А бездна смотрит в ответ...

Бернатов хмыкнул.

- Не дело. Но не посылай пока.

- Почему? – Кашев посмотрел на друга с искренним изумлением, а потом его лицо вытянулось в понимании. – Ты что…

- Ага. Не буду рубить с плеча, поживем-посмотрим. К тому же, Серж, я не думаю, что начальство здесь настолько безалаберно, что у них всего двое на охране стоят. Кажется, тут такие черти в этом болоте, что их просто не рискуют разгонять.

- Мда. – Протянул Кашев. – Во что же ты вляпался, Лёш. Даже зависть берет.

Бернатов хохотнул.

- Лучше подними мне отчеты по смертности на этой базе.

- Напомни-ка…

- Тринадцатой.

- Тринадцатой. – Кашев уставился во второй экран. – Ага… тринадцатой… смертность…

Его пальцы летали над голографической клавиатурой, и Бернатов мог наблюдать лишь за ними – угол обзора не позволял заглянуть в документы раньше ищущего.

- Во дела.

- Что?

Кашев листал файлы, то и дело удивленно присвистывая. Наконец он посмотрел на друга. Бернатов вздрогнул под его взглядом.

- Что?

- Убирался бы ты оттуда, Лех. И скорее бы.

- Настолько все плохо?

- Тебя добить?

- Давай.

- Девяностотрехпроцентная смертность за последнее десятилетие. А ты удивлялся, что их всего двое на базе. – Кашев развел руками. – Померли остальные!

Бернатов нахмурился. Как это – померли? А Сергей тем временем что-то снова колдовал в экране.

- Я переслал тебе доки. Может не все откроются, там доступ нужен. Так… А вот, все. Снял запреты. Получил?

Бернатов свернул камеру. Над иконкой почты и правда висел зеленоватый значок.

- Да. Спасибо.

- Не за что. – Кашев нахмурился. – Береги себя ток. Лады?

- Заметано.

Кулак закрыл всю камеру, и Бернатов накрыл его своим. Естественно, никакого прикосновения он не ощутил, за столько парсек-то, но на душе потеплело. Хоть один друг у него остался. А этого дорого стоит.

Связь оборвалась слишком внезапно, и Бернатов недоуменно уставился на камень. Тот раскалился и теперь отливал беловатым – видимо прямая связь слишком большая нагрузка для природного ретранслятора.

Бывший капитан свернул экран и отложил камень на тумбочку под окном – пусть остынет. В комнату постучали.

- Капитан. – В дверях появился Павел. – Есть не хотите?

- Хочу. – Бернатов поднялся, а Павел, хотя его не приглашали, шагнул в комнату.

- А вы обжились. – Он улыбнулся, окинув вычищенное пространство полунасмешливым взглядом. – Сложно было?

- Муторно. – Бернатов не стал вдаваться в подробности собственных мучений, но Павел все понял и так, поскольку негромко рассмеялся. Совсем по-дружески.

- Что ж. Поздравляю с началом ассимиляции в наших краях. Но пойдемте, Магаси как раз тоже садится.

Немало удивленный капитан послушно последовал на кухню.

Магаси и правда выставляла на стол тарелки, когда Павел с Бернатовым перешагнули через порог.

- Садитесь. – Она отвернулась к стоящему в углу холодильнику и, открыв дверь, что-то быстро оттуда вытащила. Это оказалась кастрюля, которую женщина тут же поставила в центр стола. Павел опустился на один из стульев, подтянул к себе тарелку, и, пока Магаси устраивалась справа от него, чуть приоткрыл крышку.

- Пахнет просто великолепно. – Он улыбнулся Магаси, но та на похвалу лишь безразлично кивнула и, забрав из чужих рук крышку, принялась разливать суп, а это оказался именно он.

- Спасибо. – Бернатов получил свою порцию и уже хотел было начать есть (холодным), но Павел жестом остановил.

- Подождите чуть-чуть. Сейчас нагреется.

Бернатов отложил ложку и с интересом уставился в тарелку. Приложил к ней руку. Сталь и правда нагревалась. Он перевел взгляд на Павла с Магаси.

- Это автоподогрев?

Павел с улыбкой кивнул.

- Химическая реакция запускается, когда в тару заливается жидкость - микроволновки у нас нет, да и энергии она жрет слишком много, а вот такие тарелки – манна небесная. Ну, - он макнул палец в суп. – Можно есть. Погрелось.

