Контракт с монстром

Холод прокатился по позвоночнику, ладони вспотели.

– Моя, – еле слышно произнесла я. – Но сам контракт, и вы… и все это… я вижу впервые. Я уже говорила, что никогда раньше не покидала городских стен.

От беспомощности и ужаса перед ситуацией на глазах застыли слезы.

– А я уже говорил, что хронически не переношу лжи, – тихо, но грозно прорычал Альфа, подходя все ближе, и уже присаживаясь на край кровати. Только отодвигаться было некуда. От ощущения его близости сердце ускорило ход. – Но ты все равно продолжаешь настаивать на своем.

– Потому что я действительно этого не делала, и не понимаю, зачем вы мне это приписываете! – вырвалось вместе со слезами.

– А я склонен думать, что тебе так просто удобно. Правда, есть и другой вариант, даже два, – продолжал размышлять оборотень.

– Какие еще варианты? – схватилась я за последнюю надежду.

– У тебя есть сестра-близняшка, твоя точная копия.

Нет, никакой сестры у меня не было, по крайней мере, я о таком не знала.

– Или ты безумна и страдаешь раздвоением личности.

Слова прозвучали как удар. В раздражении и возмущении я ответила резче, чем ожидала:

– Что?! – нет, никакой надежды достучаться до этого мужлана и не было с самого начала. Да он просто издевался! Осознание, что терять уже нечего, придало мне неожиданной смелости. – Это вы тут все с ума посходили! Еще вчера я работала на заводе в две смены, чтобы накопить брату на операцию, и понятия не имела о всем этом мире за стенами Светоча и вашем существовании!

В его глазах мелькнул хищный блеск, как у охотника, рассматривающего свой трофей.

– Но теперь ты здесь, и тебе придется принять это!

Одним уверенным движением оборотень обхватил меня за плечи и притянул к себе. Он жадно вдохнул запах моих волос и кожи – отчего по спине пробежала дрожь.

– Пожалуйста, отпустите, – взмолилась я.

Страх и растерянность смешались в густое, липкое ощущение безысходности. Рядом с ним мне казалось, что воздух стал тяжелее. От него исходила такая дикая, первобытная энергия, что я почувствовала, как меня накрывает волнами жара.

– Что вам от меня нужно?

– Хочу кое-что проверить, – ответил он, в то время как его лицо становилось все ближе.

Поцелуй Альфы меня ошеломил, и я застыла от неожиданности, но затем инстинкт сопротивления взял верх. Я отталкивала его, руки судорожно пытались защитить свои границы, сердце колотилось, дыхание сбилось. Но мужская хватка была такой сильной, что все мои попытки разбивались будто волны о берег.

Его горячие губы на моих губах, упрямые твердые пальцы, обхватившие лицо и шею. В груди все сжималось от паники, в голове запестрели пятна света. Через несколько мгновений мое сопротивление стало слабеть: кровь стучала в висках, в глазах поплыло, мир сжался до черной воронки. Мне почудилось, что воздух уходит, черноту перекрывало только одно ощущение – чужая воля над моим телом. В последний миг перед потерей сознания в голове промелькнула мысль о брате, о напутствиях бабушки, о моей прежней размеренной жизни, о том, что все это не правда – после чего мир отключился и я упала в тягучую бессознательную темноту.

Глава 3

Ноты сердца

Макс

Ранним утром коридор нулевого этажа был еще полусонным: тусклый свет, редкие шаги тех, кто уже проснулся раньше меня, и запахи – смесь горячего кофе и слабого аромата машинного масла из техпомещений. Я остановился у двери Тима, глубоко вдохнул и вошел внутрь, автоматически ожидая найти хозяина кабинета за клавиатурой, с наушниками на шее и очередным обращением к миру через свои безупречные программные коды. Но в комнате никого не было.

Кабинет выглядел так, будто самому Тимуру было мало без конца фонтанировать идеями – он заставлял думать и пространство вокруг. Повсюду – техника: три монитора на гибких стойках, массивная механическая клавиатура с подсветкой, левая панель с внешними накопителями и аккуратно проложенными кабелями, компактный серверный блок под столом, бесшумный и холодный на ощупь. На стене – большой экран с интерфейсом мониторинга, рядом низкие полки с аккуратно подписанными коробками с комплектующими. Возле кресла стоял мини-холодильник с набором энергетиков и бутылкой воды, на тумбочке собралась целая коллекция мелких инструментов: тестер, обжимные клещи, мультиметр… Все здесь говорило о человеке, который не просто любил технику, а жил ею.

