Кровь в Янтаре

Анна Репина

Кровь в Янтаре

Глава 1

Весенний май в Санкт-Петербурге всегда казался мне странным. Календарь упрямо твердит, что весна уже вступила в свои права, но ветер остается пронизывающе холодным, а вечера пахнут влажным камнем, речной сыростью и тонким ароматом плесени старого города. В такие дни особенно остро чувствуется возраст Петербурга, словно сам воздух бережно хранит воспоминания о минувших столетиях. За годы учебы я успела сродниться с этим ощущением.

Я сидела за столом у окна, в третий раз бессмысленно перечитывая один и тот же абзац своей дипломной работы. Слова окончательно расплылись перед глазами, потеряв всякий смысл. Курсор на тусклом экране ноутбука терпеливо и монотонно мигал. Раз. Два. Три.

— Ну же… давай, — тихо пробормотала я, пытаясь сосредоточиться.

Этот диплом по археологии должен был стать триумфальным итогом четырёх лет моей учёбы в Институте истории СПбГУ. Когда-то я с юношеским восторгом мечтала о настоящих раскопках, о пыльных древних артефактах, которые можно держать в руках, о физическом прикосновении к прошлому. Я устало потерла виски и откинулась на скрипучую спинку стула. До защиты оставались считанные дни, и чем ближе была эта дата, тем сильнее меня грызли сомнения: всё ли я учла, не упустила ли какую-то критически важную деталь? Пока что моя персональная археология выглядела совсем не романтично: лишь бессонные ночи, горы книг, сухие научные статьи и бесконечная простыня текста на экране.

В квартире стояла тишина, хотя наш старый дом на Васильевском острове никогда по-настоящему не спал. Наоборот, у него начиналась своя жизнь: по ночам то жалобно стонали трубы, то глухо постукивали батареи. Иногда за дверью явственно раздавались шаги, хотя на лестничной клетке никого не было. От таких звуков становилось жутковато. Зато кто здесь обитал совершенно реально, так это тараканы — бессмертные хозяева старого фонда, которых мы с Кристиной безуспешно пытались вывести всеми мыслимыми способами.

Мои родители живут в Подмосковье, и с тех пор, как я уехала, видимся мы совсем редко. Домой я выбираюсь только летом, да и то всего на пару недель. Сами они вечно заняты своими делами и до Питера никак не доберутся, хотя постоянно строят планы приехать и очень гордятся тем, что я учусь именно здесь. Так что я уже давно привыкла рассчитывать только на себя. Моя соседка и подруга, Кристина, учится курсом младше на том же истфаке, но мёртвая археология её не привлекает — она всегда жила фотографией. Собственно, благодаря ей у меня и появилась неплохая подработка. Туристы обожали профессиональные фото на экскурсиях, а я неплохо справлялась с ролью гида, так что тяжелая камера подруги частенько оказывалась и в моих руках.

Дверь в мою комнату распахнулась с такой силой, что я вздрогнула.

— Алииина! — раздался с порога донельзя возбуждённый голос Кристины, выметая меня из собственных мыслей.

Она ворвалась внутрь так, словно спасалась от погони или, как минимум, только что сорвала джекпот в лотерею. Я медленно повернулась к ней в кресле.

— Что стряслось?.

Кристина буквально светилась изнутри.

— Ты просто обязана меня выручить!.

Я прекрасно знала эту интонацию.

— Нет.

— Но я же ещё ничего не сказала!

— Именно поэтому я говорю «нет».

Крис драматично закатила глаза и театрально плюхнулась на мою кровать.

— Меня позвали на свидание.

— И?

— Это не просто свидание! — Она вскочила и принялась мерить шагами комнату. — Помнишь того футболиста, про которого я все уши тебе прожужжала?.

Я обреченно вздохнула.

— Крис…

— Это он! — перебила она, не в силах сдержать эмоции. — Он написал мне! И пригласил встретиться сегодня!.

— А как же работа?.

Кристина состроила максимально виноватую мордашку.

— Вот об этом я и хотела попросить….

Я подозрительно прищурилась.

— Там всего лишь легкая фотосессия на разводных мостах! — затараторила она.

— Пара туристов, романтика, ночной катер… Ты же проводишь экскурсии в сто раз лучше меня!.

— У меня диплом горит.

