Дорога К Доверию

Птичий гвалт вокруг и не думал стихать, но теперь, кроме него, она стала слышать и яростные лай и рычание множества псов, которые, кажется, приближались к ним.

– Нет, чего-чего, а останавливаться нам, кажется, совсем не стоило, – воскликнул Дилл удрученно, а потом, переломив своё ружье о колено, вытряхнул из него стреляные гильзы, и сменил патроны – Не стойте так просто, стреляйте по ним тоже! Или вы их не видите?

Кейт, вращая головой по сторонам, вдруг увидела одного – грязно-белого, со свалявшейся шерстью и вислыми ушами, средних размеров пса, выскочившего из-за чего-то вроде проржавевшего офисного сейфа, и с рыком понесшегося к ним. Кое-как прицелилась, нажала на курок, но пуля попала, правда, не совсем так, как она хотела, в голову, а пошла ниже, и вошла собаке в ногу, отчего та взвизгнув, кувырком покатилась вперед и вправо, пока не врезалась в остов разбитого джипа, с крыши которого на неё тут же поехала и упала облезлая эмалированная ванна, которая, в свою очередь, сначала ударила её по хребту и по голове, а потом целиком погребла её под собой.

– Не дерьмово, мэм, – похвалил её Дилл, и тоже грохнул из своего дробовика по кому-то – А сейчас приготовимся бегом бежать в кусты – там им нас достать будет значительно тяжелее!

Кое-как сумел справиться с собой и со своей растерянностью Дон – он тоже прицелился, и тоже начал стрелять по несущейся на них стае бездомных собак, и ему тоже удалось кое-кого подбить, хотя руки его тряслись, а лицо было бледно и исполнено того предела ужаса, на который он был способен – а он был довольно выдержанным человеком, даже в ситуациях, подобных этой. И этот его ужас был понятен – Кейт и сама ещё ни разу в жизни не видала до сего дня такой огромной стаи бродячих псин, в которой, пожалуй, насчитывалось голов пятьдесят, как минимум, и которые живо напомнили ей красных собак из книги о Маугли. Такая стая не должна бояться ничего – ни черта, ни Бога, ни огнестрельного оружия, думала она, и пытаться перестрелять их всех сейчас попросту бессмысленно, не хватит ни патронов, ни меткости, ни душевного равновесия.

– Так, на счет три, все бежим вслед за мной! – завопил Дилл, а затем выпустил ещё один заряд дроби в сторону опасно ожившей помойки. Раздался визг и скулеж, и ещё одно изодранное свинцом собачье тело отлетело в сторону, после чего его кровавые ошметки с чуть слышным, но от того не менее отвратительным хрустом насадились на торчащую из груд мусора длинную арматуру, где и повисли, словно грязное тряпье – Нам не отбиться от них ни в коем случае – эти хреновы мрази лезут, словно саранча! Давайте, я начинаю считать: раз…

Старый, наполовину развалившийся шкаф, венчавший мусорную кучу шагах в десяти от тропы, на которой они остановились, грациозно, будто бы скаковая лошадь препятствие на беговой дорожке, перескочила большая длинноногая псина с ощереной слюнявой пастью, облезлой пегой шерстью, и одним торчащим вверх ухом; а Кейт, подняв пистолет дулом вверх, нажала курок и зажмурила глаза… Всего на секунду, а потом, когда открыла, увидела, что голова собаки резко дернулась вверх и назад, её окутало облачко кровяных брызг, а затем собака кувырнулась назад и, суча лапами, грохнулась на спину.

– Два, – выкрикнул Дилл, на ходу разряжая-заряжая свой дробовик и вновь стреляя в одну из тварей, лезущих изо всех щелей и укрытий на помойке, словно муравьи из разворошённого муравейника; половина её тут же превратилась в фонтан из крови, плоти, шерсти и костей, а оставшаяся часть, судорожно дернув задними лапами и хвостом, упала наземь, как разорванный мешок, набитый кишками.

