Война со вкусом апельсинов

День шел к завершению, когда сообщили, о том, что через два часа выезд. Дали команду всем сдать в кадры документы и мобильники, хранившиеся у Фугаса, оставив себе только загранпаспорт и жетоны, началась суета.

Через час объявили построение. Собралась толпа человек на сто, тут были как новички, так и те, кто ехал в командировку не в первый раз, такое смешение категорий сотрудников Компании было совершено впервые. Вышел Хрусталь, Баварец и еще пару представителей руководства.

Хрусталь проверил всех по списку, собрал загранпаспорта и выждав тишины начал речь.

— Сегодня вы уезжаете к месту работы, помните, какие бы задачи вы не выполняли, вы не имеете никаких прав на льготы или награды, вы нигде не можете качать свои права и что-либо требовать от государства. Все что вам положено — это выплаты от Компании! — выдержав паузу, Хрусталь пристально осмотрел отъезжающих. Убедившись, что его слушают, продолжил.

— А то потом приезжают и начинают писать жалобы! Вы наемники! Запомните это! Никто вас за яйца сюда не тянул и ничего государство вам не должно! Должна Вам Компания, она все даст, с нее и спрашивайте! Казаков, надеюсь, нет? Не люблю я этих ряженых! Толку от них мало, зато проблем гора! Всем хорошо отработать и вернуться!

Когда он уже завершал свою речь, к месту построения подкатила пара высоких автобусов с тонированными окнами. Хрусталь разделил отъезжающих на две группы и дал команду грузить имущество в багажные отделения подъехавших автобусов. После чего еще раз, пересчитав убывающих разрешил занимать места.

До Москвы добирались всю ночь и первую половину дня, делая нечастые остановки возле придорожных кафешек для приема пищи и походов в туалет. Краш и Подольск держались вместе, они выскребли свои карманы и на собранные копейки умудрились дважды в поездке перекусить шаурмой и купить пару бутылок воды. За всю дорогу их транспорт нигде не остановили и в конце пути волонтеры прибыли к территории, с высоким забором и обветшалым КПП, где их никто не встретил. По всем признакам это был военный аэродром. Округа была занесена снегом, чувствовалась настоящая зима, наступление которой еще не было так заметно неделю назад большая часть волонтеров старалась не покидать теплые автобусы, лишь иногда выбегая покурить, кутаясь в демисезонные курточки.

Хотелось, есть и нормально поспать, о том, чтобы помыться и переодеться в свежее даже не мечтали. Старшие групп звонили кадровикам, встречающим, еще кому-то, но результат был нулевым, были лишь обещания решить вопрос о пропуске группы на территорию авиабазы в ближайшее время.

Подольск подсуетился и куда-то исчез минут на десять, потом с загадочной миной на лице вернулся и позвал Краша с собой. Пробившись по узкой тропке, стараясь не нагрести в кроссовки снега они пробрались через заросли каких-то кустов к одинокому вагончику, к которому с другой стороны примыкала нормальная дорога. Из вагончик торговали шаурмой и прочим фастфудом.

- Сейчас наше будет готово, я заказал, - улыбаясь поведал Подольск.

- От куда деньги? Наши вроде как закончились? – уточнил Краш.

- Не заморачивайся, пацаны выручили, сейчас из России улетим, рубли никому нужны не будут, а когда вернемся, про эти копейки никто и не вспомнит, - объяснил Подольск.

- Если вернемся, - скептически заметил Краш.

- Сплюнь, дурак! На, тебе сейчас лучше жевать чем говорить, - и Подольск передал. Крашу протянутый из окошечка пакет, - Подожди, чай заберу и где-нибудь пристроимся.

Они ели, облокотившись на невысокий заборчик, в голове у Краша промелькнула шальная мысль: «А может бросить все и рвануть домой, мы же возле Москвы, до дома рукой подать, можно даже на попутках добраться», но тут же благоразумие взяло верх, и он погрузился в размышления о неизбежном будущем.

