Ричард Лорд Грэй

Дворянка была подкована, всё-таки внучка старейшины провинции, и образование

было такое же, как у Киры.

— Я тебе дам отдельный кошель, это на всякий случай.

В её руки опустился мешочек с золотом.

— Здесь пятьдесят драконов.

— Я поняла. Эти деньги убрать и забыть, — ответила умная девушка.

— Выезжайте утром, как соберётесь.

Отправив девушек спать, мы с Кирой ещё немного посидели и отправились спать.

Завтра утром много дел.

Утром мы провожали Дайну и Лиа. Кира обняла их по очереди и что-то прошептала

одобряющее каждой на ушко. Передо мной девушки преклонили колена. Я не выдержал

и обнял их обеих.

На востоке небо уже светлело, но двор ещё тонул в серой полутьме. Иней цеплялся за кованые прутья ворот, а воздух пах дымом из печных труб и холодной сталью — будто само утро провожало воительниц.

— Езжайте, — я поднял руку в приветствии.

Девушки с лязгом вытащили из-за спин клинки и отсалютовали мне как своему

лорду.

Запрыгнув на коней, девушки уехали за ворота.

Я смотрел на них с гордостью. Две ровные спины, точёные фигуры, и… мерно

покачивающие упругие задницы.

— Это наша будущая элитная гвардия, Кира! — прошептал я восхищённо. — Смотри

какая стать…

Звонкий подзатыльник привёл меня в чувство.

— Ты теперь статью задницы называешь? — ухмыльнулась моя девушка, и я

торопливо перевёл взгляд на экономку Марту.

— Про стать я вообще-то сказал о ней, — кивнул я головой в сторону

старухи-слуги, которая стояла нагнувшись задом к нам и собирала рассыпанную

поленницу. — Такая старая, а работает. Чем не стать?

Ещё один подзатыльник, и я благоразумно заткнулся.

— --

На рынке мы только зашли в банк и обменяли сотню драконов. Толстый банкир

быстро пересчитал золото и выдал серебро, вычтя свою комиссию — пятьдесят

оленей. На руки получили девятьсот пятьдесят крупных серебряных монет. Я сложил

всё в один мешок и вышел из банка.

— Рич, давай я понесу мешки! Ты прости, но я сильнее, — девушка хотела просто

помочь, но…

— С чего это ты сильнее? — обиделся я. — И как это будет выглядеть? Молодая

девчонка идёт с мешками, а я рядом как…

— Да иди ты! Дура.

— Рич, но прости. Ладно, сам неси, хорошо, милый? — девушка извиняюще смотрела

на меня.

— Ладно, — согласился я. — Больше так не предлагай! Ясно!

— Как скажешь, любимый.

Я усмехнулся и чуть не заржал. И правда, ситуация была бы комичной. Баба

тащит, мужик-тюлень рядом плетётся.

Я закинул на плечо серебро, и мы пошли в сторону края рынка. Нам нужно было

решить, что сначала приобретать. Список был составлен досконально: от

мастеровых и инструментов до материалов.

Мы нашли свободный от толпы закуток, я скинул мешок с плеча и уселся на него.

Мало ли?

— Кир, нам нужны мастеровые сначала, — начал разговор я.

— А зачем нам? Ты же с другого мира, знаешь, что нужно делать, а местные-то

откуда как и что? — возразила девушка.

— Ну ты даёшь! — хохотнул я. — Я буду собирать ткацкие станки, новые кузни,

улья и всё один?

— Ну мы поможем, девочки и Вел, не забывай, мы циклы!

— Да и хрен ли вы циклы? — ухмыльнулся ей. — Сила есть — ума не надо. Нужны

знающие! Умеющие держать топор, молот или стамеску. Или ты думаешь, я это умею?

— Ну ты же с технического мира…

— С мира лодырей! — брякнул я. — За нас давно машины делают и инженеры на

бумаге. Для вас тут я инженер!

— В общем, ты всё наврал и ничего не умеешь? — вздохнула девушка. — Я всё

равно тебя люблю, хоть ты и врёшь.

Она прижалась ко мне.

— Ну блииин. Не вру я! Просто я буду показывать, другие делать.

— Ну так и сказал бы! А то какой-то анжринел. Придумал же слово.

Я просто махнул рукой, вспомнил про настойку Тальдиры.

— Кира, настой из Тальдиры, для чего он?

— Эта настойка усиливает эффект любого принимаемого зелья или эликсира. Без

последствий для энергоканалов, источников, — ответила девушка, не понимая, для

чего я это спросил.

