В объятиях времени

— Тебе не одолеть меня, полукровка! — его голос теперь звучал из самой бездны. — Сегодня Харден станет твоей могилой.

— Пф-ф... — Рина презрительно сощурилась, и её голос прорезал гул пожаров. — Ты используешь вербальные заклинания, демон. Это значит лишь одно: сосуд сопротивляется тебе. Тело Кагора отвергает твою волю, не давая использовать магию высшего круга. Твой запас мегистов ничтожен — ты не владыка, ты лишь жалкий паразит, низший бес в чужой коже!

Одним резким рывком Рина вспыхнула чистым светом, разрывая теневые щупальца, словно гнилые нитки. Смазанная вспышка — и она оказалась за спиной врага. Её клинок, окутанный яростным белым пламенем, пропел в воздухе, начисто снося голову демоническому отродью.

— Сейчас! — выкрикнула она, не оборачиваясь. — Быстрее к выходу!

В ту же секунду рабские ошейники зверолюдов рассыпались искрами. Почувствовав долгожданную легкость, толпа рванулась к воротам. Рина же, не теряя ни мгновения, вонзила меч в землю, воздвигая вокруг себя и обезглавленного тела непроницаемый сияющий купол.

— Мой... товар... — донесся глухой клокочущий звук.

Из обрубка шеи вырвалось черное пульсирующее щупальце, подцепило голову с мостовой и с хрустом вогнало её обратно на место.

— Они тебе не товар! — отрезала Рина. — Мой барьер отсек тебя от источников силы извне. Ты в ловушке, тварь. Ты проиграл.

— Думаешь, эта клетка меня удержит? — лицо Кагора исказилось, глаза закатились, обнажая тьму. — Ошибаешься! Мне плевать на сосуд. Убить такую занозу, как ты, важнее, чем подчинить этого дряхлого короля!

Внезапно плоть юноши начала плавиться, превращаясь в густую, темно-фиолетовую массу. Кости ломались, кожа лопалась, выпуская наружу каскад извивающихся щупалец. Тень поглотила человеческий облик, являя миру истинное уродство бездны.

— Какое унижение я пережил, когда твоя сестра растоптала меня! — взревело существо голосом, от которого задрожал магический барьер. — Это не повторится! Я уничтожу тебя, эльфийское отродье! Прискорбно, что я не выполню приказ... но я захвачу это королевство сам. Я возведу алтарь на костях Хардена и преподнесу его моей Госпоже!

— Он использовал сосуд как подношение... — Рина тяжело дышала, чувствуя, как воздух вокруг демона становится густым и маслянистым от избытка темной маны. — Теперь он не скован плотью. Он может черпать из бездны столько, сколько пожелает. Боюсь, моих сил на этот раз может не хватить...

Она не успела договорить: десятки фиолетовых щупалец со свистом рассекли воздух, метя ей в горло. Рина в отчаянном прыжке уклонилась, одновременно выбрасывая вперед ладонь. Дюжина сфер ослепительного святого света сорвалась с её пальцев, вонзаясь в массу демонической плоти, пока сама эльфийка с помощью телепортации скользнула ему за спину.

Пришло время для последнего аргумента. Рина закрыла глаза, погружаясь в ледяной поток магических вычислений. Она направила ровно половину своего резерва в одно-единственное плетение, ожидая, пока магическая формула завершит цикл расчетов.

Прогремел взрыв.

Ослепительная вспышка поглотила четверть Хардена, превращая дома и мостовые в серую пыль. Когда дым рассеялся, на месте битвы зияла воронка чудовищных размеров. Рину отбросило на сотню метров; она врезалась в уцелевшую стену, чувствуя, как ломаются ребра. Половина тела демона была распылена на частицы, но на глазах у эльфийки фиолетовая плоть начала стягиваться обратно, восстанавливаясь с пугающей скоростью.

— Ха-ха-ха! Жалкая полукровка! Вот и настал твой конец! — голос чудовища теперь доносился отовсюду.

Оно стояло в центре кратера, окруженное сотнями сфер чистой тьмы. По всему полю боя реальность пошла трещинами, из которых начали медленно вылазить духи и прочая нежить, привлеченная запахом крови и хаоса.

