Прочь из повторения

Они осторожно, чтобы не проморгать неожиданный проблеск связи, пошли к выходу со слегка расчищенного вокруг дома участка. Вплоть до самых шлагбаумных стоек, впрочем, никаких проблесков там так и не появилось – индикаторы связи на обоих телефонах были голыми и одинокими… А когда они выбрались на дорогу окончательно – произошло нечто уж вовсе из ряда вон выходящее. Пропали сами индикаторы связи. То есть символы, которые её обозначали.

Первым это заметил Дима – по крайней мере, первым это озвучил, встав на месте, едва только прошёл по грунтовке десять-пятнадцать шагов. После этого он поинтересовался, то же ли самое и у Антона.

Антон подтвердил это. У него индикатор сперва мигнул, то есть пропал, а затем снова вернулся, а затем, сперва как-то поблекнув и посерев, постепенно исчез снова – и более уже не появлялся.

– Что, серьезно? – удивился Аркаша, узнав об этом, и, остановившись рядом, вновь оглядел их телефоны – И… И что это может значить?

Антон и Дима не синхронно, но практически одновременно пожали плечами.

– Слушайте, это может быть что угодно, только не слепое пятно, – пробормотал Аркаша – Так не быва… – его глаза вдруг расширились, и он, повернувшись в сторону, обратную их начавшемуся движению, указал вперед себя – Парни… Глядите, вот этот сукин сын, он едет!

Дима и Антон, повернувшись в указанном им направлений, тут же увидели то, о чём им говорили – тёмно-серый микроавтобус «мерседес», старый, грязный и пыльный, но в этой ситуации казавшийся им едва ли не лучшим из возможных, который приближался к ним по дороге.

– Ну, слава тебе, Господи! – пробормотал Дима, вскинув и опустив руки вниз – Я уж думал, что мы не выберемся из этой дыры никогда…

Антон, как всегда, предпочел промолчать – он просто наблюдал за приближающимся к ним автомобилем, и – хотя он и вправду не придавал теперь никакого значения тому, что телефонной связи как не было, так её и не появилось – ощущал странную, едва слышно шепчущую тревогу. Машина двигалась как-то странно… Может быть, медленно? Он пока не понимал… Но как-то странно…

– Пойдемте обратно, – предложил Аркаша – Встретим его там, на участке.

– И то верно, – произнес Дима, и отойдя на обочину, стал возвращаться обратно. Телефон же он поспешил засунуть обратно, в карман – очевидно, что он думал – более он сегодня ему не пригодится.

Прежде, чем машина успела поравняться с ними, они уже дошли до входа на территорию застройки, но не остановились рядом, а по инициативе Аркаши направились к дому, что бы постепенно начинать выносить инструменты и оставшиеся материалы на улицу. По расчетам, например, Антона, выходило, что, когда в дом входил последний из них, микроавтобус уже должен был достигнуть входа на территорию сам, а после въехать на неё. И, поскольку, этим последним он и являлся, он оглянулся назад, на улицу, точнее, на тот участок выездной тропинки, что находился перед самым шлагбаумом.

Однако там никого не было.

Кроме того, никого не было и у въезда на дороге.

– Парни, – пробормотал он настороженно.

Парни не откликнулись – он, очевидно, слишком тихо обратился к ним, что бы они его услышали, да и ушли они довольно далеко, чтобы услышать его – и уже были довольно далеко для того, чтобы понять, что к ним обращаются, и поэтому уже вовсю были заняты сборами . Ему пришлось окликнуть их повторно – тогда на его возглас обернулся Аркаша, и удивленно-вопросительно посмотрел на него.

– Слушайте… Эта машина… Она была, наверное, не наша…

– Что? – на лице Аркаши появилось выражение не то удивления, не то сердитости – Как это так – не наша?

Тут раздался телефонного вызова – это был телефон Димы, и он незамедлительно вытащил его из кармана.

– Слава, – произнес он с тихим удивлением в голосе – Какого лешего он, интересно, решил позвонить?…

Он нажал кнопку вызова, чтобы ответить ему, и тут же, не дожидаясь, громко и нетерпеливо протараторил:

– Слава, мы внутри. Иди быстрей, мы уже собираемся!

– Внутри? – спросил у него Слава. Его голос был довольно громок, что бы его мог слышать не только Дима, но и Антон с Аркашей – В каком смысле – внутри? На втором этаже?