— Сколько ты отдала за него? — спросил я девушку.

— Рич, сейчас не до денег, когда касается твоего здоровья.

— Мне интересно же!

— Пять.

— Пять оленей? Ты рехнулась? — возмутился такой трате.

— Нет, Рич, пять драконов.

Во время разговора я встал, но, услышав цену, снова сел на мешок.

— И сколько таких надо ещё настоек? — удручённо спросил её. Я видел, что у

торговки был только один флакончик.

— Пока этого хватит, — неуверенно ответила Кира.

— Насколько?

— Думаю, на неделю. Может, меньше.

— А как узнаем, что не хватает? Или что пора ещё принимать? — заволновался я.

— Будет ломать тебя.

— Охренеть.

— Мы ещё найдём, Рич, думаю, надо ещё три таких, — затараторила девушка. — Ты

не начнёшь принимать эликсиры, пока все три настойки не купим!

— Ладно, — махнул.

Внутренняя жаба недовольно квакнула.

— Кир, хорошо бы нам рабов купить.

— Ричард! — девушка вспыхнула. — У нас нет рабов!

— Пафос убавь, — устало проговорил я. — Но тогда скажи, как найти мастеровых,

таких, которые будут преданные тебе через зависимость?

«Я такое ей сказанул… Вижу, девушка зависла».

Кира немного приоткрыла рот.

— Рич, пафос — это рот? — переспросила она.

— Почему рот? — не понял её.

— «Убавь пафос» ты сказал. Это «рот закрой»? — снова переспросила девушка.

— Нет. Это значит, что ты умная, — отмазался я и перевёл разговор. —

Преданность надо заслужить, верно? А если они будут от тебя зависеть, то они

практически преданны, так?

— Нуу, наверное.

— Где нам таких найти? — я стал терять терпение.

— Ты про биржу труда говоришь? — девушка улыбнулась. — Идём!

Я вздохнул, закинул мешок и потопал за любимой.

В конце города, левее порта, мы вышли к какому-то высокому забору. На входе

стояли два циклопа с дубинками и возле них пузатый старик в рваном халате.

— Тут бедолаги, — грустно сказала Кира.

«По её лицу я понял! Я нашёл то, что искал. Долговые „рабы“».

— Нет рабства, говоришь? — ехидно спросил девушку.

— У нас нет рабства! — упрямо ответила она.

— Хорошо.

За вход с нас попросили по две серебрушки. Я почему-то пожалел отдавать четыре

беленькие монетки и обратился к своей невесте:

— Кир, мне мешок мешает, рассчитайся сама.

И пока она соображала, я толкнул цикла с дубинкой плечом, прошёл внутрь биржи,

разрешая решать денежную пошлину девушке.

Моя внутренняя жаба одобрительно квакнула и улыбнулась мне.

Даже второе «я» похвалило:

«Ну ты и козёл — взять девчонку на деньги развести. Горжусь тобой!»

— Да пошёл ты, — тихо пробурчал я. — Мешок просто мешал за кошелём лезть.

Мы вошли в «загород».

Кира почему-то смотрела на меня странно, я не мог понять.

— Кир, ты че?

— Я не пойму, ты сейчас на входе пожалел четыре серебрушки? — она долго

смотрела, а потом рассмеялась. — Ну ты и правда жук!

— Не видишь, я с мешком! — трясанул я сокровищем. — Из-за сраных четырёх

монеток рисковать мешком? Эх тыыы.

— Прости, Рич, что я так подумала, — извинилась она.

«Правильно подумала», — ухмыльнулся про себя.

— Думай! Прежде выносить суждение! — рявкнул я.

Площадь так называемой биржи была огромна.

Здесь не было клетей, не было цепей. Стояли столы, верстаки, маленькие кузни и

прочие мастерские. Все стучали, строгали, тесали, сверлили.

— Это предприятие какое-то, что ли? — удивился я.

— Нет, они показывают, что умеют делать, — ответила девушка и удивлённо

посмотрела на меня. — А у вас разве не так? Кто возьмёт в работники кого-то,

если не знаешь, что он умеет делать?

— Резонно, — пробурчал я. — Что дальше-то?

— Пошли в биржу, — кивнула она на двухэтажное здание, стоящее левее поодаль.

Мы поднялись на второй этаж, нас встретил какой-то клерк и молча проводил во

второй кабинет слева.

— Мир вам, — брякнул я сидевшему за столом лысому циклу.