— Они платят хорошие деньги, — этот аргумент прозвучал куда весомее.

Она заговорщицки понизила голос. — Очень хорошие.

Я выдержала паузу, обдумывая ситуацию.

— Ну пожа-а-алуйста… — жалобно заныла подруга. — У него такая машина… ты бы только видела!

— То есть, ты идешь на свидание ради тачки?

— Нет! — возмутилась Крис, но тут же замялась. — Ну… не только из-за нее.

Я не выдержала и усмехнулась.

— Ладно, давай.

Кристина замерла, не веря своему счастью.

— Правда?! Я тебя обожаю! — Она взвизгнула так, что наверняка перебудила половину подъезда.

Когда за ней наконец захлопнулась дверь, я лишь покачала головой и начала собираться. Я стянула волосы в тугой хвост, влезла в свои любимые широкие джинсы, натянула водолазку и накинула темно-зеленую замшевую куртку. Перед выходом по привычке задержалась у зеркала. Оттуда на меня смотрела стройная, подтянутая девушка среднего роста — где-то метр шестьдесят семь. Постоянная беготня по Питеру и летние практики на раскопках не давали расслабиться и держали в форме. Зеленые глаза смотрели на мир с привычной долей скепсиса, а каштановые волны волос немного выбились из прически.

Оглядев себя, я хмыкнула.

— Ну что ж, может немного развеюсь, по крайней мере, ночная прогулка мне сейчас точно не повредит.

Подхватив кофру с камерой, я вышла в прохладную петербургскую ночь.

Ночь выдалась удивительно тихой. Катер плавно разрезал черную воду Невы, в которой дрожали отражения городских фонарей, а свежий ветер приносил запахи речной тины и мокрого гранита. Я привычно ловила ракурсы, делая один снимок за другим.

— В Петербурге насчитывается более трехсот мостов, — поставленным голосом гида вещала я. — Но разводными из них являются только двенадцать.

Туристы, молодая влюбленная пара, слушали меня вполуха, увлеченные друг другом. Парень обнимал смеющуюся девушку за плечи. Щелчок затвора. Еще один.

Именно в этот момент, отводя объектив, я заметила какое-то странное движение на опоре моста. Я прищурилась, вглядываясь в темноту. Сначала мне показалось, что это просто игра теней, но фигуры явно двигались: там, в техническом помещении моста, находились двое мужчин. Один внезапно сделал резкий выпад, схватил второго и всем телом навалился на него. Оттуда мельком показался янтарный люминесцентный свет.

Мой палец машинально нажал на кнопку спуска. Щелчок.

«И как их вообще туда занесло?» — промелькнула отстраненная мысль. Но катер уже прошел под мостом, унося нас дальше по течению.

— На этом всё? — спросил парень, возвращая меня в реальность.

— Да, думаю, мы поймали отличные кадры, — кивнула я.

Мы причалили к набережной, они расплатились, и я сошла на берег. Пара отправилась гулять дальше, а я осталась одна в ночном городе. Проверив баланс на карте, я мысленно прикинула варианты. Метро давно закрылось, а агрегаторы такси в такой час заламывали совершенно неприличные цены. Топать до нашей квартиры предстояло минут двадцать или тридцать. Несмотря на пробирающий до костей ночной холод, я решила пойти пешком.

Маршрут лежал через старый, узкий переулок. Освещения там не было от слова совсем, и чернильная темнота казалась почти осязаемой, но это сильно срезало путь к дому. Я ускорила шаг, стараясь смотреть прямо перед собой. Идти одной в такой час сквозь глухой каменный колодец было откровенно жутко.

Наконец вынырнув из этого мрачного тоннеля на более-менее освещенную улицу, я облегченно выдохнула. Но в ту же секунду прямо за спиной раздался резкий шорох и неприятный металлический скрежет.

Я резко обернулась. Из темноты переулка, прямо мимо моих ног метнулась огромная, жирная тень, с грохотом расталкивая пустые жестяные банки у водостока. Сердце пропустило удар и бешено забилось где-то в горле.

— Мамочки... ну и зачем вот я пошла одна пешком? — едва слышно выдохнула я, прижимая холодную ладонь к груди. — Крысы. Ну конечно, Алина, о чем ты вообще думаешь?