Я подошел к рабочему месту, опустив руку на спинку кресла, а затем и сам опустился в него. Кресло было чертовски удобным. И хоть за работой казалось, что этот мелкий засранец ничего вокруг не замечает, комфорт он всегда ценил.

Комфорт, но не порядок. В центре стола лежала смятая обертка от шоколадного батончика, как будто вечером кто-то позволил себе слабость и не удосужился выбросить ее в урну. Рядом стояла чашка из-под кофе с засохшими следами. Он вообще ее когда-нибудь моет? Мелочь, но для человека, привыкшего к безупречному порядку, это было как заноза и вызывало раздражение.

Я сжал зубы и потянулся за салфеткой, чтобы убрать чашку, обертку, и оставшиеся крошки: привычка наводить порядок была не только делом эстетики. Для меня аккуратность в мелочах означала контроль.

Еще одна вещь на столе притягивала взгляд сильнее мусора – рамка с фото. На снимке был запечатлен тот редкий миг, когда прошлое казалось простым и светлым: отец с распахнутыми руками обнимал трех мальчишек, и в их лицах читалось что-то вроде безудержной веры – не в судьбу, а друг в друга. Я, Савелий в инвалидной коляске, и совсем еще мелкий Тимур. На фото улыбка отца была такой, что казалось, он мог обнять мир целиком.

Я уставился на это лицо и глубоко вдохнул, почувствовав, как в груди сжимается что-то знакомое и болезненное. Воспоминания накрыли меня тяжелой волной. Как же давно все это было, как тихо и постепенно ускользало.

Это он, глава стаи, разглядел тогда в брошенном мальчишке, совсем еще щенке, юное дарование. Видел бы отец, какие вещи теперь в интернет-пространстве Тимур вытворяет! А как Савелий наконец пошел на своих ногах, как возмужал и расцвел. Жаль только способность оборачиваться брату уже никогда не вернуть.

Я тяжело выдохнул и коснулся рамки пальцами. Отец ушел, не успев дать мне того, чего теперь отчаянно не хватало: мудрого совета, жесткого, но справедливого наставления, простого человеческого одобрения. Особенно сейчас, когда на клан Северных волков обрушились жестокие нападения.

Казалось, кто-то планомерно вырезает нас одного за другим. Жесткие нападки и покушения унесли уже несколько жизней молодых крепких волков. Ответственность за каждого из них лежала на моих плечах, и она неотвратимо тянула. Я ощущал каждый проигрыш как личную вину, каждую потерю – как прокол в стене, которую уже не мог укрепить отцовским опытом.

Мне больше некого было спросить: как не потерять доверие клана, когда такое творится? Как правильно распределить силы? Как принимать решения, в которых не можешь допустить ни малейшей ошибки? Отец будто взял все ответы с собой, и в комнатах, где раньше звучали его мудрые наставления, теперь стояла тишина.

На стене висели экраны с изображениями с камер слежения. Заметив движение у ворот, я автоматически перевел на них взгляд. Утренняя доставка продуктов, ничего такого. В доме тоже все было спокойно: гостиная, кухня, склад, тренажерный зал, сеть коридоров…

Сердце стиснулось, когда я увидел кадр из комнаты девчонки. Она все еще спала, свернувшись на постели калачиком, будто загнанный в угол волчонок. Никогда себя так паршиво не чувствовал. Перепугал ее до смерти со своей проверкой.

Но и мне откуда было знать, что последует такая реакция? Из стаи любая молодая свободная самка с радостью согрела бы мне постель – быть выбранной Альфой, это честь. Правда, и здесь все должно быть по обоюдному желанию, в нашей стае испокон веков уважали женщин.

Эта же человеческая девчонка от одного моего поцелуя в несознанку ушла. Неужели было так противно? И здесь ведь точно не врала, я отчетливо слышал каждое биение ее сердца, как и изменившийся запах, насквозь пропитанный ужасом. Такую реакцию тела не подделаешь.

А ведь в прошлый раз, когда заявилась на порог этого дома и предложила себя в найм в качестве спеца, только что в штаны мне не залезла. Не было в ней ни робости, ни сомнений. Вела себя так уверенно, будто выросла среди оборотней. У той чертовки в моем присутствии и пульс не поднимался.

