Прайм-9. Между Союзом и Артором

Его стильная стрижка – короткие волосы с лёгкой текстурой, подчёркивающие черты лица, а оно овальной формы с высокими скулами и чётким подбородком. Глубокие, выразительные глаза цвета изумрудов, прямой нос и полные губы придавали ему харизмы. Ухоженная кожа светилась здоровьем, а уверенная улыбка завершала образ, делая его неотразимым. Всё это – результат долгой и кропотливой работы хирургов и уколов красоты. Агафья знала об этом, потому что сама не раз принимала участие в его преображении.

Стоило ей появиться в приёмном покое, он расплылся в довольной улыбке. Одет он был не по форме – значит, визит носил неофициальный характер.

– Агафья, рад видеть, – произнёс Вальтер, как всегда, завуалированно. Он был из тех, кто никогда не говорил прямо. Девушка сразу поняла, зачем он пришёл в такое время, но ждала, что он ещё скажет. Она скрестила руки на груди и посмотрела на него с лёгким недоверием. Вальтер всегда умел обойти острые углы, и сейчас она ожидала от него привычной игры слов.

– Это не взаимно, – она закатила глаза. – Что нужно, давай по-быстрому. У меня была сложная операция, я устала и не хочу разводить с тобой длинные разговоры. – она скривила губы, тем самым показывая, как утомительно его слушать.

Вальтер не ожидал такого начала разговора и на мгновение растерялся. Однако, вспомнив о своей должности офицера, собирался было напомнить об этом, но девушка его осадила.

– По делу, Вальтер!

– Как ты со мной разговариваешь? Ты же знаешь, кто я?! – недоумевал он.

– Знаю… Ты также знаешь, что приёмные часы давно закончились. Ты не нуждаешься в немедленной помощи и пришёл не как официальное лицо, – она загибала пальцы. – Поэтому я по-доброму спрашиваю снова: что тебе нужно?

Агафья была уверена в своей правоте и знала, что уличить её не в чем. Врачебная тайна – это серьёзно, а конфиденциальность – часть её репутации. Без официального документа она могла выставить любого посетителя за дверь.

Вальтер поморщился.

– Я хотел рассказать последние новости. Ты в сеть не выходила, и я решил сообщить лично, чтобы уберечь тебя от опасности.

– У меня вчера на приёме был Диего, я уже в курсе. Спасибо за беспокойство. Это всё? – терпение Агафьи иссякало.

– Если так, то у меня будет просьба: если увидишь кого-то подозрительного в округе, сообщи мне лично. Мой IP у тебя есть, – Вальтер примирительно улыбнулся.

Агафья кивнула, но подумала: Слишком поздно. Я не только увидела кого-то, но и сделала операцию одному подозрительному арторианину.

– Ты слишком напряжена, тебе нужно расслабиться… Я могу составить тебе компанию, – он подмигнул и показательно подвигал мускулами.

– Вальтер, ты забываешься! Я была той, кто создавал твои мускулы; на меня твои уловки не действуют. У меня сохранились твои "до" и "после". Прекращай свои брачные танцы самца, – она усмехнулась и поманила его пальцем. – Твой филлер на скуле мигрировал.

Вальтер мгновенно выхватил «левый» коммуникатор, включил фронталку и принялся разглядывать своё лицо. Агафья заливисто рассмеялась.

– Не смешно! – последовала незамедлительная реакция.

Агафья была с ним категорически не согласна и утирала слёзы от смеха.

Вальтер гордо удалился со станции. Если бы это было возможно, он хлопнул бы дверью. Но автоматические створки бесшумно разъехались и выпустили его на улицу, так же тихо закрывшись за ним.

Агафья проводила его взглядом. Интересно, что он там высматривал в своём "левом" коммуникаторе? Ну-ну, Вальтер. Хоть один скелет в твоём идеальном шкафу.

Это был слишком долгий день, и он не хотел заканчиваться. Девушка не стала заглядывать к пациенту – неприязнь от последнего поступка арторианина была свежа. Она просто проверила данные датчиков: состояние было стабильным, всё в пределах нормы. Быстро приняв душ, она не стала есть, а лишь выпила питательный коктейль, которым поила накануне пришельца. Легла на кровать и практически сразу вырубилась. На границе сна и бодрствования мелькнуло: завтра разберусь. Живы будут – и ладно.

Глава 9

Разбудил её тревожный сигнал. Казалось, только закрыла глаза – а уже пора вставать. Поняв, откуда доносится звук, хирург в том, в чём была, бросилась в палату.

Арторианин суетился вокруг капсулы и рвал на себе волосы-спиральки. Гидрогель в капсуле окрашивался красным.

С силой оттолкнув мужчину, Агафья просканировала парня, выискивая причину кровотечения. Кровь шла из швов – похоже, у инопланетян была иная система свёртывания. Она уменьшила количество вводимых антикоагулянтов.

Только сделав экспресс-анализ крови, Агафья поняла свою ошибку и почувствовала на себе взгляд. Она спала в коротких шортах и топике свободного кроя – они больше показывали, чем скрывали. Обычно она успевала накинуть халат, но в этот раз бездумно бросилась к пациенту.

Новое, непонятное чувство опалило щёки, стало жарко. Она поспешила покинуть палату.

Только спустя время осознала: это был стыд. Впервые в жизни. И из-за кого? Из-за пришельца! Чёрная дыра его поглоти!

Остаток ночи прошёл без происшествий.

Больше оплошностей от простого незнания не случалось. Пациент достаточно быстро восстанавливался, отторжения экзоскелета не наблюдалось, и Агафья примерно рассчитала время, когда арторианина можно будет выводить из искусственной комы. Дни тянулись размеренно, она вошла в привычный ритм и почти не вспоминала, что двое пришельцев незаконно находятся на её станции.

С мужчиной после инцидента с объятиями она не общалась. Он быстро восстановился после травм и откровенно скучал в стенах палаты. Но не жаловался – стоически терпел вынужденное заключение. Девушка сохраняла все данные об арторианской физиологии и фиксировала каждое изменение состояния главного носителя своего эксперимента.

Пару раз заходил Диего, рассказывая последние сплетни, хотя сам называл их «новостями из первых уст». Он получил обновлённые протезы и обещал больше не экспериментировать. Были пациенты с рваными ранами, ожогами, появился новый клиент на протезы, даже роды приходилось принимать. Агафья была довольна и начала даже благодарить судьбу за свалившихся пришельцев.

Спустя время появились официальные новости об арторианских капсулах и сбежавших пришельцах. Рекомендовалось не вступать с ними в контакт, а сразу обращаться в галополицию. На эти новости Агафья только фыркала и дёргала головой – так иногда проявлялась её нервозность.

В день, когда она собралась выводить Нилана из комы, появился Вальтер с официальным ордером на обыск. Вот тогда Агафья серьёзно забеспокоилась.

– Меня в чём-то подозревают? – девушка в этот раз была предельно вежлива: грубить офицеру при исполнении неразумно.

– Нет, это стандартная процедура. Проверяются все учреждения. Мы должны подать отчёт о проделанной работе. Мне, откровенно, не хочется всем этим заниматься, но нужно. Мы можем просто пройтись по станции и зафиксировать отсутствие нарушений… или чего-то незаконного.

Вальтер мог отправить подчинённых, но пришёл сам. Это был акт доверия: мужчина сильно дорожил своей репутацией, а у Агафьи находилось слишком много компромата на него. Она, конечно, не собиралась публиковать его в общий доступ – это нарушило бы закон. Вальтеру не хотелось ссориться с человеком, от которого зависел его внешний вид.

Девушка кивнула и начала «экскурсию», но перед этим шепнула Вальтеру: одну палату показать не сможет – там очень тяжёлый пациент в коме и полная стерильность. Можно только по голосвязи с роботом увидеть, что внутри. Вальтер кивнул: у него не было причин не доверять единственному врачу на планете. Агафья была законопослушной гражданкой Союза, даже незаконной установкой биочипов не занималась – это было слишком низко для неё.

Осмотр прошёл без происшествий. Вальтер внимательно изучил все помещения, задавал вопросы о пациентах и процедурах. Агафья отвечала уверенно, стараясь скрыть внутреннее волнение.

Когда они подошли к последней палате перед выходом в главный коридор, сердце девушки забилось быстрее.

– Тут лежит тяжелобольной? – Вальтер указал на закрытую дверь.

Агафья кивнула. Мысленно, через нейроинтерфейс, скомандовала Малусу показать палату. Робот понял: двигался так, чтобы камера захватывала только нужный ракурс. Тарек спрятался в санузле, а Нилан, опутанный трубками и датчиками, выглядел настолько "клинически", что расовую принадлежность определить было невозможно.

– Итак, мы закончили? – спросила она с лёгким напряжением.

– Да, кажется, всё в порядке, – Вальтер улыбнулся. – Спасибо за сотрудничество.

Он протянул планшет, Агафья оставила отпечаток пальца.

Они направились к выходу. Девушка облегчённо выдохнула, но внутри всё ещё оставалось чувство тревоги. Как долго ещё удастся скрывать правду?

Она поняла: тянуть больше некуда.

Вбежав в палату словно ураган, Агафья засуетилась над Ниланом. Снизила дозу седативных, добавила нейростимуляторы, отслеживая каждое изменение. Пальцы подрагивали от стресса. Рядом напряжённо сопел арторианин – она до сих пор не знала его имени. Тот, что в коме, звали Нилан – в сообщениях мужчина называл его именно так.

Агафья взяла планшет:

«Как твоё имя?»

Тарек удивился вопросу, даже бровь приподнял, но ответил: «Тарек».

Она несколько раз произнесла имя, пробуя на вкус. Каждый раз, когда говорила «Тарек», у него пробегали мурашки по спине.

Нилан медленно открыл глаза. Белки красные, зрачки сужены. Радужка оказалась серой – у его темноволосого собрата почти чёрная. При первом осмотре Агафья не обратила на это внимания, сосредоточившись на реакциях зрачка.

Если абстрагироваться от того, что они враги, арториане были симпатичными. Даже красивыми. У Тарека тёмные спиралевидные волосы забавно торчали, удлинённые уши подрагивали, выдавая нервозность. Девушка поймала себя на мысли: интересно, они краснеют при смущении? Светлая перламутровая кожа переливалась, чёрные глаза притягивали взгляд.

Она быстро отвернулась и снова сосредоточилась на Нилане.

Агафья боялась эксцессов, но, на удивление, всё шло как по учебнику. Она попеременно включала модули управления, расположенные в разных отделах мозга. Каждый отвечал за своё: двигательные навыки, сенсорное восприятие, автономные процессы.

Микроимпульсы стимулировали нервные окончания, заставляя мышцы сокращаться, восстанавливая связь между мозгом и телом.

Самым сложным оказался энергетический блок – компактное устройство с миниатюрными элементами питания. Он обеспечивал работу всех модулей в течение сорока восьми часов, после чего требовал замены. Зарядка происходила через индукционную технологию: без проводов, просто на специальной подставке.

Агафья следила за показателями, контролируя уровень энергии и состояние Нилана. Каждый шаг был критически важен.

– Тарек… мы живы, – прохрипел Нилан слабым голосом.

Агафье показалось, что у арторианина блеснули глаза. Она отмахнулась – наверное, отблеск света. Тихо выскользнула из палаты, не желая мешать.

– Тарек проронил скупую арторианскую слезу, – с ехидством заметил вылетевший следом Малус.

– Вот ты вредина! Он за друга переживал, это слёзы счастья…

– Давно ты стала такой сентиментальной? – поддразнил робот.

Агафья перестала изображать чуткость.

– Тарек – плакса, – тихо сказала она, и они с Малусом захихикали.

Смех смехом, а липовый отчёт о проведённой операции составить надо. Агафья с энтузиазмом взялась сочинять болезнь и способ её лечения. По сути, не придумывала ничего сверхъестественного: инсульт, стандартная операция. Просто умолчала о своём уникальном эксперименте.

Глава 10

Спустя время Нилан вполне сносно управлял своим телом. Движения были несколько заторможенными, но с каждым днём становились всё более уверенными. Тарек находился рядом с ним каждую минуту, окружая заботой так, что Агафье на мгновение стало завидно. Никто не проявлял к ней такой внимательности, даже когда был жив отец. Он не был склонен к тактильным проявлениям любви. Его забота заключалась в другом – он следил, чтобы дочь всегда соблюдала режим и оставалась здоровой.

Агафья росла и даже не задумывалась, что бывает по-другому. У неё мелькнула мысль: может, Тарек и Нилан вовсе не друзья, а близкие родственники? Хотя они называли друг друга только по именам.

