Война со вкусом апельсинов

— Я Корд, я понимаю, что тебя назначили на должность замкомвзвода, но пока осмотрись, познакомься с ребятами, - говорил он ровно, деловито и без понтов, - у тебя первая командировка, сразу командовать тебе нельзя, мужики не примут. Пока поживешь на «Москвиче», пост так называется, а там посмотрим.

— Хорошо, — согласился Краш, сам себе, признаваясь, что другого варианта у него и не было.

— Пулеметом владеешь? — спросил Корд.

— ПК (пулемет Калашникова 7,62 мм.), «Корд» (крупнокалиберный пулемет 12,7 мм.), КПВТ (крупнокалиберный пулемет Владимирова танковый 14,5 мм., он же «Катька»), — ответил Краш.

— Тогда и с «Дашкой» справишься («Дашка» — ДШК — пулемет Дегтярева Шпагина крупнокалиберный 12,7 мм.). Тан тебя устройству «Дашки» обучит, главное, что бы общий принцип понимал.

Тан был водителем пикапа УАЗ Патриот с ДШК, установленным в кузове на турели, невысокий, лысоватый, чуть старше Краша.

Глава 8 Москвич

Пост «Москвич» находился на территории электростанции. Краш ехал туда на машине Тана, тот, как, оказалось, тоже был с «Москвича». Под казарму отвели двухэтажный, некогда административный корпус, на первом этаже которого были оборудованы: кухня, спортзал, зона отдыха и пост охраны. На втором этаже располагались жилые комнаты, душ и туалет.

— Вода привозная, техническая, ее не пить! Пить только бутилированную, в столовой она всегда есть, зубы чистить тоже только бутилированной. Постираться можно на улице, там две машинки полуавтомат. С водой проблем нет, но лучше экономить, всякое может случиться. Готовим по очереди, продукты привозят, но частично докупаем в Дейр-эз-Зоре. В остальное вникнешь походу жизни, — инструктировал Краша Тан. На борту его машины была нарисована летящая ласточка, эта простая картинка, на том месте, где другие рисовали либо нацистскую символику, либо череп из фильма «Каратель» расположили Краша к Тану, и ему было приятно общаться с этим добродушным мужичком.

— Я Эрцог, старший поста, — представился вышедший мужчина лет сорока, ростом под метр девяносто, он неприятно картавил, и это очень раздражало Краша, — пойдем, покажу, где расположиться.

Они прошли на второй этаж, и Эрцог показал незанятый матрац на импровизированном настиле.

— Обживайся, как будешь готов, поговорим, - сказал он и развернулся к выходу.

— Да, я в принципе готов, - остановил его Краш.

— Ну, тогда пойдем. Пулемет знаешь? — спросил Эрцог.

«Где-то я уже слышал», - подумал Краш, а в слух ответил, - ПК, «Корд», КПВТ, а что?

— У нас нет пулеметчика на ПК. Будешь пулеметчиком? – поинтересовался Эрцог.

— Буду, — без лишних разговоров согласился Краш и последовал за Эрцогом на позицию, отведенную пулеметчику на случай отражения нападения на пост. Там он осмотрел теперь уже свой пулемет, остался доволен его состоянием и вернулся в комнату разбирать вещи.

Через час, похожий на медведя Магнит, добряк и щедрой души человек отвел Краша на КПП электростанции. Рядом с воротами находилась бетонная коробка со столом и стулом внутри, на столе валялось парочка амбарных книг, переделанных под журналы дежурства и наблюдения. Стены помещения были исписаны повторяющимися как мантра фразами «Нам нужен мир, желательно весь!» и «Убейте их всех на х..!», надписи были сделаны разноцветными фломастерами и выполнены разными подчерками. «Секта», - подумал Краш, глядя на эту наскальную живопись.

— Днем службу несем здесь. Записываем, сколько садыков пришло на смену и сколько ушло. Ночью поднимаемся на крышу нашей казармы. Ты сильно не высовывайся, ночью пользуйся тепляком (тепловизором), днем наблюдай из укрытия. У нас две беды — снайперы и шахиды. Первые ползают по пустыне, накрывшись одеялами, и могут так сутками лежать, ждать цель, а вторых заварят в автомобиле набитым взрывчаткой и на пост направляют, ничем не остановишь. Поэтому себя не засвечивай и за дорогами гляди внимательно, шахид-мобили тяжелые по бездорожью не проедут.

Крашу понравился этот простодушный «музыкант», он никогда не отказывал в помощи, с радостью был готов ответить на любой вопрос, да и просто поддержать разговор. И иногда по-детски сетовал, — «Я к этим журналюгам даже не подходил, а они на меня, их вешают!». Речь шла о журналистах, погибших в ЦАР, мировые СМИ в причастности к их гибели обвинили «музыкантов», находившихся там, в качестве инструкторов, в их числе был и Магнит.

На следующий день Эрцог вывел Краша и еще одного новичка, позывной которого Краш так и не смог запомнить на стрельбы. Стрельбище было оборудовано посреди пустыни и представляло собой стоящие на разном удалении от рубежа открытия огня столбы с прикрепленными на них перекладинами, на которых болтались различного размера и вида металлические предметы. Краш рассмотрел куски рельсов, пластины от бронежилетов, сковороды и другие предметы неизвестного ему происхождения, но имевшие общую схожесть друг с другом, все они были из толстого металла.

Мишенная обстановка была проста, но и в тоже время очень эффективна для обучения. Металлические предметы имели разные размеры и форму и не были жестко закреплены к перекладинам, а при поражении их издавали характерный металлический звон после чего железки начинали раскачиваться, превращаясь из статичных в подвижные мишени. Звуки помогали вести учет попаданий, а хаотичность колебаний предметов после удара пули создавала дополнительные трудности для стрелка, что в итоге повышало его опыт.

Эрцог выдал. Крашу три пачки патронов и сказал, — Стреляй!

Краш немного опешил, он ждал дополнительных команд, объяснения условий упражнения, инструктажа по порядку действия на стрельбище. Он взглянул на Эрцога

— Просто стрелять?

— Да, как тебе нравится. Твоя задача проверить свой автомат, оценок здесь никто тебе ставить не будет, — снисходительным тоном отвечал Эрцог.

— Стрелять с места ли можно на ходу? — на всякий случай переспросил Краш.

— Как хочешь, только в нас не попади.

Краш убрал новые патроны в карман разгрузки, отметил, для себя, какие именно магазины, из уже снаряженных он отстреляет, и вышел на огневой рубеж. Сначала он вел огонь с места, но, убедившись, что его автомат профессионально приведен к нормальному бою предыдущим хозяином, решил отвести душу и начал движение по мишенному полю.

Считая выстрелы про себя, он менял положения, «… десять, одиннадцать, двенадцать…» с колена, «… шестнадцать, семнадцать…» перекат, «… двадцать три, двадцать четыре…» короткая перебежка, «… двадцать восемь, двадцать девять…» магазин пуст, патрон в патроннике, смена магазина, огонь.

Все эти пируэты заняли не более трех минут и сопровождались не прекращаемым звоном металла. Наконец, патроны закончились, и Краш отправился собирать пустые магазины, сброшенные на землю после использования. К одному из них подошел Эрцог и попытался поднять его раньше Краша, но Краш его опередил.

— Это мой, — сказал он.

— Нет, раз валяется на земле, значит ничей, — парировал Эрцог.

— Это ты только сейчас придумал или готовился заранее? В бою будет не до того поднимать их или нет, а если живой останешься, потом соберешь, — сказал Краш, глядя на недовольное лицо старшего поста.

— Надо иметь сумку для сброса магазина! — заявил тот, выставляя на показ новехонький плитник (бронежилет, оснащенный системой «MOLLE», предназначенной для крепления к нему дополнительных элементов экипировки) увешанный карманами для магазинов и всевозможными подсумками.