Тот слезливыми глазами посмотрел на нас и уставился на мешок на моём плече.

— Простите, господин, мы зерно не покупаем! — злорадно улыбнулся лысый.

Я скинул сплеча мешок с серебром на пол, тот надорвался, и из края нижнего

угла потёк ручеёк из новеньких, толстеньких серебряных монет.

— Извините, что намусорил, — ещё злораднее его ухмыльнулся я и поставил свой

сапог на его стол возле его лысой головы.

Тот нервно сглотнул, поднялся и поклонился, нечаянно стукнувшись лбом об стол.

— Меня зовут…

— Я пока не звал тебя, — перебил его. — Ты кто?

— Я дежурный биржи, господин, — лысый ещё раз поклонился, но немного в сторону

от стола.

— Расскажи, как тут всё работает. — Я поднял с пола монету из просыпанного

серебра и кинул в него.

Монета, почти коснувшись дежурного, чудным образом исчезла, только заметил

размытое движение его руки. Цикл даже не качнулся.

Я восхитился скорости этого проныры и даже зауважал его.

Он быстро и заученно стал рассказывать, при этом не забывая улыбаться и

верхним глазом следить за рассыпанным серебром, которое я спокойно запихивал

себе в сумку, а Кира какой-то тесёмкой связывала край порванного мешка.

Биржа труда была создана королевским приказом, ещё прадедом Тариана.

Я понял смысл этой биржи. Здесь были собраны все должники: кто-то за займ

банка не рассчитался, кто-то не выполнил условия перед короной, а кто-то просто

украл ради спасения жизни семьи от голода.

Здесь не было убийц и грабителей, не было криминального элемента. Тут

находились только мастера разных профессий, попавшие в сложную жизненную

ситуацию.

Для себя я их назвал долговыми «рабами».

За каждый долг и проступок над ними ставилась цена — расплатись и иди. Нет

монет? Тогда тебе дают месяц на этой бирже труда, где ты должен показать свои

умения. Если ты столяр — вот верстак, покажи работу. Если покупателю

понравится, тебя выкупят, ты в нормальных условиях отработаешь долг хозяину и

принесёшь ему прибыль, ты свободен. Если тебя не выкупят в течение месяца,

пойдёшь на каторгу, с которой редко кто возвращался или возвращался калекой.

Вот и весь смысл не рабства Варии.

Но меня это устроило.

— Я понял тебя, милейший, — достал серебряный олень и кинул ему в ладоши.

Тот хлопнул, как радостный ребёнок в детском саду, увидев Снегурочку.

— Кто покажет мне осуждённых? — задал прямой вопрос.

— Обычно старший охраны и порядка, потом идут ко мне, но вас, господа, я лично

проведу и всё покажу.

Он недвусмысленно глянул на мою сумку, и его быстрый язык пронёсся по его

губам.

— Веди, уважаемый, — снисходительно ему ответил и с тяжёлым звоном серебра

водрузил мешок себе на плечо.

Краем взгляда посмотрел на Киру, та от всей души улыбалась во весь свой

красивый рот.

Мы прошли по рядам и остановились возле печника.

— Подожди, — остановил я одним словом дежурного управляющего. — Познакомь меня

с мастером, — любезно попросил лысого.

— Ээ, как зовут тебя? — спросил королевский дежурный седого цикла с потухшим

взглядом.

— Вальдик, — угрюмо ответил он и с надеждой посмотрел на меня.

Я посмотрел ему за спину. На лавке сидела, видимо, жена и лет шести-восьми

двое детей.

— Что он сделал?

— Он ложил печь Вану Кариндеку, она задымила. Благородный ван выставил ему

счёт за дым и неудобства в четыре оленя, он не смог заплатить, — пожал плечами

лысый.

— А его семья-то что тут делает? — удивился я.

— По закону жена и дети до тринадцати лет идут в довесок уплату долга.

— Пипец у вас законы, — тихо проворчал я.

— Покажи, что умеешь делать? — спросил я мастера.

— Вот, — показал рукой на печь в миниатюре. — Если хотите, сложу в полную

величину, — загорелся он.

Я посмотрел на кладку и кирпич. Кирпич выбран огнеупорный, сложен ровно,

тонкий шов.

— Ты только кладёшь печь прямотоком? — удивился я.

Печник замялся.

— Все так кладут, но бывает, меняют ширину трубы в конце или выше, и

по-разному топку делают, — попросту ответил печник и печально посмотрел на меня.

