Кровь в Янтаре

— Что именно? — сонно отозвалась я, покосившись на подругу и откладывая непослушный гаджет.

— У нас новый препод на курсе! И он не просто препод, это... это...

— Олег Равельский? — ровным тоном закончила я за нее.

— Да-а-а!

— Да, я в курсе, — я со стоном откинулась на подушки. — Еще вчера получила письмо от научрука. Она в срочном порядке депортировалась на раскопки в надежде, что её заменит этот... меценат и профессор.

— Что-о-о?! Он будет твоим научным? — Крис взвизгнула так, что у меня заложило уши. — Вот это везение, Лина-а-а!

— Да что тут хорошего-то? — я обреченно потерла лицо ладонями. — Диплома у меня кот наплакал. Если с Алевтиной всё еще как-то прокатывало, то тут я даже не знаю, чего ждать.

— Алин, он невероятный человек! Я вообще удивлена, что фигура такого масштаба спустилась с небес до нашего института. Поистине меценат, раз согласился немного поработать у нас. Интересно, ему просто скучно, или англичане все такие великодушные?

«Великодушные? — нервно усмехнулась я про себя, вспоминая его тяжелый, гипнотический взгляд в полумраке спецхрана и ту леденящую ауру древней власти, от которой перехватывало дыхание.»

— Пф-ф... думаю, и то, и другое, — вслух произнесла я, натягивая на лицо беспечную улыбку. — В принципе, я не вижу в этом ничего сверхъестественного. Да, он, конечно, весьма внушительный мужчина, но он же просто человек. Почему бы ему не побыть немного обычным профессором СПбГУ?

— Действительно! Ты вообще читала о нем? Помимо всего прочего, он еще и неприлично молод для профессора. Ему всего тридцать шесть, по-моему...

— Да, читала. Вчера тоже стало невтерпеж, — я саркастично пожала плечами, выбираясь из-под одеяла. — Думаю, что с его образованием, деньгами и связями немудрено стать профессором в таком возрасте. Не удивлюсь, если у него имеется еще дюжина-другая «корочек» на любой особый случай.

— Лина, ты только никому это не ляпни! — с явным смехом выдала подруга, качая головой.

— Обычно приглашенные преподы его уровня появляются в начале семестра, — задумчиво протянула Крис.

— Да. Алевтина написала мне, что раскопки в Африке спонсирует его благотворительная компания. Он лично предложил ей руководить экспедицией, они вроде бы когда-то уже работали вместе, — вздохнула я. — Она отказывалась из-за моего диплома, не хотела бросать всё на полпути. Но Равельский предложил подменить её, сославшись на то, что всё равно сейчас гостит в Петербурге и собирается провести какой-то мини-курс в нашем вузе. Судя по восторженному письму Алевтины, в Африке наклевывается что-то эпохальное.

— Ничего себе! — ахнула Кристина. — Он настолько влиятелен, что перед самым дипломом универ пойдёт ему навстречу и заменит научрука? Вот это да…

— Представляешь, какая суета сейчас начнется на факультете? Каждый захочет попасть к нему на спецкурс, а у тебя, благодаря Алевтине, прямой билет в первый ряд!

Крис просяще сложила ручки. — Я бы тоже не прочь к нему попасть, мой отец просто обзавидуется.

— И как ты себе это представляешь? — я скептически выгнула бровь. — То, что он «по доброте душевной» взял мой диплом, еще не означает, что я сама автоматически попадаю на этот курс.

— О боже, да ты одна из лучших на потоке, Лина! И вообще, как он сможет не предложить место на курсе собственной дипломнице?

— Да кто ж его знает... — буркнула я, сдаваясь. — Ладно. Ничего не обещаю, но попробую выбить для нас места. Ты права, возможность слишком заманчивая. Тем более, я планировала летом рассылать заявки в экспедиции, а с рекомендацией Равельского шансы взлетят до небес.

Крис восхищенно прикрыла рот рукой, а затем заговорщицки подмигнула:

— Кто знает, может, и в команду к нему самому попадешь!

— Что ты имеешь в виду?

— Ну как что! Он же красавчик, признай. Наверняка уже гуглила его фотки. Он совершенно не похож на унылого старого препода в засаленном пиджаке.

— Крис, он прилично старше! — я почувствовала, как к щекам предательски приливает краска.