– Три, – рявкнул Дилл и, сбросив на землю отстрелянные гильзы, рванул в сторону кустов. Вслед за ним, пальнув по собакам в последний раз, понесся и Дон, а потом, уже не помня себя от страха – враг оставался сзади, и она должна была сейчас бежать, не оглядываясь и, возможно, не глядя себе под ноги – за ними полетела и Кейт.

Собаки продолжали лаять и рычать, и всё ещё бежали за ними, даже и не думая отставать, даже прекращать преследование. Нет, возможно, конечно же, некоторые из них и перестали бежать по тем или иным причинам, но… Кейт где-то когда-то слышала, что повернувшись однажды к подобной этой хищной стае спиной, а затем ещё и попытавшись сделать от них ноги, ты только лишь раззадоришь их, и они будут преследовать тебя до тех пор, пока у них будет такая возможность.

Спасут ли нас эти кусты, подумала она мельком, перепрыгивая разваленные прямо на тропинке полуистлевшие рулоны с бумажными обоями, ведь это же всего лишь кусты, а не стена, которую им ни за чтобы не преодолеть…

Впрочем, их проводнику должно было быть виднее, ведь он был здесь наверняка уже не в первый раз…

– Пригнитесь! – выкрикнул Дилл, и тут же, добежав до кустов, пригнулся сам, и в таком положении – чуть ли не в три погибели – влетел внутрь, точно куница, спасающаяся от своих преследователей, прячась в своей норе. Вслед за ним, кое-как согнувшись тоже (хотя ему это далось значительно легче, ввиду того что он был несколько ниже здоровяка-негра), в стену кустов вбежал и Дон. Настала очередь Кейт, и ей почему-то подумалось, что ей из всех это удастся проще всего; но, очевидно, ещё и от того, что она мало старалась, хлесткие колючие ветви тут же хлестнули её по лбу, причинив ей резкую и жгучую боль, от чего она тут же взвыла; но, закусив губу, согнулась ещё больше, и продолжила свой бег вперед, в неудобной, тяжелой позе крадущихся в джунглях коммандос.

Вокруг неё тут же сгустилась полумгла. Если там, снаружи, сквозь облачное небо пробивалось хотя бы немного света, то здесь, под сводом плотно спутанных над её головой ветвей, его практически не было, хотя, между тем, уже давно была осень, и листвы на них не должно было быть вовсе. Ветви же продолжали хлестать её по ушам, шее и затылку, подгоняя её, словно кнутами, и это несмотря на то, что она уже скрючилась так, что чуть ли не шла по тропинке гусиным шагом. Скорость её снизилась, и это не могло не пугать её – во-первых, она не могла рискнуть и поднять лицо, чтобы посмотреть, насколько она отстала от остальных – она боялась, таким образом, получить веткой по глазам и лишиться зрения, временно, а то и, чего доброго, на всю оставшуюся жизнь, а, во-вторых, она всё ещё слышала лай и рычание, что продолжали следовать за ней по пятам – судя по тому, как близко они раздавались, некоторые из собак сумели прорваться и в заросли кустов, и неотступно гнались за ними. Как Диллу вообще только в голову взбрело, что этот чёртов кустарник может как-то защитить нас от этих треклятых псин, пронеслось в её голове испуганной мышью, они же раза в три ниже, чем каждый из нас, они будут бежать за нами, пока либо не догонят нас, либо пока не откажут ноги у нас самих, и они не смогут с легкостью прыгнуть нам на спину, и вцепиться зубами в шею. Она вдруг услышала, как чья-то зубастая пасть щелкает буквально в паре футов от её икр, и в панике оглянулась назад. Она увидела двух псин, с рыком несущихся вслед за ним; одна была низкой, коренастой и лохматой, с огромной, словно бы занимающей всю её голову пастью, и шла впереди, другая была больше и массивнее, и с более короткой, свалявшейся шерстью. Охнув от ужаса, Кейт достала из кармана пистолет (к счастью, она догадалась убрать его не слишком-то далеко) и, зажмурившись, наугад пальнула назад. Она услышала оглушительный, жалкий визг; словно бы эта собака, по которой она стреляла, не изловила свинец в своё жаждущее свежего мяса тело, а попала под тяжелый автомобиль; а затем он сразу же оборвался. Лай второй собаки прекратился тоже, она словно бы споткнулась о тело второй, уже подстреленной, а потом тоже взвизгнула и задергалась, запутавшись в чём-то, продолжая повизгивать и скулить на одном месте. Кейт решила не оглядываться, и продолжила свой бег дальше, а собачий лай, тот, что принадлежал остальной стае, стал как будто бы отставать и становиться тише.

