Подари мне крылья. Судьба ненависти

– Если сегодня всё пройдёт как надо, ты должен мне хороший дружеский вечер, где ты по-настоящему расслабишься и возможно даже улыбнёшься, – сказал Никита, когда я подошёл к памятнику, и пожал мне руку.

– Очень смешно, – равнодушно произнёс я и огляделся. Людей было немного, но мне всё равно было не по себе. Прежде чем продолжить, увёл Никиту в более уединённое место в сквере. – Ты всё сделал?

– Да, и ты даже не представляешь каких трудов стоило за час достать второй пригласительный, – ответил Никита и, достав телефон, отправил мне сообщение.

Открыв мессенджер на своём телефоне, я обнаружил QR-код, в который было вшито приглашение на вечер. Под кодом на изображение располагались время и место начала мероприятия. А ещё ниже полное имя приглашённого.

– Иванов Владислав Александрович? – приподняв одну бровь, спросил я у друга.

– Клементьев обосрётся, если неожиданно услышит фамилию Гордеев. Считай это перестраховкой, чтоб он ничего не заподозрил, когда обаятельный молодой человек начнёт настойчиво его звать разбавить этот скучный вечер, – пожав плечами, пояснил Никита и закурил.

– И фамилия Иванов показалась тебе ничуть не подозрительной, да? – фыркнув, спросил я у него, но в ответ получил лишь усмешку.

Около получала мы потратили на то, чтобы обсудить весь план и отправились на вечер каждый на своей машине. Никита поехал сразу, так как припарковался неподалёку. Мне же предстояло ещё дойти до своей и только после этого поехать к модному отелю неподалёку от Красной площади. Это был первый пункт нашего плана – прибыть и вести себя так, чтоб никто не связал нас друг с другом.

Второй пункт – затеряться в толпе. Я переступил порог главного входа с кривой ухмылкой, которую приберегал для тех редких случаев, когда требовалось моё актёрское мастерство. После мрачности вечера яркое освещение холла отеля резало глаза. Лёгким шагом подошёл к стойке ресепшена, где стояла симпатичная брюнетка.

– Добрый вечер… – перевёл взгляд на её грудь и тут же вернул обратно к глазам. – …Алла. Не подскажите как пройти в банкетный зал «Небеса»?

Как иронично, учитывая, что один из приглашённых скоро туда отправится.

– Добрый вечер, сегодня там проходит закрытое мероприятие. У вас есть пригласительный? – похлопав нарощенными ресницами, спросила она.

– Конечно есть, милая леди, или я похож на того, кому нужно пробираться на такие мероприятия обманом? – притворно оскорблённым тоном спросил у неё. Девушка резко покачала головой. – Ну вот, а теперь проводи меня туда, и я подумаю не подвезти ли тебя до дома после смены.

Алла широко улыбнулась и, попросив другого портье заменить её, практически в припрыжку пошла меня провожать.

Попав в банкетный зал, я взял один бокал шампанского и ходил между группами, здороваясь со всеми попадающимися на пути людьми. Обсудил с двумя мужчинами стоимость акций и риски инвестирования в ресторанный бизнес. С главой одного из крупнейших строительных компаний поговорил о проблемах покупки свободных земельных участков в действительно выгодных районах. На это было потрачено пару часов, но я смог слиться со всеми гостями и, наконец, увидел Вадима Никифорова. Разговор с ним был третьим пунктом плана.

– Добрый вечер, Вадим Игнатьевич, – спокойным голосом поприветствовал я заклятого друга отца, улучив момент, когда он остался один. – Давно не виделись.

Повернувшись, чтоб улыбнуться проходившим мимо нас девушкам, мазнул взглядом в угол, где Никита громко смеялся над чем-то, что говорил Клементьев. Переигрывает, придурок.

– Действительно давно, Владик. Кажется, лет десять прошло, – кивнув, будто подтверждая свои слова, хрипло ответил старик. – Как твой старик?

– Не болеет, – кратко ответил я. – Просил передать наилучшие пожелания. – наклонился чуть ближе к правому уху Никифорова и зашептал так, чтоб слышно было лишь ему. – Мы всегда рады гостям в столице. Отдыхайте, наслаждайтесь. Но помните, что вы здесь всего лишь гость. Не лезьте туда, куда не должны.

С губ сорвался небольшой смех, будто я рассказал ему шутку, и тут же отстранился, приподнимая бокал с шампанским.

– За хороший отдых в нашем прекрасном городе, Вадим Игнатьевич, – сказал я и поднёс бокал к губам, но так и не сделал глотка. Никогда не позволял себе пить перед работой.

– У меня и в мыслях не было, Владик, так и передай отцу, – холодным тоном тихо произнёс старик и сделал глоток виски, из стакана, что всё это время держал в руке. – Но на угрозы я могу плохо реагировать. Да и Саша отхватил себе слишком жирный кусок, если хотите знать моё мнение. На такой все будут зариться.

– Это был честный договор, на подписание которого были все главы, Вадим Игнатьевич, и их наследники, в том числе вы и отец. Спустя более сорока лет вам что-то не нравится? – приподняв одну бровь, так же тихо спросил я. Мне не нравилось куда ведёт этот разговор.

Обычно с главой другой территории разговаривал бы сам отец или мой старший брат, как прямой наследник его должности. Я был всего лишь палачом в организации, что не наделяло меня достаточным количеством полномочий. Но отец сказал, что нужно всего лишь передать сообщение, а не дискутировать на тему несправедливости жизни.

– Пока на моей территории есть выход на море, что обеспечивает мне огромный доход от морских торговых путей, я буду наслаждаться жизнью в Краснодарском крае и никуда не рыпаться. Я, знаешь ли, уже стар, а мои дети видели только относительно тихую часть нашей жизни. Нам это не надо, – ровным тоном ответил Вадим Игнатьевич. – Но можешь ли ты то же самое сказать о Поволжье? Их всё устраивает?

– Порассуждайте об этом с отцом на досуге. Я всего лишь рядовой служащий, – ответил, заметив краем глаза, что Никита и Клементьев направились к выходу. По плану после их ухода я должен был ещё какое-то время пошататься по залу, чтоб меня видело как можно большее количество людей. – Был рад вас видеть, Вадим Игнатьевич. Надеюсь, мы поняли друг друга.

Дальше всё пошло как по маслу. Около сорока минут потратил на то, чтобы по десятому кругу обсудить акции и финансирование с разными людьми. Посмеялся над не особо смешными шутками падких на лесть толстосумов и перецеловал руки их жён или любовниц.

– Мне придётся вас покинуть, но приятно было пообщаться, господа, – с весёлой ухмылкой сказал я последней группе мужчин, с которыми разговаривал и развязной походкой направился к выходу.

Симпатичная брюнетка Алла всё ещё стояла на своём месте, как я и рассчитывал. Натянув очередную усмешку, подошёл к ней.

– Когда заканчивается твоя смена, милая? – спросил, аккуратно просовывая две пятитысячные купюры в вырез груди. Её глаза вспыхнули алчным блеском.

– Прямо сейчас, если у тебя есть предложения, – прошептала девушка, призывно облизнув полные губы.

– Собирайся.

Мне было плевать каким образом портье такого огромного отеля может покинуть своё рабочее место. У Аллы на сегодняшнюю ночь лишь одна задача – быть моим алиби.

Она выскочила из входа спустя несколько минут моего ожидания. По дороге мы заехали за бутылкой вина и фруктами, как бы отвратительно пошло это ни было. Всю дорогу до одной из моих квартир неподалёку от ВДНХ мне приходилось поддерживать этот образ обаятельного прожигателя жизни и поддерживать заигрывания.

В квартире Алла выпила бокал вина. Я притворился, что пил его, понемногу сливая в цветок, расположенный рядом с кроватью. Будучи джентльменом, подарил Алле несколько оргазмов, прежде чем трахнуть её так, как мне действительно хотелось – жестко и быстро. Девочка заслужила это за ту роль, которую она сыграла сегодня. После был ещё бокал вина. На этот раз с небольшой дозой снотворного.

Никита уже отписался, что отвёл Клементьева в нужное место. Я спустился из квартиры по пожарной лестнице и добрался до туда на второй машине, что была припаркована в проулке недалеко от дома. Первая, на которой мы приехали, по камерам не двигается с места. Поднялся на чердак здания напротив бара с открытой летней террасой.

Медленно установил винтовку в нужное положение, делая глубокие вдохи и медленные выдохи. Мне нужно было спокойное сердцебиение. Сквозь прицел осмотрел весь бар, отмечая, что людей не так много, но пару девушек повисли на Никите. Так что, свидетели того, что он был в баре, когда стреляли с дальнего расстояния, есть. Отлично.

