Прайм-9. Между Союзом и Артором

Операция длилась более 12 часов, и только выйдя из операционной, Агафья осознала, насколько она устала. Мышцы шеи затекли, и каждый её движение вызывало боль. Она шла по коридору, разминала напряженные мышцы, пока рядом неспешно катил гравиносилки андроид. Его тихое шелестение успокаивало нервы после какофонии звуков различных датчиков.

В палате её встретил встревоженный Тарек. Как только она вошла, он стремительно подошёл к ней, и с экрана планшета посыпались вопросы.

Агафья молча прочитала их и ответила: «Операция прошла успешно. Теперь нужно ждать – первые сутки самые сложные. Если отторжения имплантов не будет, он выживет и сможет двигаться и говорить. Затем начнётся реабилитация, где он должен будет научиться пользоваться экзоскелетом так же, как своим телом».

– Сунбятен (благодарю) – Тарек не смог справиться со своими чувствами и, в порыве благодарности, обнял Агафью. Она не ожидала подобного и застыла, глаза ее выражали крайнюю степень удивления. Агафья не любила, когда кто-то вторгался в ее личное пространство. Мужчина уже давно находился в списке ее личных врагов, и степень ненависти к нему только росла.

Тарек быстро осознал свою ошибку, увидев, как взгляд Агафьи метал молнии. Если бы она могла испепелить его одним взглядом, от мужчины остался бы только пепел.

К счастью для него, гневную тираду Агафьи прервало оповещение о приходе представителя галополиции. Девушка внутренне собралась, взглянув на визор: 10:45 p.m.

– Чего его принесло так поздно? Надеюсь, ему оторвало ногу или руку, и его визит никак не связан с пришельцами, – пробормотала она и спешно покинула палату.

В коридоре она столкнулась с Малусом.

– Ты плохо выглядишь! – Заметил он.

– Спасибо! После 12-часовой операции сложно выглядеть свежей и отдохнувшей, – Не смогла сдержать злую иронию Агафья.

Малус сделал вид, что не заметил ее тона и продолжил с невозмутимостью:

– Ты хоть умойся. Там сам Вальтер пришел по твою душу.

Агафья чертыхнулась. Начальника местного отделения галополиции она не переваривала – он был напыщенным, лощеным любителем бьюти-процедур. Ей как никогда хотелось, чтобы ему оторвало ноги или руки, а лучше всего – голову.

Полковник Галактической Полиции Вальтер Скайларк собственной персоной, целый и невредимый подпирал плечом стену и увлечено смотрел в свой визор. Это был высокий мужчина с идеальной внешностью и рельефным телом. На нем был облегающий костюм с динамичными линиями и светящимися элементами, который подчеркивал его мускулатуру и обеспечивал свободу движений.

Его стильная стрижка – это короткие волосы с легкой текстурой, подчеркивающие черты лица, а оно овальной формы с высокими скулами и четким подбородком. Глубокие, выразительные глаза цвета изумрудов, прямой нос и полные губы придавали ему харизмы. Его ухоженная кожа светилась здоровьем, а уверенная улыбка завершала образ, делая его неотразимым. Это все результат долгой и кропотливой работы хирургов и уколов красоты. Агафье знала об этом, потому что сама не раз принимала участие в его преображении. Стоило ей появится в приемном покое он расплылся в довольной улыбке. Одет он был не по форме значит визит носил неофициальный характер.

– Агафья, рад видеть, – Произнес Вальтер, как всегда, завуалированно. Он был из тех, кто никогда не говорил прямо. Девушка сразу поняла, зачем он пришел в такое время, но ждала, что он еще скажет. Она скрестила руки на груди и посмотрела на него с легким недоверием. Вальтер всегда умел обойти острые углы, и сейчас она ожидала от него привычной игры слов.

– Это не взаимно, – она закатила глаза. – Что нужно, давай по-быстрому, у меня была сложная операция, я устала и не хочу разводить с тобой длинные разговоры. – она скривила губы тем самым показывая, как утомительно его слушать.

Вальтер не ожидал такого начала разговора и на мгновение растерялся. Однако, вспомнив о своей должности офицера, собирался было напомнить об этом, но девушка его осадила.

– По делу, Вальтер!

– Как ты со мной разговариваешь? Ты же знаешь, кто я?! – недоумевал он.

– Знаю… Ты также знаешь, что приемные часы давно закончились. Ты не нуждаешься в немедленной помощи и пришел не как официальное лицо, – она загибала пальцы. – Поэтому я по-доброму спрашиваю снова: что тебе нужно? Агафья была уверена в своей правоте и знала, что уличить ее не в чем. Врачебная тайна – это серьезно, а конфиденциальность – часть ее репутации. Без официального документа она могла выставить любого посетителя за дверь.

Вальтер поморщился.

– Я хотел рассказать последние новости. Ты в сеть не выходила, и я решил сообщить лично, чтобы уберечь тебя от опасности.

– У меня вчера на приеме был Диего, я уже в курсе. Спасибо за беспокойство. Это все? – терпение Агафьи иссякало.

– Если так, то у меня будет просьба: если увидишь кого-то подозрительного в округе, сообщи мне лично. Мой IP у тебя есть, – Вальтер примирительно улыбнулся. Агафья кивнула, но подумала: «Слишком поздно. Я не только увидела кого-то, но и сделала операцию одному подозрительному арторианину».

– Ты слишком напряжена, тебе нужно расслабиться… Я могу составить тебе компанию, – он подмигнул и показательно подвигал мускулами.

– Вальтер, ты забываешься! Я была той, кто создавал твои мускулы; на меня твои уловки не действуют. У меня сохранились твои "до" и "после". Прекращай свои брачные танцы самца, – она усмехнулась и поманила его пальцем. – Твой филлер на скуле мигрировал.

Она заливисто рассмеялась, когда он вытащил коммуникатор и включил фронтальную камеру, чтобы рассмотреть свое лицо.

– Не смешно! – последовала незамедлительная реакция.

Агафья была с ним категорически не согласна и утирала слезы от смеха.

Вальтер гордо удалился со станции. Если бы это было возможно, он хлопнул бы дверью. Но автоматические створки бесшумно разъехались и выпустили его на улицу, так же тихо закрывшись за ним.

Это был слишком долгий день, и он не хотел заканчиваться. Девушка не стала заглядывать к пациенту – неприязнь от последнего поступка арторианина была свежа. Она просто проверила данные датчиков: состояние было стабильным, все в пределах нормы. Быстро приняв душ, она не стала есть, а лишь выпила питательный коктейль, которым поила накануне пришельца. Не успев коснуться подушки, она провалилась в сон.

Глава 9

Разбудил ее тревожный сигнал. Ей казалось, что она только закрыла глаза, а уже пора вставать. Поняв, откуда доносится звук, хирург в том же в чем была бросилась в палату. Арторианин суетился вокруг капсулы и рвал на себе волосы спиральки, гидрогель в капсуле окрашивался красным. С силой оттолкнув мужчину, Агафья просканировала парня, выискивая причину кровотечения. Кровь шла из швов; похоже, у инопланетян была иная система свертывания крови. Она уменьшила количество вводимых антикоагулянтов.

Только после того, как сделала экспресс-анализ крови, Агафья поняла свою ошибку и почувствовала на себе взгляд мужчины. Она спала в коротких шортах и топике – они были свободного кроя и больше показывали, чем скрывали. Обычно она успевала накинуть халат, но в этот раз бездумно бросилась к пациенту. Новое непонятное чувство опалило ее щеки, стало жарко, и она поспешила покинуть палату.

Только спустя время она осознала, что это был стыд. Она впервые его испытала – и из-за кого? Из-за пришельца! Чёрная дыра его поглоти! Остаток ночи прошел без происшествий.

***

Больше оплошностей от простого незнания не было. Пациент достаточно быстро восстанавливался, отторжения экзоскелета не наблюдалось, и Агафья примерно рассчитала время, когда арторианина можно будет выводить из искусственной комы. Дни тянулись размеренно, Агафья вошла в привычный ритм и практически не вспоминала, что двое пришельцев незаконно находятся на ее станции.

С мужчиной после инцидента с объятиями она не общалась. Он быстро восстановился после полученных травм и откровенно скучал в стенах палаты. Но не жаловался – стоически терпел вынужденное заключение. Девушка сохраняла все данные об арторианской физиологии и фиксировала каждое изменение состояния главного носителя своего эксперимента.