— Да ладно тебе, четырнадцать лет — это не приговор. Мой отец старше мамы на десять лет, и ничего!

Я выставила руку в жесте «стоп».

— Всё-всё, даже слушать не желаю эти бредни!

— Да бро-о-ось! — весело загоготала Крис, и мы, наконец, вышли из комнаты.

Собираясь на учебу, я всё никак не могла выбросить из головы эту странную, почти пугающую цепочку совпадений. Я встречаю этого мужчину в спецхране, он спасает меня от позорного провала, а уже на следующий день оказывается моим научным руководителем. И всё же, несмотря на зудящее чувство тревоги, это был реальный шанс вытянуть счастливый карьерный билет.

Находясь в тумане собственных мыслей, я машинально проглотила завтрак. Стянула волосы в тугой хвост, надела плотную черную водолазку с высоким горлом и широкие коричневые брюки-палаццо. Перед выходом привычно открыла свою старую деревянную шкатулку и достала бабушкин талисман.

— Ну что, дружок, принеси мне сегодня удачу, — прошептала я, коснувшись губами холодного металла.

Цепочка привычно скользнула по коже.

Кристина еще ненадолго осталась дома — ей нужно было только ко второй паре, а у меня расписание на сегодня обещало быть изматывающим: три лекции подряд, а на десерт — рандеву с новым научным руководителем. Подхватив рюкзак, я выскочила на промозглую питерскую улицу.

По пути к университету все мои мысли о мистике и красивых мужчинах испарились, уступив место банальной студенческой панике.

«Божечки, как же стыдно... Алевтина Дмитриевна, вы меня невероятно подставили своей Африкой! — мысленно причитала я, ежась от пронизывающего ветра. — Что я вообще покажу Равельскому? У меня там в основной части три связных абзаца и гора разрозненных заметок. Остается только молиться, чтобы вы ввели его в курс дела и объяснили, что я не полная бездарность».

С каждым шагом, приближающим меня к монументальному зданию, я начинала нервничать всё больше и больше.

С самого утра в университете царила нездоровая суета. Одногруппники возбужденно гудели, обсуждая появление фигуры масштаба Олега Андреевича в наших покрытых академической пылью стенах.

От этого всеобщего ажиотажа мое собственное волнение грозило перерасти в полноценную панику. Первые две лекции пролетели как в тумане. Я не могла думать ни о чем, кроме диплома и предстоящей встречи с Равельским. В голове раз за разом прокручивались всевозможные сценарии нашего разговора, и абсолютно все они заканчивались тем, что меня просто смешивают с грязью.

—В конце концов, будь что будет, — пробормотала я себе под нос, закрывая тетрадь.

После второй пары я решила добежать до столовой. Внутри кафетерия у меня есть одно очень любимое местечко, слева у окна в углу, поэтому я всегда старалась прийти побыстрее, чтобы занять свой укромный столик. Взяв немного еды, я устало плюхнулась на стул поглядывая в окно.

«Интересно, — задумалась я про себя, — чем сейчас занят Ник? Наверное, упырей гоняет. — на моём лице от этой мысли заиграла неловкая улыбка. — Уж лучше бы он прибрался в этом своем склепе».

Мои представления о том, как Ник бегает с щёточкой для пыли по своему старинному семейному склепу прервал коричневый рюкзак, который с грохотом упал на соседний стул. Я подняла глаза, наблюдая как за мой столик с комфортом размещается Лёва — мой одногруппник. Высокий, нескладный и худощавый, с лохматой рыжей шевелюрой и задорной россыпью веснушек на серьезном, симпатичном лице. Одет он был, как обычно, с легкой небрежностью: светлые прямые брюки и бесформенное темное худи поверх рубашки. Мы часто пересекались на практиках, и он был одним из немногих на курсе, с кем я поддерживала вполне приятельские отношения.

— Волнуешься? — серьезно спросил парень.

— О, привет, Лёва, — пробурчала я, продолжая сверлить взглядом пространство где-то сквозь него.

— Лина, ау-у-у! — парень театрально помахал рукой у меня перед носом. — Ты сегодня какая-то напряженная. И это очень заметно.

— Хм... еще бы, — промычала я, не отрываясь от своей тарелки и с трудом пережевывая абсолютно картонную на вкус гречку. Аппетит отсутствовал напрочь.

