Дорога К Доверию

Кейт, ошарашенно отпрыгнув от стола, даже немного присев при этом, просто не верила своим глазам, и продолжала наблюдать за странным фото. Фотография не двигалась с места, но скручивалась всё больше и больше – как кусок полистирола от слабого, но постоянного нагрева. Господи, а стоило ли мне вообще за это браться, подумала она невольно, утирая холодный пот со своего лба, а затем, стараясь привести себя в спокойное состояние, осторожно потянулась к стоящей на столе вазочке с ручками и карандашами, желая достать оттуда один. Однако смогла только дотянуться до неё одним пальцем и ткнуть им в какой-то из находящихся там предметов; в результате вазочка сначала покачнулась, а потом и вовсе полетела набок, с сухим шуршащим грохотом вываливая наружу своё содержимое.

– Ну, что же за чёрт подери! – взвилась Кейт одновременно и в ярости и в ещё большем приступе страха, и в эту же самую минуту практически полностью свернувшаяся в миниатюрный рулончик фотография в один миг подпрыгнула на месте и сжалась в него окончательно, а потом, словно бы перевернувшись в воздухе, упала обратно на стол и быстро-быстро, не дать не взять, заводная игрушечная машинка, состоящая из всего одного колеса, понеслась вперед, к краю стола…

На неё.

… Но, когда она достигла края, она, разумеется, упала вниз, на пол, и уж там вся эта чертовщина наконец-таки прекратилась, потому что Кейт кошкой, напавшей на свою добычу, подпрыгнула к ней и, не желая уже ни с чем более экспериментировать, попросту раздавила её подошвой собственной тапки, надетой на её правую ногу. Послышался тихий, едва заметный хруст, а вот ощущение было таким, словно бы она раздавила не свернутый в кольцо квадратик довольно плотной бумаги, а что-то другое, вроде человеческого пальца или отрезанного уха, в общем, кусок чего-то продолговатого, хрящеватого, пульсирующего, и что было самым мерзким – в результате этой нехитрой процедуры фото, кажется, не просто сплющилось, как ему было бы положено, а превратилось под её ногой в нечто вроде полужидкой кашицы. Она, скривившись, подняла ногу – и действительно, там на полу, расплылось жирное белесое пятно, словно бы она только что раздавила большого жука. Не веря своим глазам, она склонилась над ним, вглядываясь – и к своему ещё большему, чем прежде, удивлению, увидела, что в этой противной белесой кляксе нет вообще ничего похожего на фотографию, даже на странную фотографию, зато есть чьи-то лапки, остатки крылышек и сегментированного брюшка.

– Что за ерунда, не понимаю? – пробормотала Кейт и потянулась к пятну ногтем своего мизинца. Коснулась им одной из лапок, отодвинула её в сторону. Лапка была самой что есть настоящей, принадлежащей насекомому, крупному, вроде жука-рогача или какого-нибудь экзотического таракана – Это же…

Она подняла голову и окинула взглядом поверхность своего стола, засыпанную ручками и карандашами, и…

– Господи ты боже мой, да вот же она! – воскликнула она в совершеннейшем смущении, а потом выпрямившись, подошла к столу и разгребла свои писчие принадлежности. Фотография – обычная, не скрученная, даже не выгнутая дугой – лежала на том же месте, на котором она лежала ещё до того, как ей показалось, что на ней изображен Дэвид. Она дотронулась до неё, потом оглянулась на пол, на пятно от раздавленного ей нечто – оно всё ещё было там и никуда не исчезло – оглянулась обратно и пододвинула её к себе поближе. На ощупь она была холодной, гладкой – такой, какой, по сути, и должна быть фотографическая карточка. Ничего необычного – эта вещь была именно такой, какой она и должна была быть.

