Отступник: Крах устоев

— Мы держим путь к городу Разов, что в Плачущих землях. Там недалеко будут границы твоего королевства. Хотя границы — слово сейчас спорное. Но всё же мы оставим тебя там, и ты сможешь вернуться к себе. А сейчас давай приступим к позднему ужину, после столь нелёгкого знакомства.

Лари засмеялся и протянул Северине кусок мяса. Потом ножом неловко отрезал ещё один и подал Ноару. Заварил чай и разлил его в две маленькие походные кружки. Одну протянул эльфийке, вторую — Ноару.

— Ну а я потом попью, — улыбнулся он.

Они втроём молча принялись за еду. Ноар давно не ел ничего подобного. Тепло от костра согревало тело снаружи, а горячая зайчатина с чаем — изнутри.

Когда все закончили, Лари потянулся.

— Ну, а теперь можно и поспать. Если к нам кто-то подойдёт, Северина сразу услышит и проснётся. И они с Сэром нас защитят.

Ноар устроился на земле, стараясь не тревожить раненое плечо и ногу. Боль всё ещё пульсировала, но уже не так сильно, как раньше. Мази Лари действительно помогали.

В голове крутились мысли: из камеры выжили только двое — он и, возможно, Гарви. А где-то там, далеко, его братский отряд всё ещё выполнял задание короны. Или уже погиб. Он не знал. И, возможно, никогда не узнает.

Он закрыл глаза. Где-то в глубине леса ухнула сова. Он уже почти провалился в сон, как вдруг краем сознания уловил: Северина не засыпает. Её взгляд, холодный и изучающий, скользил по нему даже в темноте. Напряжение между ними никуда не делось. Оно просто затаилось, свернувшись клубком до рассвета.

Он не стал открывать глаз. Принял это как данность и позволил темноте забрать его. Завтра будет новый день.

Глава 5

Глава 5.

Сэр шёл медленно. Ноар сидел в седле, вцепившись здоровой рукой в поводья, и смотрел прямо перед собой. Он не мог идти. Не мог стоять на ногах. Воин особого гвардейского полка Ирдана — и его везут, как раненого старика, уже третьи сутки.

Лари шагал впереди, что-то насвистывая. Северина двигалась где-то сбоку.

Ноар заметил, что двигаются они в основном после заката. Даже вечером Северина была не такой бесшумной и спокойной — она двигалась, полностью закутавшись в мантию, лица почти не видно. Но как только наступала ночь, она сбрасывала капюшон и вновь превращалась в идеального хищника. Её шаги становились бесшумными, а видела она лучше любой совы. Чем больше мир погружался во тьму, тем она становилась сильнее. Из-за спины торчала почерневшая серебристая рукоять меча. Северина молчала и лишь изредка поправляла чёрную прядь волос, которую раскидывало ветром.

Лари подошёл к лошади и, погладив её, спросил:

— Как ты, Сэр? — Он повернулся к Ноару. — Он, кстати, как и ты, Ноар, из королевства Ирдан. Около четырёх месяцев назад нам нужно было попасть к Живым Ивам. Они могли видеть человека, которого я ищу. А незадолго до этого недалеко от чащи леса происходило кровопролитное сражение. Ты, может, в нём и сам участвовал?

Лари ещё что-то говорил, но Ноар уже не слушал. Перед глазами всплыла картина.

Пятеро всадников держали шлемы в руках, стоя рядом со своими грифонами в том же высоком зале, где возвышалась статуя Аитии с её валькириями. Другой маг, раскинув руки, просил благословения у покровительницы для своих братьев. Когда он закончил, то воскликнул:

— За корону!

— За корону! — ответила пятёрка.

У подножия статуи, на широком каменном возвышении, рядами лежали тёмно-фиолетовые береты. Каждый — ровно, аккуратно, как учили. Береты живых. Гвардеец особого полка надевал его лишь раз — в день присяги. Потом оставлял здесь, у ног Аитии, до того дня, пока его не заберут отсюда, чтобы повесить на дерево в Вечном саду.

Ноар смотрел на свой берет. Он лежал среди десятков других — таких же тёмных, таких же молчаливых. И, как всегда, он не чувствовал ничего.

Всадники словно воспряли. Их и так крепкий дух окреп ещё больше и стал крепче самой прочной стали, самой твёрдой горной породы. Даже грифоны подняли головы и вытянули грудь вперёд. Все вокруг преисполнились и словно ожили. Кроме одного. Ноар вновь ничего не чувствовал.

Один из всадников стоял чуть впереди. Их командир. Он развернулся и уверенно сказал:

— Мы должны ворваться на поле боя и, чего бы нам это ни стоило, вытащить оттуда раненого принца Генриха.

Сине-красный свет от витражей ложился на суровое лицо командира. Оно словно было высечено из гранита — ни капли сомнения. Огромный чёткий шрам наискось перерезал лоб и правую бровь. Взгляд — суровый и уверенный.

Он прервал речь. Надел шлем.

— Как бы случай ни уводил нас от этой битвы, судьба всё же дала нам возможность вновь выполнить свой долг короне.

Остальные ничего не ответили. Молча надели шлема.

— Ноар, ты вообще слушаешь? Я тебе рассказываю о нашей встрече с Сэром! — воскликнул Лари.

— Что? А, да. Конечно, — ответил Ноар, не отрывая взгляда от дороги впереди.

— Ты опять в облаках, — беззлобно заметил Лари. — Так вот. Мы нашли Сэра запутанным в одной из Живых Ив. Она связала его своими мощными ветками. Измученный Сэр издавал жалобные тихие звуки. Наши с Севериной сердца содрогнулись.

— Говори за себя, — перебила его Северина.

Лари посмотрел на неё и снова погладил Сэра.

— Не обращай внимания, она ещё не научилась раскрывать свои чувства. — Он на мгновение задумался. — Так вот, на чём я остановился? Ах да. Наши с Севериной сердца содрогнулись. Бедный малыш висел на ветвях. Я прошептал заклинание, и плакучая ива распустила свои ветви.

Северина впервые за весь путь улыбнулась. Холодно, но без злобы.

— Может, ты расскажешь, как всё было на самом деле? — спросила она у Лари.

Лари осёкся и вдруг оживлённо указал вперёд:

— Вот мы уже и подходим!

Перед ними раскинулись озёра. Пейзаж ничем не выдавался особенным — обычная цепь водоёмов. Деревья, камыши, высокая трава. Но было одно «но». Вода в них была тёмной и неподвижной. Ни ряби, ни всплеска. Каждое озеро напоминало идеально натянутую тёмную скатерть. Посреди них проходила старая каменная дорога.

— Жуткое место. И опасное, — сказал Лари. — Но обойти его через горы — потерять много времени. — Ещё и сфера огня сегодня не стабильна, — подметил Лари.

Северина едва заметно напряглась.

— Тоже чувствуешь? — спросил её Лари.

Она ничего не ответила. Лишь молча смотрела в сторону деревьев.

Не почувствовать исходящее зло с этого спокойного места было сложно. Ноар тоже ощутил его и крепче сжал поводья здоровой рукой. Сэр напрягся. Ноар почувствовал, как сердцебиение лошади участилось, дыхание стало глубже, уши прижались назад.

Лари подошёл к Сэру и что-то прошептал ему на ухо. Заклинание подействовало мгновенно: лошадь опустила голову и словно уснула. Мышцы расслабились, дыхание выровнялось. Лари достал из седла короткий меч — затупленный, покрытый серым матовым налётом.

— Ты собираешься им одуванчики с травы сбивать? — спросил Ноар, увидев меч в таком состоянии.

— Мечи, кинжалы, клинки — не моя стихия, — ответил Лари.

Закинув лезвие на плечо, он продолжил:

— Здесь обитает огромное количество квак. Огромные жабы с колючими, как лезвия, зубами. Готовые полакомиться заплутавшими путниками.

