Регрессор. Заново с нулевого ранга! Том 3

Сергей Реалов, Арон Родович

Регрессор. Заново с нулевого ранга! Том 3

Глава 1

— Слышал. Дальше говори, с ним знакомиться успею. — Присел за основанием фермы и подтянул колени в укрытие: перед фарами меня закрывал толстый металл.

— Они идут мимо досмотра. — Эдгар увеличил кадр грузовых ворот и обвёл будку: бронемашина шла мимо неё. — Прямой приказ «помочь новичку». Фактически — добить свидетеля и присвоить трофей.

Стиснул зубы и придвинул телефон к глазам. Бронемашина прошла мимо будки с полного одобрения комиссии. Там только смотрели, как она едет. Гильдия отправила людей, пока ещё искал опору. Теперь ей требовалась моя смерть в секторе, удобная случайность вместо возни с проваленным экзаменом. Тьфу, заслонил экран. По этому свечению им искать меня будет особенно легко. Злило нестерпимо: им ворота распахнули, а мне каждый шаг пришлось выцарапывать.

— Где они? — Развернул телефон схемой к выходу и прикрыл свечение ладонью.

— Вход через главный грузовой портал. Три минуты пути. — Эдгар отметил маршрут до моего цеха и прислал обновлённую схему.

У меня было три минуты, чтобы понять, как убить бога их собственными руками.

Перебрался вдоль фермы к ржавому шву. Снаружи нарастал оглушительный гул бронемашины; до её людей оставался проезд между корпусами.

Добравшись до намеченного стыка, снял кошку с пояса и собрал крюки вместе, прежде чем размахнуться. Из гаража её вес казался просто неудобством, теперь он был тем, чем можно ударить по шву. Хомутов оставил у себя Петину зажигалку, а у меня в кармане лежала расписка. Ладно, если выживу, эту тяжёлую железку придётся вернуть. Пока же подводил её к ржавому стыку и выбирал, куда поставить ноги для замаха.

Замахнулся. Мышцы плеча зверски заныли: тело всё ещё было слабым, рангом ниже задач. Целый металл оставил в покое: раскачивал ржавый шов, упирая крюк как рычаг. Плечо горело, зато каждый удар расширял уже найденную трещину.

Бах!

Якорь вошёл в стык сварных швов. Металл задрожал, отдавая мне ударом в ладонь. Задержал крюк внутри: сперва повернул его в щели, проверяя, пошёл ли шов, и только потом освободил для второго удара. Ух, вцепиться крепче было легче, чем разжать сведённые пальцы. Разжал хватку и заново уложил цепь для замаха.

Бах!

Искры брызнули из места удара. Конструкция качнулась. Верхняя часть фермы, поддерживающая огромный кусок потолка над зоной кромки, пошла трещинами.

Бах!

Третий удар. Большая часть шва разошлась. Узкая перемычка у основания стойки ещё держала ферму, но верх уже пошёл вниз. Со страшным скрежетом стальная балка начала опускаться, меняя угол наклона зеркала-кромки. Воздух вокруг загустел. Зеркальная поверхность дрогнула и отклонилась градусов на десять вправо.

Проверил отражение по ребру будки: теперь снаряд слева уйдёт вверх, в потолок. Для возврата в стрелков придётся сорвать последнюю перемычку, когда они займут место.

Ослабил сведённые пальцы на короткой цепи; сама кошка ещё сидела в разошедшемся шве. Кисти дрожали; следующий удар придётся выжать до последней жилы. Память подсказала шов, а свежая трещина теперь шла именно там, где бил. Посмотрел вдоль неё до уцелевшей перемычки. Ага, всё держалось на последнем куске металла. Сорву его, и зеркало встанет по моему расчёту. Надо было успеть занять место до их следующей очереди.

Из грузового портала донёсся раскатистый гул турбин бронетранспортёра. Свет фар прорезал полумрак цеха.