Глубокий вдох.

Прицел на виске Клементьева. Он со смехом поднимает бокал с тёмной жидкостью.

Медленный выдох.

Палец на курке напрягся. Мужчина продолжает смеяться.

Выстрел.

Из бара послышался звон разбивающегося стекла и многочисленные крики.

Не обращая внимания на происходящее там, быстро собираю винтовку и покидаю чердак. Уже в машине достаю свой блокнот и вычеркиваю очередное имя.

Глава 4

Спустя неделю после избавления от проблемы в виде Клементьева отец позвонил мне с просьбой – приказом – приехать к нему. Это грозило головной болью, но отказ был чреват ещё более неприятными последствиями, поэтому уже на следующий день я проснулся пораньше, чтоб избежать пробок на трассе, и отправился в путь.

Уже более двадцати пяти лет отец жил в элитном посёлке на окраине Москвы. Он любил гордо называть огромный особняк за высоким забором «семейным убежищем» и последнее время практически не выбирался из него. Я понимал почему. Эта же причина послужила моей лютой ненависти и неприятию данного дома. Чтоб воспоминания и гнев не задушили меня, пришлось съехать отсюда, когда мне едва исполнилось шестнадцать. Отец не был рад, но даже в то время контролировать меня было делом не лёгким.

Когда-то отец купил этот чёртов особняк для мамы. Гордеева Ирина никогда не была городской душой. Всю свою жизнь мечтала о собственном небольшом огороде, посаженных цветах и саду, где между клумбами можно бы было бегать босиком.

Любила бы она этот сад так же сильно, если бы знала, что именно в нём ей выстрелят в голову на глазах у сына?

В тот день я не пошёл в школу из-за того, что приболел. Мой иммунитет в этом возрасте часто подводил, а у мамы начиналась паника из-за малейшего кашля или соплей у меня и Дениса. Именно она настояла, чтоб я остался дома, хоть я и уговаривал на обратное. Никита обещал принести робота, которого папа подарил ему на день рождения, и показать мне.

Несмотря на мою болезнь, мама находилась в приподнятом настроение. Улыбка не сходила с её губ. Распущенные волосы щекотали меня каждый раз, когда она обнимала меня или наклонялась, чтоб померить температуру или дать лекарство.

Я хорошо помню, как много мы смеялись. Будто понимали, что лимит этих моментов подходит к концу.

Ведь мёртвые не смеются. Как и сломленные мальчики.

– Хочешь узнать секрет, мой маленький воин? – спросила мама, игриво пощекотав мои бока, заставляя хихикать.

Мне было уже десять, но я всё ещё был в фазе беззаботного детства. Мама позаботилась о том, чтоб отец не наседал на меня и Дениса с делами Братства слишком рано. А он делал всё, чего бы она ни попросила.

– Расскажи! Расскажи секрет, мама! – сквозь смех восторженно просил я, пытаясь увернуться.

– Твой папа ещё не знает, но у меня в животике живёт малыш. Кто знает, может это будет девочка. – Она притворно поморщилась. – Надоели противные мальчишки!

– Не правда! Это девчонки противные! – возмущенно пробурчал я, скрестив руки на груди.

Нежная ладонь мамы коснулась моего лба.

– Так, температуры нет. Вам нужен свежий воздух, молодой человек. Пойдём немного прогуляемся в саду.

Из оков воспоминаний мне удалось вынырнуть уже на подъезде к этому проклятому дому. Отец так и не переехал отсюда, объясняя это тем, что наша семья покажется слабой, если мы не справимся с воспоминаниями и переедем. В глубине души я знал, что дело было не в этом.

Отец верил, что душа его любимой жены всё ещё живёт в этом доме. Будучи младше, когда ещё жил здесь, часто заставал его гуляющим в саду и с тоской смотрящим на клумбы, где уже много лет нет никаких цветов. Он не позволил никому другому трогать её детище и сад погиб вскоре после матери.

– Рад тебя видеть, братишка! – послышался позади меня голос Дениса, как только я покинул свой автомобиль. – Ты давно не приезжал.

– Весь в работе, ты же знаешь, – ответил, пожав ему и руку и похлопав по спине. – Как ты, брат?

