Прочь из повторения

Рэнсом Флеткойл

Прочь из повторения

Прочь из Повторения

Он стоял наверху и, глядя вниз, туда, где заканчивались криво сляпанные лестничные пролёты, думал о писанине Говарда Филлипса Лавкрафта. Есть углы, говорил старик Лавкрафт, выдержать соразмерность которых человеческий разум просто не в состоянии, есть треугольники, сумма которых, ну как не крути, всегда будет больше или меньше, чем сто восемьдесят градусов. А ещё он вспоминал гончих псов Тиндала, которые якобы умели шастать между мирами, словно из одного квартала большого города в другой, пользуясь вот такими вот неправильными, неэвклидовыми углами комнат, как дверями. А ещё он думал, что будь у него достаточно денег, чтобы купить этот дом, он никогда не купил бы его, а будь у него дети, он никогда бы не привел их в гости к хозяину этого дома. Они бы разбились, находясь в нём, свалились бы вниз со второго этажа, разбились бы даже в том случае, если б в будущем здесь установили крепкие поручни. Хотя, впрочем, что за идиот станет жить в этом доме? Здесь даже кирпич в стенах сложен как-то волнообразно, и, если зайти в комнату, где нет окон, а, следовательно, и света, то можно увидеть, как стены просвечивают насквозь.

Он стоял наверху и смотрел вниз, каких-то чертовых полминуты, и ему страшно хотелось ступить вперед и рухнуть вниз. Наверное, это было бы не смертельно, но скорее всего, это бы привело к тому, что он сломал бы себе что-нибудь, или очень сильно поранился, или отшиб себе внутренности. Да, хотелось. Хотелось очень и очень сильно. Это желание выглядело настолько естественно и притягательно, что казалось каким-то диким аттракционом, вроде прыжка с парашютом или ныряния в бассейн с вышки. Ну и что? Просто прыгни и всё, просто наберись смелости и сделай это. Один ли он чувствовал это? Нет. Аркаша и Святослав говорили о том, что, выходя из комнаты на эту площадку, им постоянно хочется завернуть направо, будто пол продолжается там, а не впереди, хотя, завернув направо, они не почувствовали под своими ногами ничего, кроме воздуха, и сходу бы рухнули вниз, даже не задержавшись на месте, как это обычно делают персонажи из каких-нибудь идиотских мультиков о Вуди Вудпекере или Багзе Банни. И Дима, кстати, говорил что-то очень похожее. Хотя он и без того много говорил – но, без сомнения, меньше, чем это было бы в обычной обстановке.

– Эй, сколько там времени? – полюбопытствовал голос сзади, и это было так неожиданно, что он едва и впрямь не рухнул вниз, с этой не огороженной ничем площадки, как мешок с костями. Это был Аркаша. Он глядел не на него, а куда-то вдаль, очень устало и очень недовольно. Впрочем, Антон понимал его. Сегодня недовольными были все, даже обычно оживленный и веселый (обычно на это даже не влияло его похмелье) Дима.

Он отошел назад, достал мобильник, взглянул на экран, сообщил, что времени почти что девять, без пяти.

– Ясно, – пробормотал Аркаша, и его взгляд, обращенный на него, внезапно стал злым и раздраженным – Ну, что ты тут стоишь?! Хочешь навернуться вниз?

– Нет, – пробормотал Антон нерешительно – Просто… Просто засмотрелся…

– Просто захотел рухнуть вниз, – поправил его Аркаша всё ещё недовольно, но немного смягчившись – Спускайся на первый этаж… По лестнице, я имею ввиду… У нас всё собрано?

– Ага, – Антон подумал о том, что было бы явно неплохо выкурить сигарету, однако он знал, что и у Аркаши, и у Димы сигареты подходили к концу, а своих он не взял – всё пытался бросить курить. Надежда оставалась только на Святослава, но тот уехал уже полтора часа тому назад, и всё никак не мог вернуться. Кто-то нехороший в его голове подсказывал ему, что в ближайшие пару часов они его не дождутся, хотя рациональная часть его сознания прямо заявляла ему – это слишком нелепо. За пару часов Святослав не просто должен был доехать до магазина и вернуться обратно, а достигнуть города, пересечь его от края до края, развернуться и вновь доехать до них.