Может быть, мне померещилось, нахмурившись, подумала Кейт, а потом, отложив фото в сторону, стала собирать карандаши и ручки обратно, но, с другой стороны, уж больно реалистичной была галлюцинация, чтобы взяться в моей голове самой по себе. Ведь я же была уверенна, что это была именно фотография, с которой происходило чёрт знает что, ведь я даже держала её в своих руках… Быть может, я переутомилась за последнее время? Но с чего бы это? Никакой особенной загруженности в последние месяцы я за собой вроде бы не наблюдала…

Разобравшись со всем тем, что просыпала из вазы, Кейт, вздохнув, села обратно, за стол, опять положила перед собой блокнот и попыталась сосредоточиться на деле. Но у неё ничего не получилось – только что произошедшее непонятное событие сбило её с толку, а само дело, и без того казавшееся несколько странноватым, стало выглядеть в её воображении странным до сверхъестественности, настолько странным, что с ним попросту расхотелось связываться. Наверное, я поторопилась, подумала она, взявшись за это дело – эта женщина, её клиентка, она же сказала, что это дело может оказаться мне не по зубам, а я… Хотя стоп, причем тут сложность этого дела, если я даже толком не приступила к его разработке? Она сжала виски пальцами, помассировала их пальцами, потом оглянулась через плечо, посмотрела на висящие на стене часы. Было почти что семь вечера. Быть может, ей стоило бы немного поспать?

В прихожей раздался звон телефона. Она, вздрогнув, встала из-за стола и поплелась из своего кабинета на его звуки. И откуда в наших краях могут быть такие огромные жуки, думала она почему-то по дороге.

– Да, – она успела поднять трубку прежде, чем включился автоответчик, и звонок начал записываться на магнитную ленту – Кто это?

– Кейт, это я, Дон. Хочу тебя одновременно и обрадовать и огорчить, хотя, если посмотреть с точки зрения заработка, то…

– Не тяни, – попросила она его.

– Никакого частного детектива по имени Шин Тейк в базе данных ЦГП нет, более того, там вообще нет людей с такой фамилией. Либо он работает нелегально, что навряд ли, либо это его псевдоним, в чём я уверен больше, нежели в первом варианте, потому что, кажется, существует такой литературный персонаж, по имени Шин Тейк.

– Персонаж? – встрепенулась Кейт – Ты что, хочешь мне сказать, что меня наняли разыскивать какого-то парня из книжки, вроде Шерлока Холмса или Эркюля Пуаро?

– Нет, человека с таким псевдонимом.

– Но почему она мне дала только псевдоним, а не его настоящее имя? Как мне теперь искать его?

– Ну, она, что, не дала тебе никакой другой информации о нём? Может быть, какую-то фотографию или ещё что-нибудь, хотя бы внешнее описание…

– Да, фотографию, – пробормотала Кейт мрачно – Хорошо, что хотя бы её, если бы она просто описала бы мне его, то я бы уже сейчас решила, что меня обманывают…

– Ясно, – пробормотал Дон – Нет, у тебя я думаю, нет повода беспокоиться, что тебе подсунули липу. Да и не знаю, к чему бы это было нужно кому-то? У тебя разве есть сейчас какие-то враги, чтобы пытаться тебя подставить?

– Не знаю, – произнесла Кейт, задумавшись – Если и есть, то они давно уже никак себя не проявляли. Каких-то очевидных, чтобы они, к тому же, желали мне смерти…

– Нет, ну почему же сразу же – смерти, – усмехнулся Дон в телефоне, и смешок этот вышел каким-то нервным – Таким образом тебя могут подставить самыми разными способами. Сначала заставят тебя вляпаться в какую-нибудь неприятную ситуацию, а потом окажется, что ты по-крупному нарушила какой-нибудь закон…

– Эта женщина, мой наниматель, – сказала Кейт, не вполне уверенная в том, что Дону необходимо слышать то, что она хочет ему сейчас рассказать – В общем, эта дама – она сказала, что этого самого Тейка следует искать в Хасзете… Что он пропал именно там.

– В Хасзете? – переспросил Дон с удивленной опаской в голосе – И ты что, собираешься ехать искать этого парня там в одиночку?

