В объятиях времени

— Перед тем как я вас убью, — начал я, стараясь придать голосу максимально искренний тон, — не подскажете ли, королевство Харден в той стороне?

Я даже не назвал их червями, хотя это слово вертелось на языке. Странно, что люди используют названия насекомых как оскорбление. Мне нравятся черви, насекомые, все животные. Я создавал их с огромным удовольствием, вкладывая всю свою креативность в каждый сегмент их тел. Называть этих примитивных существ червями — значит наносить глубокое оскорбление самим червям.

Разбойники переглянулись и расхохотались, принимая мою вежливость за безумие.

— Жалкие... черви, чего молчите? — я вздохнул.

Придется использовать их лексикон, раз они так настаивают на оскорблениях. Хотя, произнося это, я наказывал в первую очередь себя.

— Слышали, парни? Мелкая спрашивает дорогу в Харден! Ха-ха!

— И грозится нас пришибить! Ну и соплячка, — разбойники буквально заходились в хохоте, вытирая слезы грязными кулаками.

— Не скажете? Что ж, тогда у меня не остается выбора. Придется вас убить, — я решил немного подыграть их спектаклю.

Мне всегда претил этот тип смертных — «бандиты», кажется, так они себя величают. Самая примитивная форма паразитизма.

— Деточка, разве родители не учили, что со старшими нужно говорить с почтением? — один из них, приземистый и потный, облизнулся, делая шаг ко мне. — Мы преподадим тебе пару уроков.

Забавно. Они искренне верят, что перед ними беззащитный ребенок. Моя внешность действительно обманчива, но я не в силах изменить облик этого сосуда — он послушно копирует черты моего истинного существа. Будь я в своём истинном облике, то вероятно выглядел бы также.: хрупким, изящным и бесконечно далеким от их понимания возраста.

— А она, знаешь, весьма недурна, — подал голос другой, оглядывая меня липким взглядом. — Может, поразвлечемся сначала, а потом сдадим Хозяину? Заработаем и золотишком, и удовольствием.

— Брось, ей на вид не больше тринадцати, — вмешался третий, сплюнув под ноги. — Слишком костлявая. Но идея с Хозяином хороша: говорят, за таких редких куколок он отваливает по двадцать золотых.

«Серебряки», «золотишко»... Значит, речь всё же о деньгах. Какая предсказуемая, линейная мотивация. Впрочем, чего еще ожидать от существ, чей кругозор ограничен их следующим обедом?

Но мысль о «развлечении» не отпускала и меня. Только мое понимание этого слова вряд ли бы им понравилось. Мои пальцы непроизвольно дернулись — жажда изучить их внутренности стала почти невыносимой. Семь подопытных. Семь шансов понять, как глубоко зашла деградация этого вида.

— Тебя не привлекают, а мне — в самый раз, — прохрипел один из них, сокращая дистанцию. От него несло перегаром и гнилью, а изо рта тянулась вязкая нить слюны. Мерзость.

Я не стал дожидаться, пока его нечистые руки коснутся моей одежды. В одно мимолетное движение я вырвал его конечность из плечевого сустава и ею же, как дубиной, снес ему голову. Наблюдать за тем, как ярко-алая струя окропляет палую листву, было почти эстетично — лес наконец-то приобрел насыщенный, живой окрас. Безголовое туловище еще несколько секунд нелепо подергивалось, прежде чем рухнуть в грязь, а голова лениво докатилась до ног его товарища.

— Что ж, я принимаю вызов. Начнем наше развлечение? — я перевел взгляд на самого крупного из них. — Пожалуй, ты следующий.

— Что за хрень?! — вырвалось у него. Это были его последние слова.

Секунда — и в моей руке забилось его сердце. Я изучил его с легким разочарованием. Миллионы лет эволюции, а этот насос остался таким же примитивным, как и у эльфов. Никакого прогресса, сплошная стагнация.

Остальные застыли, парализованные ужасом. Лишь один, ведомый безумием обреченного, бросился вперед и вогнал кинжал мне в грудь. На его лице расцвела ехидная, торжествующая ухмылка.

— Вот тебе и пизда, сука! — выплюнул он.

