Отступник: Крах устоев

Ещё дальше, практически полностью укутавшись в плащи, сидели несколько человек. Они тихо переговаривались, не поднимая голов, и что-то ели, запивая пивом.

Рядом с ними, за отдельным столом, спорили Хайк и двое гномов. Их кружки то и дело с грохотом сталкивались в воздухе.

В самом конце зала, вальяжно развалившись, сидел тот самый вар. Он что-то громко рассказывал двум людям, в перерывах между глотками пива довольно оглядывая зал.

Другие столы тоже не пустовали, и над всем этим висел тяжёлый, спёртый воздух, пропитанный запахом дешёвого алкоголя.

В центре зала, словно остров, возвышалась массивная барная стойка из тёмного, залитого пивом дерева. За ней, протирая деревянную кружку не первой свежести тряпкой, стоял высокий, толстый и абсолютно лысый мужчина. Его кожаный фартук видал виды, а на лице застыло выражение человека, который давно перестал чему-либо удивляться. Рядом со стойкой, полностью укутавшись в плащ, сидел одинокий постоялец и молча цедил пиво.

Заметив вошедших, бармен прищурился и поманил их к себе.

— Я бармен и владелец этого заведения, — произнёс он без особого радушия, оценивая их потрёпанный вид. — По всем вопросам обращайтесь ко мне. Ну и запах от вас, конечно… — Он на секунду отвлёкся, чтобы подать новую кружку для кого-то из посетителей. — Вот ключи от вашей комнаты. Внутри найдёте три комплекта временной одежды. Баня — налево и вверх по лестнице. Для женщин отдельной бани нет, но можете встать у двери, пока она моется. И советую именно так и сделать. Публика здесь разношёрстная.

Протягивая ключи, бармен скользнул взглядом по капюшону Северины. В тени мелькнуло что-то неестественно бледное — кожа, которая не знала солнца. Он на мгновение задержал дыхание, но тут же отвёл глаза. В «Усталом путнике» не принято задавать лишние вопросы.

Он быстро глянул в сторону вара, который в конце зала уже опустошал очередную кружку под одобрительный гул своих собутыльников, и, наклонившись чуть ближе к Ноару, добавил почти шёпотом:

— Если у вас с ним вышли какие-то разногласия — советую забыть. Он здесь частый гость. Платит хорошо. А на остальное мне плевать.

Открылась дверь в комнату. В нос резко ударил запах аммиака от мочи, прелости и застарелого табачного дыма. Единственная масляная лампа на всю комнату горела тускло, едва разгоняя тени по углам. Она слегка освещала две кровати.

Двухместная стояла у стены напротив окна. Массивная, тёмного дерева, с продавленным матрасом, который помнил потные, вонючие тела сотен постояльцев. Простыни на ней были серыми от времени, а подушка — сплюснутой словно блин.

Одноместная ютилась в углу, ближе к двери. Узкая, с высокой железной спинкой, на которой висело чьё-то забытое полотенце — застиранное до дыр. Матрас на ней был чуть свежее, но тоже повидал на своём веку.

Северина, не проронив ни слова, скинула мокрый плащ и заняла одноместную. Она села на край и прикрыла глаза. Меч положила рядом — так, чтобы рукоять была в пределах мгновенного доступа. Лари и Ноар переглянулись. Вопрос с ночлегом решился сам собой.

Ноар с Лари сходили в баню первыми. Во время мытья Ноар заметил, что правая сторона тела Лари покрыта шрамами, а кожа от локтя до плеча словно один сплошной чёрный ожог. На спине было огромное количество рубцов — будто дождь из стекла впивался в его плоть. Ноар не стал спрашивать. После помывки они молча ждали в коридоре, пока закончит Северина. Лари стоял, прислонившись спиной к стене, и что-то насвистывал. Ноар сидел на корточках, вытянув больную ногу, и смотрел в темноту.