– Ну, у меня сейчас нет иных вариантов, – вздохнула Кейт уныло.

– Ты могла бы отказаться от этого дела, если честно, – заявил Дон вкрадчиво – С таким подозрительным набором, да ещё и лазать одной, по Хасзету… А что если эта женщина работает на Фингерлина?

– Я же говорю тебе, Фингерлин уже давно не давал о себе знать. Я думала, что он доволен тем, что поссорил нас с Дэвидом и заставил «Быструю Ящерицу» закрыться. Зачем ему ещё и устраивать мне неприятности в Хасзете?

– Ну, я не знаю… Вы тогда крепко ему насолили. Ты же помнишь что тогда творилось с этим ублюдком, когда он проиграл судебный процесс, и его принудили дать подписку о невыезде на целый год и выплачивать материальную компенсацию пострадавшим в деле о похищениях из Восьмого района? Бог со всем этим, но ведь вы поставили такое смачное пятно на его репутации! Ведь он же тогда рвал и метал, выдумывая способы вас извести!

– Но Дон, Боже мой, ведь с тех пор прошло десять месяцев – почти целый год…

– Да, и ты вновь открыла детективное агентство. Он вполне мог узнать об этом, и решить, что тебя надо вновь задавить, как только ты вылезла. Кейт, я тебе говорю – брось ты заниматься этой ерундой, переходи обратно, к нам на службу! Будешь анонимным консультантом в отделе по пропажам, работа у тебя будет интересной, и при этом – совершенно безопасной, ведь твоего имени никто не узнает! И с деньгами у тебя тоже проблем никогда не будет, не то что сейчас, когда ты вынужденна хвататься за первое попавшееся дело, пусть даже на поверку и оказывающееся чертовски опасным…

– Дон, ну, пожалуйста, не надо заводить старую шарманку! – скривилась Кейт – Сколько уже раз можно говорить о том, что я не стану работать в нашем отделении, пока там не перестанет работать Дэвид? И вообще, – помедлив, она добавила – Я уже успела взять у этой женщины аванс…

– Ну, так верни его обратно, – предложил ей Дон тут же – Нет, я серьезно. Позвони ей и скажи, что отказываешься работать над её поручением ввиду каких-нибудь внезапных проблем, и скажи, чтобы она завтра же появилась в твоём офисе и взяла свои деньги обратно. Бог с ним, я не говорю, конечно, что сразу же после этого ты должна будешь немедленно ломиться к нам, чтобы побыстрее устроиться на работу в наше отделение, но уж это-то – если ты, конечно, не совсем спятила и не потеряла чувство интуиции и самозащиты – ты должна сделать, на мой взгляд, в любом случае…

– Подумать, так я собралась съездить не в какую-то занюханную и забытую Богом дыру на пару дней, а намерена посетить тайный панамериканский слет маньяков, каннибалов и сатанистов, – усмехнулась Кейт натянуто – Ну, да, городок этот тот ещё, но…

– Нет, Кейт, послушай меня, – голос Дона понизился на полоктавы и зазвучал почему-то немного взволнованно, так, как обычно в подобных ситуациях за ним не наблюдалось – После того, как ты упомянула Хасзет, мне сразу же стало как-то не по себе… В общем, у меня теперь появилось дурное предчувствие насчет этого твоего дела…

– И оно, что, вот так просто, взяло и только что появилось у тебя? – спросила у него Кейт, продолжая недоверчиво улыбаться, полагая, что он, быть может, просто решил сейчас ни с того, ни с сего пошутить.

– А оно, к твоему сведению, как-то по другому и не появляется, – сообщил ей Дон доверительно – Это как укол. Я как услышал, куда ты направляешься, так и…

– Ладно, ладно, – остановила его Кейт, пытаясь, между тем, припомнить, когда в последний раз Дон полагался на свою интуицию – а он, между прочем, будучи отличным детективом, всегда старался опираться только лишь на собственные логику и знания, в быту же был неимоверно неуклюжим, способным сбить хрустальную пепельницу со стола, чей край находится буквально в полутора дюймах от него – Успокойся. Я подумаю над твоим советом, ладно?