И они с Магаси принялись за еду. Бернатов, немного помедлив, тоже.

Суп оказался неплохим. Домашним. Хотя сваренные ингредиенты показались капитану незнакомыми, видимо что-то с местных полей. Бернатов с искренним наслаждением уплетал его за обе щеки, а когда Магаси, легко поднявшись, выложила на стол нарезанное мясо, отказываться не стал. То мало походило на привычные полуфабрикаты, которыми их пичкали в космосе, оно было в тысячу раз лучше.

Обед проходил в тишине, только ложки звякали о края посуды. Потом засвистел чайник, а Магаси с легкостью привычной хозяйки разлила по чашкам кипяток и выставила на стол то самое открытое печенье – Павел сразу же сгреб себе несколько штук. Женщина поставила в центр еще две коробки – с чаем и с кофе. Наличие последнего Бернатова обрадовало, и щедро закинув в кипяток две ложки, он тоже потянулся к печенью.

Когда кофе осталось примерно половина, капитан решил – пора. Он отставил чашку, едва не дернулся, когда поймал на себе опасно блеснувший взгляд Магаси. Женщина тоже поставила чашку на стол, только руки не отняла. Вся ее поза говорила о готовности защищаться. Бернатов мог лишь вздохнуть.

- Павел.

- Паша. – Поправил его в очередной раз мужчина, не убирая чашки ото рта. – Вы хотите поговорить о службе, капитан?

Его взгляд, чуть-чуть скрываемый паром, блеснул не менее опасно.

Бернатов кивнул.

- Да. – Руки на стол, корпус чуть вперед – поза уверенности и готовности к схватке. Поза скрытой угрозы. Он заметил, как Магаси нахмурилась, как побелели костяшки сжатой на чашке руки.

- У нас за столом о работе не разговаривают, капитан. – Павел отставил чашку, вытер губы ладонью и в упор посмотрел на Бернатова. – Но если вы так хотите, то хорошо.

Бернатов едва заметно выдохнул. И откинулся назад.

- Хорошо. Тогда я прошу объяснений ситуации.

- Какой ситуации? – Бровь Павла неподдельно взлетела вверх, и они с Магаси переглянулись.

Капитан нахмурился. Ели эти двое будут комедию ломать…

Павел посмотрел на него. Чуть прищурился.

- Вы о том, что база по сути заброшена? – Он не стал увиливать. Не стал играть в непонимание. Только улыбка на губах заиграла новыми красками. – Ну я же говорил, капитан, вы все увидите. Нет мочи ждать?

- Да. Мне нужны ответы. Сейчас.

Магаси громко фыркнула и поднялась. Убрав со стола свою и Пашину посуду, она демонстративно прошествовала вон с кухни. Тарелку Бернатова она мыть не стала.

Павел рассмеялся. Хлопнула дверь.

- Капитан, капитан. – В его руках снова оказалась самокрутка. Щелкнуло огниво. – Что вы вообще знаете о К-А-17?

- Немногое. – Бернатов и правда не был спецом по иным мирам, так что о глубоких познаниях речи не шло. Но вот кое-какая информация у него имелась.

Павел выдохнул в потолок дым.

- Дайте угадаю. – Он скривился и съехал по стулу. – Шали, или гномы, безобидная сейчас раса аборигенов, которую надо содержать в закрытых зонах, чтобы те не добрались до человеческих городов. Так?

Павел мазнул по Бернатову безразличным взглядом и снова затянулся, не ожидая ответа. Он дал его сам.

- Так. Безобидная раса, которая, по слухам, в эпоху колонизации перерезала не одну дивизию и уничтожила не один десант. Что ж. – Он стряхнул пепел в выдвинутую из-под стола пепельницу. – Это правда, отчасти. Только вот людей убивают не аборигены. А леса.

Бернатов вспомнил шумевшие за периметром деревья.

- Леса?

- Ага. Самые настоящие магические леса.

- Чушь. – Капитан облокотился на стол. – Магии не существует.

Павел хохотнул.

- Не верите? Вот и остальные не верили. Гномы не управляют этими существами. Давайте… - Он задумался на мгновение, и серый пепел упал на скатерть. Ругнувшись сквозь зубы, Павел смахнул его на пол.