Но понял, что что-то не так.

— Ты как сложил печь дворянину?

Старик поник плечами.

— Говори, не бойся, — добавил. — Ты мне нравишься, Вальдик.

На его лице промелькнула надежда, и он тихонько мне шепнул:

— Господин, я придумал «коленца», это изгиб внутри печи, — тихонько шептал он

мне на ухо. — Так печь лучше греется и дров меньше надо.

Он замолчал и испугался.

— Говори, не бойся, — подбодрил мастера.

— Просто пальрек свил гнездо в трубе, вот и дым пошёл, — расстроился печник.

— Что, блять, за пальрек? — спросил я грозно у лысого.

— Птица такая, — льстиво ответил королевский клерк.

— Я хочу забрать его и семью. Сколько я должен и какие бумаги ты мне дашь? —

напрямую спросил лысого дежурного.

— Пройдёмте в кабинет, — улыбнулся он мне беззубым ртом. От взгляда на него

мне хотелось блевануть ему на лысину.

— Здесь, — твёрдо сказал я.

Тот что-то посчитал и подал мне бумагу. Там было выведено:

Четыре оленя долг дворянину, налог королю — один олень, кормёжка осуждённого и

семьи за три недели — шесть жёлтых тин.

Я бросил в снежную грязь ему под ноги семь оленей.

Дежурный по бирже радостно согнулся в поклоне, не забывая выковыривать монеты

из грязи и бережно их прятать за пояс, при этом марая сюртук.

— Лысый. Скажи помощнику, пусть берёт бумаги, чернила и печать. Будете ходить

за мной и писать «выкупные» на тех, кого покажу.

Другие, слышавшие разговор мастера, заволновались и стали громче стучать,

строгать. Всем хотелось выкупиться, а главное — выкупить семьи.

Следующим я увидел кузнеца. Лицо было гордо-обречённое.

Мы подошли к нему, он не посмотрел, просто бил по горячему железу, правил нож.

Я просто спросил:

— Ты хочешь, чтобы я тебя выкупил?

Кузнец перестал громыхать железом, вытер пот и просто ответил:

— Если я вам гож, берите, буду рад. А если нет…

Он просто хмыкнул и снова взялся за работу.

— Почему я вижу за его спиной двух взрослых сыновей? — спросил клерка.

— Они могли не продаваться, — захихикал лысый. — Просто они пытаются спасти

отца.

— Как это?

— Так отца выкупят быстрее вместе с большими сыновьями, меньше шанса сгинуть

ему на каторге.

Я молча спустил мешок с деньгами на землю.

— Ну ты и сволочь! — улыбнулся ему и ударил в челюсть королевского служащего.

Тот закопался в сугробе по самые плечи.

— Рич! — крикнула Кира. — Не смей!

Двое королевских стражей увидели, что их начальника бьют, и рысцой побежали ко

мне.

Кира молча и с лязгом достала из-за спины два свистящих клинка. Стража на ходу

сбавила скорость и вздыбила рыхлый снег в торможении.

— Идите сюда, — ласково сказала моя валькирия, медленно наращивая раскрутку

мечей, звук которых через пару секунд перешёл в сплошной и страшный вой.

— Да нормально всё, — ухмыльнулся я, доставая окровавленного клерка из сугроба.

— Вы… вы! — начал говорить служащий, и я под ноги кинул ему серебрушку.

— Тебе хватит за недоразумение это?

Тот кивнул и махнул стражникам. Те облегчённо вернулись на пост.

— А этот старик кто? — показал на сморщенного дедушку, от которого пахло

воском. — Поп, што ль? — спросил его.

— Не понял, господин, — склонился лысый с окровавленным лицом.

— Он.

— Пчеловод я, — улыбнулся дед, не ждя, когда разрешат ему говорить.

— Ты-то что тут делаешь? — улыбнулся приятному старику.

— Воск я занял, должен был отдать, но кто-то мои ульи поджёг, — старик не был

расстроен и отвечал с улыбкой.

— Поедешь со мной? — просто спросил его.

— А куда, господин?

— В Тур. Поместье есть.

— Если там пчёлы есть, поеду. Нет, то простите, — улыбнулся дед.

— Есть, дед, есть, — подмигнул ему. — Оформляй документы на него, — качнул

головой на пасечника.

Я подумал, сверился со своим списком и протянул его служащему.

— Вот тебе список, я выкупаю их с семьями.

