. Громче, сильнее, властнее.

Я знала, кто это. Сераф. Король драконов. Он услышал крик своего потомка.

Айгел держался – несмотря на кровь, несмотря на боль. Он поднял голову, глядя с надеждой в небо, но дыхание уже начало сбиваться, глаза покрыла пелена, и он опустил голову.

Я шагнула к нему, но в тот момент боль, которую я сдерживала всё это время, вспыхнула в моём теле – и всё исчезло. Мир провалился в темноту, и последним, что я услышала, был отдалённый, гулкий рёв – зов, на который откликнулись сами горы.

Глава 30

Сознание возвращалось медленно, словно я всплывала из густого, вязкого сна, где время перестало существовать.

Сквозь закрытые веки я различала свет – мягкий, тёплый, неяркий. Потом ощутила запах – лёгкий аромат лавандового мыла и свежего морозного воздуха, но холода не было.

Я открыла глаза – и меня пронзила боль. Тупая, ноющая, где-то под черепом.

Я резко вдохнула. Лёгкие вспыхнули от хлынувшего воздуха. Сердце застучало быстро и сильно, пытаясь вырваться из груди.

Я снова сделала вдох, успокаивая тело, и огляделась. Над головой – знакомый потолок с трещинкой в углу. Значит, я в своей комнате. Это осознание принесло облегчение, даже головная боль немного утихла.

Я попыталась повернуться и тут же почувствовала, как кожа на виске саднит. Потянувшись рукой, нащупала бинты – голова была перевязана.

«Видимо, мне сильно досталось», – подумала я и повернулась, осматривая комнату.

Рядом со мной на кровати, поверх одеяла, спала Дерия – сгорбившись, прижав подбородок к груди. Её золотистые кудри мягко спадали на подушку, а дыхание было тихим и ровным.

– Дерия… – говорить было неприятно; в горле пересохло, и голос получился хриплым, почти неузнаваемым.

Подруга вздрогнула и, моргнув, открыла глаза. Несколько секунд она смотрела на меня, словно не веря. Потом выдохнула и улыбнулась, но улыбка получилась слишком грустной.

– Боги… – прошептала она. – Ты очнулась…

Я попыталась приподняться, но тело отозвалось слабостью, словно каждая мышца забыла, как существовать. Дерия встала, подошла и осторожно поддержала меня, не давая снова упасть на подушку.

– Только очнулась – и уже куда-то собралась. Лис, ты как всегда. – В её голосе звучало облегчение.

Я увидела, насколько она бледна – под глазами залегли тени, губы потрескались.

– Сколько… – выдохнула я, чувствуя, как воздух скребёт горло, – сколько я была без сознания?

– Неделю, – сказала она тихо, с горечью. – Ровно неделю, Лис.

Она посмотрела на меня так, будто всё это время стояла на краю бездны.

– Когда тебя нашли… у тебя был проломлен череп. Рана слишком глубокая… – голос её дрогнул. – Если бы не Сатти, если бы не её магия и… чудо… – она опустила глаза, – я не знаю, что было бы.

Воспоминания возвращались осколками – вспышки света, запах крови, нож в груди Айгела и рёв дракона…

– Что произошло? Как я оказалась тут? – спросила я, с трудом сглатывая.

Дерия помогла мне сесть, опершись спиной на подушку, и протянула кружку с ещё тёплым травяным чаем с мёдом. Я поблагодарила её кивком и даже слегка улыбнулась.

– Когда Сераф услышал зов, он с помощью магии приказал всем драконам найти вас. Отец был первым – он почувствовал, что это зов Айгела, поэтому и нашёл вас раньше всех. Сатти подоспела следом и смогла помочь.

Имя Айгела эхом ударило по сердцу.

– Он… жив? – едва выдохнула я.

Дерия кивнула.

– Его состояние было тяжёлым – нож вошёл почти в сердце. Но убить дракона не так-то просто. Он уже пришёл в себя.

– А что стало с Фироном… и Эдарисом?

Дерия вздохнула, отвела взгляд к окну.

– Они живы. Оба. – И после короткой паузы добавила: – Правда, сильно покалечены.

– Они это заслужили, – вырвалось у меня. Голос прозвучал слишком холодно.

– В крепости нашли ещё троих студентов, – продолжила она. – Тех, кто помогал Фирону. Видимо, Айгел вырубил их. Как вы вообще выбрались?

– Честно – не знаю, всё как в тумане.

Я закрыла глаза и выдохнула. Горло перехватило, будто все эти дни я не дышала вовсе.

– Слава богам, всё кончено, – тихо сказала Дерия. – Фирон и вся его шайка сейчас в темнице.

Некоторое время мы просто молчали. В комнате царила тишина – не пустая, а наполненная дыханием жизни, той самой, которую я почти утратила.

Я подняла руку и посмотрела на пальцы. Они дрожали. Под ногтями виднелась грязь, а на коже – следы крови. Даже спустя неделю всё ещё чувствовалось прикосновение боли.

Дерия встала.

– Тебе нужно смыть всё это.

Она помогла мне подняться и накинула на плечи халат. Я едва держалась на ногах, ноги подкашивались, но её рука поддерживала уверенно. Мы прошли через небольшую дверь в ванную, и я, впервые взглянув в зеркало, вздрогнула.

На виске – повязка, под глазами – синяки, губы потрескались, лицо бледное, а кожа почти прозрачная.

– Давай приведём тебя в порядок, а то выглядишь как призрак, – пробормотала Дерия, пытаясь улыбнуться, но получилось не очень.

– Да, горячая ванна сейчас была бы кстати, – ответила я.

Дерия открыла краны, вода рванула шумным потоком. Она добавила немного жидкого мыла, и по комнате распространился мягкий аромат лимона и жасмина.

Она помогла мне раздеться и забраться внутрь. Вода была тёплой, и когда я погрузила в неё руки, с меня будто стекла часть кошмара. С каждым вздохом я чувствовала, как мир медленно возвращается на место.

Дерия молчала, помогая осторожно промыть и распутать мои волосы.

Когда я вернулась в комнату, закутавшись в мягкий халат, за окном уже темнело.

Дерия настояла, чтобы я поела, хотя я почти не чувствовала вкуса. Руки дрожали, ложка звенела о край тарелки, но подруга помогала мне справиться со слабостью.

Её забота была такой нежной и настойчивой, что мне захотелось плакать – я не ожидала, что она настолько сильно любит меня.

– Дерия… – начала я, – спасибо.

Она только покачала головой.

– Просто больше не заставляй меня так переживать, ладно?

Когда мы поели, она, придерживая меня, помогла забраться обратно в постель и укрыла одеялом. В этот момент дверь распахнулась, и я даже вздрогнула от неожиданности.

На пороге стояла Сатти.

Её золотые волосы были заплетены в тугую густую косу, лицо выдавало усталость, но глаза светились теплом.