- Магаси меня убьет, если я прожгу скатерть. – Он, словно оправдываясь, улыбнулся и тут же снова стал серьезным. – Так вот. Назовем их дриадами. Знаете о таких?

Бернатов покачал головой.

- Это духи деревьев из террианского фольклора. Если верить мифу, дриады живут в лесах и защищают их. Тут… такая же схема.

- Получается, - капитан вперил взгляд в цветочек на скатерти. – Это еще одна раса?

- М… не совсем.

Бернатов поднял на собеседника тяжелый взгляд, но тот и правда выглядел неуверенным. Поморщившись, Павел стряхнул пепел и потушил истлевшую самокрутку.

- Я не силен в науке, капитан. Ну вот мы с вами кто? Вид в контексте своей планеты, раса в контексте межгалактических отношений. Шали тоже раса. И единственный разумный, как мы думали, вид. И были правы. Дриады разумны, но по нашим меркам находятся по уровню чуть выше собак. Ну или, правильнее сказать, на уровне ребенка лет шести-семи. Речи – определяющего признака разумности у них нет. Они общаются эмоциями. Жестами, мимикой. Осознают себя, но являются неотделимыми от дерева – своего дома и тела.

Павел в упор посмотрел на задумчиво сидящего Бернатова, и уголки его губ чуть приподнялись.

- Представляете, капитан, у этих существ нет тела.

- Значит их нельзя убить?

Павел мотнул головой.

- Можно. – Его тон стал меланхолично отстраненным. – Но я бы не стал. Ни за что и не при каких обстоятельствах.

Бернатов нахмурился. Выпрямился.

- Почему?

Собеседник хитро на него посмотрел.

- Вы когда-нибудь пробовали сражаться с целым лесом?

- Нет.

- Вот и не пробуйте. У вас нет ни единого шанса. Даже если будете жечь дотла все на своем пути, умрете быстрее, чем погибнет последняя дриада. А пока живет хоть одна – жив и лес.

- Ясно. Значит, подозреваю, экспедиции гибли из-за дриад?

Павел кивнул.

- А местный контингент?

- Тоже. – Мужчина заглянул в чашку и разочарованно отодвинул куда подальше. – Потому что местный лес защищает шали. Ото всех. И от людей в первую очередь.

- Он… - Бернатов почувствовал, как в горле встал противный ком. – Он убивает всех? Всех, кто в него войдет? Тогда как вы…

Павел его перебил.

- Лес трогает не всех. – Он поднялся, скрипнув ножками стула, подошел к чайнику, налил в кружку не успевшей остыть воды, бросил туда щепотку чая, и вернулся на место.

Какое-то время он сидел в тишине. Бернатов тоже молчал. Следующие слова должны были стать откровением, нитью Ариадны, способной провести его по оставшемуся сроку службы живым. И он ждал их с нетерпением приговоренного к медленной смерти в железном быке. Наконец Павел заговорил.

- Они убивают только врагов. – Он поднял взгляд на сидящего рядом. Свой тяжелый пронзительный взгляд. – И убивают безжалостно.

Бернатов вздрогнул. Перед глазами всплыли старые картины смертей. Увиденных им когда-то смертей.

На счастье, в чашке еще был кофе. Отхлебнув сразу половину, капитан опустил взгляд.

- Значит бывший состав базы…

- Был безжалостно уничтожен дриадами, как только сунулся в лес. – Павел пожал плечами и хмыкнул. – Вы ведь не знаете, что твориться у соседей, да?

Бернатов мотнул головой.

- Не интересовался.

- А вы поинтересуйтесь как живут другие базы. У них ведь и численность в порядке, и место получше обустроено. Да и с шали они не церемонятся. Догадываетесь почему?

- Там нет лесов?

Павел щелкнул пальцами.

- Бинго, капитан. Браво. Поймете, почему?

- Выжгли. Весь. Или только вокруг поселения, все же восстановить лес тяжелее чем удержать его от распространения. На крайний случай, если поселение находится в центре леса, можно прожечь дорогу, поставить вдоль щиты и расчистить территорию вокруг деревни.

Павел расхохотался.

Он смеялся долго, совершенно не стесняясь. Бернатов ждал.

- Хох. – Наконец отсмеявшись, Павел утер выступившие в уголках глаз слезы. – Просто великолепно, не понимаю, что вы у нас забыли. Вам бы в десятую или сорок шестую – там как раз таких, как вы, не хватает.