Парочку раз заходил Диего, рассказывая последние сплетни, хотя он называл их «новостями из первых уст». Он получил свои обновленные протезы и обещал больше не экспериментировать. Были пациенты с рваными ранами, ожогами, появился новый клиент на протезы, даже роды приходилось принимать. Агафья была довольна и начала даже благодарить судьбу за свалившихся пришельцев.

Спустя время появились официальные новости об арторианских капсулах и сбежавших пришельцах. Рекомендовалось не вступать с ними в контакт, а сразу обращаться в галополицию. На эти новости Агафья только фыркала и дергала головой – так иногда проявлялась ее нервозность.

В день, когда она собралась выводить Нилана из комы, появился Вальтер с официальным ордером на обыск. Вот тогда Агафья серьезно забеспокоилась.

– Меня в чем-то подозревают? – девушка в этот раз была предельно вежлива, потому что грубить офицеру при исполнении было неразумно.

– Нет, это стандартная процедура. Проверяются все учреждения. Мы должны подать отчет о проделанной работе. Мне, откровенно, не хочется всем этим заниматься, но нужно. Мы можем просто пройтись по станции и зафиксировать отсутствие нарушений или еще чего-то или кого-то незаконного.

Вальтер мог отправить подчиненных, но пришел сам. Это был акт доверия: мужчина сильно дорожил своей репутацией, а у Агафьи находилось слишком много компромата на него. Она, конечно, не собиралась публиковать его в общий доступ – это нарушило бы закон. Вальтеру не хотелось ссориться с человеком, от которого зависел внешний вид.

Девушка кивнула и начала «экскурсию», но перед этим шепнула Вальтеру, что одну палату показать не сможет: там находится очень тяжелый пациент в коме и полная стерильность. Можно только по голосвязи с робота, что увидеть, что находится внутри. Вальтер кивнул, у него не было причин не доверять единственному врачу на планете. Агафья была законопослушной гражданкой Союза, даже незаконной установкой биочипов она не занималась – это было слишком низко для нее.

Осмотр прошел без происшествий: Вальтер внимательно изучил все помещения и задавал вопросы о пациентах и процедурах. Агафья отвечала уверенно, стараясь скрыть внутреннее волнение

Когда они подошли к последней палате перед выходом в главный коридор станции, сердце девушки забилось быстрее.

– Тут лежит тяжело больной? – Вальтер указал на закрытую дверь.

Девушка кивнула. Она связалась с Малусом и попросила показать палату и пациента, робот понял ее и двигался так, чтобы было видно палату только с одной стороны, арторианин спрятался в санузле, а тот который лежал в капсуле был увешан и утыкан всеми возможными трубками и датчиками, что расовая принадлежность была неопределима.

– Итак, мы закончили? – спросила она с легким напряжением в голосе.

– Да, кажется, все в порядке, – ответил Вальтер с легкой улыбкой. – Спасибо за сотрудничество. Он протянул ей планшет, где она оставила свой отпечаток пальца.

Агафья облегченно вздохнула, они направились к выходу из станции. Но внутри нее все еще оставалось чувство тревоги. Как долго еще удастся скрывать правду?

Она поняла, что тянуть больше некуда.

Вбежав к плату словно ураган, Агафья развела активную деятельность. Снизила дозу седативных препаратов, добавила нейростимуляторы, отслеживая состояние пациента. Ее пальцы подрагивали от стресса, рядом напряженно сопел арторианин, и она за все время так и не узнала его имя. Тот, что был в коме, звали Нилан – в сообщениях мужчина называл его именно так.

Агафья взяла планшет и написала: «Как твое имя?». Тарек удивился ее вопросу, даже приподнял бровь, но все же ответил: «Тарек». Она несколько раз произнесла имя, пробуя его на вкус, каждый раз, когда она говорила: «Тарек», у того пробегали мурашки по спине.