Дэн был точной копией нашей матери во всём: внешность, характер, мимика и привычки. Я знал как много людей говорило отцу сделать наследником меня, а не мягкого, по их мнению, Дениса. Но чего они не знали – наша мать была не просто слабой, чувствительной женщиной.

Гордеева Ирина была львицей, когда дело касалось защиты того, что принадлежит ей и трудолюбивой в том, что считала правильным. И это мой брат тоже унаследовал. Мне никогда не стать таким Главой, каким будет Денис.

– Тружусь на всеобщее благо и всё такое, – отмахнулся брат от моего вопроса, и мы направились в сторону террасы сзади дома, где отец любил проводить время. – Твоя работа веселее моей.

– Шокирующие новости: наследный принц устал от праздности и хочет приобщиться к делу рабочего класса, – с притворным удивлением произнёс я, получая тычок локтем по рёбрам, заставивший меня охнуть. – Аккуратнее, идиот. Моё тело – бесценный актив Братства.

– А ты следи за языком, маленький брат, – прищурившись, ответил Денис.

С моих губ сорвался смешок. Это было настолько привычное общение между мной и Денисом, что навевало тоску. Денис был единственным, по кому я тосковал с момента переезда отсюда.

Мы замолчали, как только вышли на террасу. Отец сидел в старом кресле и задумчиво курил, смотря вдаль. В свои шестьдесят лет он выглядел не больше, чем на сорок и всё ещё пользовался популярностью у женщин. Это если бы он обращал на них внимания. После смерти матери его женой и семьёй стало Братство. Мало что его интересовало больше, чем процветание организации.

Даже собственные дети.

– Денис, оставь нас, – ровным тоном произнёс отец, выпуская очередной поток дыма и даже не взглянув на нас. Мои брови приподнялись от удивления. Дэн, казалось, тоже опешил и не поспешил выполнять просьбу отца. – Ты меня не услышал?

На этот раз он повернулся и грозно сверкнул своими серыми глазами. Денис поджал губы, но ушёл, не произнося ни слова.

– Ты редко скрываешь что-то от наследника, – осторожно произнёс я, садясь на кресло напротив него. – Значит, ты позвал меня не потому, что соскучился по сыну?

Это был риторический вопрос, и мы оба это знали. Отец перестал проявлять ко мне какую-либо привязанность с того злополучного дня двадцать лет назад. Иногда мне казалось, что он винил меня, что я выжил, а она нет или что десятилетний пацан не смог её защитить. Но всё было гораздо проще – с того момента в нём умерло всё, что отвечало за человеческие чувства. С Денисом было по-другому не потому, что он был любимым сыном. Он лишь очередной инструмент будущего Братства.

– Есть срочное дело. Немного не по твоему профилю, но я не могу доверить это никому другому, – сказал отец, откидывая в сторону сигарету. Я проследил взглядом за тем, что она не упала на что-то сухое и легковоспламеняющееся. – Завтра в Шереметьево прилетает крупный поставщик оружия. Ему может угрожать опасность на нашей территории, но мне важно встретиться с ним лично. Нужно, чтоб ты собрал команду из тех, кому доверяешь и сопроводил его от аэропорта в одну из наших квартир в Мытищах. И чтоб даже в Братстве об этом особо не болтали, понял?

– Да, отец, – дал я единственный приемлемый ответ. Он удовлетворённо кивнул и протянул мне большой наполненный чем-то конверт. – Здесь вся информация?

– Всё, что может тебе понадобится, – кивнув, ответил отец и потянулся за следующей сигаретой. – Можешь идти.

Спасибо, отец. Я тоже был рад повидаться.

Не говоря ни слова, я развернулся и покинул дом, ни с кем не пересекаясь. В пути позвонил Никите, попросив встретиться в моей квартире и назвал имена людей, что должны быть так же уведомлены, но прийти чуть позже и в другое место.

Уже к вечеру мной была собрана команда из шести человек, не считая меня и Никиту. Это были люди, которые помогали нам на протяжение долгого времени в разных делах и никогда не подводили. Им не нужно было говорить имя или подробную информацию, чтоб хорошо выполнить свою работу.

– Завтра в аэропорт приезжает важный человек, – сказал я им, когда собрал на одном из своих складов, где оборудовал место для тренировок. – Вот самая свежая его фотография, которая у нас есть. – Раздал копии снимка, который был среди информации в конверте. – Наша задача довезти его до Мытищинского убежища целым и невредимым.

Это было всё, что я сказал об этом человеке. Если отец посчитал, что лучше не болтать лишнего в Братстве и даже не посвятил в это Дениса, значит мне действительно могут снести голову, если информация распространится.

Мы подробно обсудили план действий и разошлись, чтоб выделить время на отдых. Утром всё начало разыгрываться как по нотам. Было принято решение разделиться на три машины. Ребята на первой машине отправились в аэропорт ещё рано утром, чтоб осмотреться на предмет подозрительной активности и уже отзвонились, что пока ничего не заметили. На второй будем я и Никита. А третья будет ждать у выезда с территории аэропорта.

– Почему Александр Дмитриевич поручил это тебе? Защита богатых влиятельных говнюков не входит в спектр твоих обязанностей, – сказал Никита, когда мы были уже на полпути к аэропорту.

Одна его рука обхватывала руль, а вторая, с сигаретой между пальцев, свисала из открытого окна. Это сильно отличалось от моей напряженной позы и привычки видеть опасность повсюду.

– Это вопрос доверия. Некоторая информация не должна покидать семью, – ровным тоном ответил я и погрузился в очередное изучение информации о рейсе.

– Но ты рассказал мне, – возразил Никита, отбрасывая сигарету куда-то на дорогу и закрывая окно.

Он что, на комплименты напрашивается? Сам всё прекрасно должен понимать.

– Ты часть семьи, – просто сказал я, не отрывая взгляд от бумаг. На этом вопрос, я надеюсь, был исчерпан и для меня, и для Никиты.

К аэропорту мы подъехали за полтора часа до посадки нужного нам рейса. Краем глаза я заметил автомобиль наших людей, которые, по плану, сидели и ждали на входе аэропорта. Мы прошли внутрь, не подавая виду, что узнали кого-либо. Досмотр прошли через нашего человека, чтоб не избавляться от оружия и прошли в терминал, ожидая посадки нужного нам рейса.

Спустя четверть часа ожидания мне отчаянно захотелось кофе. Бессонница давала о себе знать. Проходя мимо одного из выходов, я почувствовал, как мне в бок влетает хрупкое тело. Опустив голову, увидел светловолосую макушку.

– Господи, простите пожалуйста, – услышал я звонкий голос девушки, что влетела в меня. – Совсем не смотрю куда иду.

Она подняла голову. Посмотрела на меня своими ведьминскими зелёными глазами из-под ресниц. И я резко пожалел о том, что был сейчас в процессе дела.

Девушка была невероятно красива. Я почувствовал, как сквозь тело будто прошёл ураган от мимолётного столкновения наших взглядов. Она едва доставала мне до плеча. Длинный светлые волосы были распущены и уходили вниз по спине. Большие зелёные глаза искрились любопытством.

В любое другое время я бы попытался затащить её к себе в постель. Подмял бы под себя её хрупкую фигуру и не выпускал бы до самого утра.

Но, видимо, Бог существует и уберёг принцессу от дракона.

– Ничего страшного, – ровным тоном ответил я и получил в ответ маленькую улыбку, которая сделала какое-то дерьмо с моими внутренностями. Они сжались практически до боли. – Проходите.

– Спасибо, – всё с той же улыбкой ответила девушка и ушла, оставив меня смотреть ей вслед.

Когда она разворачивалась, до меня донёсся тонкий аромат её парфюма.

Интересно, а на вкус она такая же сладкая?

Глава 5

Алёна

Наша с отцом холодная война окончилась в тот день, когда я в смятении вернулась после неожиданной встречи с призраком прошлого. Всю короткую дорогу от школы до дома меня разрывали противоречивые чувства.

Одна часть меня понимала, что эта женщина не должна влиять на меня никак. Я не успела узнать и полюбить её, как Каролина. Ни одна моя слеза не была пролита по ней.

Но маленькая Алёна, которая узнала, что такое материнское тепло и забота лишь в три года? Она внутри меня орала, плакала и махала кулаками, прося дать ей высказать этой женщине всё, что мы о ней думаем.

Размышляя обо всём этом, я и встретилась с папой. Мы столкнулись на подходе к подъезду, и он уже собирался молча пройти мимо с упрямым выражением лица. Эмоции настолько раздирали меня на части, что мне хотелось крикнуть ему самой. Сделать этот чёртов первый шаг. Окунуться в родные объятия, которые всегда давали надежду на лучшее.

Но стоило нашим глазам случайно столкнуться, как он неожиданно смягчился. Не знаю, что он заметил в моём взгляде, но этого хватило, чтоб растопить его сердце.

– Что случилось, Солнышко? Тебя кто-то обидел? – спросил папа, быстро подходя ко мне и дотрагиваясь до плеча. Это сломало и мои последние барьеры, заставляя меня обвить руки вокруг его торса. Уткнувшись носом в его грудь, я не смогла сдержать всхлип. Папа осторожно погладил меня по волосам и поцеловал в макушку. – Ну что случилось? Расскажи мне.

– Я гуляла с Алиной и когда уже шла домой около школы столкнулась с… – Ещё один всхлип. На этот раз ещё более громкий. – …с Алиёй.

Папа чертыхнулся себе под нос и прижал меня крепче к себе, не переставая поглаживать по волосам. Маленькая девочка внутри меня притихла, пригреваясь в любимых объятиях. Удовлетворённо вздохнув, я сильнее вжалась в грудь отца, вдыхая такой знакомый, успокаивающий, аромат его одеколона.

– Эта женщина – никто, Солнышко, – тихо приговаривал он между поглаживаниями. – Ни давай ей ни на минуту влиять на твоё настроение.

Я несколько раз кивнула и отстранилась от папы, вытирая мокрые щёки. Он поправил растрепавшиеся от его объятий волосы и, приобняв меня за плечи повёл ко входу в подъезд.

– Ты знал, что у неё есть семья? Ребёнок? – ровным тоном спросила я, обвивая рукой его талию.

Папа тяжело вздохнул, что уже само по себе говорило о положительном ответе на этот вопрос. Он молчал пока мы заходили в подъезд и поднимались на свой этаж, видимо, обдумывая мои слова и как на них лучше ответить. Мы зашли домой и отправились переодеваться, чтоб позднее, не сговариваясь, встретиться на кухне. Заварили один из тех ароматных чаёв, которые так любит покупать мама Кира. И лишь когда оба устроились за столом с печеньем и горячими напитками в наших руках он начал говорить.

– Я знал, что она снова вышла замуж за того, кого её родители изначально видели идеальным зятем.

Я кивнула. Про замужество мне сказала Каролина, когда мы были ещё маленькими. Она лет до двенадцати выясняла всё о жизни мамы через тётю Аню, папину младшую сестру. Не уверена, что даже отец об этом знал. Ему всегда хотелось, чтоб мы не вспоминали об Алие. Мне было проще. Каролина осознала, что мама не вернётся лишь спустя семь лет после её ухода.

Но почему-то мне всегда хотелось думать, что она просто не любит детей и других не хочет. Но, видимо, она не хотела только нас.

– Это случилось практически сразу после нашего развода и, когда я понял, что она не интересуется вашей жизнью, перестал следить. После этого она мне понадобилась лишь однажды, когда Кира захотела вас удочерить после свадьбы. Но даже тогда доверенность передавал её муж.

Я внимательно слушала каждое слово, смотря папе прямо в глаза. Это было самое большее, что он говорил об Алие за всё это время. Сердце кольнуло от осознания, что это был полностью её выбор. Она даже подписала доверенность, что незнакомый ей человек может удочерить нас, и продолжала жить дальше, строя семью с новым мужем.

Знает ли об этом Лина?

– У меня просто не укладывается в голове как она может со спокойной совестью воспитывать ребёнка, когда… – Я проглотила ком, застрявший в горле. – …бросила нас.

– Мне тоже это сложно понять, Солнышко. Но не думай слишком много об этом. Как я и сказал: она никто. Кира – ваша мать во всех отношениях, которые имеют значения.

И я была с ним согласна. В голове вдруг промелькнули воспоминания о том, как в первом классе меня начала задирать одна девочка. Мне не хотелось никого расстраивать, и я молчала, но Алина, которая уже тогда понимала, что такое нужно решать с помощью взрослых, пошла к маме Кире.

– Почему ваша дочь думает, что может обижать других? Я никому не спущу с рук издевательства над моим ребёнком!– услышала я на следующий день, когда занятия закончились и родители пришли забрать нас.

Не было никаких «если» и «но». Я и Каролина стали её детьми в тот момент, когда они с папой полюбили друг друга. Возможно, даже раньше.