Рина рывком поднялась, из последних сил уклоняясь от града темных сфер, которые выбивали каменную крошку у её ног. Перехватив клинок и напитав его остатками святого элемента, она бросилась на зомби, прорубая себе путь сквозь гнилую плоть.

Она двигалась как в тумане, рубя мертвецов и чудом избегая смертоносных ударов демона. Когда толпа нежити поредела вдвое, беловласая эльфийка сделала последний бросок. Она с силой метнула клинок, пронзая одно из щупалец врага, и тут же упала на колени. Вокруг неё сомкнулся ослепительный святой барьер.

За этой сияющей стеной она начала свой финальный отсчет. Все остатки маны, вся её жизнь теперь были вложены в одно заклинание. Рина замерла, ожидая завершения расчетов, которые должны были либо спасти Харден, либо стать её эпитафией.

Солнечный луч колоссальной мощи, выжигая саму тьму, стер орды нежити с лица земли. Рина вложила в этот удар всё — до последней капли своей сути. Поток энергии устремился к главному врагу, неся погибель, но демон, уже превращенный в полуживое месиво, успел нанести ответный удар. Его щупальца, подобно черным копьям, прошили святой барьер и пригвоздили тело Рины к растерзанной почве.

— Еще бы секунда, и ты, возможно, победила бы... — демон выплюнул эти слова вместе с кусками фиолетовой плоти. — Но ты слаба. Жалкое подобие своей сестры. Такой же мусор, как и те рабы, которых ты пыталась спасти.

Он с хрустом вырвал щупальца из её тела. Рина упала в грязь, чувствуя, как жизнь утекает сквозь пальцы. Демон медленно трансформировался, принимая гуманоидную форму — комок переплетенных мышц и щупалец, возвышающийся над поверженной эльфийкой.

— В чем был смысл? — он склонился над ней, и его голос вибрировал от ненависти. — Устроила бунт, дала надежду ничтожествам... Дай-ка угадаю: ты искала Семя? Неужели ты и есть та самая тварь, что рушила наши планы последние пятьсот лет? Сколько моих братьев полегло от твоих рук...

Он наступил ей на грудь, заставляя Рину захлебнуться кровью.

— Мерзкая полукровка! После всего содеянного ты смеешь называть нас злом? Мы лишь хотим процветания своего мира! Да, наши методы не вписываются в вашу жалкую мораль, но ваши «устои» оскверняют саму нашу природу! Люди, эльфы... Вы единственная зараза, не дающая нам получить желаемое!

Его глаза вспыхнули ядовитым фиолетовым светом.

— Всё, что нам нужно — это тот проклятый Камень, который вы, лицемерные святоши, запрятали в недрах этого мира. Как же я тебя ненавижу... За каждого своего сородича я взыщу с тебя сполна. Моя месть выйдет за любые пределы дозволенного.

— Наверное, тебя это удивит, но даже у нас есть свой кодекс чести, — прошипел демон, склоняясь над Риной.

Её грудная клетка ходила ходуном, каждый вдох давался с булькающим хрипом. Демон медленно вытянул клинок, выкованный из темного, пульсирующего материала, который казался живым. Он поднес лезвие к самому лицу эльфийки, наслаждаясь отражением ужаса в её зрачках.

— Знаешь, что это? Вижу по глазам — знаешь. Этот дар вручается только высшим демонам. Нам запрещено обнажать его без веской причины, но ради тебя... ради тебя я нарушу все запреты. Это единственное оружие, способное рассечь плоть ангела или дух демона. А знаешь, что оно делает со смертными? Оно стирает их душу. Без следа. Без права на перерождение.

— Ха... — Рина выдавила из себя окровавленную усмешку, хотя легкие жгло огнем. — И почему же... оно у тебя? Тоже мне... «высший».

— Черт задери твой язык! — взревел он, и его глаза налились багровой яростью. — Даже на грани смерти ты невыносима!

Он замахнулся, вкладывая в удар всю свою ненависть. Лезвие было в сантиметре от горла Рины, когда время для демона словно загустело. Он замер, уловив за спиной звук — спокойные, размеренные шаги по битому камню.

Резко обернувшись, демон застыл. К ним, сквозь дым и пламя Хардена, шла невысокая девочка в темной мантии. Её красные волосы мягко колыхались, а небесно-голубые глаза с вертикальным зрачком смотрели сквозь него, как сквозь пустое место. Ужасающая, монументальная аура, исходившая от неё, не оставляла места для раздумий.

