Читать книгу Записки бузулукского врача Книга 1 (Андрей Ратиборо) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Записки бузулукского врача Книга 1
Записки бузулукского врача Книга 1
Оценить:

5

Полная версия:

Записки бузулукского врача Книга 1

III. В хранилище

На этот раз Лыткин поверил Шерстнёву почти сразу: история с гаражом Рыкалова его кое-чему научила. Через час прибыл майор Соколов из ОБХСС, ещё через час заведующая сберкассой, полная перепуганная женщина, которую выдернули из-за праздничного стола, отперла нам железную дверь.

Хранилище помещалось в подвале: низкий свод, бетонный пол, вдоль стены три несгораемых шкафа. Мы погасили свет и устроились за шкафами. Лыткин с двумя сержантами у двери, Соколов и Шерстнёв ближе к углу, я между ними — с фонарём, который велено было включить по сигналу.

Было холодно и сыро, пахло пылью и старой бумагой. Тишину нарушали только сопение Лыткина и тиканье моих часов. Час. Два. В половине третьего Шерстнёв тронул меня за локоть.

Из-под пола, из дальнего угла, донёсся глухой мерный скрежет: кто-то работал зубилом по бетону. Стук, снова скрежет. Он приближался мучительно медленно. Минут через двадцать одна из бетонных плит в углу дрогнула, приподнялась, сдвинулась, и в чёрную щель пробился жёлтый луч фонарика.

Показалась бледная рука с глиной на пальцах, ощупала край плиты и отодвинула её. За рукой — голова, та самая, гладко причёсанная. Геннадий Мухин, упираясь локтями, выбрался в хранилище по пояс.

— Чисто, — шепнул он вниз. — Давай мешки.

— Свет, доктор, — сказал Шерстнёв.

Я включил фонарь, и одновременно Лыткин щёлкнул выключателем у двери. Подвал залило резким светом. Мухин замер, как кролик в свете фар. Снизу донёсся сдавленный женский вскрик и шорох: кто-то пытался отползти назад.

— Не трудитесь, Ирина Павловна, — громко сказал Шерстнёв, наклонившись к дыре. — В подвале у Семёна Ильича вас ждут два сержанта. Я распорядился ещё вечером. Жаль будет поцарапать ваш белый халат.

Мухина скрутили прежде, чем он успел вскрикнуть. Через несколько минут из лаборатории Рыжова привели и его сообщницу — растрёпанную, в рабочем ватнике, с пустыми мешками из-под сахара. Без халата и строгой причёски «научный сотрудник» оказалась моложе, чем описывал Рыжов, лет двадцати семи, с умным злым лицом. Соколов усмехнулся.

— Ирина Лапина по прозвищу Артистка. Куйбышевский розыск ищет её третий год. А этот, значит, Гена Муха. Хорошая компания.

— Сама виновата, — хрипло сказала она, глядя не на майора, а на Шерстнёва. — Знала ведь, что рыжий дед — дурацкая затея. Слишком красиво.

— Напротив, — вежливо ответил Шерстнёв. — Затея превосходная. Подвели вас не рыжие. Подвели колени.

IV. Послесловие

В хранилище, как выяснилось, лежало без малого сто сорок тысяч — зарплата нефтепромыслов за месяц. Ход, который мы утром осмотрели вместе с Лыткиным, тянулся от лаборатории Рыжова на семь метров, под тротуаром и под фундаментом, и был укреплён досками, которые Мухин таскал со склада, где числился грузчиком. Землю они по ночам выносили в мешках и высыпали в овраг за рынком.

Семён Ильич отнёсся к приключению философски. Обиделся он, похоже, только на то, что исследование оказалось ненастоящим.

— А я-то думал, наука, — грустно сказал он, когда через неделю пришёл к нам с тортом «Сказка» от благодарной заведующей. — Думал, мой почерк кому-то пригодится. Ну да ладно. Теперь дома переписываю, по вечерам: словарь в библиотеке взял. Привык. Уже до Гагарина дошёл.

— Не бросайте, Семён Ильич, — серьёзно сказал Шерстнёв. — Мне всегда было любопытно, что там дальше, на «Д».

Когда Рыжов ушёл, я спросил, в какой момент он заподозрил подкоп.

— Когда Семён Ильич сказал, что жилец вечерами сидит в подвале и «печатает фотографии». Плёнка и фотобумага сейчас в дефиците. Студент-заочник не может себе позволить печатать каждый вечер два месяца подряд. А если не печатает, то что он там делает? Оставалось спросить, что за стеной. За стеной оказалась сберкасса. И стало ясно, что вся эта генетика и весь словарь нужны только для одного: чтобы рыжая голова Семёна Ильича каждый день была подальше от собственного подвала.