— Выходите! — Дёмин включил микрофон на вороте и шагнул в проём; его голос прогремел через усилитель. — Сектор объявлен нестабильным. Эвакуация персонала.

«Персонал». Так они называли меня. На знакомое служебное слово почти повернул голову к воротам, будто обязан откликнуться. Удержался. Дёмин ждал человека, который послушно выйдет из укрытия; мне требовалось дождаться, когда он сам займёт место перед зеркалом. Пока он говорил в микрофон, я проверял его путь через просвет у фермы.

Замер в тени рушащейся фермы, впившись взглядом в кромку.

В наушнике голос Эдгара стал напряжённым:

— Пырьев, у тебя гости. — Эдгар переключил канал на камеру ворот и поднял громкость; турбины ударили прямо в наушник. — И они идут быстро. Мои ставки падают. Что ты будешь делать?

— Ждать. Убери мне звук ворот, голоса оставь. — Выдернул кошку из разошедшегося шва и пристегнул её к поясу. Второй раз ударю, когда они сами прострелят опору.

Прислушался к шуму за воротами.

За спиной группы зачистки, со стороны пройденных мной корпусов, донёсся душераздирающий визг. Металлический, скрежещущий, похожий на вой пилы по кости. Такой визг из человеческого горла разве что вместе с мясом выдерешь. Паразитные стаи, которых обошёл, почуяли добычу. Теперь они набрасывались даже друг на друга, толкаясь за первым рядом.

Чёрт, на часах ещё оставалось время, и от этого зрелища стало совсем паршиво.

По моим часам, по той схеме перерождения босса, которую помнил из первой линии, рождение должно было наступить через пятнадцать минут.

А паразиты уже текли по стенам, обгоняли друг друга и снова собирались в кучу. Сверил их движение с часами, потом поднял глаза к кромке. Она пульсировала всё яростнее. В прежнем секторе на этой минуте ещё только ждал такого. Пришлось отпустить свой расчёт: вместо пятнадцати минут у меня остались секунды, при всей моей памяти о первом рождении.

— Эдгар. — Приблизил часы к глазам и прикрыл микрофон воротом. — Тайминг.

— Какой тайминг? — Эдгар убрал звук ворот и вернул мою камеру на общий экран.

— Расчёт на входе. Проверяй по стае, часы пока в сторону. — Направил телефон на бегущие вдоль стены чешуйчатые спины и удержал их в кадре.

В наушнике повисла тишина. Продолжал снимать: пусть Эдгар смотрит на стаю столько же, сколько я. От веса камеры нещадно ныло плечо. Устроил локоть у бока, оставив в кадре чешуйчатые спины. Ну-ну, моим словам он мог возразить; на экране всё читалось само. Потом в наушнике раздался короткий смешок:

— Ты о чём? — Эдгар оборвал смешок и убрал с экрана схему, когда поднял камеру к разрыву.

— Расчёт устарел, — ответил я и опустил телефон под ворот, пряча свечение. — Сектор живёт не по расписанию.

Впереди, в конце коридора, ведущего к группе зачистки, воздух начал рваться. Разрыв пространства был небольшим, но ощутимым. Оттуда хлынул поток энергии; зубы заломило до слёз.

Из разрыва показались шипы босса. Прямо перед носом у Дёмина.

За ними шевелилась стая. Ох, до полного выхода твари оставалось совсем мало. Пока из разрыва торчали только шипы — голову держала сама щель.

Отвёл камеру от шипов и прижался плечом к бетонной колонне: холод пола шёл вверх по ноге и выравнивал дыхание лучше всяких приказов себе.

