Кровь в Янтаре

И тут дверь вновь распахнулась без стука.

— Подруга-а-а, хватит тут помирать, от твоей ауры воздух аж потяжелел! — бодро выдала ввалившаяся в комнату Крис.

В это мгновение я вздрогнула от неожиданности. Палец дрогнул, слепо ударив по тачпаду, и... письмо улетело адресату.

Я с ужасом уставилась на подругу, а затем тут же ринулась проверять папку «Отправленные», чтобы узнать, что именно я там только что отослала.

— Ну нет... нет... нет! — простонала я и с размаху хлопнула ладонями по лицу.

— Лин, что случилось? — обеспокоенно спросила Крис, подходя ближе.

— Что случилось?! — гневно парировала я, сверля её взглядом сквозь пальцы. — Случилась твоя бестактность! Ну я же просила сотню раз — стучи, пожалуйста!

— П-прости, я не подумала...

— Ты только глянь, что ушло.

Я развернула к подруге монитор, и мы обе уставились на отправленное Равельскому сообщение. В теле письма красовалась одна-единственная сиротливая буква «Э». И прикрепленный файл с дипломом.

— А-ха-ха-ха! — звонко и искренне рассмеялась Крис, хватаясь за живот.

— И чего ты смеешься, хулиганка?! Это из-за тебя! — взвыла я. — Как я ему завтра в глаза буду смотреть?! Мало того, что сам диплом ужасен, так еще и эта нелепость!

— Да брось, Лин!

— Как «брось»? Он же сразу поймет, что я нервничаю, суечусь и вообще веду себя как идиотка!

— Ну и что? Ты же всего лишь молодая студентка. Перед таким мужчиной волноваться — это абсолютно нормально!

Подруга, продолжая звонко хохотать, мгновенно упорхнула за дверь, оставив меня наедине с пылающими щеками и необходимостью срочно спасать положение. Пришлось взять себя в руки и попытаться составить максимально учтивый ответ.

«Здравствуйте, Олег Андреевич. Я неоценимо признательна Вам за оказанную честь курировать мой диплом. Прошу простить мне то недоразумение, которое я отправила ранее, такого больше не повторится. Файл с наработками прикреплен к предыдущему сообщению».

«Блин... или лучше прикрепить его снова?» — в панике метались мысли.

Я перечитывала эти несколько строк еще, наверное, минут пятнадцать. То добавляла какие-то нелепые извинения, то, наоборот, яростно стирала их, нервно кусая ногти и проклиная собственную неуклюжесть.

Наконец, собрав остатки решимости в кулак, я нажала на «Enter» и шумно, с облегчением выдохнула. Обхватив голову руками, уставилась в монитор, приготовившись ждать ответа.

Прошло полчаса. Затем час. Я то и дело нервно обновляла страницу почты, но входящие оставались издевательски пустыми. Ответа так и не последовало.

— Ух... ну и ну, — пробормотала я, откидываясь на спинку стула и чувствуя, как напряжение медленно отпускает мышцы. — Наверное, он не счел нужным так утруждаться и отвечать на глупые извинения нерадивой студентки.

Уснуть я смогла далеко за полночь. Мысли о позорном письме крутились в голове заевшей пластинкой, заставляя то и дело ворочаться в постели, пока тяжелая дремота наконец не взяла свое.

Во сне был огонь. Огромный костер или нет, скорее пожар. Всё вокруг было в огне. Я наблюдала за ним как бы находясь в его центре, языки пламени полыхали вокруг меня. Сначала огонь приятно грел кожу, а затем я ощутила острую боль. «Я горю!» — пугающее осознание пришло мгновенно.

Я попыталась закричать или пошевелиться, но ничего не получалось, тело словно окаменело. Затем треск и моё каменное тело погрузилось в холод.

—Вода?

Меня окутала толща воды, и тело стремительно пошло ко дну. Черная подводная мгла давила, огромный светящийся шар огня оставался где-то сверху, я смогла протянуть руку наверх, воздух в легких стал заканчиваться, а вода давила сильнее, как вдруг из пугающей темноты я увидела кого-то. Мужчину, он, как и я, грузом шёл ко дну. Затем его глаза распахнулись — пронзительно голубые, холодные. Они смотрели на меня так внимательно, словно я была тем самым пожаром. На долю секунды они хищно сверкнули янтарным светом, и...

Я резко открыла глаза, судорожно глотая воздух.

— Ну и сны, — прохрипела я, стирая тыльной стороной ладони холодный пот со лба.