Он вложил вырезку с объявлением в мою тетрадь, между страницами.

— На память. Это объявление стоило сто сорок тысяч. Самое дорогое объявление в истории газеты «Под знаменем Ленина».

Рассказ пятый. Прорубь на Самарке

I. Жена кассира

Февраль 1984 года запомнился мне траурными флагами. Девятого умер Андропов, и город, как вся страна, притих на несколько дней. По радио шла симфоническая музыка, в кинотеатрах отменили сеансы, на горкоме и исполкоме висели красные полотнища с чёрной каймой. Люди говорили вполголоса и по старой привычке ждали перемен, сами не зная каких.

Нам было не до политики. Шерстнёв неделю не выходил из комнаты, увлечённый опытами с чернилами, а я пропадал в больнице, где ходил грипп. Поэтому, когда в субботу вечером Клавдия Степановна сказала, что внизу ждёт женщина в чёрном платке, я решил, что та пришла к хозяйке — на поминки звать или что-нибудь в этом роде.

Женщине было около сорока. Усталое, некрасивое, но очень хорошее лицо — такое бывает у людей, привыкших много работать и мало жаловаться. Она не плакала. Похоже, все слёзы уже были выплаканы.

— Фомина, Зинаида Петровна, — сказала она, присев на край стула. — Мой муж, Николай Фомин, был кассиром на хлебозаводе. Вчера его достали из Самарки, из-подо льда. А до этого две недели весь город говорил, что он вор.

Шерстнёв отложил склянки.

— Рассказывайте с самого начала.

В пятницу, третьего февраля, на хлебозавод привезли из банка зарплату — около девятнадцати тысяч. Как всегда, деньги заперли в несгораемый шкаф в кассе. Ключи от кассы и от шкафа были только у двоих: у кассира Фомина и у главного бухгалтера Бориса Сергеевича Ладыгина. Выдавать собирались в понедельник.

В понедельник утром касса оказалась открыта ключом, шкаф тоже, и шкаф был пуст. А кассир исчез. На работу не пришёл, дома с пятницы не ночевал, и больше его никто не видел.

— В пятницу он сказал, что задержится, — говорила Зинаида Петровна. — Ладыгин, мол, просил остаться проверить какие-то ведомости. Он часто задерживался. Я легла, утром его нет. В субботу пошла в милицию, а там: подождите, загулял ваш муж, придёт. А в понедельник они сами явились — с обыском.

— И решили, что он украл деньги и сбежал.

— Все так решили. Ключи у него, деньги пропали, сам исчез. Ладыгин сказал, что в пятницу Коля ушёл из кассы раньше него, в шестом часу, а сам он сидел до восьми. Сторож видел, как Коля выходил. Милиция ездила к его брату в Куйбышев, разослала ориентировки по вокзалам. Меня таскали на допросы. Соседи перестали здороваться. Сына в школе дразнили «воровским». — Она сжала руки на коленях. — А вчера утром рыбаки за мостом сверлили лунки и увидели его подо льдом. Там ветром снег сдуло, лёд чистый, как стекло.

— Что говорит милиция теперь?

— Капитан Лыткин говорит, Коля, видно, решил уйти из города пешком по реке, чтобы не попасться на вокзале, и провалился в полынью. Денег при нём не нашли — значит, где-то спрятал. Или выронил, когда тонул. Весной, говорят, поищут.

— А вы так не думаете.

— Я двадцать лет с ним прожила. Он чужой копейки за всю жизнь не взял. В магазине лишнюю сдачу возвращал. И льда он боялся, с детства: брат у него провалился, когда им было по десять, еле вытащили. Коля зимой даже через реку по мосту ходил, а не напрямик, как все. Чтобы он ночью, один, пошёл по Самарке?

Она покачала головой.

— Я ничего не прошу, товарищ Шерстнёв. Денег нет, всё на похороны уйдёт. Я хочу только, чтобы сын знал: отец не вор.

Шерстнёв подошёл к окну. Уже стемнело, в свете фонаря падал редкий снег.

— Где тело?

— В морге при больнице. Вскрытие сегодня утром было.

— А место, где его нашли, затоптали?

— Не знаю. Там вчера милиция была, рыбаки, лёд долбили, чтобы достать.

— Неважно. Лёд не врёт, если уметь его читать. — Он повернулся к нам. — Доктор, завтра с утра в морг, потом на реку. Зинаида Петровна, идите домой и попробуйте уснуть. Обещаю одно: если ваш муж не вор, я это докажу.