– Тогда спускайся вниз на самом деле, и иди в кибитку. Вертеться тут нечего – всё равно сегодня мы тут ничего уже не сделаем… Святослав, кстати…

– Нет, не приехал, – ответил он, не дождавшись окончания вопроса, и посмотрел на узкое высокое окно, из которого открывалась чудная, похожая на японскую миниатюру, панорама – внизу засеянная оставшимся от недавней стройкой кусками строительного мусора земля, полоса песка, придорожные кусты, собственно, грунтовая дорога, зеленое сельскохозяйственное поле с чьим-то покинутым ржавеющим трактором справа, темная полоска леса, и яркое синее небо с блекло-оранжевым подбоем заката снизу. Святослав говорил о том, что домик будет принадлежать какому-то столичному дизайнеру, который сам же его и спланировал, и нарисовал на бумаге. Что же, думал Антон, этот самый дизайнер не ошибся хотя бы с формой окон – она у него вышла действительно интересная, но вот с остальным…

Хотя, быть может, этот самый дизайнер планировал вызывать тут какого-нибудь Йог-Соттота или же Ньярлототепа?…

– Чёртов мудозвон, – произнес Аркаша мрачно – Вернется обратно, так ему и скажу. Ты, кстати, не видел тут баров, когда мы сюда ехали?

Антон не видел, и отрицательно покачал головой. Лично его это почему-то утешало слабо.

– Странно, – сказал Аркаша – Что же могло задержать его в пути ещё?…

Антон не знал. Он отошел от края совсем и стал не спеша спускаться по лестнице вниз.

***

Дима, как выяснилось, уже находился внизу, в «кибитке», вернее, в некоем подобии железнодорожного вагона, отличавшегося от оного лишь тем, что боковую дверь заколотили досками, а в торце выпилили другой вход и повесили дверь на него. Там были ещё кое-какие усовершенствования, вроде проведенной внутрь электрической сети, которую можно было в любой момент запитать от близлежащего трансформатора, установленных там лавок, стола, но в остальном это был самый обыкновенный вагон – цепляй его сзади к мощному автомобилю, и вези, куда захотел. Но – что главное, это был просто вагон с простыми ровными стенами, с углами в девяносто градусов, и явно горизонтальным полом, а не таким, на котором стоишь, и тебе начинает казаться, что ты вот-вот упадешь на него носом вниз. И тут были доски, а не эти чертовы волнисто положенные кирпичи (Господи, ну кто мог их так сложить, ведь это же просто уму не постижимо, ведь даже он, горе-ученик водопроводчика, который разбирался в строительстве не лучше, чем повар – в устройстве астролябии, наверное, сложил бы их ровнее), хотя и изрядно запачканные и кое-как обклеенные прошлогодними газетами.

– Где Аркаша? – полюбопытствовал Дима. Он ел один из купленных ими по дороге сюда пирожков с капустой, запивая его минеральной водой, и делали это, впрочем, с не слишком-то большой охотой – скорее, от нечего делать, нежели из чувства голода. И это было довольно странно, учитывая то, что, работая над этим домом, они все были чертовски измотаны, и голод должен был быть попросту зверским. Хотя Антон и сам не ощущал ничего подобного, вместо этого его слегка подташнивало, и кружилась голова.

– Здесь я, здесь, – пробормотал Аркаша, входя в «кибитку» буквально за ним следом, затем уселся на скамью напротив Димы. Вытащив из пачки сигарету (сколько у него там их осталось, подумал Антон, взглянув мельком на чужое «добро», три? две? последняя?), он прикурился и выпустил дым в потолок, на ходу пряча и зажигалку, и пачку, обратно в карман.

– Сколько у тебя их там ещё? – спросил Дима у него, доедая пирожок и закрывая бутыль с минералкой. На лице Аркаши отобразилась страдальческая ухмылка, и он молча показал Диме палец. Один. Указательный.

– Ясно, – произнес Дима, и помрачнел.

– Слушай, – вдруг оживился Аркаша – У меня разрядился телефон. Может, ты ещё сможешь позвонить этому прохиндею со своего?

Дима вяло отмахнулся.

– Ты думаешь, что я ещё не звонил ему? Да уже раза два!

– И?

– Да всё без понту. Он у него или тоже разрядился, или он заехал в какую-то глушь, где ничего не берет…

– В какую глушь? – переспросил Аркаша изумленно, почти рассерженно – Он что, по твоему, забыл сюда дорогу?

Дима посмотрел на него с усмешкой.

– Ты сам-то её помнишь?

