Уважаемая Марина Михайловна или на хромой козе не подъедешь

— Пришлось бы… Эх, мне бы исправить дату рождения в паспорте лет так на десять..., — мечтательно заявляет Татьяна.

Опускает на пол младшего хвостатого ребёнка. Поглядывает на входную дверь с нескрываемой и явной тоской.

— А нафига тебе становится настолько старше, мм? — подначиваю подругу, уворачиваясь от её внезапной попытки чем-то мне двинуть. Не берется физически, но пришибить за подобное предположение морально — уж взглядом точно пытается!

— Младше, Марина! Младше бы мне быть надо! А то эти-то мне только в сыновья и годятся!

— Ладно хоть не во внуки, Тат!

Смеюсь, наблюдая испепеляющий взгляд, наряду с её искривлённой гримасой.

Девчонки тихо ржут в сторонке, рискуя огрести тоже. Собаки заходятся лаем, перетягивая на себя всё внимание.

— Так, ладно!

Гоняю челюсть туда-сюда, охватывая взглядом безумие. Разряжаю обстановку, грозным посылом:

— Заседание клуба анонимных библиотекарш никто не отменял! Бегом гонять чаи, раз студентов по углам уже разогнали, а моего обалдуя так и не заставили прибить полочку! Мать сама после всех посиделок прибьёт. Что-то, или кого-то, но чем-то. А пока, расселись на кухне по местам! Буду сейчас вам отзывы зачитывать от моих новоявленных лоботрясов. Добровольные и честно добытые отзывы, между прочим! А ещё вам про Пушкина с Лермонтовым расскажу, если быстро усядетесь и перестанете мне натягивать нервы!

— Маришечка, а чего мы про них не знаем-то? — хмыкает мне в спину недовольная Тайма. — Мы же, в отличие от твоих неучей, дамы глубоко образованные. Русские классики для нас не просто знакомый отзвук фамилий. Это гамма особых эмоций. Мировоззрение. Чувства.

— И при этом ты точно не знала, дорогая моя..., — задираю вверх и трясу по воздуху указательным пальцем, добавляя своим словам мощи и силы. — Что первый — это гостеприимный завхоз, а второй — любвеобильный историк!

— А Илларионов-то как же тогда? — закусывает нижнюю губу Инна, прозорливо сводя фамилии-ассоциации далеко не с известными всему миру писателями. — Он же такой, как говорят или..., Марин...?!

— Тако-ооо-ой! — подтверждаю серьёзно. Сама не понимая, что именно подтверждаю! Правду? Навряд ли. Скорее уж чужие фантазии, да раздутые впечатления на основе сбора данных по сарафанному радио!

Илларионов. Тоже мне.

Мужик как мужик. Ни больше ни меньше. Ноги, руки, голова на месте. Мозги вроде есть. Без них было бы сложнее, хотя... Мне вот, без моих, наверняка было бы по жизни куда проще!

Чайник на плите закипает и собирает всех за чашками своим грозным свистком. Ленка тут же выставляет в ряд тристаграммовые «бокалы» и наполняет их заваркой и кипятком до краёв.

Маленькая кухня — это вам не природа и дача. Здесь красиво с фарфором не посидишь. Места за столом всем недостаточно, чтобы аристократично оттопыривать пальчики да локотки.

Поэтому дома наши сборища «ананимных читаголиков» проходят более по-современному: большая чайная чашка, телефон, очки...

— Тише, — боязливым шёпотом предупреждает всех Тайма, — Ленуся Маришке чёрную метку выдала. Теперь надо выждать минут пять перед тем, как с дальнейшими расспросами к ней подойти. Иначе…

Девчонки переглядываются и начинают ржать, наблюдая за тем, с каким важным видом я прихлёбываю из своей «предупреждающей кружки». Звучная надпись на ней прямо гласит, сродни: «не влезай, убьёт!»

«Марина занята. У неё перерыв.»

И прочее, прочее, с чем ещё можно ассоциировать чайно-кофейную паузу.

Надо не забыть завтра взять этот прямой намёк на занятия. Поставить на преподавательский стол красным флагом, чтобы непутёвым студентом было неповадно ко мне более приходить по ночам, да ещё полуголыми!

— Кхм, — откашливаюсь театрально, отпивая щедрый глоток. Пролистываю ленту комментариев под книгой, цитируя вслух первый попавшийся: — Драконы — это не только...

— Ценный мех! Но и три-пять килограммов... — несдержанно выпаливает Инна и смеётся, подбирая подушечками пальцев слезы радости под глазами.

Цокаю языком на чужую ностальгию по выступлению известного юмориста и продолжаю под сдавленные смешки девчонок:

— Драконы — это не только огнедышащие твари, но и здоровые мужики, от которых громко стонут все бабы…! М-да, — заключаю, не в силах дочитать отзыв без своего комментария. — Философски загнул, однако, какой-то Молчанов!

— Главное суть правильно уловил, — игриво улыбается Татьяна. Убирает от лица шелковистые пряди и мечтательно вздыхает. — На троечку уже натянул мальчик, Мариш. А чем там закончился этот немногословный опус?