— Понимаю. Если бы меня научник опрокинул прямо перед защитой, я бы тоже нервничал.

Я перевела взгляд на парня. Сегодня весь поток только и шептался о том, что Алевтина Дмитриевна резко отбыла на раскопки в Африку. Но, кроме меня и Крис, никто еще не знал, что мой осиротевший диплом собирается взять та самая звезда сегодняшнего дня.

— Что будешь делать? Деканат обязан выдать кого-нибудь!

— О да, я сама в шоке. Не ожидала от нее, — выдавила я, решив пока не раскрывать карты.

— Не то слово, — закивал парень. — Это полный треш — так поступать, Лин!

— Спасибо, что хотя бы ты на моей стороне, — я слабо улыбнулась.

— Конечно! Ты же знаешь, что можешь на меня рассчитывать, — Лев весело подмигнул. — Хочешь, пойдем в учеб отдел вместе? Права качать.

— О нет, что ты, брось. Я справлюсь.

— Уверена?

— Не парься, Лёв, всё окей.

— Ну, как знаешь. Если что, я рядом, — Лев поднялся и отправился к раздаче за своей порцией.

И ровно в это мгновение огромный, шумный зал столовой вдруг разом притих. Толпа голодных студентов инстинктивно расступилась, образуя коридор.

Олег Андреевич шел неспешно, заложив руки за спину. В каждом его движении читалось абсолютное, непоколебимое спокойствие. Его русые волосы сегодня были уложены чуть проще, без вчерашней строгой безупречности. А одет профессор был до умопомрачения буднично и просто: черная базовая футболка, заправленная в свободные прямые укороченные брюки с классическим кожаным ремнем, и темные туфли. Поверх, прямо на широкие плечи, была небрежно накинута черная хлопковая рубашка.

Но эта минималистичная, расслабленная одежда ничуть не скрывала, а скорее, наоборот, подчеркивала его хищную стать. Рядом с ним семенил наш ректор, что-то неустанно и суетливо вещая, но казалось, что Равельский слушает его в лучшем случае вполуха. Взгляды всех присутствующих словно примагнитило к новому преподавателю. Они направлялись к отдельному столику в дальнем углу столовой, который обычно занимали преподаватели.

«Неужели они решили обедать прямо здесь, среди простых смертных?» — в панике пронеслось у меня в голове.

Мужчины поравнялись с моим столиком. Вокруг все почтительно здоровались, как и положено вежливым студентам. А я... я просто застыла как вкопанная, с ложкой остывшей гречки во рту, не в силах пошевелиться.

К моему огромному облегчению, они просто прошли мимо. Олег не подал ни малейшего вида, что мы знакомы. Проскользнул мимо, словно меня здесь вообще не существовало.

Тут же к столику подскочил вернувшийся Лев с красным подносом.

— Обалдеть! Ты видела его? Это просто невероятная крутость!

— Да уж... поистине внушительный человек, — тихо отозвалась я, глядя в пустую тарелку.

— Я просто обязан попасть к нему на курс! — выдал Лев, всё еще завороженно глядя в сторону преподавателя.

— Спорить не буду, тут полфакультета душу бы за это продало, — хмыкнула я.

— А ты слышала, что его археологическая группа собирается развернуть масштабный проект в Карелии? — Лев подался вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота.

Я поперхнулась многострадальной гречкой и глухо закашлялась.

— Да ладно? Где ты это уже выведал?

— В официальных источниках глухо, но по универу с самого утра ползут шепотки. Типа, именно ради подготовки этого проекта он и приехал в Питер. Если это правда, то поехать к нему на практику — это просто джекпот!

Я лишь озадаченно промычала в ответ монотонное «угу-у-у», пытаясь переварить услышанное.

«Раскопки в Карелии?» — эта мысль вдруг набатом забилась в висках.

Странно. До этого дня я даже не задумывалась об этом суровом северном регионе, по-студенчески наивно мечтая поехать на раскопки куда-нибудь в теплую, исхоженную вдоль и поперек Европу. Но теперь, после прочитанного вчера дневника о древних ладожских кострах и первых воинах, эта перспектива заиграла совершенно новыми, пугающе-притягательными красками.

Карелия. Густые, непроходимые леса, древние капища и языческие тайны. Сердце почему-то тревожно сжалось, а холодный металл бабушкиного рубинового креста, спрятанного под водолазкой, словно стал на пару градусов теплее. Интуиция буквально кричала мне, что Равельский собирает экспедицию на север вовсе не ради банальных научных публикаций.