Ещё через несколько футов тропинка вдруг круто свернула налево, а Кейт, не рассчитав, чуть было не врезалась во вдруг выросшую прямо перед её носом стену кустарника. Кое-как избежав этого, она повернулась по направлению тропинки и внезапно увидела Дилла и Дона, которые, остановившись на какой-то ровно утоптанной земляной площадке посреди кустарника, с отсутствующим видом пытались отдышаться после этой безумной пробежки. В этот же самый – ну, или секундой-другой позже – Дилл заприметил Кейт и махнул ей несколько раз рукой, чтобы она поторапливалась к ним. Неожиданно для себя, она вдруг выяснила, что здорово от них отстала, футов этак на пятнадцать-двадцать, и это ещё не учитывая того, сколько они тут её ждали. Возможно, что какие-то секунды, а, возможно, и почти целую минуту… Хотя, в принципе, имело ли это сейчас значение?

Осознав, что теперь бежать не обязательно, она перешла на шаг и слегка выпрямилась. К её некоторому удивлению, теперь ветви кустов не пытались исцарапать ей макушку и вцепиться своими острыми колючками ей в волосы – очевидно, что теперь их свод приподнялся, и они не нависали прямо над головой. Она попыталась выпрямиться в полный рост – и у неё получилось, и она даже не почувствовала того, что над её головой что-то было. Тогда она подняла голову – и с чувством, весьма близким к изумлению, увидела, что здесь окружавший их со всех сторон терновник вымахал до размеров самых настоящих деревьев, хотя был по-прежнему таким же запутанным и непроходимым, как и раньше.

– Что, кажется, мы всё-таки сумели оторваться? – произнес Дилл, когда она к ним приблизилась к ним. Вид у него был неожиданно усталый и, что самое удивительное, какой-то напуганный, как у человека, который едва унес ноги от чего-то, что грозило ему практически неотвратимой гибелью – Да… Дьявол, никогда не видел, чтобы эти чертовы псы сбивались в такие огромные стаи. Они словно с ума посходили, мать их…

– Быть может, у них просто-напросто начался какой-нибудь голод? – произнес Дон тяжело и неуверенно, склонившись и оперевшись руками о собственные колени – Вот они и сбиваются в такие кучи…

– Голод? – насмешливо переспросил у него Дилл – Мистер, Вы видели только что, по чему мы только что прошли? Как Вы сами-то думаете – можно ли тут голодать бродячему псу? Тут каждую неделю, по четвергам или по пятницам, появляется целая фура, до отказа набирая отходами с Сент-Говерской бойни, и я ни разу не видел, чтобы эти парни пропустили свой выезд хотя бы раз за последние пять лет – а это, к Вашему сведению, только лишь капля в море, так как сюда возят всякое дерьмо со всех больших и самых мало-мальских шарашек, что находятся на несколько миль вокруг. Нет, – он покачал головой – Дело тут ни в каком не в голоде, жратвы тут хватит ещё на целых пять таких орав. Это, я думаю, бешенство…

Это не бешенство, а самое настоящее безумие, промелькнуло у Кейт в голове, и она оглянулась по сторонам. Она, следовало бы ей признаться самой себе, в жизни не видывала никогда таких деревьев (или всё-таки кустов? что это за за растения были вообще?), даже чего-то похожего на них; высотой примерно со среднего возраста тополь или ольху, но с ветвями, растущими в буквальном смысле от самых корней, колючими и перепутанными, как веревки в испорченной рыбацкой сети, да так плотно, что и детская рука не пролезет. Теперь она поняла, почему их проводнику взбрело в голову, что собаки – по крайней мере, большинство из них – не полезут за ними дальше. Если бы псины погнались бы за ними всей стаей внутрь этого безумного кустарника, они бы тут же запутались в нём, и застряли бы, как пробка, как ком в горле. Какими бы тупыми, дикими или бешеными не были эти животные, большинство из них всё-таки сознавало бесполезность этой продолжения этой гонки, и теперь их яростный лай и рычание раздавались лишь вне пределов этих зарослей, и не двигались вслед за ними – да и там, впрочем, они уже начинали стихать.