- Чтобы убивать? – Бернатов хлебнул кофе. Тот наконец закончился. – Нет уж.

Он отодвинул чашку в сторону и в упор посмотрел на собеседника.

- Нет, я свое отвоевал. К тому же, не по моей вере убивать безоружных.

- Хм. – Павел откинулся на стуле и скрестил руки. – На любой другой базе вас бы за такие мысли обвинили в симпатии к шали.

- Но они нам не враги.

- Не враги. Но вот только до сих пор их держат в лагерях, уж назовем это место своим именем. Не выпускают за его пределы, хотя планета изначально их. Не дают развиваться. По сути – шали военнопленные. А что конфедерация с такими делает? Правильно, стирает под корень. Вот и у шали сейчас два варианта – вымереть по-тихому, либо же поднять бунт. И зная, как обращаются с этими малышами в других зонах, я бы предпочел второе.

- Вооруженный бунт? – Бернатов во все глаза уставился на собеседника. – За такое в трибунал прямая дорога!

Павел посмотрел на него с легким прищуром.

- Я разве говорил, что боюсь этого? Или что служу конфедерации, как ее пес? Нет. – Он хмыкнул. Выпрямился, нависая над столом и даже над капитаном. – Я свое отслужил. Как вы, правда чуточку иначе. Мне теперь плевать на Артору и ее правила. Если эти милые гномы когда-нибудь поднимут восстание, я первым из людей займу их сторону.

Бернатов бессильно откинулся на спинку.

- Да вам жизнь не дорога… - Прохрипел он, а Павел в ответ зло усмехнулся.

- К черту эту жизнь. Умереть бы, да все не выходит. Нужен я им, собакам. Пока еще живым нужен.

Он встал. Сполоснул кружку и вышел, оставляя бывшего капитана наедине с собой.

Если раньше у Бернатова были какие-то сомнения, то теперь их не осталось.

С тихим вздохом он поднялся. Вымыл в тазике тарелку и кружку, убрал посуду в шкаф. Огляделся. За окном вдалеке виднелся проклятый лес. Голубоватые деревья недвижно стояли, но капитан так и ощущал в их немом взгляде откровенную насмешку.

Дриады, магия, гномы – все это походило на бред или сказки. Надо бы выяснить, что курит Павел, на здравую голову такой ерунды не придумать.

Уверившись в пока еще не сформировавшемся решении, Бернатов вышел.

Лес. Сперва он проверит лес.

Глава 3.

Он стоял у самого края базы. Сделай шаг, и ты за воротами. Один шаг отделял от неизвестности и опасности. Бернатов стряхнул в руку браслет, дважды нажал на одну из трех кнопок. Устройство тихо пиликнуло, мигнуло голубоватым огоньком и затихло, перейдя в спящий режим.

Глубоко вдохнув, капитан сделал шаг.

Ничего не произошло. Его не прошили лазеры, небо не устремилось вниз, намереваясь раздавить, а под ногами не разверзлась огненная бездна, из которой вылетали полупрозрачные зубастые твари. Нет. Ничего не изменилось, и ощутив прилив храбрости, он сделал шаг снова. И еще один. И еще.

Шагая по накатанной узкой дороге, Бернатов не отрывал взгляда от темной громады леса. Если задуматься, он не видел лесов достаточно давно. В космосе, на особо крупных флагманских кораблях и станциях иногда разводят сады для комфорта экипажа, но лес он видел впервые за двадцать лет.

Настороженность сменилась предвкушением, и Бернатов зашагал быстрее. По бокам дороги появились первые кусты и маленькие деревца. Тени стали гуще. Трава странного бирюзового оттенка, почти в тон небу, стала отливать мрачной лазурью. А еще он теперь слышал. Тихий звук на грани слышимость, морок, наваждение. Это был шепот. Бернатов замер у самого края и задрал голову вверх, к подпирающим небо кронам. Шепот обволакивал его. Тянул. Шепот пел и смеялся. Капитан чувствовал его опасливые взгляды, которые пока не превратились в гневные, но уже могли содрать кожу.

А еще он ощущал их. Легкое движение ветерка у самого носа. Шорох задетой штанины. Чье-то прикосновение к своей руке.

Он отдернул ладонь и шепот стал громче.

Рука медленно скользнула обратно.