Завершив обед, я отправилась на лекцию по истории революций. Ее вела Дарья Викторовна — очень добродушная доцент. Я любила эти пары: она подавала материал настолько непринужденно и легко, что ее предмет казался всем самым простым на курсе.

После лекции я по привычке зашагала к кабинету Алевтины Дмитриевны. Но уже на подходе меня нагнала запоздалая мысль: «Черт, Лина, твой научник теперь где-то в Африке орудует кисточками. Её тут точно нет. А Равельский вряд ли снизойдет до небольшого, пыльного преподавательского кабинетика». Но, была не была, проверить стоило.

Я коротко постучала и дернула ручку массивной двери. Увы, заперто.

«Хм... и что теперь? Алевтина не оставила никаких прямых указаний», — мысленно вздохнула я и, недолго раздумывая, направилась в администрацию института.

Дойдя до приемной декана — а по-новому «директора», — я неловко постучала.

— Войдите! — приглушенно донеслось из-за двери.

Я толкнула тяжелую створку. Просторная и светлая приемная была залита холодным светом ламп. За столом сидела секретарь директора Клавдия Владимировна — довольно приятная, строгая женщина в годах. За ее спиной располагалась массивная дверь в кабинет самого руководителя.

— Кхм... Здравствуйте, Клавдия Владимировна. А Игорь Васильевич у себя?

— Здравствуй, Алина. Нет, Игоря Васильевича сейчас нет на месте, — она оторвалась от монитора. — Записать тебя на прием, или я могу помочь вместо него?

— Эм... да. Дело в том, что мой научный руководитель, Алевтина Дмитриевна...

— Ах, Алевтина Дмитриевна... — секретарь тяжело вздохнула и выразительно поправила строгие очки на переносице. — Можешь ничего не рассказывать, вся кафедра с самого утра стоит на ушах из-за её внезапной африканской экспедиции.

— Да... Она написала мне только вчера ночью, и я, если честно, до сих пор в шоке. У меня же на носу диплом, а тут такое...

— Знаю, милочка, знаю, — Клавдия Владимировна нервно защелкала мышкой, открывая какие-то документы на мониторе. — Заявление на замену твоего научного руководителя у меня имеется. И я, признаться, пребываю в полнейшем недоумении! Менять куратора прямо перед защитой строго запрещено правилами университета. Это грубейшее нарушение всех возможных регламентов! Уму непостижимо, как директор вообще дал этому ход...

— Но дело в том, — робко вставила я, — что в письме она написала, будто новый преподаватель, Олег Андреевич Равельский, заменит её.

Рука Клавдии Владимировны замерла на мышке.

— Что, прости?

— Ну... она так написала.

— Так... стоп, — женщина снова нервно поправила очки. — Это какая-то нелепица. Олег Андреевич прибыл только сегодня, и... и он лишь любезно согласился прочитать у нас короткий спецкурс. Вот и всё. Уж прости, Алина, но профессор Равельский слишком важная персона, чтобы возиться с рядовыми дипломниками.

После этой фразы Клавдия Владимировна даже как-то облегченно выдохнула и снисходительно улыбнулась.

— Зачем же она тогда мне такое написала? — упрямо настаивала я.

— Вот уж не знаю, милочка. Наша Алевтина Дмитриевна, конечно, женщина со странностями, немного не от мира сего, но чтобы такое выдумать... — Клавдия звонко и надменно рассмеялась.

— И что же мне теперь делать? — упавшим голосом спросила я.

— Пока ступай домой и продолжай работу над текстом, как и раньше. Мы обсудим этот инцидент с директором и обязательно уведомим тебя о назначении нового руководителя. А сейчас можешь идти.

«М-да уж... — саркастично подумала я, разворачиваясь к выходу. — Всё как обычно. Я не от мира сего, научник с причудами, да и вся моя жизнь в последнее время какая-то нелепая. Ну конечно, кто вообще в здравом уме поверит в то, что обычного доцента вдруг вызвался заменить сам профессор-меценат, да ещё и какой!»

— Спасибо, Клавдия Владимировна. Всего доброго, — на автомате выдавила я, выходя в коридор.

— Не за что, Алина, не за что, — прощебетала она мне вслед.