– Подумай, подумай, – согласился Дон даже уж как-то чересчур горячо, чем то надо было – Если мне придется говорить Дэвиду о своей смерти от ножа какого-нибудь ублюдочного наркомана, случайной, или специально кем-то подстроенной, я не прощу себе этого никогда.

– Подумать, так Дэвид ещё обо мне вспоминает, – заметила Кейт грустно.

– Конечно же, да!

– Ладно, – вот эту тему ей развивать было совершенно неохота – Я обещаю тебе быть осторожной, Дон.

– Я взял с тебя это обещание, – сказал он в ответ – Будь осторожней, сестренка.

– Буду.

После этого они, словно бы и не сговариваясь, повесили свои телефонные трубки.

***

После этого разговора она решила, что слишком устала, чтобы провести хотя бы ближайший час без сна, а потому ушла в спальню и, не раздеваясь, легла на не разложенный диван, предварительно заведя стоящий на прикроватной тумбочке будильник. Однако некоторое время она не могла закрыть глаз, думая, правильно ли делает, и не стоит ли ей сначала позвонить госпоже Стивенсон и сообщить ей, что она отказывается от её странного дела. Хотя, возразила она сама себе тут же, если я не буду работать над розыском его пропавшего мужа (если, кстати, он вообще существовал на самом деле), то какая разница, когда я скажу ей об этом. Главное – не тратить никуда те деньги, которые я получила от неё в качестве предварительной платы, и сообщить ей о своём отказе в ближайшие три дня. Трезвонить этой Стивенсон по данному ей телефону прямо сейчас было совсем не обязательно, тем более, что сейчас до неё можно и вовсе не дозвониться, и тем более ещё, что Кейт вообще не особенно верила в то, что телефон на этой визитке был вообще на что-то годен. Немного успокоившись этими мыслями, она наконец-то заснула…

Проснулась она не в восемь, а в половину девятого, когда за окнами спальни стемнело уже почти полностью, и между почти черными силуэтами города и темно-синим полотнищем неба виднелась лишь только тонкая переливчатая полоса оранжево-красных оттенков. Она говорила мне, что она днюет и ночует у себя на работе, неожиданно подумалось Кейт, интересно, правда это или нет? Мысль эта почему-то вдруг настолько обеспокоила её, что побудила немедленно вскочить с кровати, а затем пройти в свой кабинет, и начать копаться в собственной сумочке, всё ещё висящей на вешалке рядом с дверью. Она, наконец, нашла в ней нужный ей прямоугольник из плотной бумаги, и, вместе с ним направилась в коридор, там, где у неё находился телефон. Добравшись до него, стоящего на журнальном столике, она села на низенький стул рядом, сняла телефонную трубку и стала вращать диск, набирая номер.

Сначала она услышала длинные гудки, стандартные в этой ситуации, и невольно подумала: ну, хорошо, значит, по крайней мере, этот номер существует, но гудки вдруг исчезли, и сменились какой-то странной, наполненной не то какими-то шорохами, не то шепотами, тишиной, показавшейся ей настолько неожиданной, что Кейт, вздрогнув, откинула трубку в сторону, в результате чего она, ударившись о поверхность столика, отскочила от неё и перелетела дальше, свалившись за его край. Лампа-бра на стене между дверями в гостиную и кабинет мигнула, свет её потускнел, почти что погас, заставив кожу Кейт покрыться мурашками, а потом снова зажегся, горя уверенно, как будто бы ни в чём ни бывало. Кейт заморгала, оглядываясь назад и чувствуя себя героиней какого-то фильма ужасов, которая оказалась атакована не то демонами, не то призраками. Потом она снова опустилась на стул рядом с телефоном и, прислушиваясь к тем звукам, которые она издавала, потянула телефонную трубку за провод вверх. Та, стукнувшись о край стола, таки перевалила с вертикальной плоскости на горизонтальную и поехала к ней; Кейт перехватила её на пол-дороги, взяла в руку и с изумленно-изучающим видом уставилась на неё. Теперь из её верхнего динамика были слышны тихие короткие гудки, такие же стандартные, как и те длинные, что она услышала в самом начале. Сознавая, что ситуация с фотокаточкой, превратившейся вдруг в раздавленного ею жука, кажется, не намерена оставаться единственной её беспричинной галлюцинацией в этот вечер, Кейт настороженно повесила трубку на место, потом сняла её вновь, и повторно набрала номер с визитки. Опять услышала длинные гудки, подождала немного, а потом вдруг в динамике послышался чей-то сонный, усталый женский голос.