Я попыталась стряхнуть с себя это липкое наваждение страха, заставив себя глубоко вдохнуть и зашагала вперед, прибавив скорости. Но тревожные мысли не отпускали, а мертвая тишина ночной подворотни продолжала нагонять жуть. Руки сами потянулись к кофру с камерой. Яркий свет дисплея немного разогнал давящий мрак улицы. Я стала просматривать отснятый материал. Листая фото одно за другим, наконец дошла до того самого снимка. Нажала на увеличение, вглядываясь в маленький экранчик... и у меня перехватило дыхание.

Это была никакая не драка. На маленьком экране отчетливо читался первобытный ужас. Один мужчина не просто навис над другим — он вцепился зубами прямо в его шею, разрывая плоть, как кровожадное чудовище. Лицо нападавшего полностью скрывала густая темнота, но самым страшным было другое. Его глаза, выхваченные случайной вспышкой из мрака, смотрели прямо в объектив, прямо на меня. И они не отражали свет — они светились изнутри обжигающим, хищным янтарем.

Я медленно опустила фотоаппарат, чувствуя, как ледяной пот катится по спине.

До спасительной двери парадной оставалось несколько десятков метров. И тут позади снова раздался звук. Шорох. Но на этот раз совершенно другой — тяжелый, размеренный. Я подняла глаза и увидела его.

Высокий, статный мужчина стремительно приближался ко мне. В тусклом свете редких фонарей было сложно разобрать черты его лица, но идеально прямая спина, аристократичная осанка и плавная походка выдавали в нем человека серьёзного.

— Кто вы… — дрогнувшим голосом спросила я, и в тот же миг встретилась с ним взглядом.

Его глаза во мраке мерцали потусторонним, хищным янтарным светом. Мозг пронзила одна-единственная, кристально ясная мысль: бежать!.

Сердце пропустило удар. Тот самый монстр с моста. Он преследовал меня.

Я резко развернулась и сорвалась на бег. Но преследователь оказался нечеловечески быстрым. Один неуловимый рывок — и я спиной ощутила его присутствие. Дикая, животная паника накрыла меня с головой.

И тогда сработал инстинкт. На бегу я выщелкнула из камеры карту памяти, зажав ее в кулаке. Ему не нужна я, ему нужны доказательства — фото!.

С размаху я швырнула тяжелую камеру прямо ему под ноги и рванула вперед из последних сил. Мужчина затормозил. Наклонился. Этой крошечной заминки мне хватило. Я влетела в спасительный сумрак парадной и навалилась на тяжелую металлическую дверь, захлопнув её перед самым его носом.

Только оказавшись в относительной безопасности своей квартиры, я поняла, что меня бьет крупная дрожь.

— Какой кошмар… кто это вообще был? Что это было? — бормотала я, судорожно глотая воздух. Перед глазами всё ещё стоял этот жуткий светящийся взгляд.

Не давая себе времени на истерику, я бросилась к окнам, плотно их закрыла и зашторила, провернула все замки на входной двери, но свет включать так и не решилась. Темнота казалась надежным укрытием. Если он всё ещё там, внизу, горящее окно станет для него идеальной мишенью.

Кристины дома ещё не было. Я на цыпочках подошла к окну, осторожно выглядывая из-за края плотной шторы так, чтобы снаружи меня было не разглядеть. Мои окна как раз выходили на ту часть переулка, где я пожертвовала камерой.

Но улица была пуста. Ни загадочного преследователя, ни разбитого фотоаппарата. Тишина. Словно весь этот кошмар мне просто приснился.

Только тогда я позволила себе привалиться к холодной стене и шумно, прерывисто выдохнуть.

— Просто какой-то придурок… — попыталась я вслух успокоить себя.

Но дрожь никак не унималась, а к горлу подкатил горький, тяжелый ком вины. Камера Крис. Её любимая, дорогущая зеркалка, которую она так берегла. Я ведь собственными руками, с размаху грохнула её о эту каменную брусчатку. Он определённо точно преследовал меня из-за тех самых фото.

— И из-за этого урода я пожертвовала камерой Крис… — жалобно простонала я, в отчаянии закрывая лицо руками.

Подумав о том, что объяснюсь с Крис утром, я отправилась в спасительную и теплую душеву.

Обжигающе горячий душ немного снял напряжение. Адреналин отступил, уступив место сокрушительной усталости, и, едва добравшись до кровати, я провалилась в тяжелый сон без сновидений. И я даже не догадывалась, что в ту самую минуту кто-то неотрывно смотрел на мои окна.

Утро началось обманчиво спокойно. Яркий весенний свет пробивался сквозь занавески, расчерчивая обои теплыми золотистыми полосами. Несколько блаженных секунд я просто лежала с закрытыми глазами, сладко потягиваясь и наслаждаясь редким питерским солнцем. Тело гудело от усталости, мысли ворочались лениво и неохотно.

Но потом память обрушила на меня события прошлой ночи. Сначала фрагментами. Темная подворотня. Ледяной ветер. Силуэты на мосту. А затем — глаза. Хищные, янтарные, прожигающие тьму.

Сонливость как рукой сняло. Я подскочила на кровати, словно от толчка в спину. Сердце вновь забилось в горле, а внутри всё стянуло ледяным узлом.

— Флешка… — одними губами прошептала я.

Я буквально слетела с постели и бросилась к рабочему столу. Крошечный кусочек пластика лежал там же, где я бросила его ночью, и один только взгляд на него вызвал острый приступ тревоги.

А что, если мне всё это просто привиделось в темноте? Стресс, усталость, плохое освещение?

Я потянулась за картой памяти, но пальцы предательски дрогнули. Вставляя ее в разъем ноутбука, я заметила, что меня снова трясет. Ноут тихо зашуршал, экран осветил лицо бледным светом, и папка с роковыми кадрами начала медленно подгружаться.

Дверь за моей спиной тихонько скрипнула, но я даже не обернулась, полностью поглощенная экраном.

— Ты чего? Простудилась? — удивленно спросила вошедшая Кристина. Она остановилась в дверях, с непониманием разглядывая мою напряженную, сгорбленную фигуру.

— Нет… всё нормально, — механически ответила я, не сводя глаз с монитора.

Как назло, тяжелые файлы грузились мучительно долго. Крис подошла ближе, сложив руки на груди.

— Какая-то ты странная, — констатировала она. — Что-то вчера случилось?

Я промолчала, лихорадочно пролистывала миниатюры в поисках того самого снимка.

— Даже не хочешь узнать, как прошло мое свидание? — в голосе подруги проскользнула откровенная обида.

Я бросила на нее короткий взгляд и снова повернулась к монитору.

— Я занята.

Она тяжело вздохнула.

— Ну… ладно.

Кристина ушла, оставив дверь приоткрытой, но я не обратила на это никакого внимания, потому что нужная фотография наконец открылась.

Несколько долгих секунд я просто смотрела на уменьшенную копию, собираясь с духом. А затем медленно потянула ползунок масштаба.

Качество, конечно, оставляло желать лучшего. Ночь, расстояние, задний план — детали размывались, тени искажали силуэты. Но главное было видно пугающе чётко.

Двое мужчин. Один стальной хваткой удерживал второго. Я приблизила изображение еще сильнее.

Глаза. Эти невозможные янтарные глаза светились даже на цифровом снимке. И они смотрели прямо в объектив моей камеры.

Сердце резко сжалось. Я ударом по тачпаду закрыла окно просмотрщика — мне казалось, что монстр с фотографии может увидеть меня прямо оттуда. По телу пробежал холод.

— Значит… мне не показалось… — прошептала я.

— Что не показалось?

Кристина возникла в дверях настолько неожиданно, что я едва не подпрыгнула на стуле. На этот раз она держала огромную тарелку с бутербродами.

— Ты выглядишь так, будто тебя всю ночь пытали, — фыркнула она, ставя тарелку на мой стол. — Вот, лучше поешь.

— Спасибо….

Я машинально взяла один бутерброд, хотя желудок скрутило от нервов, и аппетита совершенно не было. Подруга буравила меня внимательным взглядом.

— Так что вчера произошло?

Я на секунду задумалась. Вываливать на нее правду не хотелось.

— После работы я решила немного прогуляться, — я изо всех сил старалась придать голосу спокойное звучание. — И меня стал преследовать какой-то мужчина.

Крис вмиг стала белее мела.

— Что?!.

— Всё нормально! — поспешно добавила я.

Я опустила виноватый взгляд и тихо произнесла.

—Крис, прости, —выпалила я неловко поёжившись на стуле. — Я разбила твой фотик, разбила его что бы отвлечь преследователя.

Она в ужасе прижала ладони к губам.

— Господи… Алин…

— Прости, — виновато опустила я голову. — Я постараюсь вернуть деньги за фотик.

— Да забудь ты про этот фотик! — воскликнула Кристина. — Главное, что ты жива.

Я благодарно улыбнулась ей в ответ.

— Всё равно неприятно.

— Ладно, — смягчилась Крис, присаживаясь на край моей кровати. — Но, если ты ещё раз попадёшь в такую историю, пожалуйста, звони мне. Даже если будет четыре утра.

Эти её слова вызвали у меня непроизвольную лёгкую улыбку. В это мгновение я осознала, что нет ничего лучше, что в таком огромном городе есть хотя бы один человек, которому искренне на тебя не наплевать.

— Договорились, — улыбаясь пробормотала я.

— Зачем ты вообще попёрлась одна среди ночи домой? Сейчас что ни новость, так про какую-нибудь гадость или расчленёнку! — Возмутилась подруга.

Я строго взглянула в её глаза.

— Ну вот не начинай, Крис. Давай просто забудем и сменим тему.

— Не буду, просто пообещай мне больше так не делать! Или на худой конец купи себе баллончик.

Подруга наконец расслабилась и потянулась за своим бутербродом.

— Кстати, — заговорила она уже более оживленным голосом, — ты всё-таки не спросила, как прошло моё свидание.

Я невольно усмехнулась.

— Ну рассказывай. Ты же всё равно не отстанешь.

Кристину словно включили в розетку.

— Всё было идеально! Он приехал за мной на такой машине… ты бы видела!. И мы поехали в ресторан на Петроградке. Там такие огромные окна, прямо на Неву….

Она увлеченно щебетала, активно жестикулируя и смеясь, а я слушала вполуха, всё ещё чувствуя липкое напряжение после фотографий. И всё же, видеть ее такой счастливой было приятно.

— И представляешь, — продолжала Крис, — он сказал, что у них скоро матч и пригласил меня прийти на стадион.

— Значит, свидание прошло успешно.

— Более чем! — гордо заявила она. Внезапно она осеклась и удивленно присвистнула, глядя в экран своего смартфона. — Ничего себе….

Я подняла на нее настороженный взгляд.

— Что?

— Представляешь, вчера ночью недалеко от Дворцового моста нашли тело утопленника, там, где ты вчера должна была работать.

Меня словно током ударило.

— И что?

— Пишут, что смерть мужчины произошла из-за большой потери крови… — Крис продолжала читать с экрана.

— Представляешь? Говорят, что тело было практически полностью обескровлено.

По спине пробежал мороз. Я подалась вперед и резко выхватила телефон из ее рук.

Фотографии с места были размыты — полиция постаралась скрыть жуткие детали. Но даже сквозь блюр было видно неестественно-восковую, бледную руку мертвеца. Я подскочила на месте. Пазл в голове сложился с оглушительным треском.

Мужчина на мосту. И обескровленное тело.

Дрожащими руками я вытащила карту памяти из ноутбука.

— Мне нужно срочно кое-куда.

Кристина смотрела на меня растерянно.

— Алина… что происходит?

Но я уже лихорадочно переодевалась, натягивая широкие светло-серые спортивные штаны и черное худи. Подруга металась за мной по комнате.

— Подожди! Ты можешь объяснить?

Застегнув кроссовки, я замерла у входной двери.

— Прости… — тихо бросила я. — Я позже всё объясню.

И выскочила за дверь, с силой захлопнув ее за собой.

Погода на улице стояла ослепительно ясная. Майский Петербург редко баловал таким теплом, словно пытаясь напомнить, что весна всё-таки существует. Воздух пах холодной водой Невы, прогретым камнем набережных и той щемящей свежестью, которая знаменует окончательный конец зимы. Но мне было плевать на красоты города.

Мысли путались, пульс стучал в висках, а перед внутренним взором раз за разом всплывала фотография с ночного моста — и те самые глаза, смотревшие прямо в объектив.

Я поймала такси и назвала адрес ближайшего отделения полиции. Всю дорогу я сидела как на иголках, до боли стискивая в кармане флешку, словно боялась, что она исчезнет. Машина затормозила через несколько минут.

— Приехали, — буркнул водитель.