– Ну… Я как бы всё-таки ехал в машине, так что…

– И что это меняет? Думаю, что если бы ты захотел…

– Если бы, – подчеркнул Аркаша со значимостью, но потом почему-то смялся, сделал последнюю затяжку своим "Next"ом и, подойдя к выходу, выбросил окурок на улицу. Задержался там, уставившись вперед себя, и сказал:

– Здесь мудрено не заблудится… Даже не выходя из этого дома…

– Вот-вот, – поддержал его Дима хмуро, а затем добавил ещё более мрачно – Чертовы таджики. Надо же выстроить такое…

Аркаша промолчал и вернулся обратно, на скамью.

– Это не просто таджики. Это – вусмерть пьяные таджики, – уточнил он.

– Послушайте, – спросил вдруг их обоих Антон – Откуда у вас такая святая уверенность в том, что это именно они, эти самые таджики?

Дима посмотрел на него с таким видом, словно неожиданно для себя увидел некий кристально-чистый пример святой, ничего не понимающей в этом жестоком мире простоты. Затем извлек из-под стола электрический чайник. Чайник был когда-то белым, а теперь, скорее, серо-бежевым, с грязными темными мазками и подтёками. Крышка чайника ходила из стороны в сторону, чуть ли не слетала с него, а кнопка была приплавлена и почернела, как от короткого замыкания. Однако, при всём своём бедственном состоянии, этот чайник работал, и Антон мог убедиться в этом ещё с утра, когда они все заваривали лапшу быстрого приготовления при помощи кипятка из этого самого чайника.

– Как думаешь, кто ещё мог такое с ним сделать? – спросил Дима у Антона, с таким видом, будто это он притащил этот несчастный бытовой прибор из своего дома – А это кто ещё мог сделать? – он кивнул ему "якобы переноску"– на самом деле – грубо примотанную грязным, покрытым с внутренней стороны песком и мусором скотчем к пыльному деревянному бруску электрическую розетку. Розетка так же была подплавлена и подкопчёна, и одному Богу было известно, каким образом с ней мог взаимодействовать штепсель какого-либо прибора-электропотребителя – Кто ещё, кроме них, ну, скажи мне?

– То, что они в таком состоянии, ещё не ничего значит, – пожал Антон плечами упрямо – Они же не прибавили нам ко всему этому записку а-ля "Привет, это сделали мы, и оставляем вам в ваше пользование. С любовью. Таджики."

– Чёрт, ну, если тебе мало в качестве доказательств этого, то ты можешь зайти в этот дурацкий дом ещё раз, и осмотреть его как следует. Тут явно присутствовала именно их рука, я тебе это говорю.

– Вообще, я сложил бы кирпичную кладку едва ли лучше, – произнес Антон – А идиотов, ко всему прочему, хватает среди любой из национальностей. И вообще, – он задумался на секунду, стоит ли говорить о том, что у него с этих самых пор вертелось в голове, и продолжил, с видом человека, который старательно пытается не сболтнуть чего-либо лишнего – Лично у меня сложилось впечатление, что, кто бы не строил этот дом, он, прежде всего, тронулся рассудком, а потом… А уж потом он был таджиком, молдаванином, евреем или кем-то там ещё…

– Но, в общем, он должен был быть долбанутым, – подвел Аркаша черту под его рассуждениями, задумчиво уставившись перед собой.

– Вроде того…

– Ну, а я, собственно, об этом и говорил. О том, что они все были долбанутыми. Долбанутыми, вусмерть пьяными таджиками…

Дима рассмеялся, услышав эту шутку, автор оной – тоже, а Антон лишь робко улыбнулся. Ему почему-то стало не до смеха, словно юмор в этой ситуации был бы только прикрытием чего-то явно весьма неприятного. Чего не хотелось бы видеть, а потому нужно было хотя бы обсмеять.

Ну и работенку ты нам нашел, Слава, промелькнуло у него в голове, и он оглянулся назад, на выход из «кибитки».

Странный дом стоял на своём месте, с виду – ничем не примечательный – просто ещё одна новостройка, каких на современной Руси-матушке должен был быть целый миллион… Но всё одно, что-то в ней было не так. Он был похож вовсе не на новостройку, коей, по сути своей, являлся, а на что-то весьма и весьма заброшенное. Словно его строили тут три, а то и все пять лет тому назад, но почему-то решили, что стройка эта – дело заведомо проигрышное, и бросили, сделав лишь треть из запланированной работы.

Он зажмурился, опять открыл глаза и отвернулся обратно, затем прошёл к скамье, на которой сидел Аркаша, после чего сел на самый край.

Чувство странного беспокойства в его голове усиливалось всё больше и больше.