Так же в тёплой бани, Лари умело привёл в порядок внешность Ноара — оставив верхушку со средними волосами и выбрил бока. Подправил бороду, не сбривая её полностью. Это были меры предосторожности, чтобы Ноара никто не узнал. Лари не забыл и про свои элегантные усы и козлиную бородку.

Когда Северина вышла из бани, от неё пахло хвоей. Она всё так же прятала лицо в капюшоне, но теперь он был откинут настолько, что Ноар заметил влажные пряди волос, прилипшие к бледной щеке. Он невольно поискал глазами царапину. Её не было. Ни следа, ни шрама — только гладкая, бледная кожа, будто никакого боя и не было, а этой молодой бледной кожи никогда не касалась сталь.

Троица по пути в свою комнату заскочила в прачечную, где Лари прикупил Ноару новую одежду — простую, но чистую: тёмные штаны, свободную рубаху и мягкие кожаные сапоги. Свои старые вещи они оставили на стирку. От Ноара теперь пахло не кваками и кровью, а дешёвым мылом и человеком, которому впервые за долгое время удалось смыть с себя подземелье.

Зайдя в комнату, Лари поёжился от всё того же запаха прелости и аммиака, но комната теперь казалась почти уютной. Северина уже сидела на своей кровати, положив меч рядом. Лари хлопнул Ноара по плечу.

— Ну что, может, пропустим по кружечке пива? Или воины особого гвардейского полка короны не пьют?

— Ещё как пьём, — сказал и усмехнулся Ноар

Северина не пошевелилась. Лари воспринял это как согласие не ждать её и направился к двери. Ноар, бросив короткий взгляд на эльфийку и последовал за ним.

Они спустились в общий зал. Гул голосов всё ещё стоял под потолком, смешиваясь с запахом пива и дыма. Лари нашёл свободный стол. Они сели на грубые лавки, и Лари подозвал бармена. Через минуту перед ними стояли две деревянные кружки с пивом.

Лари заметил презрительный взгляд Ноара, которым тот оценивал каждое существо в этом заведении.

— Ты будто существ других впервые увидел. У вас же при короне Филиваны служат.

Ноар ничего не ответил. Он отвёл взгляд и уставился в свою кружку. А перед глазами всплыло воспоминание.

Абсолютный штиль стоял в небе. Тёмное, почти чёрное, оно было усыпано звёздами — словно кто-то рассыпал алмазы по тёмной скатерти, и они блестели в ночи. Среди звёзд висели четыре сферы. Две из них — красная и коричневая — горели ярко, ещё две — синяя и серая — тускло, но их всё равно можно было разглядеть. Ноар сидел на каменном парапете балкона, свесив ноги в пустоту. Высоко над землёй, в одной из башен королевского замка.

Рядом с ним, на том же парапете, устроился Филиван. Ростом он был чуть ниже Ноара, но держался прямо, с достоинством, как все их раса. Фигура — человеческая: две руки, две ноги, прямая осанка. Но тело покрывали мягкие серые перья — на груди светлее, на плечах и предплечьях темнее, почти чёрные. Одежды он не носил, если не считать широкого тканого пояса с несколькими подсумками для свитков и письменных принадлежностей. Голова была совиной: круглая, с огромными жёлтыми глазами, которые смотрели на мир с мудрым, чуть отстранённым спокойствием. Никаких доспехов, никакого оружия. Филиваны полагались не на броню, а на слух и зрение. О которых ходили легенды. И на интеллект, которого хватало, чтобы не доводить дело до драки.

Филиван молча смотрел на звёзды. Он умел молчать так, что тишина не давила, а успокаивала. Ноар ценил это.

— Сегодня звёздное небо. Как тебе, Варен? — спросил Ноар.

Филиван медленно повернул голову — почти на полный оборот, как это делают совы, — и посмотрел на Ноара своими огромными жёлтыми глазами.

— Сегодня они особенно яркие. Будто знают, что мы смотрим, — ответил он низким, гортанным голосом.