Через четыре с небольшим часа приехал опоздавший на встречу человек, про которого говорили, что он «фэсэбшник» и их всё-таки пропустили на территорию аэродрома. Разместив волонтеров внутри терминала вылета, «фэсэбшник» долго извинялся, после чего исчез и минут через 30 появился, вновь, с ним были молодые ребята в камуфляжах с армейскими знаками различия, которые несли огромные коробки с бутербродами и водой. После перекуса группа улетающих растеклась по всему залу ожидания, пытаясь обжить казенное здание. Где-то слышались смех и громкие разговоры, а из отдельных углов доносился храп. Атмосфера безразличия к происходящему вокруг заполнила их полностью, создавалось впечатление, что легкий перекус и место под крышей решили все их проблемы и ничего не может помешать этому состоянию. Так прошло еще пару часов.

Наконец кто-то дал команду на прохождение предполетного досмотра, и парни начали выстраиваться в очередь к рамке металлодетектора и интроскопу, предварительно сдав ножи, оптические и тепловизионные приборы старшему группы, а он в свою очередь передал это имущество на хранение членам экипажа. Здесь затруднений не возникло. Женщины в форменной одежде на досмотре работали шустро, очередь быстро просочилась на взлетную полосу, где их ждал ИЛ-76 с опущенной рампой (ИЛ-76 военно-транспортный самолет с турбореактивным двигателем, в двухпалубном варианте на борту могут разместится более 225 человек). Погрузив свои вещи и заняв места, ребята приготовились ко сну, рассчитывая приземлиться в Сирии, но через два часа полета их высадили в Моздоке, и опять началась канитель со звонками и переговорами с охраной аэродрома.

Около часа ушло на то, чтобы заручиться обещанием, что завтра они точно улетят, после чего, от охраны аэродрома, было получено разрешение, переночевать в палатках для временного размещения военнослужащих. Бонусом местные солдатики подкинули пару десятков банок консервов, что в свою очередь укрепило моральный дух волонтеров.

Утро прошло в ожидании, ближе к полудню появились пограничники, старший команды передал им кипу паспортов, о чем-то переговорил. В то же время, стоявший на взлетной полосе, ИЛ-76 начали готовить к полету. Все эти обстоятельства с одной стороны улучшили настроение Краша, с другой внесли тревогу, — «А ну как не выпустят за границу?».

Через полтора часа снова появились пограничники, и его беспокойство исчезло, выезд запретили, троим из их группы, и он в их число не входил.

Путешественники собрались возле ИЛ-76, там же стояли два сержанта в зеленых фуражках, один держал пачку паспортов, второй брал по одному из нее, раскрывал, выкрикивал фамилию и после сравнения фотографии в паспорте с личностью подошедшего к нему, пропускал счастливца на борт самолета. Краш прошел контроль третьим, он занял место поудобнее и приготовился к взлету, только что он перешел границу, границу нового периода своей жизни.

Глава 5 Химки

Хмеймим или Химки, как его называли между собой россияне, удостоившиеся честью побывать здесь, встретил прибывшую команду безразлично-пренебрежительно. На их толпу решительно никто не обращал внимания. Ни тогда, когда они всей гурьбой вывалили из самолета, скинув свои вещи в кучу, ни тогда, когда выстроились в одну линию на краю взлетной полосы, чтобы справить малую нужду, ни тогда, когда они, сбившись в кучки по интересам, внаглую закурили, игнорируя запрещающие таблички.

В небе атавистично висел аэростат, где-то далеко гудели двигатели готовящихся к взлету и взлетающих истребителей, но людей видно не было. «Опять мы никому не нужны» подумал Краш. Но на этот раз он ошибся, минут через пять появился лысый мужчина, лет сорока пяти, спортивного телосложения в шортах и поло. Комичность его образу придавал «Стечкин», болтавшийся на бедре. Мужчина представился Рэдом и заявил, что он из службы безопасности Компании, по всему было видно, что он очень гордится своим статусом и положением.

Общение Рэд начал с того, что объявил, чтобы никто ничего сомнительного и запрещенного у садыков не покупал (садык — друг по-арабски, этим словом русские называли всех сирийцев), особенно рекомендовал быть осторожными при покупке лекарств в местных ларьках, привычных для россиян аптек в округе не было. Что бы мы прониклись его увещеваниями, Рэд рассказал поучительную историю про сотрудника с позывным Кострома, который перед вылетом в Россию наглотался какой-то химии, приобретенной у местных торговцев, и впал в наркотический транс, из-за чего в беспамятстве пропустил вылет и вот уже вторую неделю сидит в контейнере.