Пациент медленно открыл глаза. Белки были красными, зрачки сужены. Радужка глаз у Нилана была серой, а у его темноволосого собрата практически черной. Первый раз при обследовании она не обратила внимание на цвет радужки, сосредотачивая все внимание на реакциях зрачка. Если абстрагироваться от того, что они враги, представители расы арториан были симпатичными, можно даже сказать красивыми. У Тарека были темные спиралевидные волосы, они мило торчали, удлинённые уши подрагивали, выдавая нервозность, девушке подумалось, что они должны краснеть при смущении. Светлая перламутровая кожа придавала необычный вид, черные глаза притягивали взгляд, Агафья поймала себя на том, что разглядывает мужчину с интересом.

Она быстро отвела взгляд и снова сосредоточилась на Нилане. Важно было вернуть его к жизни и помочь ему справиться с последствиями комы.

Агафья боялась, что будут эксцессы, но на удивление все прошло как надо, словно по медицинско – неврологическому справочнику. Она попеременно включала модули управления, расположенные в разных отделах мозга. Каждый модуль отвечал за определенные функции: один контролировал двигательные навыки, другой сенсорные восприятия, а третий автономные процессы.

Агафья давала микроимпульсы для стимуляции нервных окончаний, заставляя мышцы сокращаться и восстанавливать связь между мозгом и телом. Чтобы Нилан смог самостоятельно управлять своим телом, и чтобы оно работало в автономном режиме, необходим был энергетический блок модуля. Это было самым сложным этапом.

Энергетический блок представлял собой компактное устройство с миниатюрными портативными элементами питания. Он обеспечивал работу всех активных модулей и поддерживал их функционирование в течение 48 часов. После этого «батарейку» нужно было заменить. Зарядка происходила стандартным способом: блок подключался к универсальному зарядному устройству, которое использовало индукционную технологию для быстрой подзарядки без необходимости физического подключения проводов.

Агафья внимательно следила за показателями на экране монитора, контролируя уровень энергии в блоке и состояние Нилана. Она знала, что успешная активация модуля зависит не только от правильной настройки импульсов, но и от стабильного питания системы. Каждый шаг был критически важен для восстановления его функций и возвращения к нормальной жизни.

– Тарек… мы живы, – прохрипел Нилан слабым голосом. Агафье показалось, что у арторианина, услышавшего голос друга, появились слезы. Она отмахнулась от этого, списав увиденное на отблеск света. Девушка тихо покинула палату, не желая мешать их общению.

– Тарек проронил скупую арторианскую слезу, – с ехидством заметил вылетевший следом Малус.

– Вот ты вредина! Он переживал за друга, и это слезы счастья…

– Давно ты стала такой сентиментальной? – поддразнил ее Малус.

Агафья перестала изображать из себя чуткого человека.

– Тарек – плакса, – тихо сказала она, и они с роботом захихикали.

Смех смехом, а липовый отчет по проведённой операции нужно составить, Агафья с большим энтузиазмом начала сочинять болезнь и способ ее оперативного лечения. По сути, она не придумывала инсульт просто описала стандартный способ решения, умолчав о своем уникальном эксперименте.

Глава 10

Спустя время Нилан вполне сносно управлял своим телом. Его движения были несколько заторможенными, но с каждым днем становились все более уверенными. Тарек находился рядом с ним каждую минуту, окружая заботой так, что Агафье на мгновение стало завидно. Никто не проявлял к ней такой внимательности, даже когда был жив отец. Он не был склонен к тактильным проявлениям любви. Его забота заключалась в другом – он следил за тем, чтобы дочь всегда соблюдала режим и оставалась здоровой.

Агафья росла и даже не задумывалась о том, что бывает по-другому. У нее возникали мысли, что Тарек и Нилан вовсе не друзья, а близкие родственники, хотя они называли друг друга только по именам.

Агафья не долго рефлексировала, как на её коммуникатор пришло сообщение от Вальтера: «Представители Совета Союза скоро будут у тебя. Я не смог их остановить». В панике она заметалась по станции, не зная, что делать. Мысли о том, что пришельцев могут обнаружить, заставляли её сердце быстро биться.

Вбежав в палату, она закричала: – Бегите! Срочно! Это представители Союза! У них полная свобода действий!

Тарек смотрел на неё с недоумением, он всё так же не понимал, что она говорит. Нилан, после установки модулей, говорил на всесоюзном языке и был связующим звеном между ними. Нилан объяснил суть мужчине в двух словах и тот выдал немедленное решение.

– Тарек говорит, что нужно взять только самое необходимое и уходить, – передал он.

– Я тоже самое говорила! – воскликнула Агафья, топнув ногой от злости.

– Нет, он говорит всем нам,– уточнил Нилан, указывая на всех собравшихся.

Агафья нервно фыркнула:

– Я никуда не пойду. Это мой дом!

Поняв бессмысленность спора, она разблокировала эвакуационный шлюз и скинула Нилану план станции для безопасного выхода.

Система оповещения сообщила о прибытии гостей. Сделав несколько глубоких вдохов для успокоения, она натянула на лицо приветливую улыбку и направилась навстречу прибывшим.

В приёмной покое находилось шесть гуманоидов. Двое из них – начальник полиции и агент Союза, с ним были двое охранников в полном обмундировании, из-за чего их расовую принадлежность было невозможно определить. Также присутствовали представители местной власти – Калари с красной кожей и без единого волоска. Их характер оставлял желать лучшего, Агафья не раз сталкивалась с ними в администрации города. После общения с ними всегда оставалось неприятное ощущение. Их огромные черные, матовые глаза казались проникающими внутрь тебя. Хотя они не обладали телепатией, но осадок оставался после общения с ними. У них имелась биолокация позволявшая чувствовать вибрации и изменения в окружающей среде.

– Здравствуйте! Чем могу помочь? —произнесла Агафья. Она не любила лебезить перед кем-либо, но сейчас это было необходимо, дела её были совсем плохи.

– Добрый день! Я агент Совета Межгалактического Союза Дэвид Паркс, – представился он, протянув удостоверение и терпеливо ожидая её пока девушка изучила документ.

– Я прибыл по делам Союза в связи с тем, что беглые преступники Арториане могут находиться на этой станции. Мне поручено заняться этим делом.

После паузы он продолжил:

– Уполномоченный сотрудник полковник Галактической Полиции Вальтер Скайларк провёл проверку недостаточно тщательно из-за ограничений доступа к конфиденциальной информации. Поэтому я проведу ее самостоятельно.

Мужчина достал планшет и предоставил Агафье возможность ознакомиться с постановлением о проверке. После смерти отца, когда она оформляла станцию на себя; оставляла свои биометрические данные, давая согласие на предоставление конфиденциальной информации по требованию вышестоящих органов для расследования должностных преступлений. И вот настал тот час, когда она оказалась под подозрением. Хотя внешне Агафья сохраняла спокойствие, внутри неё бушевали эмоции: негодование за малодушие и стыд за то, что подвела отца. «Прости меня, папа… Я всё испортила…»

Она без колебаний предоставила информационную базу и ждала вердикта. Дэвид Паркс изучил все сведения, нашел записи операций, материалы о физиологии арторианцев, все показания датчиков и анализы. Она фиксировала все свои действия о ходе операции. Она нарушила несколько статей закона: укрытие преступников и проведение нелегальных экспериментов, даже если это происходило с согласия нарушителей.

Дэвид дал команду своим бойцам:

– Обыскать станцию.

Агафья держалась из последних сил, дышала через раз, а руки стали ледяными. Пот струился по спине. Когда бойцы вернулись без пришельцев, она облегченно выдохнула. Теперь можно было выкрутиться, сказав, что они её заставляли угрозами. Впрочем, так оно и было: сначала она хотела подзаработать, потом они угрожали ей, и это больше походило на акт отчаяния, но эти мысли она оставила при себе. А затем девушка просто использовала их для своих экспериментов. И кто теперь жертва? Она не слушала, что говорил агент, и очнулась от задумчивости только когда на её запястьях защелкнулись браслеты и руки окутало голубоватое энергетическое поле.

– Агафья Карельская, Вы задержаны по подозрению в укрывательстве арториан и проведении незаконных экспериментов. Вам будут разъяснены ваши права, и Вы будете доставлены в отделение для дальнейшего разбирательства. Станцию мы опечатаем.

– Но как же? Она же единственная на материке! – Агафья опешила от услышанного.

– Агафья, Вы как маленькая. К Вам ходят только те, у кого есть деньги, все остальные пользуются услугами нелегалов, – покачал головой Дэвид. Высокий сухопарый мужчина неопределённого возраста выглядел так, что ему могло быть как 50, так и 80 лет.