О, эта небрежная грубость... Похоже, вульгарность — это константа во всех вселенных. Я даже не поморщился. Пробив его грудную клетку ладонью, я выкачал всю его кровь до последней капли, свернув её в идеально ровный, пульсирующий шар над своей рукой. Осушенная кожа обтянула кости, и труп мешком повалился наземь.

Крики оставшихся переросли в ультразвук. Они бросились врассыпную, надеясь на спасение в чаще леса. Глупцы. Я выделил из кровавого шара восемь капель и щелчком отправил их вслед беглецам. Капли прошили их ноги быстрее стрел. Четверо рухнули на землю, захлебываясь воплями.

Я медленно подошел к ближайшему и, зачерпнув пальцем немного крови из шара, попробовал её на вкус. Сразу же захотелось сплюнуть.

— Какая мерзость, — я брезгливо поморщился. — Ваша кровь пропитана дешевыми наркотиками и табачным ядом. К тому же, отсутствие чистоты... вы не девственники, и этот порочный след окончательно губит вкус субстанции. Никакого изящества даже в вашей гибели.

— Пощады! Прости нас, госпожа, молим! — один из них буквально вгрызался зубами в землю, пытаясь отползти.

— Видимо, теперь ваша коммуникабельность резко возросла, — я склонил голову набок. — Ну же, где находится королевство Харден?

— На юго-востоке... всего три километра по тракту... только не убивай! — прохрипел он, захлебываясь слюной.

— Благодарю, — я позволил себе холодную полуулыбку. — Хотя я и так это знал. Мои чувства всё еще приспосабливаются к этому телу, но я уже ощущаю, как в том направлении сгущаются нити судьбы. В Хардене скоро случится нечто... забавное.

— Ты... ты ведь отпустишь нас? — заскулил второй, глядя на свои пробитые ноги.

Я искренне рассмеялся.

— Сначала вы нападаете, угрожаете мне мерзостями, которые ваш скудный мозг считает «развлечением», а теперь просите милости? Люди... вы не меняетесь. Вы уморительны в своем лицемерии. Кстати, — я перелистнул страницу дневника, — здесь упоминается Люгерия на востоке. У них действительно такая странная религиозная культура, отвергающая естественные принципы размножения?

— Мы не знаем! — взвыл бандит. — Мы там в розыске! Пожалуйста, я сделаю всё, что прикажешь, только сохрани жизнь!

— Если всё, что написала эльфийка — правда, то Люгерия станет прекрасным подарком для моей сестры. Она всегда любила коллекционировать девиантные сообщества, — я посмотрел на пульсирующий шар крови в своей руке. — Что ж, раз вы готовы на всё... Как насчет того, чтобы разделить трапезу с вашим покойным другом? Его кровь была отвратительна на мой вкус, но, возможно, вам она понравится больше.

Одним жестом я разделил сферу на четыре потока и вогнал их прямо в глотки выживших. Они не успели даже вскрикнуть. Давление было избыточным: их тела мгновенно раздулись, не выдерживая плотности чужой маны, и в следующую секунду разорвались, превратив дорогу в кровавое месиво. От тех, кто некогда называл себя людьми, остались лишь ошметки плоти, украсившие придорожные кусты.

Я спокойно потянулся к рукояти клинка, всё еще торчащего в моей груди. С тихим скрежетом я вытащил дешевую сталь и брезгливо бросил её в дорожную пыль. Рана на моем теле затянулась прежде, чем нож коснулся земли.

Приведя одежду в порядок, я неспешно зашагал в сторону Хардена.

Цикл 1

Глава 3

Карзен нахмурился, и эта гримаса прорезала его лицо глубокими морщинами. Доклад подчиненного оставлял неприятный осадок, но настоящий гром грянул секундой позже. Дверь кабинета распахнулась, и внутрь влетел запыхавшийся юноша-подмастерье. В его дрожащих руках тускло мерцал угольно-черный кристалл.

— Господин! Мы зафиксировали аномалию во владениях Хардена, — выпалил он, едва переводя дух. — Всплеск мегистов такой плотности, что приборы едва не вышли из строя. Я никогда не видел ничего подобного... это не просто магия, это фундаментальное искажение.

Юноша сглотнул, глядя на Карзена округлившимися от ужаса глазами.

— И что самое скверное, господин... источник движется. Он идет по тракту, прямо к столице.

Карзен задумчиво потер подбородок. В кабинете повисла тяжелая, душная тишина.

— Движется, значит... — пробормотал он. — В священных писаниях Люгерии есть упоминания о подобных «всплесках». Тысячу лет назад небо окрасилось в багрянец, и в одну ночь пали величайшие маги эпохи. Мы называли это Гневом Небожителей.

Он резко выпрямился, и в его взгляде блеснула сталь.

— Я свяжусь с королем. Харден сейчас слаб, их SSS-отряд пропал в пустошах, так что король не посмеет отказать мне в разрешении на расследование. Времени на церемонии нет. Собери лучших из «Золотого Круга» и выдвигайся немедленно. Мы должны перехватить эту тварь до того, как она войдет в городские ворота.

— Будет сделано, господин!

Юноша исчез за дверью, оставив Карзена наедине с черным кристаллом, который пульсировал всё сильнее, словно чувствуя приближение своего истинного создателя.

***

Поле, затянутое пеленой свинцовых облаков, казалось мертвым. Черная, липкая почва выдыхала густой туман, который тяжелыми волнами катился по земле, скрывая горизонт. В самом сердце этого безрадостного ничто стояла Она.

Её длинные алые волосы полыхали на фоне серого неба, словно живое пламя. В небесно-голубых глазах, прорезанных вытянутым багровым зрачком, мерцала бездна, способная поглотить целые миры. Она была воплощением совершенства, пугающим и необъятным.

Тишину разорвал ритмичный топот. Из тумана, подобно стае стервятников, вышла армия — пятьсот магов высшего круга из королевства Растиз. В темных мантиях, расшитых золотыми рунами, с лицами, на которых фанатичная решимость мешалась с неприкрытой жаждой власти. Они пришли за трофеем.

— Итак, — голос Существа прозвучал чисто и мелодично, но в его глубине слышался рокот лавины. — Что же вам нужно, мои дорогие букашки?

— Мы прибыли из Растиза, чтобы забрать то, что принадлежит нам по праву силы, — лидер магов, седой старик с безумным взглядом, шагнул вперед. — Мы чуем твой источник, «оборотень». Твой облик ребенка не введет нас в заблуждение. Отдай нам свою силу, и, возможно, мы сохраним твой разум для исследований.

— Захватить... меня? — Существо склонило голову набок, и в этом жесте было нечто птичье, неестественное. — Рискните. Но предупреждаю: мне не хочется тратить на вас вечность. Вы падете быстрее, чем успеете осознать свою ошибку.

— Ого, чудовище еще и умеет изъясняться! — старик осклабился, и по рядам магов прошел глумливый смешок. — Представься, тварь! Яви свой истинный облик, прежде чем мы выжжем твою суть!

Воздух вокруг Существа мгновенно стал плотным, как гранит. Температура упала так резко, что туман превратился в ледяную крошку.

— Человечишка, — в его голосе больше не было насмешки, только бездонный холод. — Ты вздумал указывать мне? Тебя я низведу самым изощренным способом, какой только может измыслить твой разум.

— Нас пятьсот! — взревел маг, вскидывая посох, который вспыхнул ослепительным светом. — Сколько бы мегистов ни скрывалось в твоем теле, в одиночку тебе не выстоять против объединенной мощи Растиза!

Существо лишь тенью улыбнулось. Пятьсот песчинок возомнили, что могут остановить океан.

— Магов? Ах, точно... — Тиафис приложил палец к губам, словно пытаясь вспомнить значение этого примитивного слова. — Это ведь у вас нечто вроде секты. Очередная группа безумцев, возомнивших, что могут черпать искры из пламени, которого не понимают.

Он сделал изящный шаг вперед, и под его стопой почерневшая трава мгновенно рассыпалась в серый прах.

— Так уж и быть, я представлюсь. Запомните это имя, пусть оно станет нестираемым отпечатком на ваших душах, который вы унесете в небытие. Я — Тиафис. Само воплощение Истинного Времени. Второй бог этого никчемного мира, который вы по ошибке считаете своим. Вам стоило трижды подумать, прежде чем пересекать мне путь.

Он обвел взглядом застывшее войско.

— Вы уже мертвы. Но я дам вам ровно одну минуту. Потратьте её на то, чтобы вознести молитвы вашим вымышленным богам. Возможно, воображаемое утешение поможет вам не сойти с ума в последние секунды.

— Какая самоуверенность! — предводитель магов Растиза осклабился, сжимая посох до белизны в костяшках. Жажда заполучить такую силу застилала ему разум. — Представь, сколько открытий мы совершим, препарируя тебя! А теперь следуй за на...

Он не успел договорить. Воздух вокруг него не просто вздрогнул — он вывернулся наизнанку.

В ту же секунду тело мага разорвало на фрагменты, но смерть не наступила. Его плоть, кости и кровь, ставшая похожей на острые алые кристаллы, начали срастаться в причудливую, кошмарную форму. Секунда — и посреди поля выросло корявое «дерево» из живой, пульсирующей материи. Голова старика оказалась вплетена в вершину этого кровавого ствола; его глаза бешено вращались, а рот застыл в безмолвном крике. Тиафис позаботился о том, чтобы его сознание оставалось кристально чистым, а боль — абсолютной.

— Я всегда исполняю обещания, — Тиафис равнодушно коснулся одного из «листьев» — застывшего осколка ребра. — Повиси здесь и подумай о своих ошибках. А я пока разберусь с остальными твоими друзьями.

Пятьсот голосов слились в единый, оглушительный хор, от которого содрогнулись сами небеса. Маги Растиза, подстегиваемые адреналином и первобытным страхом, выплескивали всё свое могущество. Воздух между ними и Тиафисом превратился в бушующий океан энергии: искры света сталкивались с клочьями тьмы, образуя колоссальный вихрь, способный стирать города с лица земли.

Они направили этот шквал на хрупкую фигуру в центре поля, надеясь выжечь её суть и подчинить остатки магического источника. Но к их нарастающему ужасу, реальность вокруг существа даже не дрогнула.

Заклинания — сложнейшие плетения высшего порядка — просто бессильно отскакивали от невидимого барьера, окружавшего Тиафиса. Словно капли дождя о гранитную скалу, их магия рассыпалась на бесполезные искры. Каждый маг на поле боя почувствовал, как его жизненная сила утекает в пустоту; чем яростнее они атаковали, тем быстрее истощались их собственные резервы.

Тиафис лишь слегка улыбнулся. В этот миг его глаза вспыхнули нестерпимым небесным светом, затмевающим солнце. Он медленно поднял одну руку, и мир вокруг него на мгновение замер, лишившись всех звуков.

Затем последовал удар.

Волна чистой, первородной энергии разошлась от него во все стороны, подобно кругам на воде. Пятьсот магов, гордость Растиза, были отброшены назад, словно осенние листья. Они падали в черную грязь, ломая посохи и захлебываясь собственным бессилием. Величественные мантии рвались, руны гасли, а в умах бился лишь один вопрос: как можно сражаться с тем, что не поддается человеческой воле?

Среди наступившего хаоса и стонов Тиафис оставался неподвижным. Спокойный, величественный и бесконечно далекий от их суеты. Он знал свое предназначение, и эти люди были в нем лишь случайной помехой, которую он только что устранил, едва заметив.

Мрак на поле сгустился до предела. Ветер, взвывший над телами поверженных, принес с собой не просто холод, а шепот древних, давно забытых истин. Тиафис сделал шаг вперед, и его голос зазвучал как погребальная мелодия, проникающая под кожу:

— Вы пришли, чтобы сковать меня? Какая ироничная гордыня. Вы не способны осознать простую истину: я не принадлежу этому миру. Я не принадлежу ни одному из миров. Я — величие, за гранью вашего понимания. Я — воплощение тишины, что зовется смертью. Я — колыбель первозданного хаоса!