Но едва переступив порог, я резко уткнулась носом в кого-то... в твердую мужскую грудь. Подняв глаза, замерла в шоке. Оказалось, мой лоб протаранил никого иного, как самого Равельского.

Он смотрел сверху вниз — предельно отстраненно. Но его невероятные, глубокие голубые глаза словно гипнотизировали, заставляя снова глупо зависнуть с приоткрытым ртом, в точности как вчера.

— Юная леди, прошу простить, — его бархатный голос прозвучал учтиво.

С этими словами мужчина слегка наклонил голову и отстранился, освобождая проход.

Стоило мне машинально сделать несколько шагов вперед, как он тут же плавно скользнул в кабинет. Следом, словно свита за королем, залетел директор и еще несколько непрерывно суетящихся человек. Последние мазнули по мне гневными взглядами, будто я назло мешаюсь тут под ногами. И в этот раз Равельский ни единым жестом, ни мимолетным взглядом не подал виду, что мы вообще знакомы.

«Ну что же, право, куда мне до таких, как он», — пронеслось в голове.

Манерно разведя руками в пустоте коридора, разочарованно направилась к выходу. Напоследок еще раз просверлив тяжелую дверь приемной взглядом, в сердцах прошептала:

— Почему вы попадаетесь мне так часто за последние дни?!

Шагая по гулким университетским коридорам, никак не удавалось выкинуть этого мужчину из мыслей. В миг короткого столкновения меня вновь окутал его запах — морозный озон с нотками хвои и старой бумаги. Этот запах невозможно спутать или забыть.

А внешний вид... Я успела лишь мельком скользнуть взглядом по его сильным предплечьям, снова заметив те странные темные линии татуировок. Разглядеть их не вышло, зато в глаза сразу бросилось другое: как же безумно шел ему этот новый, расслабленный образ! Чуть взъерошенные волосы и простая базовая одежда делали его предательски очаровательным. И всё же удивительно, но эта нарочитая будничность ни на каплю не лишила его привычной стати.

«Соберись, Лина», — мысленно одернула я себя, выходя на холодный питерский ветер. — «Он всего лишь твой новый преподаватель. А тебе сейчас нужно ехать домой и зубрить те жуткие книги, что подкинул Ник».

***

Пока девушка шагала к дому по сырым, продуваемым ветром улицам Петербурга, на почтительном расстоянии за ней медленно скользил автомобиль. Винтажный темно-синий Aston Martin. Николай задумчиво постукивал пальцами по кожаной оплетке руля в такт негромкой мелодии из магнитолы и ждал ответа на звонок.

— Да, скоро буду, — глухо бросил он в трубку, не сводя внимательного взгляда с тонкой девичьей фигурки впереди. — Ага. Девчонка в порядке, направляется домой.

Сбросив вызов, Охотник в последний раз посмотрел вслед Алине. Затем резко вывернул руль, разворачивая тяжелую машину прямо посреди проезжей части. Взвыл мощный мотор, шины с визгом вгрызлись в мокрый асфальт, и темно-синий автомобиль ударил по газам, стремительно растворяясь в серых Питерских улочках.

***

Оказавшись в своей квартире, я первым делом отправилась в ванную. Бросив рюкзак на пол, включила холодную воду и, упершись руками в края раковины, принялась критично разглядывать синяк в зеркале.

— Стал намного менее заметным, — пробормотала своему отражению, осторожно касаясь потемневшей кожи. — Особенно под толстым слоем консилера. Хвала современной косметике.

Остаток дня и вечер прошли обманчиво спокойно: рутина учебы, ужин с Крис и разговоры о моем нелепом «свидании», немного унылой возни с черновиками диплома. А когда за окном окончательно стемнело, я заперлась в комнате и наконец уселась за изучение охотничьей литературы.

Естественно, самым притягательным из всей стопки оказался личный дневник деда Николая. Внимательно пролистав потертые страницы, с разочарованием поняла, что той самой легенды о Первородных здесь нет ни в какой интерпретации. Дед Ника, конечно, описывал вампиров, но делал это как-то буднично и сухо — словно составлял скучный справочник. Куда больше внимания он уделил зомби, коих на своем веку упокоил немало.

— Да уж... значит, даже эти существуют, — пробормотала я себе под нос, вчитываясь в неровный почерк.