Северина пристально смотрела на деревья, точнее — на ворону, сидевшую на одной из ветвей. Она пристально наблюдала. В её глазах был интерес. Словно она ждала, чем же всё закончится.

— Понравилась птичка? — улыбнулся Лари.

— Мне — нет. А мы ей, видимо, да. Она наблюдает за нами вторые сутки, — ответила Северина.

Северина засекла ворону двое суток назад. Ноар — на день позже. Но оба понимали: это не просто птица.

— Хмм, — произнёс Лари, покручивая закрученный кончик уса. — Возможно, за нами кто-то наблюдает.

— Серьёзно? А может, ей просто нравятся твои истории? — с ухмылкой сказал Ноар.

Северина усмехнулась и достала длинный блестящий меч. Лезвие было гладким, без единого изъяна — словно этот клинок никогда не видел боя и лишь ждал своего часа. Вдоль дола тянулся изящный орнамент, а гарда была выплавлена в виде двух драконьих голов. Тонкая, женственная рука крепко сжала рукоять. Навершие меча было ромбовидным.

Северина вытянула меч в сторону и пошла вперёд.

— Ну что же, с вороной разберёмся потом. А пока у нас другие заботы. Идём, — сказал Лари.

Они шагнули на территорию озёр. Вокруг начал подниматься серый туман, окутывая их в свои объятия. Северина шла, держа меч на вытянутой руке. Лари вёл Сэра за поводья. Сэр, всё так же опустив голову, шёл, поддаваясь лёгкому натяжению поводьев. Он словно спал.

Ноар сидел верхом на лошади. Физическая боль притупилась, но на смену ей пришла другая — тупая, ноющая, разъедающая изнутри. Впервые его жизнь зависела от тех, кого он считал врагами. Мага-отступника и ночного эльфа. Это было хуже любой раны. Зачем они его спасли? Он задавал себе этот вопрос каждую ночь. И пока не находил ответа.

Туман начал сгущаться ещё сильнее. Лари остановился, отпустил поводья, поднял руку вверх и произнёс заклинание. С его ладони, словно мыльный пузырь, вверх поднялся небольшой огненный шар. Лари сжал руку в кулак, вытянул указательный палец и сделал им круговое движение. Огненный шар начал вращаться вокруг группы, слегка разгоняя туман.

— Сфера огня, — сказал Лари. — Я не особо с ней дружил во времена учёбы в академии, поэтому как есть. — Он улыбнулся, взял поводья обратно, и группа пошла дальше.

Тишину разорвал грубый, протяжный хор кваканья из глубины тумана. Не просто лягушачий — а низкий, утробный, от которого чесалось в ушах и хотелось зажать голову руками.

Северина посмотрела в сторону одного из водоёмов, что находился в паре метров от них, и остановилась. Тёмная вода оставалась всё той же — без малейшей ряби, без всплеска. Она что-то почувствовала, но не взяла меч двумя руками, чтобы не выдать себя.

Резко из воды к ней выпрыгнуло существо. Огромная, с метр ростом, толстая жаба болотного цвета. Тело было покрыто бугристыми бородавками, из которых сочилась мутная, вязкая жижа. По болотной коже стекала вперемешку с водой какая-то прозрачная слизь. Огромный широкий рот был раскрыт, а из него торчали сотни мелких, как иглы, зубов.

Северина молниеносно увернулась и в движении рассекла пузо выпрыгнувшей жабе. В полёте у кваки разошлось брюхо, словно вспоротый мешок, и наружу хлынули скользкие внутренности. Тяжёлая туша врезалась в Лари и опрокинула его на землю, накрыв с головой. Меч отлетел далеко в сторону. На мага обрушился поток тёмной слизи, перемешанной с ошмётками кишок. Он попытался встать, но руки соскользнули в липкой жиже, и он снова рухнул лицом в грязь, покрытый с ног до головы вонючей, пузырящейся дрянью.