– Что здесь вообще происходит? – не удержавшись, наконец спросила она, обращаясь к Диллу – Что это за… – она помедлила, не зная, какой именно терминологией тут пользоваться – Что за деревья? Почему всё это… Вся эта мерзость такая огромная? И, в конце же концов, объясните мне, наконец, почему, сколько бы мы не шли к этой идиотской фабрике, мы никак не можем к ней приблизиться? Ни на долбанный дюйм с тех самых пор, как я оказалась у внешней границы зарослей, которые её окружают!

– Леди… Мэм, – скривившись, пробормотал Дилл – Я прошу Вас, не надо нервничать. Мы уже на подходе к стенам фабрики, если всё будет нормально, то мы доберемся и войдем в неё минут через двадцать с небольшим…

– Двадцать с небольшим?! – замирающим от гневного удивления голосом переспросила его Кейт – Да что же Вы такое мелете? Господь Всемогущий, когда я впервые увидела стены этой проклятой хреновины, я думала, что за двадцать с небольшим минут мы сумеем одолеть расстояние до неё от тротуара, а теперь, оказывается…

– Кейт, – Дон, не то переведя дух, не то решив, что без его вмешательства тут не обойдется, поднял на неё лицо; оно у него было взволнованным, выражающим желание разрешить ситуацию без назревающего скандала, но вот взгляд вдруг неожиданно стал пустым, остекленел, как тогда, на автовокзале в Джонстауне – Тебе не кажется, что ты преувеличиваешь? Я…

– Ничуточки, – Кейт не имела никакого понятия, на что рассчитывал сейчас Дон, но он нисколько не успокоил её, только взбесил её ещё больше – И не надо пытаться отрицать очевидное! Ты сам всё прекрасно видел, когда мы ещё только высадились в этих чёртовых Пустых Садах из такси. Невозможно, просто невозможно втиснуть в то пространство, которое мы с тобой видели снаружи, всё это! Здесь, в этом месте, явно что-то не так – все эти деревья, собаки, горы хлама, для того чтобы создать которые, нужно было бы участие всего штата… Нет, я не говорю – я требую, чтобы мне, наконец, объяснили, что здесь происходит, потому что я, в конце-концов, имею право знать, где мы оказались… На самом деле!

– Мэм, Вы не правы, – произнес Дилл в ответ на эту тираду ровным, менторским тоном – Да, может быть, местечко это странноватое, но не до такой степени, в какой Вы сейчас всё это оцениваете… Вам просто так кажется, потому что Вы, наверное, никогда ещё не бывали в местах, подобных этому…

– С… Чего бы это мне казалось? – произнесла она неуверенно, чувствуя, что от тона их проводника ей стало как-то не по себе. Словно бы он, как гипнотизер из какого-нибудь древнего черно-белого «ужастика» тридцатых-сороковых годов, пытался ввести её в транс своими уверениями, и превратить её, тем самым, в собственную, ничего не понимающую, слабовольную жертву, после чего свободно вести её туда, куда ему вздумается – Я всё прекрасно вижу; вот, например, эти… Деревья?

– Деревья? – переспросил её Дилл и медленно посмотрел по сторонам. Кейт вдруг почувствовала, как у неё трясутся колени – у огромного негра был точно такой же стеклянно-пустой взгляд, как и у всё ещё пялящегося на неё Дона, как и у той женщины, миз Стивенсон, которая явилась вчера к ней в её бедствующее детективное агентство, и предложила ей дело, с которого, по сути, всё и началось – Какие деревья, мэм?