Размышления прервал сигнал коммуникатора. Сообщение от Вальтера:

«Представители Совета Союза скоро будут у тебя. Я не смог их остановить».

В панике Агафья заметалась по станции. Мысли о том, что пришельцев могут обнаружить, заставляли сердце биться часто-часто.

Она вбежала в палату:

– Бегите! Срочно! Представители Союза! У них полная свобода действий!

Тарек смотрел с недоумением – он по-прежнему не понимал ни слова. Нилан, после установки модулей говоривший на всесоюзном, стал связующим звеном. Он перевёл в двух словах, и Тарек выдал решение мгновенно.

– Тарек говорит: нужно взять только самое необходимое и уходить, – передал Нилан.

– Я то же самое сказала! – Агафья топнула ногой от злости.

– Нет. – Нилан покачал головой. – Он говорит: всем нам.

Агафья замерла. Посмотрела на Тарека, потом на дверь, откуда уже доносились голоса.

– Я никуда не пойду. Это мой дом!

Поняв бессмысленность споров, она разблокировала эвакуационный шлюз и скинула Нилану план станции с безопасным маршрутом.

Система оповещения сообщила о прибытии гостей.

Несколько глубоких вдохов – и на лице появилась приветливая улыбка. Агафья направилась к выходу.

В приёмном покое находилось шестеро.

Двое охранников в полном обмундировании – расу не определить. Начальник полиции Вальтер Скайларк, мятый и напряжённый. Рядом с ним сухопарый мужчина неопределённого возраста – ему могло быть как пятьдесят, так и восемьдесят.

И двое Калари – представители местной власти. Красная кожа, ни единого волоска, огромные чёрные матовые глаза, которые будто заглядывали внутрь. Телепатии у них не было, но после общения всегда оставался неприятный осадок. Агафья сталкивалась с ними в администрации города – характер у этих существ оставлял желать лучшего.

– Здравствуйте! Чем могу помочь? – Агафья ненавидела лебезить, но сейчас это было необходимо.

– Добрый день. Я агент Совета Межгалактического Союза Дэвид Паркс. – Он протянул удостоверение и терпеливо ждал, пока она изучит документ. – Я прибыл по делам Союза в связи с тем, что беглые преступники-арториане могут находиться на этой станции. Полковник Скайларк провёл проверку недостаточно тщательно из-за ограничений доступа к конфиденциальной информации. Я проведу её самостоятельно.

Он протянул планшет с постановлением.

Когда Агафья оформляла станцию на себя после смерти отца, она оставляла биометрические данные и давала согласие на предоставление любой информации по требованию вышестоящих органов. И вот настал тот час.

Внешне она сохраняла спокойствие. Внутри бушевали эмоции: негодование на свою глупость, стыд за то, что подвела отца.

Прости меня, папа… Я всё испортила…

Она предоставила доступ к базе и ждала вердикта.

Дэвид Паркс изучал данные долго. Записи операций. Материалы по физиологии арториан. Показания датчиков. Анализы. Она фиксировала всё. Каждый шаг эксперимента.

Нарушений было минимум три: укрывательство преступников, проведение нелегальных экспериментов, сокрытие информации от галополиции.

– Обыскать станцию, – скомандовал агент.

Агафья держалась из последних сил. Дышала через раз. Руки стали ледяными. Пот струился по спине.

Бойцы вернулись. Пустые.

Она выдохнула. Теперь можно выкрутиться: скажет, что её заставляли угрозами. Впрочем, так оно и было. Сначала хотела подзаработать, потом они угрожали – это больше походило на акт отчаяния. А потом она просто использовала их для эксперимента. И кто теперь жертва?

Агафья не слушала, что говорил агент. Очнулась, только когда на запястьях защёлкнулись браслеты. Руки окутало голубоватое энергетическое поле – холодное, с лёгким покалыванием.

– Агафья Карельская, вы задержаны по подозрению в укрывательстве арториан и проведении незаконных экспериментов. Вам разъяснят права и доставят в отделение для разбирательства. Станция опечатывается.

– Но как же? Она же единственная на материке! – Агафья опешила.

– Агафья, вы как маленькая. – Дэвид покачал головой. – К вам ходят только те, у кого есть деньги. Остальные пользуются услугами нелегалов.