Ноар хмыкнул и продолжил смотреть на звёзды.

— Вы живёте недолго. Вы словно противоположность лесным эльфам. Ваша жизнь едва доходит до десятка лет. Но за такой короткий промежуток вы столько познаёте.

Варен отвернулся и тоже взглянул на звёздное небо.

— Книги, дорогой мой друг, — тихо ответил Филиван. — В них хранятся знания. Они написаны на крови и ошибках других. Умный учится на чужих ошибках. А глупец — на своих. И расплачивается шкурой.

— Значит, я глупец, — с ухмылкой ответил Ноар.

— Не весь опыт можно получить из книг, — Варен покосился на него. — Но глупец ли ты? Скорее, в твоём случае весь опыт из книг не возьмёшь. Тебе приходится учиться шкурой. И, судя по шрамам на ещё живом теле, тебе это удаётся.

Ноар усмехнулся. Варен однажды говорил, что каждая из сфер хранит свою тайну, но ни одну из этих тайн нельзя прочесть в книгах. Только прожить. Только умереть.

— Интересно, что потом? — спросил Ноар. — После жизни.

— Не знаю, — ответил Варен. — И не хочу знать.

— Может, там лучше, чем здесь.

— Как минимум оттуда нельзя вернуться. И этот фактор меня уже не радует.

— Может, там настолько хорошо, что обратно никто не хочет? — с ухмылкой сказал Ноар и повернулся к Варену.

Филиван тихо хмыкнул — звук, похожий на совиное уханье.

— Поверь, Ноар, какой-нибудь глупец да нашёлся бы.

Ноар моргнул. Воспоминание растаяло. Перед ним снова был шумный зал трактира, пиво и Лари, который ждал ответа.

— Так что? — поторопил маг.

Ноар промолчал. Он не хотел говорить о Варене. Не здесь. Не сейчас.

— А в Ирдане, что-то по-другому? — хмыкнул Лари. — Те же драки, то же дерьмо. Просто там это творят люди, а не существа.

— Зато все на равных, — сухо ответил Ноар и залпом выпил бокал.

Лари посмотрел на него, хотел что-то сказать, но передумал. Вместо этого он тоже закинул бокал и попытался выпить залпом. Не вышло. Пиво потекло по подбородку, он закашлялся и вытер рот рукавом.

— Повторим? — просипел он.

Ноар молча кивнул, не отрывая взгляда от зала. Его внимание привлёк одинокий постоялец у стойки — тот, что сидел, укутавшись в плащ, и цедил пиво. От него исходило что-то неестественное. Не запах, не звук — холод. Такой, какой бывает не от сквозняка, а от близкой опасности. Ноар почувствовал это сразу.

— Держи, — Лари поставил перед ним полный бокал.

Лари снова посмотрел на Ноара, но теперь в его взгляде читалось осуждение.

— Слушай, вы уничтожили и выгнали со своих земель кучу существ, — зло сказал он. — Вы забрали чужие земли себе! Чужую историю! Чужое наследие! — слишком громко выкрикнул Лари.

Стол, за которым сидели хайк и двое гномов, обратил на них внимание. Один из гномов, валясь с ног, попробовал подойти к их столику, но, сделав два шага, завалился на пол. Хайк и второй гном посмотрели на упавшего гнома и снова вернулись к своему спору.

Лари проводил гнома взглядом, опрокинул бокал и жадно влил пиво в рот. Попытка снова оказалась неудачной — он поперхнулся и закашлялся.

— Мы сделали земли безопасными! — повышая тон, ответил Ноар. — Благодаря воинам, которые пролили свою и чужую кровь в истинной войне!

Он опрокинул бокал и залпом осушил его до дна.

Лари молча взял два пустых бокала и направился к барной стойке. Ноар снова посмотрел на одинокого постояльца. Тот сидел всё так же неподвижно, но прежнего холода Ноар больше не ощущал. Впрочем, первое чувство не было ошибочным. Постоялец словно понял, что за ним наблюдают — его фигура стала ещё более закрытой, отстранённой.

Взгляд Ноара переместился дальше и наткнулся на вара. Тот сидел в конце зала, ухмылялся и что-то говорил своим собутыльникам, не сводя глаз с их стола.

Лари вернулся и с грохотом опустил два полных бокала на стол. Пиво в них вздрогнуло, как волны в шторм, и выплеснулось через край на столешницу.

— Сделали земли безопасными? — спросил Лари, шатаясь и усаживаясь на скамейку. — Безопасными для кого? Для вас?! — он подался корпусом вперёд, почти нависая над Ноаром.

— Ты знаешь, как люди жили на этих землях пару веков назад? — ответил Ноар. — я видел старые фрески и читал книги, слышал рассказы стариков . Измождённые матери, прижимающие к груди обглоданные детские косточки. Мальчишки, бегущие по сожжённой деревне и зовущие младших братьев по именам . А потом находили лишь их обглоданные рёбра в золе, потому что какая-то тварь устроила себе ужин, пока они прятались в погребе.

Раздался скрип входной двери. На пороге появился тот самый путник, которому вар обдал мочой лицо, залив рот и пустую глазницу. Он стоял весь в грязи и одной рукой шарил по карманам. Вторую, вывихнутую, держал на весу. Найдя несколько монет, направился к бармену.

— Я не могу достоверно знать, что было пару веков назад, и не могу оспорить твои слова, — мрачно ответил Лари. — Но я видел, как воины королевства Ирдан везут в клетках измученных существ на показательную казнь. Я видел молодого вара с отрубленными руками, который сидел и смотрел на толпу одним уцелевшим глазом. Второй был выжжен. Он просто ждал, когда всё закончится. Он так же, как и ты, доблестно сражался в бою и не заслужил такой кончины и позора! А люди вокруг швыряли в него камни и смеялись. Вот твоя безопасность, Ноар. Вот цена вашей «истинной войны».

Ноар оскалился. Ему тяжело было это оспорить. Он взял бокал пива и выпил залпом. Лари тоже взял бокал и начал пить залпом, хоть большая часть пива и стекала по его лицу прямо на штаны. Допив, он с гордостью со всей силы стукнул бокалом об стол. Сделал небольшую паузу, словно пытался что-то сдержать в себе, но не выдержал и издал громкую отрыжку.

Бармен, наливавший пиво путнику, обернулся на громкий протяжный звук. Его лицо осталось невозмутимым. Путник, ждавший свой заказ, нетерпеливо постучал по стойке. Бармен повернулся спиной, сделал вид, будто что-то берёт, и схаркнул в стакан зелёную мокроту. Повернувшись обратно, он улыбнулся, протянул бокал и сказал:

— Держи, дружище, вот твоё пиво

Путник нагло забрал бокал и обвёл взглядом зал в поисках свободного столика или компании, к которой можно подсесть. Осмотрев всё помещение, он остановился на столике Лари и Ноара. Подошёл и без спроса сел за их стол, начав пить своё пиво. От него разило мочой и потом.

Ноар, и без того уже взвинченный, почувствовал, как внутри закипает злоба.

— Лучше проваливай отсюда, — произнес он, не стерпев такой наглости.

Путник посмотрел на Ноара одним глазом. Вместо второго зияла пропасть — глубокая, словно колодец. Что-то буркнув себе под нос, он встал и пересел за барную стойку.

Лари, еле стоя на ногах, подошёл к бармену. Опёрся локтем на барную стойку, подпёр подбородок рукой и, попросив повторить, тут же задремал.

Ноар заметил, что одинокий постоялец встал из-за стойки и направился в сторону вара. Его движения были шаткие, но не пьяные — скорее, как у мертвеца. Каждый шаг давался неуверенно, словно он не чувствовал ногами пола. Вар заметил приближающуюся фигуру. Постоялец подошёл к нему, что-то прошептал на ухо и двинулся к выходу — туда, где сидел Ноар.