Оказывается, реальный мир был бесконечно далек от той безопасной иллюзии, в которой я жила раньше. Зомби — или, по-простому, «мертвяки», как их называл старый охотник, — чаще всего являлись побочным эффектом нелепых местечковых шабашей. Устраивали их либо слабосильные колдуны, либо те, кто лишь мнил себя таковыми. Настоящие, опытные маги, хоть и существовали в этом мире, мертвяков не поднимали и вообще старались не отсвечивать. Лишняя вражда с охотниками им была ни к чему, так что с обычными людьми они соседствовали вполне мирно.

А вот глупые подростки-оккультисты или сектанты-недоучки, не имевшие ни малейшего понятия о реальных законах магии, регулярно творили дичь. Именно после их ночных гулянок на старых кладбищах и появлялись подобные «побочки».

Мертвяки представляли собой самый низший, примитивный пласт нечисти. Умирали они быстро и без особых изысков: один точный удар осинового кола или серебра моментально обращал их в прах. Двигались эти создания медленно, так что скорее до смерти пугали случайных прохожих, чем представляли реальную физическую угрозу. Пожалуй, их главной отличительной чертой, судя по записям, была лишь феноменально мерзкая вонь.

Звучно захлопнув потертый дневник, я откинулась на спинку стула и потерла уставшие глаза.

«Да уж, — с нервным смешком пронеслось в голове. — Никогда, даже в самых дерзких мечтах, не смогла бы и представить, что на полном серьезе буду читать инструкции о том, как убивать зомби и разгонять ведьминские шабаши».

Из не самых приятных размышлений меня вывел звук пришедшей смс-ки. На экране высветилось сообщение от Ника:

«Студентка, послезавтра ровно в 20:00 заеду за тобой, не опаздывай. И напомню: юбки нам ни к чему».

— Пфф... опять. И кого он хочет из меня сделать? — фыркнула я, поднимаясь из-за стола и подходя к зеркалу.

Скептически оглядев свое отражение, я тяжело выдохнула: — Слишком худосочна для боевой леди. Мне даже ударить кого-то кулаком страшно...

Для пущей убедительности я с досадой стукнула кулаком по жесткой спинке кресла. И тут же скривилась от острой боли.

— Ай!.. Ну вот, какой из меня вообще воин, блин?

С шипением потряся саднящую от удара кисть, я вернулась за стол и открыла ноутбук. Развернув на экране многострадальный файл с дипломом, размяла пальцы, готовясь снова погрузиться в работу.

— Та-а-ак... узоры скандинавского происхождения говорят нам о том, что в этих землях активно шла торговля... — бормотала я себе под нос, утомленно таращась в монитор и методично стуча по клавиатуре.

Тишину комнаты внезапно разорвал резкий звук входящего письма. Я машинально щелкнула по открытой вкладке почты.

В графе отправителя значилось лаконичное: [e-mail]

Глаза невольно округлились, а сердце предательски сбилось с ритма.

«Алина, добрый вечер.

Полагаю, вы уже извещены о том, что кураторство над вашей дипломной работой отныне поручено мне. Весьма символично, что не так давно мы уже имели удовольствие случайного знакомства в стенах библиотеки.

Будьте любезны, направьте мне все текущие материалы вашего исследования для предварительного ознакомления. Завтра же я буду ожидать вас в кабинете Алевтины Дмитриевны, дабы предметно обсудить первые коррективы и выстроить план нашей дальнейшей работы.

Благодарю. Желаю вам приятного вечера. С уважением, О. А. Равельский».

Я замерла, словно загипнотизированная этим письмом.

— А эта манера... ух... — выдохнула я. — Похоже, мне будет очень и очень сложно.

Руки предательски не слушались, сердце заколотилось чаще. Я вновь торопливо пробежалась глазами по своему жалкому черновику в надежде хоть что-то исправить, добавить абзац-другой, чтобы объем казался чуть больше.

— Блин, может, воды налить? — вслух рассуждала я, нервно кусая губы. — Хотя нет, он же сразу поймет, что это вода... Только лишний нагоняй получу. Божечки, что же делать-то...

Паника внутри не унималась. С колотящимся сердцем я перетащила файл диплома в окно браузера, чтобы прикрепить его к ответу. Пока документ прогружался, мои пальцы в нерешительности зависли над клавиатурой — нужно было напечатать хоть какой-то вежливый ответный текст.