Дежурный и помощник считали долго, ходили, сверялись, приходили, но ко мне не

подходили.

— Рич, но по списку мы берём восемь семей, а тут их десятки! — взволнованно

сказала моя Кира. — Ты хочешь всех их забрать? Так мы все деньги оставим тут!

Моя жаба радостно за гавкала, соглашаясь со мной.

— Рич, они все мастера! — просительно сказала она.

— Да на хер нам по два ткача? — резонно заметил ей. — Всем не поможешь.Кира

просто посмотрела на меня.

Мне пришлось ей уступить частично. Я выкупил мастеров с большими семьями и

малыми детьми. Моё благородство мне обошлось в тридцать два дракона, но с нами

ушли восемнадцать семей, восемнадцать мастеров.

Конец 9-й главы.

Глава 8

Глава 10. Тур

Все семьи осужденных мастеров разместили в нашем особняке. Увидев голодных

детишек, Марта всплеснула руками и требовательно посмотрела на меня.

— Денег нужно? — догадался я и положил на стол перед ней пять оленей. — Этого

хватит, Марта?

— Более чем, господин Грэй.

Готовили все вместе, Марта руководила, Марк таскал продукты. Над очагом уже

висел котёл, и по кухне плыл густой запах лука и копчёной грудинки — Марта не

терпела пустой еды. С малой ребятней занялись Валиса с Падиком. Ну а я собрал

всех мастеров в беседке на свежем, морозном воздухе.

— Каждый из вас — мастер своего дела, — я кашлянул и внимательно обвёл глазами

каждого. — Я пока не знаю, кто из вас действительно мастер, а кто просто

подмастерье.

Мужики почтительно смотрели на меня и не перебивали. В их глазах я читал

разное: кто-то удивлялся моему возрасту, кто-то искренне радовался, а кто-то с

ожиданием ждал, что будет.

— По закону королевства, вы обязаны отработать у меня год.

Подождал вопросов, но никто и не думал задавать.

— Я потратил на вас крупную сумму, выкупил из долгов ваши семьи. Вы всегда

будете сыты и даже получать какую-то сумму за работу.

Циклы заволновались и стали улыбаться.

— Я обеспечу вас жильём и всем, чтобы вы и ваши дети ни в чём не нуждались. От

вас только нужно полное повиновение и выполнять то, что я скажу.

— Всё правильно, господин! — вразнобой заговорили мужики, мня в руках свои

шапки.

— Простите, господин, — пробасил кузнец, — моё имя Дарн.

Кузнец с достоинством согнул свою могучую спину.

— Мои сыновья Торн и Гарн, — махнул лапой себе за спину.

Позади здоровяка стеснительно стояли молодые парни, под стать отцу, такие же

рослые и мускулистые. Видно по ним, отец приучил их к молоту с малых лет.

— Кузня имеется у вас?

Растерялся. Сам не знал, что у меня имеется.

— Дарн, мы едем ко мне в поместье, которое я получил недавно, — честно

сознался я. — Я там ещё не был.

Мастера растерянно стали переглядываться. Кузнец вздохнул.

— Дарн! — Я обещаю тебе, да и всем вам! — Приедем на место, будем

обустраиваться, потом каждый из вас скажет мне, что вам нужно, и мы всё это

приобретём.

Мужики одобрительно закивали.

— А откуда вы знаете, что мне нужно? — спросил кузнец.

— А мне и знать не нужно. Едем вместе, смотришь, показываешь, берём. Ясно?

Кузнецу понравился мой ответ, и, пряча улыбку в бороду, он поклонился мне, но

теперь с уважением.

— Так, вопросы есть?

Циклы загалдели и стали сыпать вопросами. Поднял руку, гомон прекратился.

— Вижу, вопросов нет. Идите кушайте, ложитесь спать, а утром двинемся.

Довольная толпа двинулась в сторону дома.

— Ты довольна? — спросил улыбающуюся Киру, прижавшуюся ко мне щекой.

— Я люблю тебя, Рич, — прошептала она.

— Да, — согласился с ней, — я тоже люблю себя.

Девушка захихикала.

Мы лежали на кровати, девушка играла моими волосами на голове, я же просто

мечтал.

Утром проснулся от страшной тряски, моя голова скакала по подушке.

— Да чё, бля, надо! — заорал я, не успев открыть глаза.

— Простите, господин, — надо мной нависло какое-то незнакомое лицо, и из его

рта воняло чесноком.

— Ты что тут делаешь, Падик? — я удивился. Киры рядом не было.