— Как так в контейнере? — перешептывались в толпе. Ребята, приехавшие не в первый раз, отвечали, — Да просто, закрывают в морском контейнере с ведром внутри и три раза в день еду приносят. Обычно недели на две или три, за наркоту или пьянку. Потом еще штраф сто пятьдесят тысяч заплатить придется. Но это нормально, Емеля вообще за пьянство колено простреливает.

— Как коленку? И что, никто ему ничего не говорит?

— А кто ему, что скажет? Девятый вообще может на ноль умножить, потом спишут на боевые, похороны организуют, семье пять лямов заплатят. А если будешь возникать, можешь следом отправиться.

— А кто такие Девятый и Емеля? – поинтересовался Краш.

— Девятый это командир бригады, а Емеля сейчас за командира пятого ШО (ШО — штурмовой отряд), теперь это и твой командир. Да не ссы, нормальный мужик, просто бардак не любит.

«Брешут, наверное, — думал Краш, — как это взять и прострелить человеку коленку, пусть он даже и напился? Бред! А уж и расстрелять! Решив поискать более надежные источники информации, чтобы рассеять возникшие у него сомнения он продолжил слушать инструктаж.

— Выезды на рынок ограничены! — продолжал Рэд — все из-за одного мудака, поспорил с продавцом в Дейр-эр-Зоре и отобрал у того два кальяна, барыга в Мухабарат (сирийский аналог российского ФСБ) пожаловался, мы конечно конфликт разрешили, но как говорят, осадочек остался. Поэтому выезд только раз в месяц. Да, звонки через Министерство обороны тоже ограничены, опять же скажите спасибо товарищам. Нашелся, один, недовольный зарплатой, и начал от военных названивать в Питер, в бухгалтерию. Думайте о том, что можно говорить при посторонних, а что нет.

Дав ещё пару минут, чтобы мужики закончили перекур, Рэд повел группу прибывших на въездной контроль. Они зашли в здание и обнаружили внутри привычный интроскоп и рамку металлодетектора. На контроле стояли люди в военной форме, из-за красных беретов и нелепых черно-белых повязок с надписью «военная полиция» на рукавах за глаза их называли «дятлами». Тут же Рэд собрал охотничьи ножи и средства наблюдения, у всех, у кого они имелись, сложил в коробку и вынес из досмотровой зоны в зал ожидания, где их потом возвращал хозяевам, прошедшим досмотр.

На досмотре особых проблем не было, единственным выявленным нарушением была найденная у Венома миникамера вмонтированная в его разгрузку.

— Вот! — шумел Рэд, — Посмотрите на этого красавца! Вы воевали бы, а он втихаря вас снимал, а потом в Интернет выложил!

— Я не хотел, этого! — оправдывался Веном, — Я в страйкбол играю в отпуске, забыл вытащить!

Разгрузка у него была личная, совмещенная с бронежилетом, так называемый плитник. Видно было, что носили ее довольно давно, и в версию Венома можно было поверить, но Рэд не стал его слушать и увел для оформления объяснений.

— Что ему будет? — интересовались в толпе.

— Да ничего не будет, напишет объясниловку и вернется, штраф заплатит и, если все будет нормально даже в «черный список» не попадет.

— А штраф большой?

— Сто пятьдесят тысяч!

— А здесь за все такой штраф?

— Нет. За общение с конкурентами больше.

— Это как?

— Да тут пацанчик был, с мужиками из «Редута» общался, его на семьсот пятьдесят тысяч штрафанули и в «черный список» внесли.

— А «Редут» это что?

— ЧВК, вроде как к Минобороны относятся, говорят напрямую под Министром работает, но это не точно, слухи, они чисто охраной занимаются, платят меньше, чем нам, но они и не воюют, некоторые из наших пытаются перебежать под их крышу, но это большой риск, если попадешься конечно.

Наконец досмотр прошли все, вернулся Рэд и собрал загранпаспорта, их снова разделили на две группы, но не по автобусам, а по направлениям и Липецкие куда-то ушли. Краш и Подольск еле успели пожать руг другу руки, краткое пребывание вместе и общие заботы сплотили их, и им казалось, что знают друг друга вот уже несколько лет.

— А мы сейчас куда? — спросил Краш, обращаясь ко всем и в тоже время ни к кому.

— Наверное, на «Танкодром». Местный учебный центр, туда всех загоняют недели на две, а может на месяц. Боевое слаживание!

— Понятно. Ну что же, посмотрим, что это за Баба-Яга.

Но попасть в этот раз на «Танкодром», им было не суждено, минут через пятнадцать группе дали команду грузиться в автобус, который следовал на объект с кодовым названием «Институт».

КПП авиабазы «Хмеймим» они проскочили беспрепятственно, их даже не пытались досмотреть или хотя бы пересчитать. Далее шли кривые улочки с убогими одно и двухэтажными строениями, украшенными вывесками с надписями на кириллице, чтение которых напоминало фразы из американских боевиков про русских, где в каждом слове была допущена настолько вопиющая грамматическая ошибка, что на десятой табличке уже начало сводить зубы.

На каждом углу мелькали портреты и плакаты с Путиным, Асадом, Асадом и Путиным, и чем дальше они отъезжали от авиабазы, тем реже попадался Путин и все чаще Асад.

Минут через сорок автобус остановился у магазина, носившего название «Елки-Палки», ассортимент полок в этом заведении позволял приобрести еду и одежду, обменять валюту, запастись сувенирами. Шопинг свелся к покупке сигарет, колбасы, лепешек и энергетиков, покупали те, для кого эта командировка была не первая, и имелся запас денег, новички стояли в стороне. Закончив закупки, группа снова загрузилась в автобус, и поездка продолжилась.

— Эй, как тебя звать? — спросил один из «музыкантов» явно пользовавшийся авторитетом среди товарищей.

— Краш.

— Подгребай сюда, перекусим.

— Да, ладно, я не голоден, — воспитание брало свое, и Крашу было неудобно принимать угощение, не имея возможности отплатить за него.

— Давай, давай, не выеживайся, — приглашавший явно понимал сомнения, терзавшие новичка, скорее всего он и сам недавно был в таком же положении.

Оглядевшись, Краш заметил, что купленная снедь полностью была распределена между присутствующими, вне зависимости от вклада в покупку и весь состав группы уже давно работал челюстями, уплетая местные деликатесы.

— Не парься, все мы были в первую командировку без денег, потом появится валюта, будешь тратиться, может, и нас угостишь чем, а сейчас присоединяйся.

И Краш с удовольствием откусил от протянутой лепешки с колбасой.

Глава 6 Институт

«Институт» находился на территории нефтеперерабатывающего завода «Hayyan Petroleum Company» в провинции Хомс, вокруг раскинулись знаменитые нефтяные поля Аш-Шаира.

Их группу разместили в палаточном городке под горой, рядом со стоянкой автомобильной техники. Условия жизни были приемлемые, имелась даже баня, которую тут же затопили. Вместе с остальными волонтерами перекусив остатками купленной в дороге еды и помывшись в горячей воде, Краш добрался до палатки, расстелил спальник и уснул без снов.

Утром, переодевшись в мабуту и убрав гражданку в рюкзак Краш в компании прибывших накануне «музыкантов» отправился в столовую. Весь административный комплекс находился на горе, там же располагалась столовая, подъем открывал панораму на нефтеперерабатывающий завод. Рядом со столовой был расположен памятник, изображавший бойца славянской внешности в боевой экипировке с автоматом Калашникова, прикрывающего маленькую девочку, которая обнимала правую ногу бойца. На постаменте было две надписи, первая, на русском, гласила: «Российским добровольцам» ниже на розетке красного цвета располагался странный черный крест со звездой в центре, под ним была вторая фраза, выполненная арабской вязью («Русским добровольцам, героически погибшим при освобождении нефтяных месторождений Сирии от ИГИЛ» (ИГИЛ — признана террористической организацией и запрещена на территории РФ)). В глаза бросалась особенность не присущая ранее виденным памятникам, боец был изображен в солнцезащитных очках.

— А что на арабском написано? – поинтересовался Краш ни к кому конкретно не обращаясь.

— Да то же самое, что и на русском, не заморачивайся, занимай очередь на раздачу, ответили ему из толпы.

Кормили не плохо, по пятибалльной шкале твердая четверка с жирным плюсом. Особенностью столовой было то, что на каждом столе, кроме специй, стояла тарелка, в которой лежала губка для мытья посуды. Краш решил не спешить с вопросом, и начал наблюдать за соседями. Назначение тарелки с губкой вскоре стало понятно, каждый поевший, перед тем как унести посуду, смахивал в свою тарелку этой губкой, оставшиеся после него на столе крошки, после чего возвращал ее на место.

«Хорошая приспособа», — решил Краш.

После завтрака никто из его товарищей не спешил обратно в лагерь.

— Пойдем? — предложил Краш

— Не спеши, сейчас магазин откроется — ответили ему.

— Денег все равно нет

— Они здесь и не нужны, главное, чтобы жетон был. Все под запись, потом из зарплаты вычтут, — терпеливо объяснили ему.

— А цены? — не унимался Краш.

— Как в России, а иногда и ниже, все по-честному, Первый на своих не наживается! — с явным уважением ответил собеседник.

В магазине торговала русская девушка лет двадцати пяти. Ассортимент составлял преимущественно российские товары, привычные супы быстрого приготовления, сигареты, шоколадки, консервы, колбасы, трусы, футболки, носки и многое другое, что может понадобиться неподготовленному путешественнику в чужой стране. Ну и конечно энергетики, Краш стал замечать, что при первой возможности потратить деньги его новые товарищи сначала покупали энергетик, а уже потом все что требовала душа, даже сигареты были на второй позиции.

Купив несколько комплектов трусы-футболка-носки, пару шоколадок и бутылку Кока-Колы, Краш в составе своей группы отправился в палатку.

— Что дальше делать будем? — спросил он, спускаясь и таращась по сторонам, пытаясь запомнить увиденное.

— Ждать, когда за нами пришлют машину из отряда.

— И когда она придет?

— Может завтра, а может через неделю. Лучше бы сегодня, а то в такелажники определят, а там весь день выгрузка-погрузка.

Крашу снова повезло, в такелажники он не попал, машина прибыла на следующий день, и их группа побрела в складскую зону, состоявшую из составленных рядами сорокафутовых контейнеров.

«Не меньше сотни» — прикинул он — «Интересно, что в них?»

Долго ломать голову не пришлось, вскоре кладовщик обратил на подошедших внимание, и вопросы исчезали вместе с ловко открываемыми створками контейнеров.

— Позывной, жетон? — стандартно спрашивал он, сверяясь с ведомостью, и в соответствии с указанными в ней должностями выдавал, каски, бронежилеты, автоматы.

— Замкомвзвода? — спросил кладовщик, взглянув на Краша, — Тогда экипировку выбирай сам, в том углу нормальные броники и каски, а хороший автомат я тебе дам.

Автомат действительно был хорош, сравнительно новый, АК-74Н со складным пластиковым прикладом. Краш взял его в руки и понял, больше он не волонтер, с этого момента он уже штурмовик. В довесок к автомату он получил восемь пустых магазинов.

— Гранаты и патроны у вас должны быть свои, если не хватит, придете, выдам, но это вряд ли, запас у вас точно есть, — объяснил начсклада, закрывая контейнеры.

— Хорошо, — согласился старший группы, и повел всех обратно, в палаточный городок.

Там, возле бани у неприметного сарая стоял большой деревянный ящик.

— Снаряжайтесь, только ржавые старайтесь не брать, на первых же стрельбах рекомендую это говно поменять на более свежие, — напутствовал он, откидывая крышку ящика.

Там, почти под самый край были ссыпаны патроны нескольких калибров и размеров, разной степени сохранности, ржавые, с ободранной краской на гильзах и даже встречались блестящие своей новизной, но это было исключение.

— Откуда такой антиквариат? — спросил Краш.

— От таких же, как ты! — засмеялся собеседник, — Кто в отпуск уезжает, расчехляется здесь, возвращается, снаряжается здесь же, кто блатной, оставляет свои магазины не расснаряжая, на складе, но тебе это не грозит, пока.

Выезд был назначен на утро, после завтрака штурмовики занялись подготовкой, снова бегали в магазин, перетрясали рюкзаки, упаковывали имущество. Это была приятная суета позволявшая скоротать время.

Краш прислушался к своим ощущениям, в целом его все устраивало, кроме одной вещи. Тропинка в туалет проходила мимо техники, стоявшей под навесом, и на отдельных пикапах были нанесены опознавательные знаки дивизии СС «Мертвая голова». Он хорошо знал историю Второй мировой и спокойно относился к атрибутике и экипировке врага, его не смущали любители реконструкций, одевавшие на себя немецкую форму, не раздражали коллекционеры, гонявшиеся за артефактами той войны, но использование символики фашистов на боевой технике русскими, пусть не солдатами, а добровольцами, его коробило. Представив себя разъезжающим в этом пикапе, Крашу стало противно, как будто измазался в чем-то очень липком, что никогда не получится отмыть. Он пытался избавиться от этих мыслей, переключившись на бытовуху, но рано или поздно он к ним возвращался.