– Сколько там было отсюда до города? – поинтересовался он неожиданно даже для самого себя.

– Сорок кэмэ, – ответил Аркаша – Что, хочешь сорваться в пешее путешествие до дома?

Губы Антона искривила смущенная улыбка.

– Едва ли я смогу одолеть такой путь пешком, – сказал он в ответ – По крайней мере, не делая привалов…

– Нет, ну почему же, – пожал Аркаша плечами – Может, и одолеешь. Но войдешь в город ползком, и дай Бог, если через половину суток…

– Да больше, – воскликнул Дима – Любой из нас повалился бы наземь, не пройдя и десяти километров… Это… Бог знает… Для этого каждому из нас потребовалось бы бросить и пить, и курить, и… Вот это жрать, наверное, тоже потребовалось бы бросить, – он кивнул на пустые стаканчики из под «Биг Ланча» и «Доширака» – В общем, здесь таких людей нет…

Антон подумал о том, что он, например, не пьет уже давно, да и курить тоже бросить пытается… Но промолчал. На прошлой работе его признание о полном отречении от вредных привычек почему-то вызвало целый шквал довольно-таки негативных эмоций. Здесь, правда, публика казалась в этом плане более либеральной… Но он всё равно не стал. Подумал, что это заявление было бы сейчас слишком неуместно.

– М-да, – подтвердил Аркаша задумчиво – Я бы не смог точно, а если бы и смог, то после бы валялся с неделю в кровати с больными ногами. Будь помоложе, хотя бы если речь шла о том, каким я был до армии, то да, может и смог бы. Но сейчас – исключено, – он замолчал, в мрачном раздумье, а затем, вдруг резко подняв голову, оглядел присутствующих и сказал – Чёрт возьми, да может, у него просто-напросто сломалась машина?

– Типун тебе на язык, – воскликнул Дима, округлив глаза – Постучи по дереву!

– Тогда бы он дошел пешком хотя бы до сюда, – произнес Антон тихо, и подумал о том, что никогда в жизни ещё так сильно не хотел оказаться дома, за своим дешевеньким ноутбуком, проглядывая какие-нибудь странички в Интернете. Например, страшные истории о проклятых домах – Сколько времени мы его уже ждём? Два с половиной часа, это же, как минимум…

– Может и больше, – пробормотал Аркаша мрачнее некуда – Но я думаю, что это ещё не повод для того, чтобы отменять теорию о поломке. Я буду громко смеются, если в итоге окажется, что а – сломалась машина, и бе – он решил дойти до нас пешком… И в итоге потерялся…

– Аркаш, давай всё-таки не будем о таких раскладах! – взмолился Дима – А то у меня от твоих речей просто ноги подкашиваются…

– Как скажешь, – ответил Аркаша, невесело усмехаясь – Чёрт возьми, это очень плохо, что ты не можешь до него дозвониться. Может, попробуешь ещё раз – вдруг он был в недоступной зоне, и теперь вышел из неё?

– Ладно, – согласился Дима и, вытащив свой мобильник на свет Божий, поглядел на его экран – Только… Вот знаешь, что… Нужно бы выйти отсюда… Здесь сеть ни хрена не ловит…

– В смысле? – удивился Аркаша – Ты, когда в прошлый раз звонил ему, сети не было тоже?

– Да нет, была, – голос Димы звучал почти возмущенно, словно Аркаша заподозрил его в чём-то – Его не было. Сперва были короткие гудки, потом они обрывались вместе со связью, понимаешь? И я потом проверял, не пропала ли она у меня – но нет, ничего подобного, я даже пытался вызвонить его ещё раз… Правда вот только с тем же успехом…

– Ну ладно, – произнес Аркаша с сомнением в голосе – Выйди, попробуй позвонить с улицы.

Дима, опустив руку с телефоном вниз, встал со скамьи и направился на улицу. Там он встал как раз напротив входа, где-то метрах в трёх от входа в вагончик и, снова поглядев на экран, возмущенно прищелкнул языком.

– И тут ничего нет, – услышали Антон с Аркашей, оставшиеся сидеть внутри. Теперь в голосе Димы звучало не просто удивление, а беспокойство, даже испуг – Ничего не понимаю… – он вообще ушел за пределы видимости, и направился куда-то за угол этой сарайки на колесах… Но через пару секунд вышел из-за него и перешел за другой – Чёрт подери, да что же за дрянь такая…

– Может быть, у тебя что-то с SIM-картой? – крикнул ему Аркаша, повернувшись лицом в сторону выхода.