– О, Господи, нет, конечно же! – воскликнул Дима с таким возмущением, словно никогда в жизни не слышал глупости масштабнее этой – На первом. В фойе. Давай, иди быстрее, уже начало одиннадцатого!

– Какого ещё, на хрен, одиннадцатого, чёрт возьми? – кажется, что слова Димы окончательно привели его в замешательство – Сейчас без пятнадцати девять, я только что смотрел на часы… И, кроме того, я тоже нахожусь в фойе, более того, уже облазил весь первый этаж, да и второй тоже, но нигде вас не нашёл. В каком фойе вы сейчас находитесь? Ребят, это не фига не смешно. Давайте заканчивайт…

Последние слово до конца он так и не произнес, по крайней мере, они не услышали этого – его перебила такая громогласная какофония из статических помех и «белого шума», что должно быть, его можно было услышать даже из-за стены этого чёртова дома, а сам Дима, вскрикнув от неожиданности и боли, выронил телефон из руки и зажал уши руками. Телефон, упав наземь, незамедлительно лишился своей крышечки, которая отлетела в сторону вместе с аккумуляторным блоком, и замолк. Аркаша посмотрел на него так, словно этот телефон ещё пять секунд был таким же человеком, как и он сам, а затем, оглядевшись по сторонам, поинтересовался:

– Что он только что сказал, кто-нибудь понял?

– Что он находится в фойе, – ответил Антон. Ему казалось, что внутренняя температура его тела опустилась на, как минимум, десять градусов разом – Там же, как и мы…

Аркаша вновь с очумелым видом огляделся по сторонам – словно ожидал-таки разыскать Святослава где-нибудь здесь, а потом двинулся в сторону всё ещё стоящего в дверном проеме Антона.

– Отойди, – коротко сказал он ему, и Антон безмолвно ретировался назад, на крыльцо, где было достаточно места, чтобы дать Аркаше выйти.

Аркаша же, выскочив на улицу, сбежал вниз по лестнице с крыльца и, застыв на месте, с озадаченным видом уставился на шлагбаум, по-прежнему открытый – ни с той, ни с другой стороны его ничего не было. Он вновь посмотрел на Антона, при этом с таким видом, словно это он был виноват во всём этом, и спросил:

– Когда ты говорил… Что это, наверное, была не наша машина, ты… Что ты имел ввиду?

– Вот это и имел. Эта машина, я так понял, сюда вообще не сворачивала…

– Не сворачивала, – повторил Аркаша растерянно – Но, что же… Вот же дерьмо, – с этими словами он бегом, буквально за десять секунд, добежал до шлагбаума, затем выбежал на дорогу, остановился на ней, повернувшись направо. Стоял он так с четверть минуты, потом слева от него, фактически за его спиной, что-то загудело, что-то несущееся во весь опор, и явно не желающее, чтобы он не стоял на дороге. Аркаша оглянулся, выпучив глаза, заорал, замахал руками, но в ответ автомобильный гудок повторился ещё громче, а вскоре показался и его источник.

Тёмно-серый микроавтобус «Мерседес». Микроавтобус Святослава – и ничей больше – потому что это можно было определить по автомобильным наклейкам-"молниям", желто-красным, присобаченным сбоку и сзади на корпус.

И этот микроавтобус явно не был намерен останавливаться.

– Слава, какого хрена?! – резко выкрикнул было Аркаша… Но, видя, что летящий на него автомобиль явно даже не планирует сбрасывать скорость, подавился собственным криком и отскочил в сторону, на выездную дорожку… А микроавтобус пролетел мимо, отчаянно сигналя – словно бы у него отказали тормоза, и теперь он даже не мог остановиться. Аркаша проследил за ним очумевшим взглядом, и, когда машина проехала мимо, вновь выскочил на дорогу, отчаянно крича и жестикулируя… А потом и вовсе побежал за ним, очевидно, всё ещё тщась остановить его на ходу.

– Что происходит? – спросили сзади неожиданно, и Антон, почувствовав, как его сердце подскочило едва ли не до кадыка, обернулся. Это был Дима, нервный, бледный, всклокоченный, он выходил из дома, держа свой разбитый об пол телефон и пытаясь собрать его на ходу – Куда он побежал? Где машина?

– Только что проехала мимо, – объяснил ему Антон. В горле у него пересохло, словно он, по меньшей мере, не пил тридцать шесть часов кряду – А он побежал за ней – хотел остановить…

– Нам надо уходить отсюда, – Дима приблизился к Антону едва ли не в плотную, и кивнул на спуск с крыльца, а потом на шлагбаум – Тут что-то не так… – потом, словно бы опомнившись от чего-то, прибавил вопрос – Машина… Что за машина?

– О какой машине ты спрашивал?

– О нашей… О «Мерседесе»…

– Так вот, она только что проехала мимо… Быстро проехала, словно у неё отказали тормоза… И Аркаша…

– Я понял, – сказал Дима – А ты уверен, что это была именно она?

– Серый микроавтобус, такой же, в точности, как и у нас… Даже наклейки сзади такие же…

– Наклейки?

– Да… «Молнии»… Ты же помнишь…

– А… Почему проехала мимо?

– Без понятия…

Дима сжал губы столь плотно, что они практически пропали, а затем торопливо сбежал с лестницы, и тоже, как и Аркаша, устремился к снятому шлагбауму.

Антон остался на крыльце один, и уродливый, криво выстроенный дом навис над ним, словно мрачная скала, с которой спрыгнул уже не один несчастный самоубийца. Солнце уже практически не освещало местность, и она погрузилась в вязкие и зябкие синие сумерки. В его голову вновь полезли какие-то мрачные и одновременно странные и причудливые мысли о неправильных углах и неэвклидовых геометрических фигурах, вновь вспомнились Лавкрафтовские псы Тиндала, и даже одна иллюстрация, виденная им в Интернете, и изображающая их, вернее, его – чудовищную помесь змеи и гончей собаки, вылезающюю из светящегося пятна сиреневой слизи в углу какого-то помещения с разверстой многозубой пастью и точно такой же сиреневой, светящейся слюной, капающей из неё… Его передернуло, и он решил, что ему стоило тоже спуститься с крыльца этого дурацкого дома, хотя бы просто спуститься, а уж потом… Чёрт, да ты что, мать твою, ребенок, вдруг разозлившись, выругал он сам себя мысленно, что ты за сказки выдумываешь сейчас? Псы… Какие, к чертовой матери, псы, этот придурок, наверное, и в самом деле, залился где-нибудь по самые зенки и придумал какую-то идиотскую шутку над ними… Действительно, идиотскую, подтвердил он это сам про себя, и всё же решил спуститься вниз, с крыльца на землю, глупее шутки я не видывал не разу – время уже близится к полуночи, а этот умник пролетает по дороге мимо, словно бы не в состоянии узнать то место, откуда нас нужно забрать, а, кроме того, ещё и названивает нам, утверждая, что уже добрался до нас, и, мало того, стоит в фойе этого самого дома, и… И не может найти нас в нём…

Нет, если это шутка, а он напился, он наверняка напился не до беспамятства, потому что для этакой выдумки необходим более-менее свежий рассудок…

Но его голос в телефоне – он же был как будто бы достаточно трезвым… Однако, если он говорит правду, то что эта правда могла бы означать?!

Внутри него что-то неприятно вздрогнуло и застыло. Нужно идти в «кибитку» и посидеть там, подумал он и, уже спустившись с крыльца, стал продвигаться в сторону намеченной цели, всё равно на улице уже становится прохладно, а в доме, пока Слава наконец не объявится тут, делать совершенно не чего… Он практически уже добрался до сарайки, как вдруг осознал, что за его спиной находится какой-то источник света, где-то сзади и сверху – хотя до сих пор оного там не было. Руки его похолодели, но он заставил себя повернуться к нему и поднять голову вверх.

В доме было два этажа, и на верхнем, естественно, так же были окна. И в одном из этих окон горел свет. Обычный электрический свет. Они брали с собой специальный прожектор, чтобы у них была возможность работать в помещениях вроде будущей ванны и туалета, где окон не было вообще. Он давал примерно такой же свет, как и этот, бледно-желтый, довольно яркий. Свет, который он видел сейчас, был, безусловно, ярче, но это можно было списать на сгустившиеся потемки – хотя даже с учетом этого он не понимал, как этот самый прожектор мог оказаться там, наверху, ведь, во первых, он прекраснейшим образом помнил, как спустил его вниз, а, во-вторых, там, наверху, он был совершенно ни к чему – там не было ни одной комнаты, в которой не было бы окна, и были бы какие-то проблемы с освещением.

Но что это могло быть ещё? Электричество в дом ещё не провели (их команда пользовалась для работы длинными двумя длинными переносками, и их, кстати говоря, тоже давно уже вынесли из дома, и убрали в кибитку), и лампочек, само-собой здесь нигде не висело – и тем не менее, свет этот был явно самый обычный, электрический, без всякого там потустороннего или сверхъестественного оттенка. Да и откуда тут взяться такому, ведь это же не дом с привидениями, не какие-нибудь развалины, которые построили несколько лет тому назад, потом бросили, а потом в оных кого-нибудь придушили грабители… Это просто-напросто кривая, нелепо спроектированная новостройка. Ничего такого тут нет.

Тогда пойди и выключи этот дурацкий свет, предложил он вдруг сам себе, это почти наверняка ваш прожектор – чёрт знает, как он там оказался, но сейчас ему там делать очевидно нечего. Его надо убрать оттуда, и, желательно, до того, как Аркаша и Дима вернутся и увидят это своими глазами – так как, скорее всего, в этом недочёте обвинят именно его самого.

Ведь это же он как будто бы убирал его, и складывал его в специальный пакет.

Ты складывал, всё верно. Иди, поднимись, и заодно проверишь, что там… Он скрипнул зубами – возвращаться в дом и узнавать, что там за чертовщина там творится, ему вовсе не хотелось. Однако это было действительно необходимо. Он вновь повернулся к дому и направился внутрь.

Там уже было настолько темно, что практически не видно не зги – если бы не тот факт, что сверху вниз, на пол фойе, на уже собранные и расставленные рядом с друг-другом инструменты, лился ярко-желтый свет. Попутно он освещал и все ведущие вверх лестничные пролёты, на которых были отчетливо видны чьи-то темные следы, следы от подошв отстроносых ботинок, таких, какие носил Святослав. Но это были не просто следы, какие могли бы остаться в строительной пыли, устилавшей ступени лестницы, а яркие, словно нарисованные следоподобные пятна.

Нарисованные густым, ярким цветом, словно тот, кто их оставил, до этого основательно потоптался в луже с разлитой эмалевой краской.

Густой, бордовой эмалевой краской.

Наверху, на том самом самоубийственном карнизе мелькнула чья-то тень, и Антон, вздрогнув, изогнув шею, уставился на неё. На самом крае карниза встал темный силуэт, чьего лица Антон разглядеть не мог, так как сразу же за ним и находился источник яркого света, который бил прямо по глазам, делая невозможным какое-либо детальное изучение фигуры. Фигура же, в свою очередь не обращала на Антона ни какого внимания, расставила руки в стороны, словно бы готовилась в полет, подобно птице, но, конечно же, не полетела, а качнувшись вперед…

Антон, охнув, закрыл глаза и отскочил назад, планируя после этого тут же выбежать из треклятого дома к такой-то матери, но не сумел, а споткнулся о какой-то чемодан, кажется, с шуруповертом, и с грохотом упал наземь сам, чудом не ударившись о бетон затылком, и успев выставить локти позади себя.

Однако, хотя голова его и осталась цела, свет наверху почему-то выключился, и всё вокруг погрузилось во тьму.

– Что за дерьмо? – полюбопытствовал Антон у этой самой темноты, чувствуя, как саднят его разбитые о бетон локти. Нет, он, само собой, не умер, и навряд ли оказался в каком-то ином мире, но…

– Слышишь, Аркаша, быть может, нам просто вызвать такси и уехать отсюда своим ходом? – послышался откуда-то с улицы голос Димы – Мне это место нравится всё меньше и меньше. Эти звонки, эти пропадающие и появляющиеся невесть откуда машины, которые, к тому же способны переезжать канавы в половину моего роста…

– С чего мы будем звонить в такси? – ворчливо отозвался Аркаша – Мой телефон сел, твой сядет вот-вот, если не сел уже тоже… И, главное, сумеем ли мы вообще позвонить отсюда?… А ведь у меня даже нет денег, например.

– У меня есть. Хватит на всех, даже отсюда до города… Где, Антон, кстати говоря?

Антон, кряхтя, поднялся с пола и вышел к ним навстречу.

– Ребята, – обратился он к ним, без предварения, увидев, как они оба пробираются к крыльцу – Нам нужно действительно валить отсюда. Чем быстрее, тем лучше.

Аркаша и Дима, вздрогнув, остановились

– Боже мой, – пробормотал Дима, оглядев его сверху до низу – Ну и видок же у тебя… Ты, что, катался по полу, вырывая при этом волосы из своей головы?

Услышав про волосы, Антон механически провел ладонью по своей давненько не стриженной шевелюре, и понял – правда, волосы у него на самом деле торчали в разные стороны, как солома из башки соломенного пугала.

– Нет, – пробормотал он – На полу я был… Но не катался… Я… Не знаю, может, у меня были галлюцинации, но, по моему, я видел призрака…

Антон и Дима переглянулись между собой, а когда повернулись к нему обратно, на их лицах не было ни тени усмешки, ни удивления Антоновой феноменальной тупостью.

– Призрака? – повторил Аркаша с самой что ни на есть серьезной миной – И… Как он выглядел?

– Как человек. Я не видел его лица, потому что позади него горел прожектор…

– Какой прожектор?

– Наш прожектор. Я про это тебе и говорю, что я сам, лично…

– Не сам, и не лично, – поспешил поправить его Аркаша – Его взял я, смотал его и вместе с переноской положил их на лавку в «кибитке». Вон они, смотри, – он указал пальцем на раскрытую дверь сараюшки, где даже сейчас, в практически полуночной тьме, можно было видеть смотанный в бухту толстый белый провод и едва поблескивающее серебристое око прожектора.

– Я не знаю. Тогда он был там… Минуту-две тому назад.

– Бред какой-то… Как что-то может быть там, а через считанные секунды уже находиться тут? И что этот тип, который там стоял… Что он сделал?

– Он подошёл к самому краю, сделал вид, что собирается падать вниз, а потом…

– Что потом?

– Потом он как будто бы и впрямь рухнул вниз, и я, испугавшись, отскочил назад, споткнулся о какой-то чемодан и упал на спину… А потом свет выключился, и… Пришли вы…

– Чёрт подери, а если это никакой не призрак?

– А кто ещё? Я не слышал звуков падения тела, если честно…

– Ты мог обмануться… Дима, у нас же тут есть фонарик? Не прожектор, а именно…

– Да, он в сарае. Посмотри на лавке, он лежал там…

Аркаша, серьезный и бледный, направился внутрь «кибитки» и через некоторое время вернулся назад, с большим переносным фонарем в руке. Включив его на ходу, он кивнул им и сказал:

– Пойдемте. Нужно взглянуть на этого… Призрака…

– Аркаш, может, не стоит? – спросил Дима как-то жалобно, с нервным видом идя вслед за ним. Аркаша не ответил ему, и, войдя в фойе, с ходу осветил лестничные пролёты до тех пор покуда они были видны.

– Тут были следы, – произнес Антон, рассматривая вместе со всеми ступени, теперь, если не считать строительной пыли, абсолютно чистые. В голове его вертелся вопрос, говорить ли им двоим о такой подробности, как то, что эти следы были ещё и ярко-красными, как будто тот, кто их оставил, смазывал подошвы своих ботинок щедрой порцией кетчупа всякий раз, как сызнова ставил свою ногу на новую ступеньку.

– Тут нет никаких следов, – буркнул Аркаша в ответ, присматриваясь – О чём ты?

Не дождавшись ответа, он повернулся к карнизу наверху и осветил его. Никто никого там не увидел, только голую стену, как будто покрытую узором из кривых прямоугольных клеток.

– И тут никого нет, – сказал он – Ну что, пойдемте проверим, что там есть ещё?

Не дожидаясь ответа, он ступил на лестницу и стал подыматься вверх. Остальные последовали его примеру, однако далеко не столь же охотно, насколько и он сам.

– Что у вас там случилось? – спросил тихо Антон у Димы на ходу – Куда вы так сорвались?

– За этой дурацкой машиной, разумеется, – бросил Дима раздраженно. Они прошли промежуток между двумя лестницами, повернули направо и стали взбираться дальше.

– И? Вы что-нибудь поняли?

– Ни черта. Она неслась на полной скорости, и мы уже решили повернуть обратно, но тут она стала притормаживать, а потом и вовсе завернула в бок, как будто бы там была отворотка. Мы решили посмотреть, куда это она, дошли до этого места, но там ничего не было. Ни машины, ни даже самой отворотки. Зато была канава шириной в три шага на обочине, и глубиной почти что в метр. Чтобы переехать такую, этот автомобиль, чей бы он там не был, должен был уметь прыгать, как чёртов кузнечик…

Они продолжали следовать за Аркашей, а он, уже забравшись наверх, поочередно осматривал имеющиеся здесь комнаты. Пока они не видели здесь ни одной живой души, ни следов её присутствия так же.

– Ясно, – сказал Антон – И что же вы думаете, это такое было?

– Послушай, не спрашивай меня ни о чём, – попросил его Дима, и в голосе его слышался неподдельный страх – Если я сейчас буду предполагать, что это, я не выдержу – просто возьму и удеру отсюда – будете потом искать меня по всей этой чертовщине вдоль и поперек…

– Итак, – произнес Аркаша впереди них, кажется, подводя итог первому этапу их поисков – Тут, в комнатах, нет ни людей, ни прожектора, ни каких-либо следов, которые могли бы свидетельствовать о их присутствии. Остаются балконы и крыша – если тут кто-то был, но не хотел, чтобы мы его видели – он вполне мог забраться туда. Правда, пока мы его там ищем, он может втихую перебраться вниз с другой стороны, тихо сделать свои дела и убраться, поэтому ты, Дима, останешься тут и будешь наблюдать за всем вокруг, а я и Антон исследуем все балконы и крышу.

– Аркаш, может…

– Не ссы, это не долго. Пойдем, Антон, сделаем это как можно быстрее.

Антон пожал плечами и двинулся вслед за ним.

Первым балконом был большой, и широкий – очевидно, будущие хозяева планировали устроить нечто вроде домашнего пляжа, где летом можно было бы расставить шезлонги, столики с фруктовыми коктейлями и лежать, принимая солнечные ванны, как в каких-нибудь голливудских фильмах про роскошную жизнь. Сейчас, конечно, ни о каких солнечных ваннах речи идти не могло – весь пол на балконе был завален кусками кирпичей и бетона, в углу между перилами и стеной была навалена куча нечистого песка, да и солнца не было – зато взошла луна, круглая, большая, серебристо-холодного оттенка, словно специально созданная для того, что бы выть на неё.

– Ничего нет, – произнес Аркаша, осветив пространство вокруг себя фонарем – И никого тоже. Что, полезем на крышу?

Антон пожал плечами, делая вид а ля «как скажешь», хотя на самом деле никуда лезть ему не хотелось – у него появилось дурное предчувствие. По сути, в принципе, от дурного предчувствия он никак не мог отделаться весь этот день, но сейчас, именно сейчас, оно стало каким-то особенно ярким и отчетливым. В углу, противоположном тому, в котором находилась куча с песком, была лестница, приставленная к стене – она-то и вела на крышу. Она была довольно хрупкой и неустойчивой на вид – не столько из-за хлипкости материалов, сколько из-за корявости самой конструкции – и им пришлось подниматься по ней по одному. Когда по ней, наконец, вскарабкался Антон, Аркаша уже почти-что закончил свой поверхностный осмотр и с какой-то неестественно кривой ухмылкой на физиономии поглядел на него. Антон, стараясь спрятать своё дурное предчувствие куда подальше, с деловитым видом прошелся вдоль бортика, ограждающего крышу, и невесть зачем – он и сам не имел никакого понятия, для чего ему это взнадобилось – осмотрел темнеющие просторы, окружающие странную постройку и участок, на котором она стояла. Оглядываясь таким образом (хотя это мало что ему давало – вокруг была, практически, тьма тьмущая) он вдруг приметил нечто такое, что заставило его застыть на месте от странного, нехорошего удивления.

Там, за грунтовой дорогой, было большое сельскохозяйственное поле, некогда вполне себе используемое, но сейчас заросшее травой, а кое-где – и начинающими проклёвываться кустами, и на краю его находился старенький, ржавеющий трактор. Сейчас этого трактора не было, а само поле… Оно казалось куда более одичавшим, нежели прежде. Кустов, например, стало значительно больше, чем прежде. Или ему всё-таки показалось?

– Аркаша, – окликнул он своего напарника. Тот резко повернулся к нему, нечаянно задев лучом света из фонаря его глаза. Антон зажмурился, попятился назад, споткнулся о бортик, и неуклюже сел на него. В какую-то секунду он с замершим сердцем подумал о том, что сейчас рухнет вниз, но, тем не менее, удержаться на месте для него не составило никакого труда, и он просто сделал вид, что сесть на этот бортик и так было в его планах.

Однако по отношению к Аркаше это не сработало.

– Эй, да ты и вовсе рехнулся?! – воскликнул он возмущенно и испуганно, опуская луч фонаря вниз – Какого хрена ты там сидишь?! Уходи оттуда немедленно! Разве не можешь сообразить, что эти чучмеки, которые тут всё строили, сляпали на соплях и этот чёртов бортик, и он может свалится назад вместе с тобой, и твоими никудышными мозгами?!