– Ого, какие гости и без предупреждения! – появился за спиной зевающий Тим.

– И тебе доброе утро, – поднялся я из кресла, уступив место хозяину.

– Чем обязан столь раннему визиту?

– Да так. Один пазл никак не складывается.

– Новая задачка, – усмехнулся парень, пройдясь пятерней по своей вихрастой голове. – Это я люблю. Выкладывай все исходные данные.

– Они уже перед твоими глазами, – кивнул я в сторону монитора, ненароком вспоминая, какой все-таки сладкой была девчонка на вкус. – Открой запись с ее прошлым визитом.

Ловкие пальцы забегали по клавиатуре, и на экране ожило видео месячной давности.

«Хороша, зараза», – невольно закусил я губу, наблюдая за тем, как смело она держалась рядом со мной, и как сексуально выглядела: кукольное личико, туфли на шпильках, брюки, аппетитно облегающие попку, высокая грудь, прикрытая спортивным топом, распущенные по плечам светлые волосы.

Яркая, дерзкая. И ее запах… Он ударил первым, буквально обезоружил меня, сбил с ног – не просто аромат духов, а смесь телесного и эмоционального следа, который оборотень замечает прежде, чем мозг успевает обработать остальную информацию.

Теплые, молочно-пряные ноты кожи и волос, чистота и женственность, невесомая сладость. Это был запах самой жизни, запах желанной близости. Он говорил о тепле тела, о клеточных сигналах, которые для зверя значат гораздо больше, чем для человека. В нем слышались намеки на страсть и возбуждение – едва уловимые, но понятные: ускоренное дыхание, дрожь, мимолетное волнение. Для меня это было как долгожданный подарок судьбы с приглашением оставить метку.

– Это вы ищите спеца, способного проникнуть в логово Белых Стражей? – прозвенел колокольчиками ее голос на записи, такой знакомый и слишком самоуверенный для перепуганной девчонки, запертой в комнате на втором этаже. Теперь я в этом нисколько не сомневался, хоть и запах от нее исходил тот же самый: редкий, изысканный, с яркими нотами сердца. – Я именно та, кто за достойную плату сумеет вам помочь.

– Так в чем задача? – не понимал Тим. – Разве не ее Назар доставил еще вчера вечером?

– А вот это нам и предстоит выяснить. Видишь ли, в чем дело: запах точно ее, я бы его ни с чем не спутал, и по документам все сходится – Юлия Евгеньевна Смирнова. Подпись свою на контракте она тоже признала. Только все равно упирается, что сама документ в глаза не видела, и что здесь никогда не была, и вообще, стены Светоча за всю жизнь не покидала. Я сначала решил, что завралась человечка, аванс взяла и нас кинула. Думала, в городе людей не достанем. Но ведет она себя действительно очень странно, и проверку мою вчерашнюю не прошла, – выложил я все карты на стол.

– Что за проверка?

Сам не знаю почему, но признаваться мелкому в том, что от моего поцелуя девчонка в обморок грохнулась, будто я какое-то чудовище, язык не поворачивался. Или просто не хотелось терять заслуженную репутацию Альфы в его глазах.

– Да так, оценил реакцию ее тела, и оно меня не признало.

– Ясно, – расплылась кривоватая улыбка на физиономии Тима. – Что, по морде зарядила? – заржал парень, вконец осмелев.

– Я сейчас сам тебе заряжу.

– Эй, ты чего? – никак не успокаивался мелкий засранец, подняв руки, будто сдается. – С кем не бывает? Девчонка видная. И не из наших, чтобы с порога твои феромоны учуять. К человеческим самкам нужен другой подход.

– Еще поучи меня, – потрепал я Тима по голове. – И вообще, она меня в этом смысле не интересует, – пытался заверить я то ли его, то ли самого себя. – Здесь эта человечка по одной причине – отработать контракт. Только я стал сомневаться, что та, которую мы привезли, на это способна.

– Вот теперь, кажется, я начал понимать, к чему ты клонишь.

Ловкие пальцы снова забегали по клавиатуре, поднимая всю имеющуюся информацию на Юлию. На мониторе появилось фото ее родителей с датами рождения и смерти, затем фото бабушки, которая ее воспитала после войны, и год назад отошла в мир иной.

– Из живых родственников по официальным данным никого не числится.