II. Что знал мёртвый

Наш прозектор Яков Моисеевич Гринберг, старый, ворчливый и очень знающий врач, встретил меня без восторга, но протокол показал. Шерстнёв стоял рядом, заложив руки за спину.

— В лёгких воды почти нет, — читал я. — Признаков утопления нет. Ушибленная рана на затылке, трещина затылочной кости. Причина смерти — черепно-мозговая травма, прижизненная. В воду, по всей видимости, попало уже мёртвое тело.

— А милиция? — спросил Шерстнёв.

— А милиция, — отозвался Гринберг из-за стола, не поднимая головы, — полагает, что покойный, провалившись, ударился затылком о кромку льда. Я написал, что это маловероятно. Лыткин спросил, могу ли я исключить. Исключить, молодой человек, нельзя ничего, кроме собственного рождения.

— Желудок? — спросил я.

— Хлеб. Свежий, почти не переваренный. И чай. Ел не больше чем за час до смерти.

Одежду принесли в бумажном мешке, ещё влажную: пальто, костюм, рубашка, ботинки. Шапки не было.

— Шапку не нашли?

— Не нашли, — сказал санитар. — Течением унесло, наверно.

— Человек собирается ночью бежать по реке в двадцатиградусный мороз и снимает шапку? — заметил Шерстнёв. — Любопытно. А сторож, по словам Зинаиды Петровны, видел, как Фомин уходил с завода. Хорошо бы узнать, в шапке ли.

В карманах нашлись папиросы, спички, платок и связка ключей. Шерстнёв перебрал её.

— Квартира, почтовый ящик, сарай… А эти два плоских, с номерами, — от кассы и от несгораемого шкафа. Оба здесь. Если бы Фомин, как считает милиция, в понедельник утром открыл кассу и шкаф, а потом бежал, ключи были бы при нём. Они и при нём. Но если он умер в пятницу вечером…

— То кассу открывали другими ключами, — договорил я. — А вторые у главного бухгалтера.

— Пока это только «если». Он мог открыть шкаф в пятницу, взять деньги и уже потом погибнуть. Но вот что ещё любопытно.

Во внутреннем кармане пиджака лежало несколько размокших листков, сложенных вчетверо: копии накладных на муку, написанные химическим карандашом. Карандаш в воде расплылся, но не исчез. На полях против нескольких строк стояли галочки и обведённое кружком слово: «Сверить».

— Вор, который везёт девятнадцать тысяч из города, прихватил с собой копии накладных на муку. Зачем? Это не вещи вора, доктор. Это вещи бухгалтера, который что-то нашёл и хотел проверить. И, может быть, те самые «ведомости», которые просил проверить Ладыгин.

III. Лёд не врёт

Тело нашли за автомобильным мостом, у поворота, где Самарка делает плавную петлю и по выходным всегда сидят рыбаки. В то воскресное утро их было человек пять — неподвижных, как вороны, на складных стульчиках над лунками. Мороз держался под двадцать пять, лёд звонко потрескивал.

На месте находки зияла неровная выдолбленная дыра, уже затянутая тонкой коркой: тут милиция доставала тело. Шерстнёв мельком глянул на неё и пошёл вверх по течению, рассматривая лёд.

— Подо льдом течение, доктор. Слабое, но есть. Тело опустили не здесь, а выше, в открытую воду, и его несло, пока не прибило ко льду у поворота. Ищите прорубь. Старую, замёрзшую.

Мы нашли её метрах в сорока, у самого берега, под нависшими ивами: квадрат примерно метр на метр, затянутый льдом светлее и ровнее, чем вокруг. Сверху лежал снег, и угадать её можно было только по оттенку.

Шерстнёв смёл снег рукавицей. Потом выменял у ближайшего рыбака ледобур на пачку «Беломора» и просверлил сначала новый лёд в квадрате, потом, для сравнения, старый рядом. Оба раза измерил толщину складным метром.

— Старый — семьдесят сантиметров. Новый — тридцать. Какие у нас были морозы последние две недели?

— За двадцать. Ни одной оттепели.

— Открытая вода в такой мороз нарастает льдом сначала быстро, по нескольку сантиметров в сутки, потом медленнее. Любой рыбак вам скажет: тридцать сантиметров под снегом — это две недели, не меньше. Прорубь вырубили не вчера и не неделю назад, а в начале месяца. Скорее всего, в пятницу третьего, в тот вечер, когда Фомин в последний раз ушёл с работы. Человек, «утонувший» в понедельник, не мог провалиться в прорубь, которая к тому времени трое суток стояла подо льдом.

Он снова опустился на колени и стал рассматривать края квадрата, где старый мутный лёд сходился с новым.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner