Имперский Хранитель

Под утро я начинаю слышать звуки за дверью. Приглушенные голоса, шаги. Они затихают. Потом снова приближаются.

Я встаю. Прижимаюсь к стене рядом с дверью.

Дверь открывается. В проеме – женщина в серой форме уборщицы. С тележкой для уборки и ведром.

– Быстро. Одевайся, – шепчет она и кидает мне сверток. В нем лежит такой же серый рабочий комбинезон.

Я не задаю вопросов. Быстро натягиваю комбинезон поверх своей одежды. Она сует мне в руки швабру. Вот это тема! Получил новое боевое снаряжение. Теперь я смертельно опасен… для грязных полов.

– Иди за мной. Не смотри ни на кого. Ты глухой и немой уборщик. Понял?

Я киваю. Мы выходим из комнаты. В коридоре никого нет. Но слышны крики и грохот откуда-то издалека.

Идем по коридору, я опустил голову, тащу за собой швабру. Проходим мимо двух стражников. Они смотрят на нас, но не останавливают. Она – уборщица, то есть по сути просто часть фона, ее не замечают. Я – просто еще один работник.

Мы выходим через черный ход на загрузочную площадку. Там стоит такая же тележка с тряпками. Рядом – старый, видавший виды грузовик с логотипом клининговой службы.

– Садись в кабину. На пол. И не двигайся, – говорит женщина, уже подходя к кабине.

А она неплохо всё это придумала, кем бы она ни была. Старый грузовик, водитель-уборщица – идеальный камуфляж. Быстро залезаю и ложусь на пол, хотя это пипец как тесно. Она садится за руль, заводит двигатель, и мы едем. Грузовик трясется на колдобинах.

Видимо, мы уже отъехали на приличное расстояние, потому что дама эта, наконец, призывает меня пересесть на сиденье.

– Кто ты? – спрашиваю я, смотря на ее профиль.

Она на секунду отрывает взгляд от дороги.

– Елена. Ты ворошил дело моего дяди, Сергея Воронова. Спасибо за это.

Воронов. Ну конечно. Тот самый, из архива. Теперь ясно. Это не случайность. Я потревожил её прошлое, и она решила, что я могу быть полезен. Или мы оба можем быть полезны друг другу.

– Не за что, – говорю я. – Я искал информацию для себя. Но, вижу, наши интересы совпали?

– Расслабляться рано, – отрезает она моими же словами, не отрывая взгляда от дороги.

Едем плавно, без лишней спешки. Я смотрю в окно – утро, город просыпается. Рано или поздно грузовик сворачивает в некий двор, петляет между гаражами и наконец останавливается в глухом углу, у заросшего бурьяном забора. Елена глушит двигатель.

– Приехали, – объявляет она.

Я слезаю с сиденья. Мы идем к неприметной двери в основании пятиэтажки. Елена достает ключ из-под облупившегося подоконника, открывает замок.

Мы в маленькой однокомнатной квартире. Пахнет пылью, старой мебелью и немного сыростью. Но чисто. На столе – ноутбук, пачка сигарет. Видно, что это не постоянное место жительства, а временная явка.

Елена щелкает замком, вешает цепочку и поворачивается ко мне.

– Ладно. Осваивайся. Это моя берлога. Здесь можно передохнуть. Морозовы сюда пока не дотянутся. По крайней мере, точно не сразу.

Она проходит на кухню, приносит из холодильника две бутылки с водой, протягивает одну мне. Я беру, выпиваю почти всю залпом.

– Спасибо, – снова говорю я. – За всё.

– Не за что. Я должна была это сделать. За дядю Сергея. И за тех, кого они уже забрали.

Она садится на стул, отпивает из своей бутылки. Смотрит на меня оценивающе.

– Ты, конечно, темная лошадка, Серпов. Дядя в своих записях упоминал, что чувствовал таких, как ты. Людей с… другой магией. Не из крови. Он называл это «тихой силой». Говорил, что вы есть, но вас либо ломают, либо стирают. Как его.

– Твой дядя… он сопротивлялся им? – спрашиваю я.

– До последнего. Он был упрямый. Не хотел верить, что его могут сломать. Искал таких же, пытался понять, как их сила работает. Вел дневники. – Она кивает на ноутбук. – Часть из них у меня. Я после его смерти все его бумаги вытащила, пока они квартиру опечатывали. Рисковала, но теперь понимаю – не зря.

Она закуривает, затягивается.

– Моя сила – это магия, – поправляю я. – Просто не та, к которой привыкли здесь. Она не из крови рода. Она – от споров, договоров, интриг. От энергии, что люди выделяют, когда взаимодействуют.

– Я видела, краем глаза, как ты работал с теми быдланами, – говорит она. – Не дрался, а развернул их друг против друга. Это оно и есть?

– Часть. Я вижу социальные связи, обязательства, иерархию. Вижу, где тонко. И могу надавить на нужные точки.

Елена кивает.

– Полезный навык. Против Морозовых – тем более. Вся их власть – это одна большая иерархия, сотканная из страха и жадности. Ты для них как слесарь с отмычкой.

– А что насчет Волковых? – спрашиваю я. – Ты работаешь на них?

– Я работаю на себя. И на память о дяде. Волковы… они не лучше Морозовых. Просто другие методы. Но им сейчас выгодно иметь такого, как ты, под рукой. Значит, и мне выгодно помочь тебе к ним вернуться. Пока ты им нужнее, чем они тебе.

Она встает, подходит к окну, чуть раздвигает штору, смотрит на улицу.

Ну а мне надо сообщить Волковой последние новости. Достаю смартфон, пишу смс. Просто сказать «я был у Морозовых и сбежал» – мало. Нужно иначе. Я бы даже сказал, представить это как успех. Чем я не разведчик, добывший ценную информацию? Пусть видит, что я остаюсь её ценным агентом, который даже в плену работал на её интересы.

«Жив. В плену у Морозовых провел разведку. Есть данные по их ментальным службам и внутренней структуре. Готов к встрече. Серпов.»

Отправляю. Дело сделано.