Краш промолчал, а про себя подумал: «В ногу тебе, что ли выстрелить, чтобы спесь сбить?», но тут же отогнал эту мысль, решив, что для ее реализации сейчас не время и не место. Он уже начал привыкать, что многие из тех, кто его окружал, периодически указывали ему на скудность его экипировки, на что он отшучивался: «Что мне компания дала, то и ношу», Краш знал, что люди опытные и толковые, никогда ему таких замечаний не сделают.

Началась однообразная жизнь, щедро приправленная ежедневной рутиной, неизбежной стороной быта удаленного от цивилизации маленького гарнизона.

Во время дневных дежурств на КПП Краш всматривался в бескрайние просторы сирийской пустыни, пытаясь понять, как в этих местах живут люди. Работавшие на электростанции местные садыки каждое утро приезжали на автобусе, и каждый вечер уезжали на нем же. Кто-то оставался на ночное дежурство, но общее количество прибывающих и убывающих было неизменно. Одеты все были скромно и однообразно, приветливо здоровались и прощались, проходя КПП. Сначала они побаивались Краша, как опасаются нового человека, но потом привыкли и осмелели.

Возле КПП росли оливковые деревья, и Краш попробовал как-то их плоды, вкус у них был отвратительный, только отдаленно схожий с тем какой имели привычные оливки в банках из магазинов. Решив, что они еще не созрели, он запланировал попробовать эти зеленые ягоды чуть позже. Однако скоро обнаружил, что кто-то в промежутке между его сменами оборвал плоды с одного из деревьев на высоте вытянутой руки. Он снова попробовал ягоду, решив, что теперь уж точно созрели, и снова выплюнул, вкус оставался прежним.

Разгадка исчезновения оливок с дерева раскрылась в тот же день, через час после начала рабочего дня к посту со стороны электростанции подошел один из осмелевших садыков с пустой пятилитровой пластиковой бутылкой и жестами спросил разрешение подойти к дереву. После этого в течение нескольких часов он собирал ягоды и ссыпал их в пустую тару.

Вечером Краш рассказал об увиденном Магниту и поинтересовался, — Как они их едят, они же противные на вкус.

Магнит рассмеялся, — Они их маринуют, как мы помидоры и потом вкус становится еще лучше, чем из магазина.

Периодически после дежурства к Крашу подходил Тан, и они куда-нибудь выезжали. Тан за рулем, Краш в кузове за пулеметом. Крашу нравилось то, что он не был привязан к одному месту, и мог путешествовать, за неделю они побывали на парочке постов, несколько раз доезжали до «ЗИЛа».

В одно из таких посещений «ЗИЛа» к ним присоединился Корд, который предложил Крашу продемонстрировать свои навыки стрельбы из пулемета ДШК, стоявшего на пикапе Тана. Краш напомнил Корду, что до этого момента именно из ДШК он ни разу не стрелял, на что получил ответ в духе: «Ты не на экзамене, мне главное понять на каком ты уровне пользователя находишься».

Отъехав за пределы поста, они оказались на стрельбище, где в качестве мишеней были выставлены пустые двухсотлитровые бочки.

— Попробуй попасть в ту, что ближе всех, — попросил Краша Корд.

Краш перевернул бочку короткой очередью из двух выстрелов.

— Хорошо, — резюмировал Корд, — а теперь самую дальнюю.

Краш дал длинную очередь из пяти выстрелов, и бочка отлетела в сторону.

— Замечательно! — Корд был очень доволен.

После стрельб, они вернулись на «ЗИЛ» и Краш попросил масло и тряпку для чистки ДШК. Корд показал ему, где лежит требуемое, и ушел по своим делам. Краш начал чистку.

Минуты через три с поста наблюдения находившегося на крыше здания, свесился недовольный, прыщавый мужчина, примерно одного возраста с Крашем и начал громко бурчать, — Свою ветошь возить надо! Не напасешься на всех приезжих.

Краш опешил от такого замечания, он был гостем и ветошь выдал ему старший поста и соответственно хозяин всего имущества, но тут его выручил вернувшийся Корд.

— Марсианин, — обратился он к прыщавому, — неси службу и не отвлекайся.

Марсианин, продолжая бурчать себе под нос, скрылся из поля зрения Краша. Какой неприятный тип решил для себя Краш.

Шли дни. Разъезды становились все чаще и везде, где бы Краш не появлялся, он встречал доски информации с приказами и распоряжениями, отданными от имени Девятого, и на всех них вместо подписи были начерчены две руны «Зиг», еще один символ СС. Нахождение вне правового поля государства и так не рисовало ни каких радужных перспектив, а возможность быть причисленным к маргинальному сброду с нацистской идеологией без чести и совести заставляло задуматься Краша: «А на своем ли я месте?».

— А что за череп на въезде в «ЗИЛ»? — как-то поинтересовался он во время минут отдыха в компании «москвичей».

— Память о старых временах, головешка какого-то духа, — ответил Рафик, татарин, бывший милиционер и законченный наркоман, которого чудом обходила перспектива оказаться в контейнере, — видел раньше репортажи про Пальмиру, где боевики головы резали своим пленникам? А потом резко эти репортажи прекратились. Думаешь, духи добрее стали? Нет! Это Девятый дал команду пленным духам в ответ резать головы, снимать на видео, потом видео ИГИЛовцам засылали, а головы вдоль дорог выкладывали, что бы все видели, что будет за сотрудничество с ИГИЛ (ИГИЛ — признана террористической организацией и запрещена на территории РФ). Вот с тех пор этот трофей и остался.

Рафик, непроизвольно оттопыривая нижнюю губу, смаковал каждое слово, и по замутненным наркотиком глазам было видно, что его извращенное сознание наслаждается подробностями поведанной им истории.

Верить или нет этой истории, Краш пока не решил, Рафик торчок, а им безоговорочно верить нельзя, но задуматься было над чем, пока, из числа ветеранов компании он встречал немного адекватных людей, которых он мог назвать профессионалами военного дела, в большинстве случаев его окружали откровенные дилетанты, нацики и психи и история была подстать им.

На девятый день пребывания Краша на «Москвиче» поступила команда — собирать вещи.

— Куда едем? — спросил он у Магнита

— В «Липецк», — буднично пробурчал он, как будто предстояла поездка на рынок за продуктами.

Утром всех, кроме Эрцога и Тана отправили на «ЗИЛ». Со всех опорников (опорный пункт) собрали человек восемьдесят, и перед отправкой в «Институт» Емеля сказал напутственное слово. Колонна машин вытянулась в нитку и двинулась в путь. На базе все шло в обратном порядке, сначала расснарядили магазины, Краш к этому времени уже сменил потёртые патроны на новенькие блестящие краской, сдали оружие и бронежилеты и переоделись в гражданку.

Ночевали в том же палаточном городке. Вечером была баня и долгие разговоры ни о чем, кто-то вспоминал гражданку, кто-то интересные случаи из командировок, но всех объединяло одно, никто не спешил лечь спать, как будто старались насладиться последними минутами безмятежности перед пугающей неизвестностью.

Утром Краша разбудили крики возле палатки. Выглянув наружу, он увидел Рафика, сцепившегося с шустрым пареньком, которого он еще с вечера отметил, как явного лидера, позывной у него кажется, был Питерский.

— Да я тебе сейчас в порошок сотру! — кричал Питерский на двигаясь на трусливо горбившегося Рафика.

— Не трогай его! — вмешался Краш.

— Ты зачем за него вписываешься? Да ты знаешь, что он гандон последний! — возмутился Питерский.

— Может и гандон, только он с моего поста, поэтому не трогай его. Раньше надо было разбираться, а теперь я не дам его обидеть! — ответил Краш.

Питерский обалдел от такой аргументации, будучи сообразительным, он сразу понял, что Краш выбивается из общей массы.

— Я Питерский, — представился он, — а это говно полное, он и тебя когда-нибудь подставит.

— Я Краш, — ответил Краш, и они пожали друг другу руки, — знаю, что подставит, но он сейчас со мной и я в обиду его не дам.