Вдруг кожу на груди резко обожгло. Пальцы инстинктивно вцепились в цепочку.

— Ай! Да что с ним?

Вытянув из-под футболки бабушкин кулон, я ошарашенно уставилась на него. Металл был горячим, почти раскаленным, и мелко дрожал на раскрытой ладони. Но буквально через пару секунд вибрация стихла. Талисман снова стал привычно прохладным, будто ничего и не случилось.

— Мне точно пора пить магний после всех этих приключений, — нервно выдохнула я и с новой силой потерла лицо, прогоняя остатки кошмара.

Утро выдалось суматошным. Крис умчалась на учебу пораньше, а мне кусок в горло не лез. Пришлось на бегу влить в себя чашку кофе, перехватить яблоко и отправиться в университет.

Всю дорогу меня не покидало чувство, что я иду прямиком на эшафот. Вечером предстоит жутковатая встреча с Ником, но до нее еще нужно как-то дожить и не сгореть со стыда прямо в кабинете преподавателя.

Ровно в назначенное время я стояла перед массивной дверью кабинета Алевтины Дмитриевны. Сердце колотилось так громко, что казалось, его стук эхом отдается в пустом коридоре. Судорожно одернув подол свитера и нащупав сквозь него спасительный холодок бабушкиного креста, я на секунду зажмурилась и тихонько постучала.

— Войдите, — раздался спокойный, бархатный голос, от которого по спине невольно пробежал табун мурашек.

Толкнув створку, я осторожно скользнула внутрь.

Кабинет Алевтины всегда казался мне воплощением уютного творческого хаоса, но сейчас он изменился до неузнаваемости. Привычный беспорядок бесследно исчез. Теперь все предметы педантично стояли по полочкам, папки выстроились в строгие ряды, а каждая мелочь на столе была расставлена до скрупулезности ровно и четко.

Олег Андреевич сидел за рабочим столом моего бывшего научрука. Он молча следил за каждым моим движением, и от этого пристального, тяжелого взгляда по коже пробежал холодок. В его льдисто-голубых глазах застыло пугающее, давящее спокойствие. Он смотрел так внимательно и цепко, словно препарировал меня одним лишь взором, заставляя инстинктивно втянуть голову в плечи.

Сегодня на нем была тёмно-коричневая рубашка с расстегнутым воротом и чуть закатанными рукавами. Те самые странные черные линии татуировок на предплечьях снова приковали мой взгляд, гипнотизируя своей геометрией. Воздух в тесном помещении стал густым, насквозь пропитанным будоражащим запахом этого мужчины.

Равельский медленно оторвал взгляд от экрана ноутбука и вновь посмотрел прямо на меня.

— Алина, — произнес он. Мое имя в его устах прозвучало как-то совершенно иначе, заставив пульс подскочить до опасных значений. — Проходите. Присаживайтесь.

На ватных ногах я подошла к столу и опустилась на самый краешек скрипучего стула для посетителей, намертво вцепившись побелевшими пальцами в лямку рюкзака.

— Здравствуйте, Олег Андреевич, — пискнула я, мысленно проклиная свой внезапно севший голос. — Хотела еще раз извиниться за вчерашнее недоразумение с письмом...

— Оставим это, — он плавно поднял руку, одним коротким движением обрывая мои жалкие оправдания. Жест был мягким, но в нем читалась такая абсолютная, не терпящая возражений власть, что я мгновенно захлопнула рот. — Мы здесь собрались не для того, чтобы обсуждать ваш... весьма оригинальный подход к академической переписке.

Уголок его губ едва заметно дрогнул в тени полуулыбки, но пронзительные голубые глаза оставались ледяными и цепкими. Он неспешно повернул ко мне ближе экран ноутбука.

— Поговорим о вашем дипломе, Алина. Точнее, о том, что вы по какой-то загадочной причине им называете.

—Я изучил вашу работу, — его бархатный голос звучал ровно, но каждое слово падало как тяжелый камень. — И, скажу откровенно, это совершенно не дотягивает до уровня научного труда. Я полагал, что вы гораздо более усердная студентка, но, ознакомившись с этой... — он сделал нарочитую паузу, — писаниной, был глубоко разочарован. Ваши идеи поразительно скудны. Боюсь, вам придется переделывать всё с самого начала. И да, новую тему для вас я уже подобрал.

Я опешила. Его слова обрушились на меня безжалостным градом.

«Переписывать? С самого начала? За месяц до защиты?! Да он просто издевается!» — в панике пронеслось в голове.