– Эти деревья, – она подняла руку в сторону колючих растений, со всех сторон окружавших поляну – Или это не деревья?

Пустой взгляд Дилла посмотрел сначала в направлении, указанном Кейт, а потом медленно, оглянулся по кругу, по всему периметру поляны.

– Я не знаю, что это, – произнес он размеренно и спокойно, словно бы произнося какую-то мантру, или бормоча во сне – Тут никто не знает, что это. Одно могу сказать точно – пока фабрика работала, и не было этой гребаной помойки, здесь не было и этой колючей дряни. Все здесь говорят, что её семена могли завести сюда вместе со всем этим хламом…

Он замолчал, а Кейт, внимательно всматриваясь в его лицо и фигуру, вдруг почувствовала, что на смену её раздражению вдруг начало приходить нечто другое, сначала походившее на недоверие, а потом постепенно превратившееся и в страх. Ей вдруг показалось, что её заманили не просто в ловушку, как ей думалось в самом начале, а в нечто гораздо более зловещее и, если подумать, совершенно неописуемое. В нечто, похожее на воплощенный дурной сон, чьи земли внезапно, как будто бы благодаря чьей-то мрачной, инфернальной воле вдруг оказались посреди плоти реальности, раздвинув её, точно очаг злокачественной опухоли. Её опять замутило, как тогда, на тропинке между гор хлама на помойке, как раз перед тем, как на них напали собаки, и все эти кусты-деревья, и лужайка, и фигуры Дона и Дилла, с их остекленевшими, пустыми взглядами, померкли, как бы подернулись какой-то черной мутью, а потом исчезли вовсе… На секунду… И Кейт вновь увидела себя лежащей на кровати в маленькой комнате с белеными стенами, и небольшим окном, через которое внутрь лился блеклый дневной свет… Потом это опять исчезло, сменилось на темноту, после чего она опять увидела лужайку посреди зарослей неведомых древесных растений, и этих двоих на ней, как будто бы ещё недавно бывших более-менее нормальными людьми, а теперь ставшими живыми манекенами с глазами мороженной трески.

– Мэм, – обратился к ней Дилл всё тем же равнодушно-размеренным тоном – Вы в порядке? Мы должны идти дальше…

– Куда… Куда Вы нас… Меня ведете? – пролепетала Кейт – Что здесь происходит… Вообще?

– Мэм, мне казалось, что Вы должны знать об этом куда лучше меня…

– Почему вы оба на меня так смотрите?…

– Мистер, может быть, Вы объясните, что происходит с Вашей знакомой?

– Не имею никакого понятия… Может быть, это какой-то приступ паранойи… Вы знаете, эти несколько месяцев не были самыми лучшими в её жизни, сплошные неприятности, а тут ещё пропал наш знакомый, и мы должны были пуститься на его поиски, и нам пришлось пробираться по этим местам… А они действительно, если честно, малость странные…

– В Америке полным-полно странных мест, при этом – далеко не все такие опасные, как это… Нашу спутницу надо привести в норму, иначе она не сможет продолжать идти с нами… Мэм? Вы меня слышите?

Она прекрасно слышала и его, и Дона, или то, что было вместо Дона, и то, что было вместо их проводника. Ей не нравился их разговор, потому что он напоминал ей разговор двух ворон над телом подыхающей собаки, которую сбила машина, и ударом выбросило на обочину.

– Кейт, скажи нам – ты в порядке? – спросило у неё одно из существ, сделав аккуратные полтора шага в её сторону. Пустой, как взгляд пары пуговиц, нашитых на морду плюшевого медведя, взор бродил по ней – черный, тупой, полный животной заинтересованности, взгляд падальщика, который раздумывает, куда бы сейчас можно было вонзить свой клюв, чтобы вырвать из пока ещё живого тела кус посочнее – Кейт, нам надо идти… Хотя бы куда-то. Проводник говорит, что стоять тут – дело небезопасное… Кейт?