– А по неофициальным? Может у нее быть сестра-близняшка?

– Гипотетически все возможно, – задумался Тим, продолжая искать в сети все новую и новую информацию, поднимая старые архивные данные. – Она родилась еще до войны, если были близняшки, по каким-то причинам могли и не зафиксировать. Попробуем запустить поиск по биометрии. Если вторая засветилась где-то на камерах нашего мира, рано или поздно мы об этом узнаем.

– Она еще что-то говорила о брате. Может, не родной. О нем тоже инфы нарой.

– Ок, – принялся выполнять поставленную задачу Тим. – А сейчас-то с ней что делать будешь? – задал парень главный вопрос, на который я и сам пока не знал ответа.

Я снова перевел взгляд на монитор. Ее длинные светлые волосы волнами раскинулись по подушке, придавая лицу почти ангельское выражение. Девчонка выглядела настолько хрупкой и беззащитной, что мое сердце дрогнуло. Но и мысль о том, что она просто отменная актриса, и разводит меня, как какого-то безмозглого щенка, тоже не оставляла.

– Устроим ей проверку на полигоне, – озвучил я свое решение. – Посмотрим, соответствует ли она хотя бы части пунктов контракта, там все и решим. Если это с самого начала была она, то навыки и реакции ее выдадут.

– А если нет, и аванс взяла условная сестра, о которой ей ничего неизвестно?

В ожидании ответа, Тим поднял на меня свои ясные глаза, глядя так, как смотрел когда-то на моего отца, словно я не имею права на ошибку, или на несправедливое решение. Вот только, что именно он ожидал услышать?

Обещание, что, если она окажется случайной жертвой обстоятельств, я потреплю девчонку по волосам, шепну извинения и отправлю восвояси. Конечно, будь обстоятельства иными, поступил бы именно так. Потерянный аванс на три миллиона интересовал меня сейчас меньше всего. С другой стороны, если они действительно сестры, то ее генетический материал подходил для нашего дела с тем же успехом. Это было в интересах стаи, а значит, превыше всего.

– Если у этой недотроги имеется хоть половина способностей той чертовки, что подписала контракт, мы из нее вылепим кого надо.

– Звучит логично, – согласился Тим, но произнес это так, будто ожидал от меня другого ответа, и где-то даже был разочарован.

– Эй! Только сразу предупреждаю, ей об этом знать не обязательно.

Тим понятливо кивнул.

– Что сидим, кого ждем? Поднимай Назара. После завтрака берете девчонку и дуете на полигон. Ты идешь с ними, будешь все фиксировать. По итогу доложите.

Глава 4

Испытание

Юля

Мне снова приснился тот самый кошмар, знакомый еще с войны. Я вновь оказалась маленькой девочкой, которой едва исполнилось восемь.

Мой родной город давно не походил на себя прежнего. Улицы завалены руинами домов, повсюду царила разруха и хаос, брошенные автомобили, разбитые витрины магазинов, изувеченные тела погибших. Но они меня уже не пугали, как раньше. В какой-то момент даже ребенку смерть стала казаться привычной.

Пугало другое, война продолжалась, и еще могла унести жизни моих близких. Повсюду раздавались звуки сражений: громкие взрывы, автоматные очереди, чьи-то отчаянные крики и зловещее рычание голодных волков, эхом отражающееся от стен полуразрушенных зданий.

Мы с мамой снова куда-то бежали, стараясь укрыться от опасности. Я как сейчас ощущала ее теплую руку, сжимающую мою маленькую ладошку, и это хрупкое чувство защищенности среди всеобщего безумия.

Мама тоже перестала походить на себя прежнюю. Она больше не рассказывала мне сказок, и вообще мало со мной говорила, общаясь в основном короткими фразами: «Не отставай!», «Останься здесь до моего возвращения», или «Ни звука!». Когда ситуация становилась особенно опасной, мама бралась за оружие, готовая защитить нас обоих ценой собственной жизни. А иногда кричала: «Бежим по сигналу!», и тогда мы пускались в бег, стремительно пересекая опасные участки пути. Сердце бешено колотилось в груди, дыхание сбивалось, рот наполнялся неприятным металлическим привкусом собственной крови.

Но мы все еще были друг у друга, и нам удавалось выживать. А еще мама обещала отвезти меня в волшебный город, где мы будем свободны, и нам больше не надо будет ни от кого прятаться. Она опасалась встречи с оборотнями, но и от людей приходилось держаться подальше. Испуганные и озлобленные все они едва походили на себя прежних.