Он успел лишь повернуть голову. Мокрый, толстый язык кваки захлестнул его шею, сдирая кожу, словно тёркой, и рывком сдёрнул с седла. Он рухнул в грязь, и дыхание перебило ударом о землю. Язык сжался, перекрывая воздух, и потащил его к воде.

Вонь ударила в нос прежде, чем он понял, что происходит. От языка несло гнилой рыбой, болотной тиной и чем-то сладковатым — так пахнет мясо, которое слишком долго лежало в тепле. Жидкая слизь, обжигающая, как крапива, потекла за шиворот, смешиваясь с холодным потом.

Ноар вцепился здоровой рукой в торчащий из земли камень. Мышцы заныли, плечо прострелило болью. Влага и грязь сделали своё дело — пальцы соскользнули. Камень вырвался, и его вновь понесло по земле. Прямо перед собой он увидел кваку — она раздувалась, урчала, и из её раскрытой пасти, усеянной сотнями мелких, как иглы, зубов. Из бугристых, сочащихся гноем бородавок на коже, блестящей от слизи, капала какая-то прозрачная жижа, прожигая в траве дымящиеся дыры.

Ударившись больной ногой об корень, голеностоп взорвался такой острой болью, что на мгновение потемнело в глазах. Но боль привела в чувство. Схватив валяющийся меч Лари — тупой, бесполезный, — он закричал от ярости и рубанул по языку. Лезвие лишь скользнуло по упругой плоти. С таким же успехом можно было бить палкой по мокрому канату.

Сквозь туман он увидел Северину. Она двигалась, как вода — плавно, непрерывно, без начала и конца. Меч в её руке не просто разил — он жил, оставляя в воздухе светящийся след, и там, где проходило лезвие, туман расступался. Она уклонялась от щёлкающих челюстей и длинных языков, и её ответы были мгновенными: короткий выпад — и брюхо первой жабы раскрылось, вываливая на землю скользкие внутренности. Разворот — и вторая квака, лишившись лапы, с воем отступила, оставляя за собой след из тёмно-зелёной крови. На щеке Северины проступила тонкая тёмно-бордовая царапина — единственная отметина, которую твари сумели оставить на её коже.

Она двигалась безупречно. Плавно, изящно, без единого лишнего движения. Сразу видно — не один десяток, а то и сотни битв за спиной. Но Ноар не мог отделаться от мысли: почему на этом красивом лице нет ни одного шрама? Что она такое, если даже время и сталь не оставляют на ней следов?

Ноар перехватил меч обеими руками — грязными, мокрыми, скользкими — и, вложив в удар всю ярость и боль, рубанул остриём сверху вниз. Раздался мерзкий, сочный треск. Язык разорвался. Тёмно-зелёная, вонючая кровь брызнула ему на ноги, прожигая холодом даже через ткань. Обрубок языка так и остался висеть на шее, медленно сокращаясь. Он отшвырнул его в сторону.

Сквозь туман Ноар увидел Лари. Маг сидел на земле, весь в слизи и ошмётках, и безуспешно пытался подняться. А к нему, раздувая горло и щёлкая челюстями, уже приближалась ещё одна квака. Лари, заметив её, в панике зашарил по земле в поисках своего меча и вдруг заметил — его оружие у Ноара.

— Лари! Лови! — выкрикнул Ноар.

Маг повернулся на голос. Ноар метнул ему меч — тот самый, тупой, бесполезный. Меч, описав короткую дугу, летел прямо в руку Лари. Маг попытался вцепиться в рукоять, но мокрые, скользкие от слизи пальцы не удержали оружие. Меч выпал и, звякнув о камень, отлетел в сторону.

«Вот чёрт», — прохрипел Ноар. Он попытался встать, опираясь на меч, но как только раненая нога коснулась земли, острая боль пронзила всё тело, и он рухнул на колено. Второй язык уже обкручивался вокруг его лодыжки, но прежде чем он успел сжать хватку, рядом с его рукой в землю мягко вошёл кинжал. Безупречное лезвие, знакомая гравировка. Он поднял взгляд и встретился глазами с Севериной — та, не прерывая смертельного танца, метнула ему оружие. Ноар выдернул кинжал и одним резким движением перерезал язык, всё ещё сжимавший его лодыжку. Тварь взвыла и отступила в остатки тумана.

Ноар снова бросил взгляд на Лари. Маг уже не сидел на земле. Он стоял перед Сэром, загородив его собой, и его руки чертили в воздухе резкие знаки. С губ срывались слова — отрывистые, жёсткие, не похожие на его обычную болтовню. Вокруг него закрутились серые нити, сплетаясь в дрожащий купол.

Жаба прыгнула — и врезалась в невидимую преграду, отлетев с визгом.

А потом рядом с ним возникла Северина.

Она появилась бесшумно, словно вынырнула из тумана. Один короткий взмах — и меч рассёк брюхо твари от горла до задних лап. Квака издала булькающий хрип и рухнула, заливая землю тёмно-зелёной кровью. Северина развернулась, даже не взглянув на убитую тварь, и снова встала в боевую стойку. Но больше никто не нападал.

К Ноару уже спешил Лари. Он подхватил его под руку и закинул её себе на плечи. По пути маг наклонился и подобрал с земли свой меч — тот самый, тупой и бесполезный, который Ноар метнул ему сквозь туман.

Туман начал расступаться быстрее. Огненный шар, вращающийся вокруг троицы, разгорался ярче, увеличиваясь в размерах и оттесняя серую пелену всё дальше. Ноар поднял взгляд к небу. Там, высоко над озёрами, красная сфера пылала с новой силой, словно отвечая на безмолвный призыв.

Сквозь редеющий туман Ноар заметил ворону. Она сидела на прежнем месте и наблюдала за боем. Встретившись с ним взглядом, птица резко сорвалась с ветки, но не улетела — лишь пересела дальше, в самую гущу листвы, где её уже было не разглядеть. Продолжила наблюдать, но теперь скрытно.

— Слушай, ты пока там валялся, один из кваков чуть не сожрал Сэра. Повезло, что Северина подоспела на помощь, — выпалил Лари, тяжело дыша. Он был покрыт тёмно-зелёной кровью и ошмётками внутренностей.

Ноар всё ещё смотрел в небо, где красная сфера пылала с новой силой.

— Я же говорил, что не дружил с ней во время обучения, — перебил его Лари, на ходу пытаясь вытереть лицо от слизи. — Нам просто повезло, что она стала ярче. Очень повезло.

Северина закончила свой танец. Вокруг неё на земле, покрытой подрагивающими внутренностями, лежали тела трёх квак. Она наклонилась, взяла горсть чистой травы и протёрла свой меч.

Слегка торопясь, группа двинулась дальше. Лари шёл впереди и продолжал что-то болтать, жалуясь на свой внешний вид и на запах, который теперь окружал их.

— Нет, вы только посмотрите на меня! Я весь в этой дряни! — возмущался он, безуспешно пытаясь оттереть рукав мантии. — Моя одежда провоняла так, что даже кваки за километр будут обходить нас стороной. Хотя, с другой стороны, может, это и к лучшему?

Северина молча шагала рядом, всё ещё держа меч в руке. Лари покосился на неё и вздохнул.

— К счастью для всех нас, я знаю одно место. Недалеко от Плачущих озёр есть трактир. Старый, захудалый, но зато там подают горячую еду, у них есть ванны, и, что самое главное, — мыло. Нам нужно отдохнуть хотя бы пару дней. Привести себя в порядок. И купить Ноару нормальную одежду, а то он до сих пор выглядит как беглый каторжник. Что, в общем-то, недалеко от истины.

Северина не ответила. Она лишь коротко взглянула на Ноара и снова перевела взгляд вперёд, в сторону далёкого леса. Лари воспринял это как согласие.

— Вот и славно! Значит, решено. Трактир, отдых, горячая вода, нормальная еда. А то мы так далеко не уйдём. Особенно ты, — он кивнул Ноару. — Твоей ноге нужен покой. Да и плечу тоже. В общем, не спорь.

Ноар впервые за долгое время почувствовал странное, почти забытое спокойствие. Такое бывало раньше, но рядом с боевыми братьями. Хоть физическая боль никуда не делась, он словно свыкся с ней — пройдя через столько боёв, ему было к такому не привыкать. В этом сражении он никак себя не проявил, лишь был обузой для остальных. Но они его не бросили. На мгновение его душу перестали терзать мысли о том, что он находится в окружении тех, кого должен ненавидеть. Он ощутил себя не одиноким. Раньше такое чувство ему дарили лишь те, с кем он с неба врывался в бой.

Глава 6

Дождь шёл не каплями, а сплошным полотном. Лишь блики сверкающей молнии местами пробивались через это полотно. Дороги под ногами видно не было. Лишь пара сапог и копыта Сэра лязгали по одной сплошной луже, которая, как река, тянулась прямо вдоль невысокой придорожной изгороди.

В конце размытой дороги показался трактир. Трёхэтажное здание из грубого камня, покрытого мхом. Рядом находилась деревянная пристройка, похожая на амбар для лошадей. Небольшой деревянный забор вокруг трактира местами обвалился. На деревянных воротах жалобно скрипела вывеска, раскачиваясь на одной петле. «Усталый путник» — гласила табличка. Возле ворот стояла покосившаяся деревянная будка. От места не веяло уютом и безопасностью. Но оно явно обеспечит первым необходимым.

Лари помог Ноару слезть с лошади. Ноар уже мог ходить, слегка прихрамывая и опираясь на длинную палку, которая разгружала голеностоп. Северина ещё глубже спряталась в тени капюшона.

Троица подошла к будке, и оттуда показалась седая заросшая голова старика. Он явно был пьян, и от него разило алкоголем.

— Приветствую, — промолвил Лари.

— Нет денег, проваливайте, — ответил старик и издал отрыжку в лицо Лари.

Лари тяжело вздохнул.

— Нам нужна комната и место в амбаре для моей лошади.

Старик молчал, словно собирался с мыслями, потом хмуро уставился на измазанного слизью Лари и буркнул:

— Кваки, что ли?

— Они самые, — кивнул маг.

— Так номер остался только один. Место для лошади найдём и за отдельную плату в пару серебряных монет приведём её в порядок. — Старик замолчал, поморщился и прижал тряпку к носу. — Ну и вонь от вас исходит. Баня, прачечная и временная одежда — тоже за отдельную плату, но временную одежду потом обязательно вернуть!

— Хорошо, сколько с нас? — спросил Лари.

— Десять серебряных. За всё.

Цена была явно завышенной, но другого выбора не было. Лари молча полез в кожаный кошель. Ноар смотрел на пьяного старика, на его трясущиеся руки, на грязную тряпку у носа, и думал лишь об одном: скорее бы сесть и вытянуть больную ногу. Раньше он бы даже не обратил внимание на этого старика. Теперь же он ему почти завидовал. Старик был пьян, но он был на своём месте. А Ноар — нет.

Резкая вспышка молнии осветила двор — пустой, если не считать сломанной телеги без колеса, лежащей на боку. Из амбара доносилось ржание лошадей. Пошатываясь, оттуда вышел ещё один старик — тощий, пьяный, в коричневом дырявом плаще. Видимо, он смотрел за лошадьми.

— Сэр, ты наконец-то отдохнёшь после долгой дороги, — сказал Лари, гладя лошадь по голове. Он снял с седла походную сумку и свой короткий меч, передав его Ноару.

Старик-конюх подошёл к Сэру и попытался взять его за поводья, но Лари мягко отбил его руку.

— Я сам заведу. Мне ещё нужно пожелать ему спокойной ночи, — бросил он и повёл Сэра в амбар.