Мой телефон глючил так, будто его варили в кипятке вместе с дешёвым пластиком корпуса. Экран мигал; вместо схемы прилива стай шли рваные пиксели. Да чтоб тебя! В пятый раз ткнул в зависшую картинку и выключил экран: перезагрузка съест всё оставшееся время. Палец соскальзывал с кнопки: тонкие служебные перчатки протёрлись от цепи и железа; костяшки под ними немилосердно саднили. Мороз пробирал сквозь списанный жилет с пустым гнездом вынутой грудной пластины. Его Петя притащил из гаража «Серых мышей». Ткань тёрла воротом шею. Оторванная бирка Жилина лежала в кармане, как холодная монета: знал, чем для него кончился этот сектор в первой жизни. Тогда опоздал к нему. Сегодня опоздать собирались они — к моему трупу. Упёрся локтем в бетон и убрал телефон: шипы уже показались из разрыва.

— Слышишь? — спросил я в микрофон маячка, прикрыв его от ветра ладонью. Голос звучал совсем глухо, проваливаясь в ватную тишину заброшенного технического сектора. Открыл микрофон для ответа и прижал подбородком ворот. Ветер бил прямо в мокрую от дыхания ткань; ворот так и манил втянуть голову целиком. Тогда разрыв скрылся бы из виду. Держал подбородок выше куртки, продолжая следить за щелью.

— Слышу тебя громче, чем собственную совесть, — ответил голос Эдгара, и фон покупателей исчез: он приглушил чужие микрофоны. Он был спокойным, чуть хрипловатым, с той особенной интонацией людей, которые вслух считают деньги и лишь этим удерживают себя в уме среди собственных цифр. — Аудитория подросла. Насмотрелись твоей возни с балкой. Ставки на то, что ты выживешь, упали до десяти к одному. Ставки на то, что ты найдёшь ядро — выросли. Это рынок, Дима. Тут всегда кто-то теряет, но кто-то обязательно платит.

Дал Эдгару договорить про рынок и приложил подошву к бетону. Вибрация шла снизу, тяжёлая, размеренная; усилитель на минимуме подхватывал каждый шорох над ней. На карте Пал Палыча было написано «Не входить. Питатель». Из разбитых проёмов тянуло наружным воздухом, а возле кромки бетон покрывала ледяная крупа: холод разлома намёл её между опорами. Собирался прийти, пока он спит, но под моей ногой толчки уже повторялись чаще, чем помнил. Убавил усиление ещё: от первого выстрела иначе оглохну, а слушать придётся до конца. Отсчитал три толчка. Эх, страшнее всего было стоять и соглашаться с ними вместо своих чёртовых часов. Повадки знал — стая теснится к источнику, перед выходом матки разбегается. Значит, на неё и буду смотреть, даже если мой прежний таймер ещё обещает покой.

Слева, за ржавым остовом трансформаторной будки, блеснул луч. Сначала принял его за вспышку в разрыве, но свет прошёл по снегу ровной полосой и задержался на бетоне. Фары. Подошли так близко, что искать место, где пересидеть их приход, было уже поздно. Отвернул лицо от света, продолжая следить за выходом из-за будки: оттуда они и выйдут. Группа зачистки «Авроры» уже разворачивалась в цехе. Шесть стволов, командир — наёмник Дёмин, лицо которого помнил по сделкам на рынке стимуляторов. Тогда он был просто покупателем. Сейчас он стал орудием комиссии.

Поднялся, стряхивая снег с коленей. Жилет хрустнул. Прикрыл пустое гнездо пластины: против их стволов там осталась одна ткань. Ха, под очередь здесь оставалось подставить собственные рёбра. Зато кромка уже стояла так, как нужно мне, — её я и оставлю между нами. Телефон сунул за пазуху, поближе к телу, где хоть немного грел собственный жар. Пригнулся к колонне и выдернул застрявшую арматурину. Стиснул грубую самодельную пику, заточенную о бетон. Полноценное оружие мне ещё предстоит собрать у кузнеца, если выживу. А пока мне хватало ломаной стали и своей головы.

— Эдгар. — Прижал микрофон к вороту и посмотрел поверх колонны на лучи. — Запусти счётчик. Хронометраж паразитных стай.