Новый мощный взрыв на время оглушил меня, и я сжалась в комок, резко зажмурившись и закрыв ладонями уши. Когда же столп пыли рассеялся, я поняла, что рухнувшая стена отделила нас с мамой друг от друга непреодолимой преградой из камней и пыли. Хотелось закричать, позвать ее, но я знала, что делать этого нельзя – мама сама учила не выдавать своего присутствия врагам, чтобы не случилось. Я готова была карабкаться на эту стену из обломков, туда, где секунду назад стояла мама. Но страх сковал мое тело ледяной цепью, оставив совершенно беспомощной перед лицом надвигающейся угрозы. Ведь из-за угла уже появился огромный белый волк – оборотень.

Волк двигался уверенно и плавно, будто зная свою силу и власть над происходящим. Меня охватило ощущение полного бессилия и паники, ноги отказывались двигаться, горло сдавливало спазмом страха. Все инстинкты подсказывали убежать, спрятаться, позвать кого-нибудь на помощь… Ужас парализовал меня, лишив возможности даже пошевелиться.

Обычно на этом месте я всегда просыпалась, но не в этот раз. Чудовище медленно приближалось ко мне, издавая угрожающее рычание, и вскоре подошло совсем близко. Его ноздри трепетали, поглощая запах моего страха, исходившая от него энергетика накрывала мощными волнами, заставляя кожу покрываться мурашками.

Между нами оставалось всего несколько шагов, но волк продолжал идти вперед. Наконец, приблизившись вплотную, зверь осторожно коснулся кончиком своего носа моей щеки. Внутри меня возникло странное ощущение тепла и покалывания, похожее на электрический разряд, проходящий сквозь тело. Но еще более странным было то, что я отчетливо услышала в голове голос Макса: «Теперь ты моя»!

Это было похоже на последний удар молота по крышке гроба. Вздрогнув от ужаса, я распахнула глаза.

За окном во всю светило солнце. В голове быстро начали выстраиваться события прошлого дня и ночи. Да и разве такое забудешь, где и по чьей вине я оказалась? Выкрали и посадили под замок, будто я в чем-то виновата! Злость на обидчиков бодрила лучше чашки крепкого кофе.

Уже и до моих снов добрался, гад!

Моя… Ага, как же! Разбежался!

Первое, что я увидела перед собой, – аккуратно сложенная стопка черной спортивной одежды: кроссовки, легинсы, топ и рашгард на молнии. Все новенькое, стильное, еще с этикетками, и точно моего размера.

Внутри сразу же закипело возмущение. Мне ничего не нужно от оборотней! Пусть подавятся своими подачками. Они выкрали меня, как какую-то вещь. А теперь что, решили поиграть?

С другой стороны, если выпадет возможность бежать, то эта одежда подошла бы гораздо лучше вечернего платья, в которое я все еще была одета.

Рядом на столике я нашла и поднос с завтраком. От вида пищи желудок призывно заурчал, вот только я боялась есть что-то в этом доме. После того, как меня накачали препаратами, чтобы сюда привезти, я не удивилась бы, если чертовы оборотни и в еду что-то подмешали, чтобы новая рабыня была посговорчивее.

Резкий звук голоса из динамика живо привел меня в чувства. Я чуть не описалась от неожиданности:

– Доброе утро, – произнес строгий мужской голос, заставляя меня вздрогнуть. Камера в углу комнаты только подтвердила мои опасения: оборотни за мной еще и следили все это время.

Голос продолжил:

– Переоденься и поешь. У тебя двадцать минут на сборы.

Сердце бешено заколотилось. И я выпалила, глядя в камеру:

– Какие «сборы»?! Зачем все это?!

Вопрос повис в воздухе, оставленный без ответа. Я стояла посреди комнаты, понимая, что выбор невелик: подчиниться приказам или рисковать последствиями непослушания. Гнев и тревога боролись друг с другом, пока здравый смысл не подсказал, что в сложившейся ситуации разумнее всего поступать осторожно и внимательно наблюдать за происходящим вокруг.

– Ребята погоняют тебя по полигону, – раздалось наконец в ответ вполне спокойно.