Он смотрел на меня немного свысока — так уничижительно и презрительно, словно я была не живым человеком, а досадным пятном грязи на его идеально чистом столе.

С трудом сглотнув подступивший к горлу ком, я попыталась собрать в кулак жалкие остатки решимости. Глаза предательски защипало от обиды.

— Олег Андреевич, что вы такое говорите? — голос дрогнул, но отступать было некуда. — Нельзя просто так поменять тему за месяц до защиты! Она уже заявлена в деканате и официально одобрена. К тому же, пусть я и немного отстаю с основной частью, сделано уже очень много, и...

— Оставьте это, — он плавно поднял ладонь, одним властным жестом обрывая меня на полуслове.

В его ледяном тоне сквозило откровенное пренебрежение. Идеальная осанка, холодный взгляд — всё выдавало скрытое раздражение.

— Не будьте так посредственны. Я, право, удивлен. Искренне полагал, что вы умнее, но ваши наработки — абсолютная заурядность и чушь.

Под этим тяжелым взглядом хотелось просто провалиться сквозь паркет.

— Но...

— Я сам поговорю с директором и утвержу для вас новую тему, — безапелляционно отрезал Равельский. — Поверьте, это не составит ни малейшей проблемы.

Он чуть откинулся в кресле, неспешно сцепив длинные пальцы в замок.

— Не так давно мы имели удовольствие столкнуться в спецхране. Признаться, тогда я был слегка удивлен, что столь юное создание интересуется такими непопулярными темами для научной работы. Дохристианские верования тысячелетней давности, старославянские культы... Они весьма непрактичны для дипломных работ. Достоверных фактов почти не сохранилось, и исследователям зачастую приходится слишком много выдумывать. А вы, к моему удивлению, пошли за первоисточниками.

Профессор чуть склонил голову и одарил меня еще более холодным, пронизывающим взглядом.

— Кроме того, Алевтина Дмитриевна весьма лестно отзывалась о вас, — его бархатный голос звучал ровно, но бил без промаха. — Одна из лучших на потоке, талантливая студентка с большими перспективами. К сожалению, реальность оказалась куда менее привлекательной, чем эти восторженные характеристики. Лично я никаких перспектив в вас не наблюдаю. Вы абсолютно обычная. Ничем не примечательная.

Голова гудела от каждого его слова. Обида, помноженная на возмущение, наконец-то пересилила страх. Терпеть этот высокомерный разнос больше не было сил.

Я резко вскочила. Ножки стула с мерзким, пронзительным скрипом проехались по паркету.

—Я так не могу... не могу и не буду менять тему! — звонко выпалила я, чувствуя, как горят щеки. — Мы с Алевтиной Дмитриевной так долго её выбирали, и...

— Мне это совершенно не интересно, — равнодушный, стальной голос ударил наотмашь, разбивая мой бунт вдребезги.

— Ваша новая тема — «Дохристианские культовые практики населения Северо-Западной Руси по археологическим материалам IX–XI веков». Всю необходимую литературу и каталоги я вам предоставлю.

С этими словами Олег Андреевич резко поднялся. Теперь он возвышался надо мной, и этот контраст давил не хуже его стального тона. По гладкому дереву стола ко мне скользнула какая-то старая толстенная книга.

— Изучите, — холодно бросил он. — Завтра я жду от вас конкретных предложений по развитию темы и наброски вводной части.

Равельский небрежно подхватил свой пиджак со спинки кресла и, даже не глядя на меня, добавил:

— А теперь прошу простить. Не смею больше задерживать ни вас, ни себя — мой график слишком плотный, чтобы тратить время на пустые пререкания.

Глаза предательски защипало от жгучей горечи, но я до боли стиснула зубы. Еще не хватало расплакаться прямо перед ним, как маленькая обиженная девочка! Резко сгребя со стола тяжеленный фолиант, я развернулась и пулей вылетела из кабинета, чудом сдержавшись, чтобы не хлопнуть массивной дверью со всей силы.

Оказавшись в пустом коридоре, я на секунду прижалась спиной к прохладному дереву створки и судорожно выдохнула.

— Посредственность, значит? — прошипела я дрожащим шепотом. — Ну вы просто сама галантность, Олег Андреевич. А ведь тогда, в спецхране, казались мне таким невероятным...

Крепко прижав к груди пыльную книгу, я быстрым шагом направилась прочь из этого угнетающего места, размышляя о том, как мне всё это теперь осилить.