Ноар перевёл взгляд на вара. Тот бессмысленно смотрел в пол, словно под гипнозом.

Постоялец поравнялся с Ноаром и повернул голову. Мутный свет лампы упал на нижнюю часть его лица, выхватывая из тени капюшона жуткие детали. Кожа была бледная, разлагающаяся, потрескавшаяся, словно лёд на весенней луже. Нижней губы не было. Гнилые зубы торчали вкривь и вкось — не ровным строем, а беспорядочным частоколом. Мертвец ехидно улыбнулся.

От этой улыбки повеяло холодом — не телесным, а тем, что пронзает душу.

Ноар, забыв про ещё не зажившую ногу, рванулся вперёд, чтобы сорвать с него капюшон, но боковым зрением уловил резкое движение. Вдоль барной стойки на него нёсся вар — согнув спину и выставив рог вперёд. Ноар в последнее мгновение успел отскочить и, упав на пол, увернуться.

Вар со всей силы врезался в стену за столом Ноара. Раздался треск — но не кости, а дерева. Толстая деревянная перегородка, служившая стеной, треснула и проломилась. Рог вара застрял в щепе. Сам вар, потеряв сознание, обмяк и рухнул на пол.

В баре на мгновение настала тишина. Все замерли. Но продлилась она лишь пару секунд — зал снова заголдел, возвращаясь к своим разговорам, словно ничего не произошло.

Ноар, тяжело дыша, обернулся к выходу. Мертвеца уже не было.

Раздавшийся грохот пробудил Лари. Он поднялся из-за барной стойки и, покачиваясь из стороны в сторону, подошёл к Ноару, совершенно не обращая внимания на произошедшее.

— Та-а-ак вот! На чём мы остановились? Ах да, о Северине. Чем ты лучше неё? Её предки, а может, и она сама, хотели поработить все наши земли, а вы сделали то же самое, только в меньшем масштабе. Так что отличает тебя от неё? Её сущность от твоей? Её расу от твоей? — Он выдержал короткую паузу и сам же ответил: — Да ничего! Ты, может, даже и хуже.

Слова Лари впились Ноару прямо в душу. Маг не видел разницы между ним и теми, кого Ноар всю жизнь считал врагами. И самое страшное было в том, что Ноар не мог ему возразить.

Ноар сжал кружку так, что дерево жалобно скрипнуло. Он не мог ударить Лари. Не потому, что был слабее. А потому, что маг был прав. И от этой правоты тошнило сильнее, чем от кислого пива.

Одноглазый путник толкнул пустой бокал к бармену и с самодовольным видом произнёс:

— Наполни-ка его ещё раз. Для многоуважаемого гостя Харви, — он постучал пальцем по стойке, намекая на себя.

— А есть ли у многоуважаемого гостя Харви ещё серебро? — уточнил бармен, не торопясь брать бокал.

— Отдам, не переживай. Ты же меня знаешь, — ответил Харви.

Лари повернулся в сторону барной стойки и, словно дракон, извергающий пламя, выпустил из себя поток жёлто-кислотной блевоты прямо на многоуважаемого Харви. Тот вздрогнул, молча, но с явным раздражением скинул с плеча остатки блевоты и, не проронив ни слова, продолжил пить своё пиво.

Лари спокойно повернулся обратно, будто ничего не произошло. Его лицо было бледным, под глазами залегли тёмные круги. Он покачнулся, едва не потеряв равновесие, и упёрся рукой в стол.

— Ноар... — голос прозвучал глухо, без привычной весёлости.

Он попытался сделать шаг, но ноги подкосились, и он рухнул бы на пол, если бы Ноар не подхватил его под руку.

— Помоги дойти до номера... — тихо произнёс Лари.