— Ладно, — примирительно сказал Питерский, — он того не стоит, чтобы из-за него ссориться. И они разошлись.

После завтрака «музыканты» колонной из двух автобусов в сопровождении трех пикапов выехали в сторону Хмеймима. На просьбу остановиться в «Елках-Палках» им отказали, но перед аэродромом остановка все же была сделана. Причиной тому были трудности в согласовании организационных вопросов, и пока большое командование общалось между собой, бойцы в ожидании решения высыпали на обочину дороги.

Как и в любой стране, тут же поблизости нашлась какая-то придорожная забегаловка, и счастливые обладатели наличности устремились туда. Остальные, такие же безденежные, как Краш, толпились возле автобусов, пока их внимание не привлек заброшенный сад с деревьями, усыпанными ярко-оранжевыми плодами.

«Апельсины!», — понял Краш и вместе с остальными «чебурашками» ринулся на разграбление сада. Рвать фрукты прямо с ветки, и тут же поедать их было интересно и приятно. Не очень любивший до этого момента цитрусовые Краш, получал несказанное наслаждение от этого процесса. Наевшись до отвала, он на всякий случай засунул несколько плодов в карманы. «Дорога дальняя, пригодится!», - решил он.

«Вот такой мне и запомнится Сирия», - думал, глядя в окно автобуса Краш, - «Пыльной, нищей, разбитой и с вкусными апельсинами вдоль дорог».

Из Сирии их группа вылетела рутинно и обыденно, казалось, они перешли в то состояние, в котором им можно было все. Нагловатый «Рэд» в этот раз вёл себя более сдержанно, быдловатые «дятлы» на досмотре слились с аппаратурой и не докапывались, никто не шутил, не возмущался. Их провожали. И по атмосфере проводов казалось, что провожали их в последний путь.

Глава 9 Африка

Аэродром и пустыня на первый взгляд составляли единое целое. Чудилось, что песок только на время оголил бетон и сейчас поглотит его снова. Было не жарко, солнце уже стремилось к горизонту, создавая закатный уют, приятый взгляду в любой точке земного шара. Признаков того, что они прилетели в страну легально, не наблюдалось, не было даже намека на паспортный контроль или таможню.

«Музыканты» опять разбрелись по кучкам, но расположились на том расстоянии, чтобы можно было без проблем протянуть или взять сигарету и зажигалку у соседа из кучки напротив. Им раздали обед: макароны под острым соусом, кусок говядины, банка Кока-Колы, Сникерс, пачка сигарет Американ Легенд. По прошествии нескольких дней они поняли, что Сникерс в рационе ни чего хорошего не предвещает, но на этот раз им повезло, сейчас это была просто шоколадка в обычном пайке тыловой шушеры в предместьях Бенгази. В довольствии же обычного бойца Сникерс оказывался только перед штурмом, и у каждого находившегося сейчас на взлетке человека их доля была своя, Краш еще не догадывался о том, что жизни всех тех, кто летел с ним в одном самолете, будут измеряться количеством съеденных шоколадок.

Рядом с Крашем расположились два его попутчика: Кокс с «Москвича» и Ночь с «ЗИЛа». Между ними шла неспешная беседа.

— Да тот садык сам виноват, — рассказывал Ночь, — хотел меня обсчитать, вот я у него и забрал эти два кальяна, а он сволочь на меня в Мухабарат настучал. В принципе за это меня сюда и отправили.

— Да не говори, меня тоже по беспределу сюда засунули, — отвечал ему Кокс, — я всего-то позвонил в бухгалтерию, узнать, почему денег мало выплатили за месяц, потом ведь не догонишь, а они меня сюда.

— Это что, получается, — возмутился Краш, — вы те самые два косепора, про которых рассказывают на каждом инструктаже? А меня тогда за что сюда отправили? За то, что я вас знаю?

Все рассмеялись.