С каждым словом от него расходились волны абсолютного холода. Пространство вокруг Тиафиса пропиталось таким густым отчаянием, что выжившим магам стало трудно дышать — сам воздух превратился в яд. Они осознали: перед ними не враг, не монстр и не демон. Это была Сила, для которой не существовало оков, законов или пределов.

Затем начался финал.

Один за другим маги Растиза стали лопаться изнутри. Это не было физическим взрывом — их суть, их мана, их само существование просто не выдерживали присутствия Тиафиса. Словно перегретые сосуды, они разлетались кровавыми брызгами, пока от пятисот гордых мужей не осталось лишь пятеро.

Эти пятеро, лишившись рассудка от ужаса, рухнули в грязь. Они рыдали, размазывая кровь товарищей по лицам, и молили о пощаде, не смея даже пошевелиться. Тиафис медленно подошёл к одному из них. Он склонился, и в его глазах, лишенных искры сочувствия, отразилось всё ничтожество его угасающей жизни. Он смотрел на него с таким глубоким отвращением, с каким смотрят на плесень, посмевшую запятнать чистый мрамор.

— И это — «могущественные» маги? — Тиафис издал короткий, сухой смешок. — Вы даже в самых смелых фантазиях не способны представить, что на самом деле означает придуманное вами слово «могущество».

Он небрежно повел рукой, словно смахивая невидимую пыль. Голова мага, стоявшего перед ним, мгновенно превратилась в кровавую взвесь. Безглавое тело еще секунду сохраняло равновесие, прежде чем тяжело рухнуть в грязь. Но страшнее было другое: по направлению его жеста сама земля с оглушительным стоном разошлась, образовав колоссальную трещину — бездонный шрам глубиной в пятьдесят метров, протянувшийся до самого горизонта.

Оставшиеся четверо застыли. Аура Тиафиса теперь не просто пугала — она имела физический вес. Она сдавливала легкие, мешала сердцу качать кровь, превращая каждое слово в невозможный подвиг.

— Вы безнадежны, — Тиафис окинул их взглядом, в котором сквозило почти человеческое утомление. — Мне даже немного стыдно, что я принимал участие в вашем создании. Пятьдесят тысяч лет я оттачивал вашу нервную систему, добиваясь идеальной проводимости импульсов. Три миллиона лет мы с Кроналем потратили на архитектуру ваших душ. И девять миллиардов лет... ровно девять миллиардов лет мы бились над тем, что вы называете «сознанием», надеясь на искру истинного разума.

Он замолчал, и тишина на поле стала абсолютной.

— Ни один из вас не оправдал наших ожиданий. Да, по сравнению с другими провальными экспериментами в иных мирах вы кажетесь удачными. Но в масштабах вечности... вы — полное разочарование.

Едва последнее слово сорвалось с его губ, надежды выживших превратились в пепел. Их тела мгновенно утратили форму, превратившись в неузнаваемое багровое месиво. Но Тиафис был милосерден в своей жестокости: как и их командир, они останутся в полном сознании еще восемь часов. Восемь часов абсолютной, кристально чистой боли, чтобы они успели осознать свое ничтожество.

— Королевство Растиз, значит... — Тиафис посмотрел вдаль, туда, где за лесами скрывались границы людских земель. — Это ведь они выследили моего дорогого братца. Пожалуй, стоит отправить пару обращенных присмотреть за ними.

С этими словами фигура Тиафиса подернулась дымкой и бесследно растворилась в воздухе, оставив после себя лишь тишину и поле, усеянное кричащей плотью.

***

Харден умирал в агонии. Языки багрового пламени лизали безлунное небо, превращая ночь в кровавый рассвет. Улицы столицы оглашались грохотом взрывов и предсмертными хрипами: стража гибла, даже не успев обнажить мечи. Единственное, что они видели перед тем, как их головы слетали с плеч — призрачный росчерк тени, скользящей в дыму.

Порабощенные зверолюди, почуяв запах гари и долгожданной свободы, бросились прочь из своих застенков. Но когда до ворот оставалось всего несколько шагов, путь им преградил человек.

Он стоял неподвижно, облаченный в темно-синюю мантию с тяжелым золотым шитьем. На его правой руке тускло мерцал серебряный перстень с массивным черным кристаллом — символом власти и контроля.