Северина и Ноар направились ко входу. Скрежет открывающейся двери резанул слух. Из трактира вышел вар. Торс его был гол, и дождь тут же принялся стекать по серой коже, огибая массивный рог на лбу. В руках, держа за шкирку, он тащил человека. Путник пытался вырваться, но тщетно.

Вар схватил мужчину за волосы и задрал его голову вверх. Лицо у путника было самое заурядное — средних лет, небритое, измождённое. Лишь одна деталь выделялась: правый глаз закрывала чёрная повязка.

Вар коротко, без замаха, швырнул человека об землю. Раздался влажный хлюпающий звук — тело врезалось в грязь и лужи. Путник закашлялся, встал на четвереньки, попытался подняться, но вар с силой ударил его ногой под дых. Мужчина опрокинулся на спину, ещё больше захлёбываясь кашлем.

Вар нагнулся и резко сорвал с его лица повязку. Путник вздрогнул и тут же попытался прикрыть пустую глазницу, но вар перехватил его кисть и с хрустом вывернул её. Мужчина завопил — жалобно.

— Прости! Хватит! Я не специально пролил на тебя выпивку!

Северина почувствовала, как напрягся Ноар. Каждая мышца его тела словно зазвенела, готовая бросить его в бой. Плевать на больную ногу, на раненое плечо, на бесполезный тупой меч в руках.

Но его гнев остудило холодное прикосновение ладони. Дрожь пробежала по всему телу. Северина, мягко сжав его руку, прошептала:

— Нам нельзя привлекать лишнее внимание.

Вар тем временем наступил правой ногой на вывернутую руку путника, а левой — на вторую, фиксируя его на земле. Встав над лицом жертвы, он приспустил штаны и с ухмылкой начал справлять нужду. Едкая желтоватая струя ударила мужчине в лицо. Вар, смеясь, целился то в пустую глазницу, то в открытый в крике рот.

Подняв голову, он наконец обратил внимание на Северину и Ноара.

— Хм, да у меня член больше, чем твой меч, — произнёс вар и захохотал.

— Не знаю, как член, но язык точно длиннее, — грубо ответил Ноар.

Вар злобно оскалился. Закончив своё дело, он встряхнул член, натянул штаны и, бросив напоследок презрительный взгляд, скрылся за дверью трактира. Путник остался лежать в грязи, тихо скуля под проливным дождём.

Ноар смотрел на скулящего человека и не чувствовал ни жалости, ни гнева. Только холод. Когда-то его учили, что существа — звери. Но теперь он не мог понять, кто хуже: этот пьяница, которого унижают в грязи, или он сам, стоящий рядом и ничего не делающий.

К Ноару и Северине подбежал Лари. Он бросил взгляд на лежащего — тот держался за вывернутую руку и раскачивался из стороны в сторону, то ли от боли, то ли от безумия.

— Что случилось? — спросил Лари.

— Пошли, — глухо сказал Ноар.

Они толкнули тяжёлую дверь и вошли в общий зал трактира. Внутри было немногим светлее, чем снаружи, но зато очень шумно. Со всех сторон раздавались разговоры, смех и крики. Резкий запах кислого пива, пота и дыма ударил в ноздри.

В углу у входа стояла грубая деревянная стойка, заваленная мечами, топорами и кинжалами. Бармен строго следил за правилом: всё оружие остаётся здесь. В зал можно было войти только с голыми руками. Оружие нужно было сдать или оставить в комнате — прежде чем притронуться к выпивке.

В большом зале стояло чуть больше десятка грубо сколоченных столов. Почти все они были заняты.

Сразу у двери, склонившись над какими-то побрякушками, расположились двое гоблинов и торговец. Они яростно спорили, явно не сходясь в цене.

Дальше, за длинным столом, сидели люди в потёртых доспехах, собранных, казалось, из всего, что можно было найти на поле боя. Разбойники или не особо успешные наёмники. Они резались в «Скрит» — карточную игру на деньги, громко стуча кружками по столу.