— Госпожа просила вас разбудить. Вас ждут.

На его лице расползлась дебильно-преданная улыбка.

— Иди зубы почисти.

— Дурак, — беззлобно сказал ему. — Воды дай умыться.

Я свесил с кровати босые ноги и по старой привычке стал шарить ногами в

поисках тапочек.

— Ты стырил мои тапки? — наигранно-зло пошутил я.

— Не-е-е, — замотала косматая голова юнца, у которого рост чуть не хватал до

двух метров.

Молодой гигант неуклюже поставил передо мной таз с водой и пенорыльный набор,

полотенце же повесил на свою немытую шею. Скривился, но ничего не сказал.

— Чё зовут-то? — спросил его, мыля лицо.

— Мастера там.

— Спасибо, я знаю, что они там, — ответил Падику, споласкивая лицо.

— А ещё там твои бабушка и дедушка, ты не знал? — я плеснул в лицо ему из таза.

Падик заулыбался.

— Они ехать хотят!

— Ну пусть едут, я догоню, — ответил ему и стянул с его шеи полотенце.

— Да без вас-то как?

— Ноги, может, есть у них? — я ухмыльнулся уже от души.

— Есть. Я видел.

— Ладно, беги к ним. Скажи: барин кланяться велел и что они скоро будут.

— Хорошо, я мигом! — улыбнулся парнишка и рванул к двери, но остановился. — А

«они» когда будут?

— Иди уже.

Оделся я как положено для такого случая. Влез в котарди, натянул штаны и

привесил меч, но в этот раз за спину.

— Эх, зеркало бы! — размечтался я, оглядывая себя, сколько позволила шея.

Шея много не позволила и жалобно заныла.

Я величаво спустился с лестницы, Марта, увидев меня нарядного, уронила таз с

бельём.

— Не боись, Марта! Я больше на бал не пойду, — весело подмигнул ей и подал её

таз.

После моего похождения на бал Марта тоже теперь боялась за меня.

«Кира, предательница, рассказала», — вдруг вспомнил я и затаил обиду, которую

забыл сразу, как увидел свою девушку.

— Ты что так оделся? — улыбнулась мне красавица.

— Вел же будет встречать, — промямлил я.

— Может, ты для девушек наших вырядился? — подначила она меня.

— Да я и забыл, что они там, — пробубнил неправдоподобно.

— Ну тогда и оденусь прилично! — она подмигнула мне и убежала по лестнице

вверх.

— Где народ? — спросил Марка.

— Там они, господин, все! Я дал им повозки и… простите…

— Да говори уже! — расщедрился я.

— Я нанял телеги с лошадьми, — он испуганно утопил голову в плечи.

— Нанял? Молодец! Денег дать? — участливо озаботился я.

— Дык не надо, госпожа дала.

— Аа, ну раз «дык», тогда ладно.

— Велиса, что ходишь как неприкаянная? — крикнул внучке Марка. — Дай

перекусить, и мы поехали.

— Я тоже, господин? — покраснела девчушка.

— Ты тут ехай, на месте, — настроение было хорошее, и я девушке положил в

ладошку серебряный олень.

Девушка посмотрела на свою ладонь, ахнула, прикрыла ладошкой рот и немного

присела.

— Не надо, господин, за что, это большие деньги! — девушка покраснела как мак.

Её дед стоял рядом и счастливо улыбался. Он понимал, что его внучке подарил

дворянин. На эти деньги можно было полностью красиво одеться, и ещё останется.

— Бери, дура, — шепнул ей дед.

— Бери, красавица, это тебе на наряды, — улыбнулся ей. — Ты уже большая,

наверное, женихи вьются? — подмигнул ей.

Девушка быстро поклонилась и, смущённая, убежала.

— Господин, спасибо, — сказал мне Марк.

Не переставал удивляться такой преданностью циклов своим дворянам. Им и денег

не давай — всё равно будут служить и готовы жизнь отдать за тебя. Они помнили,

что дворяне произошли от богини Варии.

— Да брось, она уже выросла, нечего девке в обносках ходить, — ответил старику.

Быстро позавтракал, выпил кружку тёмного эля и вышел к мастерам и их семьям.

Телеги и повозки не умещались во дворе, поэтому ворота были открыты. Хвост

«поезда» уходил вправо за воротами.

— Падик! — крикнул я слуге-пацану. — Неси Шарика, ехать надо!

Смущённый молодой цикл привёл в поводу моего огромного коня Шарика. Тот