– Но как же… – не сдавалась девушка. – Куда вы смотрите? Это ваша работа – оберегать граждан Союза!

– Послушайте, Союзу на такие отдалённые планетки откровенно наср…,– в последний момент он исправился – Всё равно. Пока налоги исправно приходят, на всё остальное Центр закрывает глаза. Вот если приток кредитов закончится, на вас обратят внимание, – он криво усмехнулся.

Агафья поджала губы, она знала об этом, но всё же верила, что Союзу не всё равно.

– Если бы не упавшие капсулы, Прайм-9 так и остался бы вне зоны интересов Совета. Так что вам можно сказать повезло… Скоро сюда прибудет множество кораблей с желающими увидеть капсулы своими глазами. А это прибыль. Так что жители Прайма могут поблагодарить Арториан, – он рассмеялся над собственной шуткой. Вот только обитетелям Ксанта было совсем не весело.

Агафью посадили в серую неприметную машину, за этим наблюдали две пары глаз, Малус порывался последовать за хозяйкой, но Тарек отключил его блок питания.

– Что делать будем? – спросил Нилан.

– Спасать ее! – безапелляционно заявил Тарек.

–Жизнь за жизнь?

Тарек кивнул. Прежде чем воплощать задуманное стоило позаботится о себе.

Глава 11

Ксант единственный город на материке Зенарис, представляет собой контраст между блеском и нищетой. В центре города возвышаются сверкающие небоскребы из стекла и металла, отражающие свет звезды и создающие иллюзию идеального мира. Здесь царит порядок: ухоженные парки, чистые улицы и современные технологии, которые делают жизнь комфортной для привилегированных жителей.

Однако стоит сделать пару шагов в сторону от центра, как картина резко меняется. В бедных кварталах, где живут те, кто не смог вписаться в идеализированное общество, царит разруха. Узкие улочки заполнены мусором и грязью, а старые здания обветшали и покосились. Жители трущоб – это смесь гуманоидов с различными формами и цветом кожи. Многие из них используют протезы и импланты, чтобы адаптироваться к суровым условиям жизни или компенсировать утраченные конечности.

Но среди них есть и те, кто не может позволить себе даже базовые нейроинтерфейсы, которые стали стандартом для большинства жителей Ксанта. Эти устройства позволяют гуманоидам подключаться к информационным сетям, получать доступ к ресурсам, которые недоступны тем, кто живет на обочине общества. Без нейроинтерфейсов многие жители трущоб остаются изолированными от мира.

Они используют примитивные пластиковые карты для оплаты услуг – простое решение в мире высоких технологий. Эти карты становятся их единственным связующим звеном с внешним миром: они расплачиваются за еду на уличных рынках или за доступ к минимальным удобствам. Однако даже эти карты часто бывают пустыми или заблокированными из-за долгов, что делает их жизнь еще более сложной.

В тенях трущоб процветает криминал. Преступники разных мастей контролируют улицы: от мелких воришек до организованных группировок, занимающихся контрабандой технологий и нарпесиков. Подпольные игровые клубы привлекают тех, кто ищет способ быстро разбогатеть или просто убежать от реальности. Здесь можно встретить гуманоидов всех мастей – от отчаявшихся трудяг до азартных игроков с большими амбициями.

Проституция также стала частью этой мрачной реальности: женщины и мужчины продают свои тела в надежде выжить в условиях безысходности. Галополиция – практически не заглядывает в эти районы. Они предпочитают игнорировать происходящее в трущобах, оставляя жителей на произвол.

Здесь слышен гул машин и крики уличных торговцев, а воздух пропитан запахами еды с самодельных прилавков, вперемешку с химикатами. Гуманоиды спешат по своим делам, пряча лица от пыли и смога. Несмотря на тяжелые условия, в этих кварталах можно увидеть искры жизни: детей, играющих на улицах, соседей, обменивающихся новостями. Своими улыбками они пытаются поддержать друг друга.

Этот контраст Ксанта и его гетто подчеркивает социальное неравенство: одни наслаждаются благами прогресса благодаря нейроинтерфейсам и современным технологиям, в то время как другие борются за выживание в мире, который их отверг. Без доступа к технологиям они остаются в тени прогресса, лишенные возможности изменить свою судьбу.