- Я пришел с миром. – Бернатов смотрел на убегающую в лес змейку дороги, переводил взгляд от дерева к дереву. Словно повинуясь незримой силе, он вытащил из кармана несколько не съеденных печенек и медленно положил их на дорогу. – Я не причиню вам вреда. А вы не троньте меня.

Шепот хихикнул.

Бернатов перешагнул через подношение – зачем только взял? Для чего и кого все эти глупые ритуалы? Видимо в нем проснулась память предков со времен, когда человечество еще верило во всяких духов и богов. Страх перед неизвестным и необъяснимым – вот причина. Люди просто боялись. А он?

Капитан даже не заметил, что не дышит, пока кислорода не стало отчаянно не хватать, и рваный вдох оглушительной волной прокатился по пустоте.

Что-то заставило его обернуться. Бернатов посмотрел на место, где стоял секунду назад, и не увидел оставленного печенья.

«Птицы. Это все птицы».

Конечно. Всего лишь птицы.

Он зашагал по дороге, стараясь не отводить от земли взгляда. Посмотрит в сторону – ужаснется. Поднимет голову – сбежит.

Лес вокруг переливался голосами. Едва слышимыми, неразборчивыми. И эти голоса звучали отовсюду: из стволов, поднимались из травы, прятались в листьях, хрустели ветками.

Бернатов вздрагивал от каждого резкого звука. Едва не шарахался в сторону, стоило мелькнуть на периферии тени. Он шел вперед с упрямством безумца, уверенным шагом продирался мимо голосов. Так идут обреченные. Бессмысленная храбрость труса, который боится взглянуть в сторону, боится увидеть. Капитан сжимал кулаки, до крови кусал губы. Сердце билось о ребра, как бешеное. В висках зарождалась тупая боль. Бернатов терпел. Терпел и шел, оглушенный гулом голосов.

В какой-то момент лес замолчал, и он поднял голову. Вокруг была пустота. Бирюзовые кроны подпирали небо, лазурная трава и мятные кусты не шевелились. Лес словно вымер. Бернатов огляделся. Под ногами лежал кусок дороги – из ниоткуда в никуда. Тропка длинной в три метра, а он стоял ровно в центре, и не знал откуда пришел. Потому за тропинкой стояла чаща. Нетронутая природа чертового леса.

Он сделал шаг назад. Обернулся. Тропинка не пролегла. Вперед – тоже. Он застрял. Застрял в лесу, из которого не было выхода.

Бернатов поверил.

Теперь – да.

***

Рев мотора никак не вписывался в тихие переговоры леса вокруг, поэтому Бернатов не сразу поверил своим ушам. А когда прислушался и понял, что тот доносится откуда-то совсем близко, подпрыгнул.

Он торчал в этой голубо-зеленой гамме уже пять дней и изрядно одичал за это время: оброс, провонял потом и грязью, потому что не оставлял попыток выбраться, а еще понял, что ночи на К-А-17 до безумия холодные. А вот ягоды и грибы, которые от безысходности ему пришлось изучать эмпирическим путем, почти все съедобны, по крайней мере он не умер от отравления, и не сошел с ума, обойдясь только легкой тошнотой и головокружением.

Другое дело, что в этом лесу не водилось животных, а вот всяких насекомых было хоть отбавляй. В одну ночь его чуть не сбил с дерева огромный блестящий жук с приличного нособула размером, днем едва не унес дикий рой каких-то мелких существ, а в другой он два часа бегал по лесу от стайки местных, вполне плотоядных светлячков. По крайней мере сожрать его эти твари с полруки размером пытались. Спас Бернатова самый обычный энерго-щит. И не раз спасал за эти дни, как и прихваченная на всякий случай сумка с веревкой, термоодеялом, парой бутылок с водой и несколькими сухпайками, которых, впрочем, хватило на два дня – насекомые в этом месте оказались не прочь полакомиться человеческой пищей. Теперь, спустя столько времени, у него не осталась ничего из этого, а огонек заряда на руке мерцал унылым красным, и, если бы не нежданный рев мотора, Бернатов бы всерьез задумался о своей дальнейшей судьбе. Но теперь в этом не было необходимости. Бросившись на рев теряя тапки и остатки здравомыслия по пути, продираясь прямо сквозь ветви и перепрыгивая через поваленные стволы и низенькие кусты, капитан вылетел на дорогу прямо перед ревущим мотоциклом.