– Да, – только голос, никаких посторонних шумов, и вполне нормальный, только что ей незнакомый – Адвокатская контора «Мост», я слушаю.

– Э-э, – замялась Кейт, для которой этот голос почему-то показался едва ли не более неожиданным, чем предварившая его шепчущая тишина – Миз Стивенсон? Мне нужна Дайана Стивенсон… Она на месте?

– Нет, – сказала женщина на том конце провода, с каким-то усталым недовольством в интонации – К сожалению, Вы опоздали, буквально на несколько минут. Миз Стивенсон совсем недавно ушла домой… Кто Вы, и что я могу передать ей от Вас?

– Я беспокою Вас из частного детективного агентства «Полная луна над городом». Госпожа Стивенсон поручила мне одно дело, и дала мне триста долларов в качестве аванса… Я хотела бы уведомить её, что отказываюсь от её дела, и хочу, чтобы…

Тут связь оборвалась, резко и внезапно, словно бы на только что говорившую с ней женщину свалился невесть откуда появившийся над её головой концертный рояль, и вместо её голоса, или даже хотя бы просто какой-то тишины в трубке раздались короткие гудки – связь была разорвана.

– Да что же за чёрт возьми?! – рявкнула Кейт не просто удивленно, а теперь ещё и возмущенно – Они там, что, совсем с ума посходили? Что за нахальство – бросать трубку, когда тебе звонят по делу?!

Она ткнула пальцем свободной руки по рычажкам сброса вызова, подождала немного, и стала набирать номер снова. Руки её дрожали от волнения, несильно, но ей самой эта дрожь была вполне заметна; ей начало казаться, что ей попросту навязывают эту чертову ерунду с поисками пропавшего в Хасзете частного детектива Шина Тейка. Сначала поймали на крючок, а теперь не желают отпускать. Она опять прижала трубку к уху и стала ожидать чем же кончится этот вызов, слушая заунывный стон коротких гудков… А там, в свою очередь, минуты через полторы, что-то щелкнуло, и длинные гудки вновь сменились короткими – номер или был занят, или не отвечал. Насупившись с упрямым видом, Кейт сбросила связь повторно – ей просто уже не верилось в то, что всё, что с ней сейчас происходило, могло иметь под собой какие-то иные причины, кроме как чья-то недоброжелательность – а затем набрала этот номер вот уже в третий раз. Теперь ответом ей было лишь тихое, равномерное гудение на линии – этот аппарат, на который она пыталась дозвониться, был либо отключен, либо закоммутирован на другую линию. Тут уж Кейт взяла самая настоящая злость, и она швырнула телефонную трубку на рычаги с такой силой, что тот аж жалобно звякнул и подскочил на своём месте, на журнальном столике.