— Ты уверен? — Эдгар остановил счётчик на присланной схеме и выделил отметку активности стаи. Голос в наушнике потерял ироничные нотки. — Твои данные по циклу босса расходятся с моими коэффициентами приливов. По отметке входа у тебя оставалось пятнадцать минут. Часть уже прошла. По твоей картинке активность в три раза выше нормы. Паразиты жируют. Значит, источник энергии рядом. Значит, рождение близко. Очень близко.

— Раньше срока, — произнёс я вслух. Посмотрел на часы, затем на шипы и упёрся ладонью в холодный бетон. В голове ещё складывалась знакомая последовательность: сперва прилив, затем стая, затем выход. Твою мать, за версию с неправильно запущенным отсчётом сейчас дорого бы заплатил. Только шипы упрямо вылезали из разрыва всё дальше, плевать ему на мою ошибку.

— Что? — Эдгар придвинулся к микрофону и приглушил фон покупателей; помеха хрустнула в наушнике.

— Рождение, — уточнил я и направил камеру на щель с шипами. — Шипы уже здесь, а по расчёту ей ещё рано. Разлом живой, он подстроился под нас. Или под них. Неважно. Важно другое: если буду ждать по прежнему таймеру, я умру. Если буду смотреть на стаи — могу успеть.

Эдгар выдержал паузу. Я всё ещё упирался в бетон и поймал себя на том, что до одури жду от него разрешения ошибиться. Будто только его «принято» позволит отбросить старый отсчёт. Ладно, оттолкнулся от бетона, посмотрел на ближайшую стаю: вот чьё движение понадобится мне через секунду. В наушнике наконец сухо щёлкнул переключатель.

— Принято. — Эдгар сбросил прежний отсчёт и заменил его новой шкалой. — Пересчитываю всё по живому чтению. Держись, новичок. Теперь мы играем без правил.

Лучи света метались между опорами и сошлись на моём месте. Убрал локоть с освещённого бетона. Увидели меня или услышали разговор — выяснять было поздно: фонари уже держали один участок, а стрелки должны были держать тот же. Следил за пятном света у своего ботинка и отходил прежде, чем до меня дошёл приказ Дёмина.

От колонны отходил боком, прикрывая грудь бетоном. За плечом стояла кромка: тонкая стеклянная мембрана, за которой пространство отражало само себя, как в бесконечном коридоре зеркального магазина. Уже проверил, как она возвращает металл. Сейчас мне требовалось оставить между собой и стрелками нужный угол. Метаться быстрее их стволов — смерть. Арматура тянула к полу; держал её вдоль бедра, остриём в свободный проход, и переставил ногу назад. Лишний шаг открыл бы меня раньше, чем зеркало успело стать моим оружием.

Дёмин произнёс короткую команду. Ждал продолжения: хотя бы лишнюю секунду на переход вдоль колонны! Он уже закрыл рот, а стволы рядом продолжали искать меня. Перебегу сейчас — срежут; прижал локоть к боку и остался у кромки.

Первые пули ударили в бетон позади меня. Цементная пыль взметнулась облаком, смешиваясь со снегом. Отступил ещё на метр, оказываясь на грани двух миров. Один мир пах пылью и холодом. Другой — гулом аномалии, где воздух дрожал от напряжения. Чувствовал эту границу плечом: до дрожи тянуло отшатнуться от неё, хотя спереди стреляли. Перенёс вес на заднюю ногу и удержался на месте. Пусть тело боится зеркала; голову я пока могу заставить помнить, откуда летят пули.

— Цель видна! — крикнул стрелок, высунув ствол поверх остова будки. Услышал, как он сорвался на последнем слове, и невольно разглядел лицо над прикладом. Ему лет двадцать два. Почти как мне в этой жизни. Почти как Пете, которого мы вытащили из «Подземки». До боли хотелось крикнуть: убери ствол, идиот, ты даже не понимаешь, куда пришёл! Уже вдохнул для крика — и бетон брызнул рядом с головой. Пригнулся, проглотив готовый крик. До Пети он сейчас был похож только возрастом; Дёмину подчинялся исправно, и следить предстояло за сигналами командира.