- А! - Только и успел выкрикнуть всадник, разворачивая машину. Столб грязи из-под колес едва не снес Бернатова с ног, но тот даже не шелохнулся, широко расправив руки и безумно улыбаясь.

- Капитан? – Напуганный всадник торопливо стянул с себя шлем, и раньше чем по лицу, Бернатов узнал его по голосу. Да и кому еще быть в этой богами забытой, (или наоборот, сохраняемой?), глуши.

Павел меж тем смотрел на стоящего Бернатова как на воскресшего Лизорида.

- Вы живы… - Пробормотал он сам не особо веря своим словам и глазам.

- Жив. – Голос Бернатова скрипел, и он закашлялся с непривычки. – Как видишь – жив.

- Только голоден как собака. – Произнесли оба одновременно известное окончание популярной фразы и расхохотались.

Оба – немного истерично.

Наконец, утерев выступившие на глазах слезы, Павел выпрямился и похлопал по сиденью.

- Залезайте тогда что уж, докачу с ветерком.

- Ага. Спасибо. – Бернатов проковылял к железному коню и кряхтя и матерясь оседлал его.

- Держитесь.

Павел дал по газам, и мотоцикл взревел, несясь по неровной дороге как по идеальному шоссе. Его хозяин был лихачом, но свою машину чувствовал не хуже собственного тела: конь летел, почти не касаясь колесами земли, огибал все ямки и коряги так непринужденно, словно бы Павел ездил тут каждый день раза по три. Бернатов обхватил его талию, насколько мог плотно прижался к чужой спине, и даже глаза закрыл, чтобы не бередить и без того расшатанные нервы очередной близкой смертью. К тому же – так меньше било в лицо. Шлема то ему не предложили.

Наконец, спустя примерно минут пятнадцать, мотоцикл стал постепенно сбавлять, а потом и вовсе поплелся со скоростью, если сравнивать с остальным заездом, самой медленной из существующих черепахи. Бернатов отлип от Павла и огляделся. Они приехали не на базу. По крайней мере пять дней назад, когда капитан ее покидал, выглядела она не так: за такое короткое время десятка три маленьких бревенчатых домиков не построишь. К тому же, по высоте строения были слишком низкими и не подходили для людей. Скорее уж…

- Шали. – Пробормотал Бернатов оглядывая высыпавший им навстречу народец. Мужчины и женщины, доходившие ростом ему до бедра, с причудливой внешностью и яркими, словно бы праздничными, лентами вокруг талии.

Павел заглушил мотор и стянул шлем.

- Приехали. – Бросил он с улыбкой капитану и, ловко перекинув ногу через седло, слез.

Бернатову ничего не оставалось, кроме как тоже спуститься на землю и засунуть свое недоумение куда подальше.

Их быстро окружили. Десяток маленьких человечков в однотонных коричневых нарядах, но все с яркими лентами. Они обступили Павла, осторожно хватали его за штанины, а если удавалось, и за руки, и опасливо поглядывали в сторону нового для них человека.

Бернатов не понимал их языка, зато вот Павел – вполне. Чудаковатость чужого произношения маленьких шали нисколько не смущала, они смеялись вместе со своим надзирателем, разговаривали с ним как с другом.

Кто-то из местных женщин поднес несколько заполненных овощами корзин, и капитана осенило – вот откуда на базе продукты! Павел завел с местным населением натуральный обмен. И это было… Ново. Необычно. Смело. И до ужаса практично.

Меж тем Павел что-то сказал маленькому народцу, и дюжина пар глаз уставилась на Бернатова.

- Я передал им, что ты их новый надзиратель. – Пояснил мужчина, разворачиваясь. – И поверь, их впечатлила твоя история.

- Какая история? – Удивился бывший капитан. О себе он еще не рассказывал, а в досье ничего интересного не найти.

- Ну как же. – Хохотнул Павел. – Ты переиграл дриад в их собственной игре.

- Какой игре?

Уровень непонимания все рос и рос, Бернатов уже не верил, что еще хоть что-нибудь в этой жизни будет способно его удивить. Но, видимо, бесконечность не предел.

Павел вместо ответа лишь хитро улыбнулся и присел перед шали, что-то им объясняя. Его пальцы складывались в необычные жесты, и капитан заметил, что некоторые шали отвечают ему теми же знаками.