— ...без вас, Марина Михайловна, я бы этого в жизнь не узнал, — зачитываю чужие эмоции. — Спасибо огромное, но больше втыкают некроманты и зомби!

Секундная пауза заканчивается круговым переглядыванием, а после маленькую кухню наполняет женский смех. Его диапазон наверняка превышает все нормы по децибелам. Даже Сашка появляется из своей комнаты и окидывает недовольным взглядом наш «анонимный библиотекарский прямоугольник» над кухонным столом.

— Санечка, полочку прибей, — душевно советует ему Ира. — Иначе тебе мать тоже профилактические психоэмоциональные работы впаяет. У неё вон опыт уже есть. Двадцать семь лоботрясов со дня на день станут безотрывно в рот смотреть и исполнять по первому требованию всё, что она не попросит их сделать.

— Прибью, — стаскивает сын печенюшку со стола и уходит подальше от незатихшего гогота.

— Инструменты в кладовке, герой! — бросает ему вслед Тайма. — И поторопись, пожалуйста. Иначе маме придётся ради этого завести в доме ещё одного мужчину!

Сын не отвечает, но спустя пять минут из зала слышится дрель, а потом и канонада каких-то непонятных строительных звуков.

— Действенно, — хмыкаю, двигая челюстью. Даже оба пса под это действо притихают, а уж подруги тем более. — Вправду что ли завести кого-то поболее ребят, да попородистее? — проговариваю задумчиво себе под нос.

— Читай давай, дальше! — вновь заходится смехом Инна. — Иначе, что мы здесь, чаи гонять собрались, а?!...

— И про любвеобильного историка мне расскажи, — лосниться Татьяна, скрестив под подбородком ладошки высоким домиком.

— Ну и про Пушкина тоже! — поддакивает Елена. — Гостеприимный завхоз — это вам не хухры-мухры!

— Вот именно, — оставляю за собой последнее слово. — Поэтому чашки в руки взяли и слушайте, милые дамы.

Если бы, да кабы...

Если мужчина нравится, покажите ему всё, на что вы способны! Выдержит — значит, это ваш мужчина!© Фаина Раневская

-Марина Михайловна-

— Как думаете, сколько отзывов от лоботрясов собрала эта драконья история? — уточняю у девчонок задумчиво, натягивая на нос очки. Осматриваюсь в комментариях. — Хм, интересно.

— Судя по этим запоздалым гостям-малышам, повышающим тётям давление и сахар..., — хихикает Тайма, позвякивая в воздухе серьгами. — Человека два-три особо одарённых, ну или рискованных, отметились. Большинство стада всегда рвётся за вожаком, и лишь те, кому нечего терять..., — рассуждает она вполне себе здраво.

— Десять, Тань, — выношу вердикт. — Это даже больше, чем одна треть, — провожу нехитрый подсчёт ошалевшим подругам.

— Так это..., — хмыкает Инна.

— Настоящий бунт, — довольно подсказывает Лена. — А значит, у нашей Марины Михалвны уже получается невозможное! Вот только, когда об этом узнает главный, то…

— Ая, — выдыхаю над кружкой.

Девчонки переглядываются, пытаясь урвать в коротком посыле незримую суть. — Главная. Окончание исправила. Девушка у них рулит, что непонятного? — задаюсь, пролистывая отзывы ещё раз на предмет знакомых фамилией.

Один, второй образ всплывает перед глазами, принося ассоциации, кто где сидит, или как выглядит тот или иной индивид. Картинка выходит слаженной и одновременно разрозненной.

На зрительную память я никогда не жаловалась, и эта десятка первопроходцев держится одновременно вместе, но поодаль. Будто не особо-то и стараются привлекать к себе лишнее внимание и быть запоминающимися.

— Обошли девчонку свои же. Создали под носом коалицию против диктаторского режима, — выводит задумчиво Тайма. — Интересно, а этих двоих с порога, в той шайке-лейке не было? Или они и вашим, и нашим?

— Нет, это многоходовка для них ещё тяжела, — проницательно тянет Ленуся. — Но, как же мне не нравятся такие закулисные и-иии-гры! — вздыхает тоскливо. — Может, мы их как-то, а...?!

— И может. И точно, — заявляю резонно, зачитывая подругам чужие короткие комментарии к истории. — «Не книга, а женская муть, без наличия логики. И вообще ни о чём»; «Книжечка для одиноких и скучающих дам»; «Сказка для плохих или очень испорченных девочек...»

— Нет, ну не всё так уж и плохо, — поддакивают собравшиеся за столом.

— В наше время..., — начинаю зачитывать чьё-то куда более длинное повествование, — Когда классическая литература наводит тоску и депрессивное настроение на современное поколение, на её место приходит магический реализм, совмещающий в себе бытовое и фантастическое начало с проблемами современной социализации. О, как, — округляю глаза под очками. Обвожу подруг удивлённым взглядом. Продолжаю: — Данное произведение соответствует жанру и приводит в восторг правдивым описанием визуализации героев и любовных утех между полами...