Ноар подхватил Лари и повёл к лестнице. В голове всё ещё звучал голос Варена: «Умный учится на чужих ошибках, глупец — на своих». Интересно, что бы сказал старый филиван, увидев его сейчас — в трактире, полном существ, рядом с магом-отступником и эльфийкой ночи. Наверное, ухнул бы своим совиным смехом и сказал: «А ты не перестаёшь меня удивлять.».

Он уложил Лари на кровать, стащил с него сапоги и накрыл плащом. Маг уже спал. Северина не спала. Она сидела на своей кровати, укутавшись в плащ, и смотрела в темноту.

Ноар сел на край своей койки и уставился в стену. Варен. Он тяжело болел, когда Ноар видел его в последний раз. Жив ли он сейчас? Или уже нет? Этот вопрос мучил его, но ответа не было. И, возможно, уже никогда не будет.

Ноар перевёл взгляд на спящего Лари. Тот был изгоем. Как и Северина. И, может быть, впервые за долгое время Ноар подумал, что не одинок. И это, наоборот, пугало. Гвардеец, отступивший от вековых устоев, сам стал одним из тех, кого должен был ненавидеть.

Глава 7

Трактир остался где-то позади. На улице стоял вечер. Проливной дождь закончился, но небо было серое, хмурое, обещая вскоре новую непогоду. Сильный холодный ветер пронизывал до костей. В небе чётко виднелись две сферы: голубая и серая.

Они шли через хвойный лес. Редкие высокие сосны стояли, словно колонны, и земля вокруг была густо усыпана сухими коричневыми иглами. Под ногами мягко пружинило. Здесь было светлее, чем в густой чаще, но ветер задувал сильнее, пробирая до самых костей.

Лари уже вторые сутки страдал от похмелья. Он плёлся позади, кутаясь в мантию, и периодически попивал воду с фляги. Впервые за всё путешествие он был молчалив. Ноар уже мог самостоятельно идти, но нога окрепла еще не окончательно. Ноар уступил место на лошади Северине, но та отказалась. Зато Лари с удовольствием взлез на Сэра и довольно гладил лошадь.

Пока Ноар с Лари пьянствовали в баре, Северина привела меч Лари в порядок. Не идеал, но лучшее, что можно было с ним сделать.

После позавчерашнего разговора с Лари в трактире Ноар никак не мог перестать думать о Северине. Она перевязывала его раны. Спасла его на Плачущих озёрах. Привела меч Лари в порядок, пока они пьянствовали в баре. А царапина на её щеке зажила, не оставив ни следа.

Ноар не мог понять, зачем она это делает. Не из благодарности — она ничем не была ему обязана. Не из страха — она ничего не боялась. Может, из любопытства? Или за этим стояло что-то ещё, о чём он не догадывался?

— Северина, — окликнул её Ноар.

Она удивлённо повернулась. Но ещё удивлённее поднял голову ехавший на лошади Лари, чувствовавший себя явно не очень.

— Как ты встретила Лари? — коротко спросил Ноар.

Северина промолчала.

— Она нашла меня на Запретных землях, — ответил за неё Лари. — Чтобы сбежать, мне пришлось воспользоваться одним из порталов, который хранился в стенах академии. Если честно, с порталами у меня так себе. Тем более этот был очень мощный… — Он тяжело вздохнул. — Меня и Эмали переместило слишком далеко друг от друга. — Лари достал флягу и сделал пару глотков воды.

— Кто такая Эмали? — спросил Ноар.

— Эмали — именно тот человек, про которого я спрашивал у Живых Ив. И я не успокоюсь, пока не найду её.

— Откуда на твоём теле столько шрамов? — поинтересовался Ноар у Лари.

— Я всю дорогу бесконечно болтал, а ты молчаливо таращился либо в небо, уйдя в себя, либо на Северину, — возмущённо сказал Лари. — А когда меня мутит, словно воду, и я через силу сдерживаю рвотные позывы, ты решил пообщаться?

Разговор троицы прервал вой. Он был похож на волчий — но злее, глубже, пробирал до костей. Сэр остановился, начав чаще дышать. Поднял хвост, растопырил ноздри и беспокойно затоптался на месте.