– Но как же… – не сдавалась она. – Куда вы смотрите? Это ваша работа – оберегать граждан Союза!

– Послушайте. – Агент понизил голос. – Союзу на такие отдалённые планетки откровенно… всё равно. Пока налоги исправно приходят, Центр закрывает глаза. Вот если приток кредитов закончится – тогда обратят внимание.

Он криво усмехнулся.

Агафья поджала губы. Она знала. Но всё равно верила, что Союзу не всё равно.

– Если бы не упавшие капсулы, Прайм-9 так и остался бы вне зоны интересов. Так что вам, можно сказать, повезло. – Дэвид рассмеялся собственной шутке. – Скоро сюда прибудет множество кораблей с желающими увидеть капсулы своими глазами. А это прибыль. Жители Прайма могут поблагодарить арториан.

Обитателям Ксанта было не до смеха.

Агафью посадили в серую неприметную машину.

За этим наблюдали две пары глаз.

Малус рванул следом, но Тарек успел перехватить его и резким движением выдернул блок питания. Робот замер, щупальца безвольно повисли.

– Что делать будем? – спросил Нилан.

– Спасать её.

– Жизнь за жизнь?

Тарек кивнул.

Прежде чем воплощать задуманное, стоило позаботиться о себе.

Глава 11

Ксант единственный город на материке Зенарис, представляет собой контраст между блеском и нищетой. В центре города возвышаются сверкающие небоскребы из стекла и металла, отражающие свет звезды и создающие иллюзию идеального мира. Здесь царит порядок: ухоженные парки, чистые улицы и современные технологии, которые делают жизнь комфортной для привилегированных жителей.

Однако стоит сделать пару шагов в сторону от центра, как картина резко меняется. В бедных кварталах, где живут те, кто не смог вписаться в идеализированное общество, царит разруха. Узкие улочки заполнены мусором и грязью, а старые здания обветшали и покосились. Жители трущоб – это смесь гуманоидов с различными формами и цветом кожи. Многие из них используют протезы и импланты, чтобы адаптироваться к суровым условиям жизни или компенсировать утраченные конечности.

Но среди них есть и те, кто не может позволить себе даже базовые нейроинтерфейсы, которые стали стандартом для большинства жителей Ксанта. Эти устройства позволяют гуманоидам подключаться к информационным сетям, получать доступ к ресурсам, которые недоступны тем, кто живет на обочине общества. Без нейроинтерфейсов многие жители трущоб остаются изолированными от мира.

Они используют примитивные пластиковые карты для оплаты услуг – простое решение в мире высоких технологий. Эти карты становятся их единственным связующим звеном с внешним миром: они расплачиваются за еду на уличных рынках или за доступ к минимальным удобствам. Однако даже эти карты часто бывают пустыми или заблокированными из-за долгов, что делает их жизнь еще более сложной.

В тенях трущоб процветает криминал. Преступники разных мастей контролируют улицы: от мелких воришек до организованных группировок, занимающихся контрабандой технологий и нарпесиков. Подпольные игровые клубы привлекают тех, кто ищет способ быстро разбогатеть или просто убежать от реальности. Здесь можно встретить гуманоидов всех мастей – от отчаявшихся трудяг до азартных игроков с большими амбициями.

Проституция также стала частью этой мрачной реальности: женщины и мужчины продают свои тела в надежде выжить в условиях безысходности. Галополиция – практически не заглядывает в эти районы. Они предпочитают игнорировать происходящее в трущобах, оставляя жителей на произвол.

Здесь слышен гул машин и крики уличных торговцев, а воздух пропитан запахами еды с самодельных прилавков, вперемешку с химикатами. Гуманоиды спешат по своим делам, пряча лица от пыли и смога. Несмотря на тяжелые условия, в этих кварталах можно увидеть искры жизни: детей, играющих на улицах, соседей, обменивающихся новостями. Своими улыбками они пытаются поддержать друг друга.

Этот контраст Ксанта и его гетто подчеркивает социальное неравенство: одни наслаждаются благами прогресса благодаря нейроинтерфейсам и современным технологиям, в то время как другие борются за выживание в мире, который их отверг. Без доступа к технологиям они остаются в тени прогресса, лишенные возможности изменить свою судьбу.