Вкусно и сытно перекусив, наверное, впервые, после того как покинул Россию, Краш, хоть и не курил, спрятал свою пачку сигарет в рюкзак до лучших времён, он знал, что на войне сигареты это такая же валюта как водка или чай, хотя это был не тот мир, в котором существовала водка.

Подождав окончания трапезы, прилетевшим выдали несколько больших пакетов для сбора мусора, и когда остатки банкета были упакованы, пригласили всех размещаться в автобусе, после чего отвезли на базу под Бенгази. Краш уже ни раз отмечал, что в Компании нет того пренебрежительного отношения к бойцам к какому он привык за годы службы, здесь почти не встречалось попыток унизить человека только потому, что он рядовой штурмовик без связей и регалий. Вне боевой обстановки все распоряжения больше походили на просьбы и отдавались без признаков спеси в голосе, а отдававший команду тут же оказывался в числе ее исполнителей и добровольно помогал с выполнением. Во всяком случае, другого отношения он пока еще не встречал.

На базе «музыкантов» ожидал неприятный сюрприз, на этот раз кроме загранпаспортов у них забрали ещё и жетоны. После этой процедуры стало совсем неуютно. Тут же провели инструктаж, которым предписывалось избавиться от всего, что имело надпись на кириллице, выбросить аннотации к лекарствам, отпороть бирки с одежды, уничтожить записи и блокноты. После инструктажа выдали африканский камуфляж в натовской раскраске времен «Бури в пустыне» и автоматы АК-47, которые, если верить клеймам прошли не менее четырёх капремонтов в родной России, прежде чем попасть сюда. Ещё неуютнее стало после того, как было выдано по девять магазинов для патронов, это подразумевало, то, что магазин к автомату будет пристегнут всегда и отсоединять его предполагается только для замены на новый.

Магазины были густо забиты солидолом, добытой ветоши. Крашу хватило на то, чтобы отчистить четыре из них хорошо, а с остальных хотя бы поверхностно снять смазку. Забив патроны, он пообещал себе, что при первой же возможности почистит все заново. Потом был ужин, более скудный, чем обед, макароны, мясо, сладкая газировка. В час ночи они легли спать, чтобы встать в пять утра.

После завтрака их загрузили в автобус и вывезли обратно на вчерашний аэродром. Всем этим пытался командовать какой-то бородатый дед, бывший комендантом базы, и не умевший общаться с людьми. Своим поведением он вызывал у всех непреодолимое желание набить ему морду и его распоряжения демонстративно игнорировались. Позывной этого ушлепка Краш не запомнил, да и не хотелось, самодовольный и тупой старикан бесил до зуда под кожей, успокаивало только то, что они вот-вот уедут, а он и дальше будет сидеть на этой базе.

Сегодня их не стали держать на взлётной полосе, а загнали всех в ангар, где были сгружены ящики с боеприпасами и ракетами для «Панцирь-С1», которые должны были улететь вместе с их группой.

Рядом с ангаром стоял самолет «Hercules» с опознавательными знаками Саудовских Эмиратов, в метрах двухстах был ещё один ангар, в нем размещались шесть ударных беспилотников «Wing Loong II». Обстановка становилась все загадочнее и непонятнее, то там, то здесь звучали разговоры такого порядка,

— Кто наши союзники? – спросил Краш, ни к кому не обращаясь конкретно.

— Вроде как Египет, Саудиты, Эмираты, Судан, США, - ответил незнакомый паренек.

— Американцы вроде как не за нас? – удивился Краш.

— Да с ними вообще не понятно, они как проститутки и вашим, и нашим, -продолжал просвещать незнакомец.

— А против нас? – продолжал расспрашивать Краш, искренне жалея, что мало интересовался международной обстановкой.

— Катар, турки, ИГИЛовцы, в основном сирийцы. (ИГИЛ — признана террористической организацией и запрещена на территории РФ). Да вообще тут примерно половина Африки за нас, половина Африки против и не факт, что те, кто за нас сегодня, завтра будут против нас, здесь все очень сложно и не стабильно.

— А мы за кого? – надеясь хоть в этом вопросе внести ясность уточнил Краш.