— Оборотни, — промолвила Северина. Достав свой меч.

Ноар молча огляделся и достал с лошади меч. Тот выглядел лучше и был заточен. Ноар осмотрел его и едва заметно улыбнулся, увидев в стали своё серое отражение.

— Только этого нам не хватало, — пробормотал Лари. Он погладил Сэра и, видимо, снова хотел погрузить его в сон, но сил на это у него явно не было.

Звук в стороне привлёк внимание троицы.

— Хруст веток, сбитые с земли иголки — это не оборотни, — сказал Ноар.

— Двое людей, — уточнила Северина.

Из-за деревьев показался высокий, крепкий воин. Длинные седые волосы были заплетены в косичку, как и седая борода. Он двигался слегка прихрамывая, держа в каждой руке по боевому топору. Рядом с ним шла женщина. Рыжие волосы были собраны в косу, которая болталась за спиной. В руках она держала арбалет.

Увидев троицу, они ускорили шаг. Но, подойдя ближе, их взгляд упал на Северину. Оба застыли. Рыжеволосая женщина резко вскинула арбалет и наставила его на эльфийку.

Ноар смотрел на заряженный арбалет в дрожащих руках рыжеволосой женщины. Перед глазами всплыли воспоминания.

Солнце палило со всей силы, прерывая малейшие попытки на него взглянуть. Жара стояла как в аду. Небо было ясное, абсолютный штиль. Лишь красная и коричневая сферы ярко горели в вышине. Лучи солнца блестели на силуэтах воинов. На этот раз доспехи с синим полем, на котором изображена белая голова грифона, должны были сразиться с разбойниками.

Те грабили местные края. Перемещались группой из двадцати человек, и их долго не могли выследить. Нападали, грабили, насиловали и скрывались в густых лесах. Поэтому сам король, которому напрямую подчинялся особый полк королевской гвардии, отдал приказ найти их и обезглавить каждого, а их головы привезти и повесить в столице королевства. На выполнение задачи короны было отправлено две группы.

Все отлично знали, что Ноар — хороший следопыт, который не отпустит след своей жертвы, как истинный хищник, и будет преследовать цель до её последнего вздоха. Ноар шёл впереди и вёл остальных четверых. Он всматривался в каждую поломанную веточку, в каждую примятую травинку. Через короткое время он вывел свою группу к временному лагерю разбойников. В лагере стояла полная тишина. Кто-то стирал вещи, кто-то сидел у костра. Разбойники не выставили даже дозорных — после череды лёгких побед они уверовали в свою неуловимость, чувствовали полную безнаказанность и потеряли бдительность.

— Отличная работа, — шепнул старший, хлопнув Ноара по плечу. Берг. Тот самый, кто потом, на поле боя, даже не обернётся, когда Ноар рухнет с неба. Но сейчас он улыбался. Редкая, короткая улыбка человека, который ценил только дело.

— Спасибо, Берг, — ответил Ноар.

Пятёрка обнажила оружие. Берг громко свистнул — и всадники кинулись в бой. Это был сигнал для второй группы, которая ждала за лесом на грифонах. Если бы они поднялись в воздух раньше, разбойники заметили бы их и успели подготовиться.

Они врубились в лагерь, как нож в живую плоть.

Разбойники не успели даже схватиться за оружие. Кто-то ещё лежал у костра, кто-то вскакивал, цепляясь за топоры. Звон стали, крики, хрипы. Берг снёс первого, не сбавляя шага. Сэм и Кас рассыпались в стороны.

А потом бой перешёл на короткие, злые схватки.

Пот бежал по телу и стекал через зазоры железных доспехов. Ноар стоял на правом колене и смотрел в землю. Он пытался отдышаться после очередной схватки. Около него лежали два трупа. Над ними кружили с десяток грифонов, прилетевших на свист командира первой группы. Многие из них были без всадников. Вокруг изредка раздавались удары мечей.