Существо приблизилось к ней вплотную, и вдруг протянуло к ней руку. Каков же был её ужас, когда она увидела, что вместо пальцев на этой руке растут самые настоящие птичьи черные когти, только гораздо более мощные, и длинные – такими можно было бы враз вскрыть человеческий живот, и выдернуть оттуда все потроха…

Кейт взвизгнула и отскочила назад, а потом, развернувшись, понеслась назад, по тропинке.

***

В какой-то миг она – с не меньшим ужасом, чем тот, что ощутила перед тем, как побежала прочь с поляны – осознала, что бежит не просто от этих монстров, которые напялили одежды и лица её спутников, а ещё и летит прямо навстречу стаям голодных (или бешеных) собак, и понимая, чем ей может грозить выбранное ей направление бега, невольно остановилась. Снедаемая помутняющим сознание ужасом, она прислушалась к тому, что происходит вокруг – нет ли погони сзади, нет ли опасности спереди – но ничего толкового не услышала – только вопли вездесущих ворон и чаек, да скрип верхушек не-то-кустарника-не-то-деревьев над её головой. И собачий лай, и двое мужчин, которые каким-то невообразимым образом прямо на её глазах стали превращаться в черт знает что (или она попросту сумела вдруг разглядеть их истинный облик?) – всё это куда-то исчезло, словно бы она за прошедшие пару секунд сумела удрать столь далеко, что всё это оказалось просто вне зоны доступа к её органам чувств. Может быть, эти двое, в которых превратились Дилл и Дон, просто тихо крадутся за ней, так, чтобы она их не заметила, или пошли какой-то тайной тропой ей наперерез? Сердце торопливо подпрыгивало в её груди, выбивая своей сумасшедшей пляской неровный, какофонический ритм. Но что, что же, в конце-концов, это такое было, что же за жуткие твари, принявшие человеческое обличье, напали на неё, и что им было от неё надо?! В принципе, было понятно, что они хотели довести, затащить её куда-то, в эту треклятую фабрику, или в какое-то место поблизости, но вот зачем? Версия с кознями Фингерлина теперь уже не казалась ей столь же адекватной, как и прежде, так как у неё в голове не укладывалось, каким образом ему удалось найти и привлечь к этому делу – тем паче, что оно, наверное, в любом случае не было самым важным в его жизни – этих треклятых оборотней. Кейт всегда считала себя практичным, рациональным человеком, который не привык верить ни в призраков, ни в демонов, ни в проклятые места, и по своему опыту знала, что всё, что на первый взгляд кажется сверхъестественным, невозможным, в итоге, спустя некоторое время, потраченное на тщательные исследования, оказывается вполне себе объяснимым, при помощи каких-либо бытовых причин, которые встретились с друг-другом при необычных обстоятельствах или были увидены под необычным углом – но, или ввиду её паники, или благодаря тому, что всё это выглядело уж чересчур непонятным, никакого разумного объяснения происходящему с ней она пока не могла. Это было попросту вне пределов её понимания.

И, сказать по правде, сейчас ей казалось, что наилучшим выходом из сложившейся ситуации было бы попросту дать деру отсюда, а отнюдь не пытаться найти всему этому какое-то там логическое объяснение.

Кейт, оглянувшись вокруг ещё раз напоследок, осторожно и неуверенно поплелась вперед. Она практически уже не думала о том, куда конкретно она идет, но подсознательно рассчитывала на то, что дорога выведет её обратно, на открытую часть помойки. Надеюсь, собаки не погонятся за мной одной, повторяла она про себя, как будто бы молитву, надеюсь, они уже ушли, и если их там нет, то я пройду как можно тише и быстрее… А, может быть, здесь есть какая-то другая тропинка, или способ эту чудовищную свалку можно обойти стороной?… Ну, да, конечно же, отвечала она сама себе, оглядываясь по сторонам, на колючие, густо переплетенные между собой ветви странных кусто-деревьев, способов тут просто хреново море, а тропинок – ещё больше… Господи Боже мой, как только я вообще умудрилась во всё это влипнуть? И как мне отсюда теперь выбираться?