Дёмин дал молчаливый сигнал рукой. Второй залп заставил меня вжаться в укрытие: теперь били плотнее, точнее. Пули свистели над головой, впиваясь в опору эстакады, которая нависала надо мной и над ними одновременно. Поднял глаза сквозь пыль — именно туда, куда раньше бил кошкой. Крошка секла щёку, заставляла жмуриться, а этот верх требовал всего моего внимания. Старая конструкция скрипнула, проседая вниз. Ага, Дёмин сам портил опору. Только убрал голову с места, где снова начало крошиться, и остался следить за швом.

И тут увидел их.

Паразитные стаи. Чешуйчатые твари, размером с крупную собаку, высыпали из трещин в фундаменте. Они миновали меня и бежали к источнику шума, к теплу выстрелов, к энергии разлома. Сперва потерял счёт тварям: одна перескочила через другую, третья вывернулась из-под лап и понеслась вслед. Смотреть на каждую отдельно было бесполезно. Искал, куда они поворачивают морды, когда замедляются. Они кружили вдоль зеркала, ловя выбросы матки. Матки, которая уже протискивалась через разрыв.

Проследил за ближайшей стаей до того места, где чешуйчатые закрыли друг друга. Толкались у зеркала, сбивались в кучу, то и дело срывались с привычных мест. В первой жизни видел это перед самым выходом матки. По часам ещё рано, а они уже готовились. Задержал взгляд на разрыве, хотя слева оставались стволы: малейшая ошибка в тайминге сейчас стоила бы мне больше, чем лишняя секунда перед их фонарями.

— Эдгар, — прошептал я, подбирая цепь якоря под локоть. — Тайминг.

На последнем слове цепь натянула рукав. Удержал руку на месте, высвободил зацепившееся звено большим пальцем и снова посмотрел на разрыв. Эдгар, дай хоть одно точное число, за которое можно держаться. Но перед глазами шевелились шипы, и мне придётся сверить с ними любое число, которое он назовёт.

— Три минуты. — Эдгар запустил счётчик и вывел его на схему в телефоне. — Может, две. Они готовятся к поглощению.

Две минуты. Между мной и группой зачистки оставалось метров десять открытого пространства. Я пятился у самого зеркала. За их спинами оставалась безопасная зона, куда можно отойти и перезарядиться. Если бы это была обычная дуэль, остался бы лежать здесь. Ну что ж, это был экзамен на выживание там, где другие гибнут по регламенту. Вспомнил, как придерживал у стойки лист, пока службист ставил печать. Тогда удалось заставить их выполнить собственное правило. Здесь Дёмин мог расстрелять меня вместе с документом. До воспоминаний о его законности наёмник дойдёт только после хорошего удара. Это уже моя работа. Посмотрел поверх его плеча на ослабленный шов: до него мой якорь достанет.

Снял кошку с пояса и перехватил покороче. Вторая рука продолжала сжимать арматуру. Крюки обжигали холодом даже через перчатку. За них расписался Хомутову, Петину зажигалку оставил у него залогом; вернуть якорь требовалось ещё до того, как Дёмин вошёл в сектор. Здесь он сделался единственным способом выйти. Подвёл цепь к локтю, освобождая место для замаха. У шва оставалась одна перемычка. До неё нужно было добросить. Наёмник внизу просто стоит на пути.

Дёмин вышел на линию огня впереди своих. Фары обрисовали его плечи. Автомат он держал уверенно. Невольно пригляделся к хвату. В первой жизни он с таким же спокойствием принимал стимуляторы на рынке. Теперь мушка стояла на моей груди. Позволил цепи провиснуть, скрывая подготовку замаха, и поднял глаза. Он уже смотрел на меня, ждал ответа.