– Я… Не знаю… – где-то за пределами видимости, практически за стеной «кибитки» послышалась фирменная мелодия отключаемой «Nokia», потом прозвучала она же – но на сей раз, очевидно, её уже включили – Фиг знает… Как будто бы всё нормально… – судя по последовавшим за всем этим звукам, теперь он и вовсе разбирал телефон полностью, что бы добраться до SIM-карты и вытащить-вставить её обратно – Слушайте, а у меня, что, последний телефон, который до сих пор не разрядился?

Антон молча вытащил свой телефон, посмотрел на индикатор зарядки. Осталась ещё две полоски, но… Дело в том, что индикатор сети представлял из себя голый символ антенны. Сети не было и у него.

Антон, удивленно чертыхнувшись, вышел на улицу, вслед за уже ушедшим туда Димой, но никакого толкового результата ему это не принесло – связь была по прежнему нулевой.

– Эй, а у тебя телефон работает? – Дима вырулил из-за угла, и через каждые несколько секунд поглядывая на экран своего мобильного, приблизился к нему.

– Скорее, не работает, – пробормотал Антон в ответ – Ты нашел сеть?

– Нет. У тебя тоже её нет?

– Да…

– А была?

– Была весь день… Я заходил в Интернет несколько раз, и сидя в «кибитке» тоже…

– Эй, что там у вас? – крикнул им Аркаша – Ни у кого нет связи?

– Да, – откликнулся Дима.

– Вообще ни у кого? Слушайте, а операторы у вас разные?

– У меня – «Ультрафон», – пробормотал Дима – А у него…

– «Телетри», – сказал Антон – Разные…

– Ничего не понимаю, – хмыкнул Аркаша, и вылез из «кибитки» тоже – А ну, покажите, что там у вас?

Он подошёл к ним вплотную, и медленно, даже скорее сосредоточенно изучил экраны своих напарников. Чем дольше длилось их изучение, тем больше он хмурился, и тем больше опаски появлялось в его взгляде.

– Так, – сказал он, наконец – Давайте сделаем вот что – пойдем вместе вокруг дома, и…

– Погоди, а что нам это даст? – удивился Дима – Тут, может быть слепое пятно на…

– Слепое пятно? Но откуда оно тут? Вы сами говорите, что ещё полчаса тому назад тут была и связь, и Интернет – и что, теперь это всё резко вырубилось? И – при этом – у всех операторов, и исключительно – здесь?

– Но если это – не слепое пятно, то что это?

– Не знаю. То, что это не оно – могу сказать точно. Слепые пятна не плавают, они находятся на одном месте. Если у тебя работает сотовая связь, и вдруг неожиданно выключается, то значит, что проблемы либо с твоим мобильником, либо с оператором сети.

– Но как нам поможет обход дома в обоих этих случаях?

– Опять же – не знаю. Но мне перемещение с места на место обычно всегда помогало в таких случаях.

Дима пожал плечами и пошёл вдоль стены дома. Аркаша и Антон последовали вслед за ним.

– Ну, как успехи? – полюбопытствовал Дима, обернувшись на Антона – Есть связь, или всё по прежнему?

– По прежнему, – ответил Антон, практически не сводя взгляда с экрана.

– И у меня тоже…

Они дошли до противоположного угла дома и вышли, практически, на берег реки, не слишком глубокой, но довольно большой в ширину, которая протекала, по сути, в каких-то двухста-полтораста метрах от самого дома. Благо, что берег этот был пологим, а не отвесным, в противном случае, кроме не слишком очевидных проблем этой постройки, вроде криво сляпанных стен и странной, наводящей на мысли о тихом помешательстве архитектора, планировке, прибавилась бы и другая, более явная – в любой момент здание могло бы быть подмыто разлившейся рекой, и рухнуть вниз, в воду. Сейчас, как почему-то показалось Антону, вода реки немного отступила от своей прежней береговой линии, открывая макушки ведущих полуподводный образ жизни растений, а так же верхушки особенно больших подводных камней. Солнце уже практически полностью склонилось к горизонту, вернее, к макушкам деревьев на другом берегу реки, и поверхность медленно текущей куда-то на юго-запад воды стала какой-то синевато-красно-коричневой, с яркой, желто-малиновой широкой полосой, расплывшейся по воде как раз-таки под уползающим вниз светилом. Благодаря всему этому обстановка была какой-то одновременно и до ужаса торжественной, и невыносимо зловещей одновременно – словно все они втроем участвовали в инсценировке какого-то спектакля, последнего на Земле, и потому невероятно помпезного и драматического. Он подумал о том, что это было бы неплохо сфотографировать, но тут же подумал, что оно того не стоит – уж больно этот пейзаж напоминал начало какого-то дурного сна.