– Они что там, решили поиздеваться надо мной?! – рыкнула она зло и, повернувшись на стуле лицом к коридору, уставилась вперёд и книзу, подперев подбородок и кулаком – Нет, если там кто-то думает, что таким образом он сумеет повесить на меня эту ерунду, как ярмо, то он глубоко заблуждается! Не хотят отвечать – так и не надо. Я всё равно теперь и палец о палец не ударю ради этих поисков. Тем более, после всего этого, – она с возмущением хлопнула себя ладонью по колену, и встала – Они – или она – ведь это уже услышали, верно? А деньги можно положить в сейф, до того момента, как эта идиотка Стивенсон догадается сама, что ей стоило бы вернуть их, и придет ко мне в контору своим ходом…

С этими словами она кивнула, словно бы обращаясь сама к себе, и направилась в гостиную, чтобы посмотреть телевизор и немного успокоиться.

***

Где-то в семь часов утра она обнаружила себя лежащей на диване напротив включенного телевизора, по которому транслировались утренние новости. Не понимая даже, о чём там шла речь, она пошарила рядом с собой, нашла валяющийся у колен дистанционный пульт управления, нажала на кнопку выключения телевизора, и тем самым оборвала звучавшее в нём бормотание телерепортёров. Перекатилась с бока на спину, опять закрыв глаза – но теперь сон не шёл, не то потому что сквозь окна гостиной прямо на её глаза падал яркий свет встающего солнца, не то ввиду того, что её организм решил, что отдыха с него достаточно. Внутри неё ворочалось какое-то странное беспокойство, спросонья казавшееся ей совершенно необоснованным. Словно бы к ней в гости должен был вот-вот заглянуть кто-то весьма неприятный, и сообщить ей какую-то ещё более нехорошую, чем его появление, новость. Она, поднявшись, села на кровати, зевнула, протерла глаза, потянулась, а потом спустила ноги вниз, тут же найдя ими свои домашние тапочки. Встав, она направилась в ванную комнату, по пути вспоминая, что же такого произошло вчера, или позавчера, что могло её так обеспокоить, и что в результате омрачило её настроение ещё с утра. В голову её тут же, один за другим, полезли ответы: и воспоминание о вчерашнем визите в контору её детективного агентства госпожи Стивенсон, и последующие – уже домашние – происшествия с фотокарточкой, раздавленным жуком и телефоном (последнее запомнилось лучше всего остального, и благодаря этому она почти поняла, в чём состоит основная причина её утренней обеспокоенности), и оба вчерашних телефонных разговора с Доном Коннерсом. Пока она чистила зубы, принимала душ, избавляла организм от накопившихся за ночь шлаков, все эти мысли и образы словно бы сплелись воедино, и вся эта масса породила из себя единый конкретный образ нависшей над ней проблемы, которая – теперь ей было уже понятно – состояла в том, что, во-первых, что она сама же отказалась от очередного дела, по-настоящему серьезного дела, которое могло бы дать толчок к возобновлению её частной детективной деятельности, и теперь ей придется ждать очередного такого посетителя, который был бы готов доверить ей решение своих проблем (при этом – настоящих проблем, а не слежку за своей второй половиной, которая подозревается в измене, и не прочей чепухи вроде этого), а пока же – жить на госдотации молодому частному предпринимательству, и думать – не бросить ли ей всё это окончательно и не поступить ли ей вслед за советом Дона, и не стать ли серой, копающейся в бумагах и вещественных доказательствах полицейского отделения седьмого района мышью; а, во-вторых, то, что она так до конца и не сумела разобраться со своим отказом миз Стивенсон, и даже не сказала, в какое время она могла бы забрать свой аванс обратно, и распрощаться с ней окончательно. Второе выглядело, конечно же, не столь неприятно, как первое, в конце-концов, эти несчастные триста долларов Кейт могла бы отдать своей клиентке в любой момент, когда последняя только осознает, что никто её вопросами заниматься не будет, более того, готова была бы выплатить любую неустойку или моральную компенсацию, если бы эта странная дама сочла бы за должное оные с неё вытребовать; но тем не менее, мысль о том, что они так до конца с ней и не рассчитались, вызывала в ней какое-то странное подсознательное беспокойство, ощущение не то ловушки, не то подставы, как будто бы в любой момент к ней в квартиру могли заявиться большие и суровые мужчины в гражданском, и методом угроз, а возможно, и физических действий объяснить ей, что миз Стивенсон очень не любит, когда кто-то не оправдывает её надежд, и уж лучше бы этому кому-то взяться за то, что ей было заплачено. Она вышла из ванной, одно полотенце повязав поверх головы, другое – обмотав вокруг высыхающего тела, и направилась сразу же на кухню, чтобы поставить там чайник на электрическую плиту и выложить из холодильника джем и масло. Может быть, спрашивала она себя по дороге, мне стоило бы всё-таки навестить её лично, не дома, так в офисе этого её «Моста», и вручить её дурацкие деньги лично? А если большие суровые мужчины уже ждут её там, а она, эта Стивенсон – какая-нибудь чокнутая, которая и впрямь привыкла всегда «добиваться» своих целей? Что если, как и сказал ей Дон, за этим мутным дельцем стоит этот чертов придурок Фингерлин, который решил во что бы то ни стало посадить её в какую-то грязную лужу, а потому уже заранее выставил своих БСМ по адресу этой самой юрконторы, дабы убедить Кейт идти к этой луже, в случае чего? Да, а самой миз Стивенсон там и нет и, возможно, никогда и не было на свете – точно так же, как и её гражданского муженька – а её роль сыграла какая-нибудь смышленая проститутка из третьего района. Мысли закипели в её голове столь сильно, что ей стало от них дурно, вызвав внутри неё нечто вроде смеси голода и тошноты, и она, скривившись, была вынуждена прислониться к краю стола, а потом, когда немного пришла в себя, села рядом, на стул, оперевшись головой о руку. Думая так, ты только лишь загоняешь себя в угол, попыталась успокоить она себя неуклюже, если бы всё, что ты тут нафантазировала, было бы правдой, то тебя бы должны были прикончить прямо сейчас, в ближайшие минуты… А почему бы этому и не быть бы правдой, спросила она у себя самой тут же, кто и что может тебе гарантировать, что так не может быть? И что же мне теперь делать, спросила она у самой себя, уезжать на другой край страны? Может быть, вообще, повеситься?