Оплатив через онлайн банк, я пулей вылетела из салона и направилась к зданию участка полиции. До входа оставалось всего несколько шагов.

Я успела сделать ровно один.

В следующее мгновение чья-то рука стальным капканом сомкнулась на моем запястье. Сильная. Жесткая. Всё случилось слишком быстро — я даже не успела закричать. Меня с чудовищной силой рванули назад и втолкнули в тонированную машину, стоявшую у тротуара. Дверь мгновенно захлопнулась, а меня швырнули на заднее сиденье так легко, будто я не весила ровным счетом вообще ничего.

Воздух выбило из легких. В ту секунду я почувствовала себя беспомощным мешком с картошкой, который без всяких усилий перекинули через борт. Машина с визгом покрышек сорвалась с места уносясь в раскаты заливистогосеверного солнца.

— Мм—! — я попыталась вырваться и закричать, но сидевший рядом мужчина грубо вдавил мне в лицо ткань с едким, удушающим запахом.

Мир перед глазами опасно поплыл. Я забилась в его руках, но мои собственные конечности вдруг стали тяжелыми и абсолютно непослушными. Сквозь стремительно мутнеющее сознание я успела поднять взгляд вперед. В зеркале заднего вида мелькнуло лицо водителя. Массивная челюсть, широкие плечи — типичный громила из криминальных хроник, ни капли не похожий на утонченного аристократа с моста.

Но внимание привлекло не это. Его глаза. На мгновение они вспыхнули странным светом. Янтарным, хищным. Очень похожим на тот, что я видела ночью.

Мысли начали расплываться. Мир вокруг потемнел. Последним, что я запомнила, было чувство собственной тяжести обмякшего тела. А затем меня накрыла густая, бесконечная темнота.

Я выныривала из тьмы медленно и мучительно, словно пробивалась сквозь тяжелую, густую толщу воды. Первым вернулось осязание — могильный, липкий холод, ползущий снизу и забирающийся под одежду к самым костям. Затем пришла тупая боль в запястьях и тяжесть в руках, будто их долго держали в вывернутом положении.

Я попыталась пошевелиться, и только тогда окончательно осознала весь ужас происходящего. Мои руки и ноги были связаны.

Распахнув глаза, я несколько секунд невидяще пялилась прямо перед собой, собирая мысли воедино. Я обнаружила себя сидящей в массивном кресле с мягкой дорогой обивкой — из тех, что показывают в исторических фильмах про богатые особняки. Плотная бархатистая ткань колола пальцы, но из-за тугих веревок я была почти обездвижена.

Приподняв голову, я осмотрелась внимательнее. Зал был исполинским. Высоченные потолки тонули в полумраке, стены были обшиты темным деревом; вся эта викторианская роскошь давила своим холодным, слегка мрачным величием. Огромные окна были наглухо зашторены плотными портьерами, почти не пропускавшими свет.

Очередная попытка шевельнуть руками привела лишь к тому, что веревки болезненно впились в кожу. Запястья онемели, пальцы не слушались. Во рту пересохло, губы саднило, будто их долго терли грубой тканью. Осторожно проведя по ним языком, я почувствовала металлический привкус крови. Ноги тоже заледенели.

И тут до меня окончательно дошло.

Меня похитили. Средь белого дня.

От этой мысли к горлу подступила дикая паника. Глаза защипало, и я не смогла сдержаться — слезы сами покатились по щекам. Я даже не успела толком испугаться, когда в дальнем конце зала со скрипом отворилась дверь.

Я резко вскинула голову.

В комнату вошли двое. Одного я узнала сразу — тот самый амбал-водитель, сидевший за рулем. Второй подошел ближе, в полосу света, и я смогла разглядеть его лицо. Высокий, болезненно-худощавый, с угловатыми чертами и насмешливым выражением, от которого по коже пробежал мерзкий холодок. Его губы растянулись в ленивой, издевательской улыбке.

— Ну привет, — протянул он, разглядывая меня. — Очнулась наконец.

Меня накрыла новая волна ужаса. Я невольно заерзала в кресле, пытаясь вырваться, но путы держали намертво. От мысли, что могут сделать со мной эти двое в огромном пустом доме, внутри всё похолодело.

Худощавый неспешно приблизился и наклонился почти вплотную к моему лицу. Его неприятно скрипучий голос резким эхом разлился по комнате.