— Сдайся, — сказал он и направил мушку мне в грудь. Голос был будничным. Слышал его хорошо и от этого злился сильнее: он предлагал мне упасть тем же тоном, каким раньше спрашивал цену на рынке. Так и подмывало назвать цену его собственной жизни. Промолчал, придерживая кошку низко, — пусть закончит, пока я ещё могу переставить ногу. — Комиссия хочет твой протокол смерти. Мне плевать на протокол. Мне нужно закрыть заказ. Если ты упадёшь сам, будет быстрее.

— Если я упаду, — ответил я и шагнул к краю зеркала, — ты тоже упадёшь.

Он усмехнулся, удерживая меня на мушке. Ещё видел эту усмешку, когда переставлял ногу к зеркалу. Убеждать его, что мой шаг опасен для него самого, было бы несусветной глупостью: пусть продолжает держать меня на мушке и стоит там, где выбрал. Мне эта уверенность сейчас была нужна больше, чем ему.

Земля под нами содрогнулась. Уперевшись передней ногой, удержался у самой кромки и увидел, как из черноты разлома поднимается голова. Пар шёл по слизи, огибал шипы; за головой протиснулось тело, и мне пришлось смотреть выше, чем на Дёмина. Огромная тварь выглядела как часть самого кошмара. D-босс. Мутировавший страж сектора. Перед броском кошка тянула плечо вниз, а пятки уже искали, куда отступить, чтобы целиком видеть морду. Ох, нельзя, сдвину угол. Полный выход случился раньше даже нового отсчёта Эдгара. На часы скосил глаза, продолжая держать голову к твари: до старого времени рождения оставалось девять минут. Убрал глаза с цифр. Здесь уже нужно было выбирать момент броска: родилась, стоит передо мной.

Тварь зарычала, и звук пробрался через убавленное почти до минимума усиление. Уши наглухо заложило. Потянулся к клипсе, но остановился: стая уже бросилась в стороны, Дёмин замер с поднятым автоматом. Его люди перестали стрелять; под топот их отступления наконец набрал полную грудь воздуха. Этот вдох пришлось потратить сразу — босс поворачивал голову.

Красные влажные глаза уставились в мою сторону. Для него был мелким — что там среди опор шевелится? Морда придвинулась, выискивая угрозу на этой стороне разлома. Маячок тихо трещал у меня на груди. Дышал часто после бега; босс качнул мордой на этот звук. Подставил ему себя ровно на нужной стороне зеркала.

За его спиной, между ним и группой зачистки, находилась опорная колонна старой эстакады. Металлический каркас, обвитый проводами. Колонна держала верхний ярус платформы, которая нависала над краем зеркала. Если колонна упадёт...

Проверил, где стоит Дёмин относительно босса. Потом нашёл взглядом оставшуюся перемычку: шов был расшатан, но платформа ещё держалась над зеркалом. Сорву её — угол изменится у них перед лицом. Промахнусь — умру прежде второго замаха. Расправил цепь у локтя, удержал крюк на весу и перестал смотреть на часы. Они уже соврали мне о рождении; этот бросок придётся сделать по тому, что вижу перед собой.

— Эдгар. — Прижал микрофон к вороту и проследил взглядом трещину в колонне. — Транслируй звук. Пусть слышат все.

— Уже, — ответил он, подключив к каналу голоса наблюдателей на периметре. — И аудитория растёт. Все видят, куда ты целишься.

Отвёл кошку, отступил на полступни, разводя цепь и арматуру в разные стороны. Дёмин и босс оставались передо мной, но смотрел на шов колонны. В него и отправил якорь. Крюки ушли туда, где ржавый металл уже расходился после первых ударов.

Металл ударил в расшатанный шов. Простреленная Дёминым опора до сих пор держала платформу на узкой перемычке; удар кошки сорвал этот последний кусок металла. Щелчок был тихим, почти незаметным на фоне рычания твари. Но затем колонна заскрипела. Верхняя платформа качнулась. Невольно потянулся вслед за цепью, словно ещё мог поправить бросок, и сразу прижал локоть обратно. Крюки уже сидели в шве. Следил за падением платформы: с пустым кулаком уже ничем ей не помогу. Арматуру сжал крепче, готовясь нырнуть за опору, когда платформа рухнет.