Глава 7 Зил

С машиной им не повезло, для личного состава был выделен УРАЛ без тента, закинув в него вещи, музыканты забрались следом и не дождавшись обеда колонна выдвинулась по направлению Дейр-эз-Зора.

Впереди ехал пикап, УАЗ Патриот, песочной окраски, в кузове, которого стоял пулемет ДШК на турели, за пулеметом находился стрелок, закутавшийся так, что не было видно ни одного участка кожи, на глазах у него были противоосколочные очки.

«Да, без тента будет тяжело!» — подумал Краш, глядя на стрелка.

Дорога петляла между холмов и гор. Встречавшиеся вдоль дорог строения были украшены плакатами в цветах национального флага с изображениями Асада или фотографиями геройски погибших военнослужащих.

— Смотри, сейчас будет танк в горе, а за поворотом Пальмира, видишь, видишь, вон там колонны амфитеатра? — сидевший рядом сосед развлекал Краша познаниями в географии Сирии.

- Два раза мы эту Пальмиру брали, первый раз ее вояки просрали, мы ее снова взяли, а там волки такие матерые сидели! Знаешь, что Бродяга сказал при второй передаче одному генералу? Не просрите снова, больше отвоевывать не будем! – сосед заразительно засмеялся, - А ведь если просрут, то кто им ее снова вернет? Кроме нас никто здесь воевать не умеет!

Периодически они проезжали стоявшие на дороге сирийские КПП, также раскрашенных в цвета национальных флагов и увешанные патриотическими изображениями. Их колонна лишь слегка притормаживала на лежачих полицейских. Сирийцы даже не пытались остановить их, а наоборот, видя технику «Вагнера» они спешили сделать все, чтобы те даже не вздумали задержаться.

— Видишь погоны у них серьезные, какие? — спросил все тот же сосед, указывая на развалившихся в пластиковых стульях солдат в непривычных для русского глаза камуфляжах.

— Ага, — сказал Краш, — как у наших генералов!

— В общем, запомни, у них, чем больше звезда на погоне, тем меньше звание. Вот такие они клоуны! Но и имей ввиду, они никто, и звать их никак. Бойцы нулевые, противника ссат, нас ссат, надежды на них никакой, так что помни ты здесь хозяин, а не гость, - подытожил сосед.

Вскоре горные пейзажи сменились равнинными, тут Краш услышал рассказ Лохматого, бывшего уголовника с повадками уличного хулигана.

— Вертолет долбит, уже танк сгорел, кто, где не понятно, наших перебило много, я отбежал в сторону и упал, лежу типа дохлый, гляжу, ко мне бежит один, я ему, — «Иди на хрен отсюда! Сейчас обоих завалят!»

— О чем это он? — спросил Краш Дижона, пересевшего поближе, чтобы спрятаться от порывов ветра.

— Про штурм завода «Коноко» под Хашамом. Тогда американцы наших человек двести положили или больше, точно не скажу, только слухи. Там «двойка», «пятерка» и «Карпаты» были. А американцам хоть бы что, они вертолетами отработали и улетели. Да еще узнаешь, мужики расскажут. Кстати, если Хрусталь не наврал, то мы этот завод снова отжимать будем.

Промерзнув до костей, они наконец-таки добрались до базы «пятерки» под Дейр-эз-Зором имевшей кодовое название «ЗИЛ». Возле КПП на шесте был надет человеческий череп, под ним были крест-накрест прибиты две грубо сработанные секиры, выполненные в стиле оружия викингов.

От вида черепа. Крашу стало не по себе, было понятно, что он настоящий, он сразу вспомнил машины с нацисткой символикой. «Куда я попал? Какое-то средневековье или параллельная вселенная» - в очередной раз подумал он.

Машина остановилась на плацу, после выгрузки вещей все разбрелись по известным только им местам а Краша отвели под навес, предложили чай, печенье. На столе кроме всего прочего стояла тарелка с камнем, политым какой-то вязкой жидкостью и облепленная мухами, сирийская приспособа для ловли насекомых. Поджарый мужчина, примерно одного возраста с Крашем начал инструктаж.