— Бежать вздумали, отребье? — голос незнакомца был сухим и безжизненным.

Он коротко бросил формулу заклинания. В ту же секунду рабские ошейники на шеях зверолюдов вспыхнули карающим светом. Десятки несчастных рухнули в грязь, заходясь в конвульсиях. Самые сильные, переламывая волю и дикую боль, поднялись. Сжимая в руках трофейные мечи, они с яростным рыком бросились на мага.

Тот даже не шевельнулся. Пара небрежных жестов — и восставшие замерли, чтобы через мгновение осесть на мостовую бездыханными телами.

— Лежите смирно, я не хочу портить ценный товар, — он небрежно усмехнулся, глядя на корчащихся рабов. — Вы так жалки, что это вызывает лишь тошноту.

Маг подошел к ближайшему зверолюду и с силой вдавил его голову в камни подошвой сапога.

— Жалкий мусор. Вы годны только для продажи, да и то — товар такой паршивый, что покупателя днем с огнем не сыщешь. Ладно, довольно игр. Пора вернуть собственность в стойла.

Он влил каплю маны в кольцо, и агония от ошейников чуть утихла, сменившись тупой, изнуряющей болью.

— Поднимайтесь и назад, — скомандовал он, обводя их пренебрежительным взглядом. — И не ждите спасителя. На вас всем наплевать: и богам, и людям. Вы — пустое место. Грязь на сапогах истории.

— Тут ты ошибаешься... — голос возник из самого воздуха, холодный и острый, как ледяной клинок. — Единственный мусор здесь — это ты.

— Покажись, ничтожество! — маг взревел, лихорадочно оглядываясь.

Он рванул к себе маленькую девочку-зверолюда и прижал кинжал к её горлу, используя ребенка как щит. Но тень оказалась быстрее мысли. Смазанное движение, свист рассекаемого воздуха — и рука мага, всё еще сжимающая нож, отлетела в сторону. Прежде чем первая капля крови коснулась земли, Рина уже стояла в десяти шагах, прижимая спасенную девочку к себе.

— А-а-а... так это ты! — неизвестный взвыл от боли.

Он сорвал с себя дорогую мантию, наспех перетягивая обрубок руки, чтобы остановить фонтан крови. Его лицо исказилось в злобной ухмылке.

— Сама «святоша», Рина Рекано! Великая защитница, а на деле — просто эльфийское отродье. Впрочем, даже для своих ты изгой, не так ли? Жалкая, грязная полукровка!

— Беги к остальным! — Рина проигнорировала оскорбление, мягко подтолкнув ребенка. — Скажи им уходить, как только я подам знак. Живо!

Она скинула капюшон. На плечи рассыпались длинные, кристально-белые локоны — точь-в-точь как у сестры. Но её глаза, горевшие яростным алым пламенем, обещали только смерть.

— Я уж было заволновался, — маг оскалился, игнорируя бледность своего лица. — Но ты лишь бледная тень своей покойной сестрицы. Такой слабачке не тягаться со мной. Ну что, полукровка? Готова отправиться вслед за Ланорой?

— Кто... кто тебе о ней поведал?! — Рина выделила каждое слово, и воздух вокруг неё задрожал от колоссального выброса маны. Земля под её ногами пошла трещинами.

— Мне ли не знать? — демон внутри человека расхохотался. — Я слишком хорошо помню её разрушительный потенциал. В прошлый раз я проиграл ей, но сегодня я отыграюсь на её любимой сестренке.

— Что ты сделал с Кагором?! — крикнула Рина, чувствуя, как сердце сжимается от дурного предчувствия.

— С этим мальчишкой? С твоим драгоценным учеником? — маг облизнул губы. — Я уничтожил его душу. Теперь его тело — моя любимая игрушка.

— Тварь... Я выжгу тебя дотла!

Рина в мгновение ока сократила дистанцию. Её меч уже летел к горлу врага, но из-под камней мостовой внезапно вырвались черные щупальца теневой энергии. Они стальными путами оплели её руки и ноги, сковывая движения. Демон сделал шаг назад, и его отрубленная рука, повинуясь черной магии, неестественно притянулась обратно к плечу, прирастая на глазах.