Ведомый чистым инстинктом самосохранения, демон бросился в атаку. Он вложил всю мощь своего прыжка в один выпад и вогнал «святотатственный» кинжал точно в сердце незваной гостьи.

Девочка остановилась.

Она посмотрела на него пустым, лишенным эмоций взглядом, в котором не было ни боли, ни удивления. Лишь бесконечная пустая скука. Демон в ужасе отпрянул, споткнулся и рухнул на землю, не в силах отвести глаз от того, что произошло дальше.

Тиафис просто взялся за рукоять кинжала и без усилий вытащил его из своей груди, небрежно отбросив артефакт в сторону, словно пустышку. Рана на его теле затянулась в то же мгновение, а порванная ткань мантии срослась, не оставив даже следа от удара. Она продолжила свой путь, словно эта атака была не более чем назойливым касанием мухи.

— Э-это невозможно... — голос демона сорвался на хриплый скулеж. — Эти глаза... Только не ты! О нет, что я натворил?!

Первобытный ужас, копившийся в его сознании сотни лет, выплеснулся наружу. Он рухнул ниц, скребя когтями обломки мостовой.

— Молю... простите мою грубость! — запричитал он, не смея поднять взгляд. — Позвольте донести до вас волю моей Госпожи! Нокхаал... она искала вас! Она жаждет союза, она...

Тиафис не стал слушать. Он даже не изменился в лице. Короткий, почти ленивый жест рукой — и тело демона разлетелось на мириады мельчайших фрагментов. На этот раз никакой регенерации не последовало: каждая частица его сути была стерта из ткани реальности.

Она подошла к Рине. Эльфийка лежала в луже собственной крови, её взгляд мутился, а дыхание превратилось в едва слышный свист.

— Ты хочешь жить? — голос Тиафиса прозвучал как шелест опавшей листвы — тихий, холодный и абсолютно безразличный.

Рина не могла ответить — горло заливала теплая, соленая медь. Собрав остатки воли, на грани окончательного провала в бездну, она едва заметно шевельнула губами:

— Да...

Услышав это, Тиафис медленно поднял руку. На его запястье сам собой вскрылся тонкий, идеальный разрез. Из него упала единственная капля крови — черная, как смоль, густая и пульсирующая запредельной энергией. Она упала точно в рот Рины.

Рана на руке Тиафиса затянулась мгновенно, но для Рины ад только начинался. Тело эльфийки выгнулось дугой; каждая клетка, каждая жила вспыхнула невыносимым, яростным жаром. Раны на её груди и животе стали зарастать на глазах, плоть срасталась с пугающей скоростью, а зрачки в алых глазах вытянулись, становясь вертикальными — точь-в-точь как у её спасительницы. От запредельной боли Рина лишилась чувств.

Тиафис равнодушно отвернулся от неё, глядя на кровавое месиво, оставшееся от демона. Он вытянул ладонь.

— Еще рано для тишины, — пробормотал он.

Плоть демона на земле задрожала. Вспять законам природы, куски мяса и брызги крови начали стягиваться воедино, словно время решило отмотать пленку назад. Спустя мгновение на земле снова лежал Кагор — живой, целый, но с душой, растерзанной осознанием того, кто именно стоит перед ним.

— Со-юз?.. Что произошло? — Демон ошарашенно хлопал глазами, глядя на Тиафиса. Его разум, только что собранный из небытия, отказывался воспринимать реальность.

— Поднять, — Тиафис кивнул на бессознательное тело Рины.

В этом коротком слове было столько веса, что демон подчинился мгновенно, даже не успев осознать приказ. Он бережно подхватил эльфийку, чувствуя, как от её кожи исходит странный, пугающий жар «черной крови».

— Моя Госпожа... она так долго искала встречи с вами. Я могу отвести вас в её владения, мы могли бы... — демон осекся на полуслове.

Тиафис медленно повернула голову. Её пронзительный взгляд небесных глаз впился в него, и в ту же секунду демон почувствовал, как его сознание — всё, что он копил тысячи лет, — превращается в ничто. Личность, память, воля — всё это было стерто одним импульсом божественного раздражения.

— Много болтаешь, — безразлично уронил он.