Именно в трущобы решили податься арториане, ведь там не станут спрашивать документы. Если у тебя есть кредиты, ты становишься гостем.

Они столкнулись с двумя проблемами в виде робота и отсутствием кредитов. В отключенном состоянии Малус представлял собой груду металла, а включение его означало бы вступление в конфликт. Было решено обезвредить щупальца и активировать Малуса. За время, проведенное на медстанции, Тарек не нашел общий язык с роботом, они сохраняли нейтралитет, но могли бы объединиться для общей цели – спасения Агафьи.

Малус был бы в ярости, если бы у него были эмоции, но он был программой. Хоть и самообучающимся искусственным интеллектом, но его личность состояла из нулей и единиц. Так подло его отключить, а после обезвредить.

С Роботом договаривался Нилан, Тарек снова стоял и слышал только непонятные сочетание букв. Он нашел причину сбоя лингвопреводчика – это было механическое повреждение импланта. Возможности отремонтировать в условия Ксанта не было. Так он и страдал, чувствую себя ущербным, он хоть и нашел способ общения, но в данной ситуации это будет слишком подозрительно даже для притонов Ксанта.

– Малус, хватит ругаться, – поморщился Нилан. – Сейчас нужно думать, как вытащить Агафью, и ты единственный, кто может помочь…

Поток ругани иссяк, и робот сфокусировал камеру на лице Нилана:

– Я не буду вам помогать. Агафья вполне сама может справиться со сложившейся ситуацией. У нее аналитический склад ума, она может просчитать исход практически любой ситуации и влезть в её планы – значит, навредить. – Он умолк и демонстративно отвернул голову на 180 градусов.

– Ты не прав, Малус. Она из-за нас попала в такую ситуацию, и мы должны её вытащить.

– Вы должны убраться с планеты или сдохнуть, чтобы спасти Агафью! – робот был непреклонен.

– Ну что? – с нетерпением спросил Тарек, испытывая нервозность и чувство вины. Он не мог знать, что всё закончится так. Он всего лишь хотел спасти Нилана, сейчас нет смысла посыпать голову пеплом. Сделанного не вернешь.

– Он отказывается, – констатировал Нилан.

– Скажи, что тогда мы его снова отключим и оставим здесь. Барахольщики с большим удовольствием разберут его на составляющие. Время неумолимо шло, и на препирательства со своенравной железкой тратить его не хотелось.

Нилан послушно передал слова Тарека.

– Я же единственный, кто может помочь? – ехидно напомнил Малус.

– Найдём других более сговорчивых, – не остался в долгу Нилан.

Малус анализировал сложившуюся ситуацию. Его программы могли обработать большой массив данных, но никогда не было случая, чтобы его ставили перед выбором.

– Договорились! Но если что вы меня заставили – спустя время выдал робот.

Нилан скривил губы, но мысли свои о иррациональности слов Малуса оставил при себе.

– Развяжите меня! Что за древность ограничивать двигательные способности разумного с помощью текстильного изделия? – Робот пытался фыркать, но издавал странные звуки, его динамики не способны были воспроизводить междометия.

–Угу, из нас троих ты самая неразумная железная особь – тихо пробормотал Нилан на арторском, Тарек его услышал, его губы расползлись в глумливой улыбке.

Малус демонстративно разминал свои механические щупальца, как будто они могли затечь в скованном положении. Бурчал про диких арториан.

Стоило пришельцам уменьшить свою бдительность, как робот вероломно напал на Нилана, посчитав его слабым и уязвимым. Внезапность маневра застала парня врасплох и Малус смог нанести первый удар, но это заметил Тарек и мгновенно подскочил к роботу.

– Эй! – закричал он, бросаясь в бой.

Малус, обладая восемью сегментированными щупальцами, быстро развернулся к новому противнику. Тарек увернулся от первого удара, когда одно из щупалец стремительно метнулось в его сторону. Он ловко скользнул вбок, чувствуя, как воздух свистит мимо уха.

Тарек не терял времени: он схватил одно из щупалец и с силой дернул его на себя. Робот зашатался, но быстро восстановил равновесие. Щупальца снова начали атаковать – одно из них пронзило воздух, но Тарек успел увернуться и контратаковать. Он нанес мощный удар кулаком по сегменту щупальца, заставив его изогнуться под углом.