Дёмин увидел это. Заметил, как он перевёл ствол, ещё прежде, чем услышал команду. Он собирался стрелять — да подожди же ты: верх ещё двигался, угол ещё менялся. Прикусил язык. Пока бы объяснял ему, как именно его собираются убить, он мог успеть отойти; пусть делает то, ради чего вошёл сюда с автоматом.

Глава 2

— Огонь! — крикнул он, вскидывая автомат к плечу.

После команды Дёмина снова глянул вверх: платформа уже пошла вниз. Пригнулся, продолжая смотреть из-за опоры: страшно было потерять угол именно сейчас. Сорванные крепления потянули платформу к кромке, и зеркальная мембрана наклонилась так, как мне требовалось. Вместо неба зеркало захватило группу зачистки. Стволы перед глазами совпали с отражёнными. Ага, наконец-то.

Босс выплюнул струю кислотной плазмы. Она хлестнула в наклонившееся зеркало и вернулась прямо в лицо первому стрелку Дёмина. Тот закричал и повалился на снег. Пригнулся за своей опорой, закрываясь от вспышки бетоном. Увидел достаточно: новый угол работал, а они ещё стояли перед ним. Сейчас лучший мой удар — дать им выстрелить ещё. Ну же.

Дёмин среагировал мгновенно. Автомат оглушительно загрохотал, выпуская очередь в босса. Ещё сидел за опорой и смотрел, как он целится: поднял ствол, повёл вслед за мордой, будто здесь опять обычная мишень. Пули ударили в хитиновую броню, отскочили и попали в ту же зеркальную плоскость, созданную падением платформы. Увидел, куда вернулся свинец, раньше, чем наёмник успел опустить автомат. Рикошет потерял часть скорости, но на десяти метрах её всё ещё хватало. Поток прошёл обратно в центр группы зачистки. Уже рванулся высунуться — получилось, чёрт возьми! — и тут же вдавил плечо в бетон, удерживая себя на месте. Пока они падали, босс оставался на ногах.

Двое мужчин рухнули на снег. Третий выронил оружие, схватившись за живот.

Дёмин остался один на линии огня. Последний невредимый стрелок утянул схватившегося за живот за остов будки. К троим на снегу больше никто не лез. Дёмин дёрнул стволом, ища, откуда прилетело; вокруг валялись его люди, поражённые его же огнём. Босс, ослеплённый рикошетом и болью, бросился на ближайшую цель. На Дёмина. Слышал, как он пытается отпрыгнуть, видел его автомат, ещё поднятый к плечу. Ужасно хотелось увидеть, как до него дошёл мой ответ про падение. Ха, доигрался. Удержался от взгляда: стоило твари поднять голову, и мог пропустить единственный удобный миг.

Остался за опорой, хотя ноги уже просились бежать. Дёмин пытался оторваться, тварь разворачивалась вслед за ним, и на каждом таком движении следил за её шеей. Автомат удерживал мою цель там, где нужно: наёмник привязал к себе внимание босса лучше, чем я смог бы голыми руками. Пусть удержит ещё немного. Платформа упала по моему броску, их огонь вернулся по моему углу; за ядром я тоже пойду сам. В ту самую секунду, когда откроется подбрюшье.

Пока босс топтал Дёмина, пытаясь раздавить его когтями, уцелевший стрелок оставил раненого за будкой и ударил короткой очередью, отвлекая тварь от командира. Согнул колено для первого шага и ещё ждал. Рядом с наёмником отлично было видно, что случится, если сунуться под лапу раньше времени. Хватку уже до боли свело. Когда босс потянулся за Дёминым и открыл мне низ брюха, оттолкнулся от опоры и побежал. Выход остался сбоку. Мой путь шёл к боссу.