«Это волки что ли погоняют? Устроят на меня охоту?» – дошло до меня наконец, и я невольно покачнулась, схватилась за спинку кровати.

Выходит, все эти слухи были правдивы. В городе любили рассказывать всякие страшилки о том, как развлекаются оборотни, когда устраивают подобное. Находят жертву, делают ставки, и загоняют ее всей толпой. Победитель забирает добычу в свое распоряжение, может изнасиловать, изуродовать, или сразу разодрать на куски, это как ему больше понравится. После таких историй желающих покинуть Светоч в поисках лучшей жизни становилось в разы меньше. Но я по наивности своей все не верила, просто не хотела верить, что где-то в мире существует подобное.

И что теперь? Сама окажусь одной из тех, кого потехи ради загрызут чертовы волки. От одной мысли о скорой жуткой смерти по позвоночнику прокатился озноб. Я так и застыла, прижав к груди кроссовки, новенькие, кстати, красивые, наверняка и удобные тоже. В Светоче за такую обувь нужно было выложить целое состояние, в итоге мы с Денисом ходили в чем придется.

Но кроссовки сейчас волновали меня меньше всего. Это на нервах мысли скакали, словно психика защищалась, уводя подальше от страшной правды.

– Не бойся, в ванной камер нет, можешь переодеться там, – произнес уже другой голос, тоже мужской, но более молодой и дружелюбный что ли. – И поешь обязательно, силы тебе пригодятся.

– Спасибо, – отозвалась я, подхватив вещи, и на дрожащих ногах поплелась в ванную.

Если уж мне и суждено сегодня умереть, то хоть последний раз помоюсь и позавтракаю по-человечески. А там посмотрим, что для меня приготовила судьба.

Дверь открылась ровно в назначенное время, и на пороге возник уже знакомый Назар. Ночь тогда была суматошной, и разглядеть его толком не удалось. Зато теперь дневной свет позволил внимательнее присмотреться к человеку, который станет моим проводником в последний путь. От этой мысли по коже побежали мурашки.

Высокий, широкоплечий, Назар выглядел настоящим военным. Каждое его движение казалось выверенным, все в нем подчинялось строгой дисциплине. Форма была соответствующей: темная бейсболка скрывала густые черные волосы, футболка цвета хаки облегала мускулистые плечи, широкие камуфляжные брюки и крепкие берцы завершали образ профессионального бойца. Полуперчатки защищали руки, придавая еще большую суровость облику. Лицо его оставалось спокойным, разве что следы вчерашнего ранения говорили о пережитых испытаниях. И те уже почти зажили, как на собаке. Поймав себя на этой мысли, я нервно усмехнулась.

Его глаза особенно привлекали внимание: выразительные и чуть раскосые. Это были глаза человека восточной внешности, таинственного и загадочного. При этом взгляд его был прямой, жесткий, внимательный, и оставлял ощущение, что он видит тебя насквозь.

– Доброе утро. Готова? – спросил Назар коротко и четко, чеканя слова, окинув меня при этом профессиональным взглядом с головы до ног.

Меня пробрала дрожь. Настолько холодно и профессионально звучал голос мужчины, говорившего о моей скорой смерти, словно речь шла о самой обычной процедуре. Сердце невольно сжалось, мысль лихорадочно металась в поисках спасения. Но пока и зацепиться было не за что. Куда я против такого здоровяка?

Однако единственным, что волновало Назара сейчас, оказалась моя непослушная шевелюра.

– Нет, так не пойдет. Волосы убери.

Нервно огляделась вокруг – никаких заколок, резинок, шпилек поблизости не нашлось. Пришлось честно это признать:

– У меня с собой ничего такого нет…

Назар секунду подумал, потом легко снял свою бейсболку и протянул ее мне:

– Скрути и под кепку заправь.

«Вот уж действительно… Забота такая забота!» – мелькнула первая ироничная мысль, однако здравый смысл вытеснил сарказм. Благодарно улыбнувшись, я быстро принялась плести косу, пряча буйные локоны под бейсболку.

– Спасибо… А как к вам обращаться?

Мужчина заглянул мне в глаза, изучая меня молчаливым испытующим взглядом, словно проверял искренность вопроса. Потом удивленно приподнял бровь, будто мой интерес показался ему странным:

– Назар.

– Юля, – представилась и я в ответ, но почувствовала легкое смущение, ведь мой собеседник и так прекрасно был осведомлен о том, кто я такая.