А связи по прежнему не было – антенна одиноко белела в правом углу экрана, абсолютно одна, похожая на символическое изображение бельевой вешалки во дворе многоэтажного жилого дома – так было, по крайней мере, на его телефоне.

– Эй, – окликнул его Дима – Всё тоже самое?

– Да, – ответил он, чувствуя, как влажный полупесок-полуземля чавкает под его ногами.

– Чертовщина, – он поглядел на Аркашу, который молча шагал между ним и Антоном, и сказал ему – Слушай, я тебе говорю, что вся эта прогулка – абсолютно бесполезная затея....

– Постой, давай сперва завершим её, а потом уж будем решать, насколько она была бесполезной…

Они, в общем, и так заканчивали её – завернули за третий уже угол, и странный огненно-водный зловещий пейзаж исчез из их поля зрения – теперь он был сзади, за их спинами, справа от них высился зеленый вал ивняка, слева – клетчато-белые, неровные стены будущего особняка, а впереди – выезд на грунтовую дорогу, со снятым шлагбаумом. Серый «мерседес» – микроавтобус, принадлежащий Святославу – на выезде так и не появился.

Так же, как и, собственно, сотовая связь.

– Аркаш, ты слышишь? Никакой связи ровным счетом. Нигде вокруг.

– Да, я уже понял это, – отозвался Аркаша – Ерунда какая-то… Но она здесь была до этого, это точно, да?

– Ну само собой! Ты же видел своими глазами, сколько раз я звонил, пока мы работали в доме…

– Видел, верно… – они практически подошли уже к исходной точке, и Аркашино лицо внезапно озарилось наитием – В доме, ты говоришь? Так, может быть, нам и в этом случае стоит попробовать позвонить из дома?

– Аркаша, кроме этого, я звонил и с улицы, и как раз-таки из той самой «кибитки», в которой мы сидели только что…

– Откуда ты звонил конкретно, ты сказать можешь? Ладно, то, что ты звонил в этом чертовом вагоне, я уже понял, но где ещё? Там, куда ты выходил в первый раз? Сразу же за его стеной, я правильно тебя понимаю? Или и ещё где-то?

Дима задумался.

– Да, по сути, так оно и было, – подумав, подтвердил он – Примерно с того же места, что и недавно… Может быть, правее, может быть, левее… Чёрт возьми, я не думаю, что это существенно… Примерно там же, в том же месте, я мог дозвониться и дозвонился до своего дома… Потом, – его рука с вытянутым указательным пальцем неуверенно поднялась вверх, и указала на левый угол «кибитки», ну, или быть может, чуть левее его – Вот здесь мне позвонили самому, – он сделал шаг вперед, к тому месту, на которое указывал, остановился, и вновь посмотрел на экран своего телефона, после чего раздраженно и резко мотнул головой – Нет, нет, это всё – хрень полнейшая. Тут тоже ничего нет – смотри – он повернул свой телефон экраном к Аркаше и Антону, и те, приблизившись, посмотрели на него. Действительно, результаты были абсолютно нулевыми – Он работал на этом самом месте каких-то.... Кажется, два или два с половиной часа назад… Проблем не было, я разговаривал с человеком, и отчетливо слышал его без всяких проблем…

– Ладно, Бог с ним, – пробормотал Аркаша устало – Здесь и там нет, вокруг дома – тоже, но ты же сказал, что в доме связь работает, верно?

– Но и здесь работала тоже! Может быть, было бы практичнее попытаться выйти на дорогу, или хотя бы в то поле, что бы попытаться выйти за пределы этого пятна, а не лезть в дом, который находится, в любом случае, где-то внутри него?

– Если это вообще пятно, – произнес Аркаша с сомнением – и оно хотя бы приблизительно круглое, а не какое-нибудь изогнутое, как чёртова нога… Чёрт подери, но – всё-таки – откуда оно здесь может взяться? Эти «пятна»… Или как их ещё там называют… Они же всегда постоянно на одном и том же месте. Как, допустим, было в деревне, в погребе моей бабки. Там никогда ничего не ловилось. Вообще ни один оператор. Но эта фигня – она никогда не исчезала, и не появлялась, там, где её не было… Впрочем, ладно… Если хочешь, то давай действительно выйдем на дорогу, может быть, толку от этого будет больше?