– Чёрт, – пробормотал она, раздраженно мотнув головой – Эта ерунда может довести меня до паранойи. Или я заканчиваю со всем этим, или у меня так на самом деле окончательно съедет крыша. Пусть идут к чёрту со всеми своими уловками, а если попытаются угрожать мне, то я просто попрошу помощи в полиции…

Но ты хотя бы сходила бы и узнала, существует ли этот самый «Мост» на самом деле, или узнала бы об этом в телефонной справочной службе, продолжал настаивать на своём неясный, но упрямый шепоток в её голове, ведь если случится, что он есть на самом деле, а в ней действительно работает некая Дайана Стивенсон, то может случиться так, что ты не просто огорчишь и спутаешь планы своим отказом ни в чём ни повинному человеку, но ещё и сломаешь судьбу самой себе – а она у тебя, между прочем, и без того имела не очень-то целый вид. За её спиной, уже закипающий, засвистел чайник, отвлекая Кейт от своих её собственных мрачных, и неприятно живо возникающих внутри её сознания мыслей. Она повернулась на стуле назад, выключила газ, а затем, встав с места, достала с полки кружку, из буфета – керамический горшок с кубиками рафинада и коробку с чаем, который уже почти что заканчивался, из холодильника – лимон на блюдце, уже не целый и лишившийся одной пятой своей массы с левого конца. Насыпала чай в чашку, туда, в неё, бросила три (хотя сначала планировала четыре – уж больно мелкой была эта разновидность кускового сахара) куска рафинада, а потом залила всё это кипятком. А кроме того, продолжил голос, не унимаясь тем временем, ты сможешь хотя бы как-то занять себя на сегодня, отвлечешься от своих страхов, и, вообще – подумай сама, так ли уж это трудно для тебя…