— И плинтусами, — дополняет слог красавца Ленка, вытирая слёзки под своими сияющими глазами. — Опять на троечку натянем, да? Мыслить недостудент ещё не умеет, так хоть где-то научился связке «входит-выходит». По-любому «Винни Пуха» осилил. Хотя бы в виде мультипликационного фильма. Ввёл запрос в строку браузера, скопировал ответ от болеет прошаренного интеллекта, вставил комментарий в нужное поле — готово!

— Гений, — хлопает в ладоши Татьяна.

— Непризнанный, как и все остальные, — поддакивает Иннуля.

— Ладно, хоть не классиков читаем, а ныне живущих авторов, — заключаю я серьёзно. — Этим хоть переворачиваться ещё негде, кроме квартиры, взятой на тридцать лет в ипотеку. Но икают они, наверняка, знатно сегодня. Сочувствую. Помолчим в знак поддержки.

— Может, отвлечёмся на прекрасное, среди серости бытия, а? — заполняет тишину, после паузы Тайма.

Поднимает чашку над столом в виде тоста. Тянет вафельку в рот, попутно выпытывая у меня характеристику на историка.Фотография тёзки Лермонтова, к этому моменту, уже красуется на экране её телефона. Прошерстила, видать, список преподавателей колледжа, открыв нужное резюме, выставленное на сайте.

— Заслуженный учитель двадцать четвёртого года, — читает она вслух, растягивая губы в красивой улыбке. — Миленький такой с виду, вроде, да? — обводит девчонок ярким экраном, собирая кивки на смотринах. — Серьёзный, но мягкий, молодой человек, да, Мариш? Глазки вон какие покладистые. Как ко-оо-тик! Такого прижать к груди, да погладить по шёрстке надо, чтобы замурчал, ну и вообще... Что там ещё историки делают обычно в такой ситуации? — озирается на девчонок с благоговейной улыбкой.

— Да то же самое, что и обычные мужики, Тань, — подытоживает Инна кивая. — Могут быть все из себя внешне — неприступные крепости — а ищут рядом тепла и уюта. И звание заслуженного, эти поиски, только подтверждает. Некуда ему девать излишек мужской энергии. Живёт мужик работой... Мозги вправляет неразумным студентам.

— И, кстати, долги-то у твоих лоботрясов по истории есть? — осведомляется Лена, ехидно прищуриваясь.

— Уу-у. Нет, — качаю головой, так как в списках не нашла подобного упоминания.

— Вот! Значит, мужик хороший! Сто́ящий историк, — кивает она со знанием дела. — Надо брать! Только не Марине. У её собак на котиков может быть сильная аллергия. Да и ребенок в доме. Пусть и двадцатиоднолетний. Мало ли один из двоих начнет при стычке характеров метить территорию?! А вон той, самое то такого приютить, обогреть и пригладить, — бросает в сторону зардевшейся Таймы.

— У меня нет аллергии. Ни на мужчин. Ни на котов, — улыбается подруга, визуально выпячивая вперёд объёмную грудь, к которой как раз и реально прижать такого гладкошёрстного, как Михаил Юрьевич. — Ну, так я завтра зайду проведать твоих оболтусов, да, Маришечка? — заискивает она игриво.

Позволительно киваю, просматривая на странице дальнейшие малообъективные отзывы.

— Мне продолжить можно или обсудим остальных претендентов на свободные женские сердца?

— Ай, да ну твоих лодырей! Троечки натяни за смелость тем, кто отметился в отзывах, — призывает Лена, весело бегая глазками по девчонкам. — Всё равно они ничего особо сто́ящего не написали. Опыта мало, Мариш! Надо усугубить просветительство новой историей наших совместных чтений и усилить впечатление повышением коэффициента трудотерапии!

— Поэтому расскажи-ка нам лучше план действий и расписание посещения этого благочестивого заведения, где тебе нынче приходится работать, вместо заслуженного отдыха, — поддакивает смешком Инна, мечтательно крутя на запястье свои браслеты.

— Завтра — иду я, — неоспоримым тоном заявляет свою очерёдность Татьяна.

— А я подготовлю вам фронт работ, — киваю притихшим. — И уточню расписание Илларионова, да Пушкина, — пожимаю плечами, не находя в этом чего-то аморально-запретного. — Ну не должны же крепкие, здоровые, непьющие мужики в наше время оставаться бесхозными, правда?

— А сама чего не возьмёшь...?! — робко вставляет Инна, готовая поделиться со мной своей очередью.

— Ой, да ну вас! — отмахиваюсь откровенным смешком. — Я вообще на эту подработку не за этим пришла! Да и слишком давно не попадаются на глаза такие экземпляры, среди мужского пола, чтобы сердце затрепетало в груди, словно птичка, замкнутая в железной клетке. А без подобной вибрации и дрожи в коленках — тест на совместимость не пройден. Нечего и пытаться.

— И что, ни одного дрожеколенчатого в преподавательском составе не нашлось? — гулко вздыхают девчонки.

— Из тех, что мне показали...?! — хмыкаю цинично и холодно.

— Вот завтра и осмотримся получше. Сразу в четыре глаза! — подначивает Тайма. — Вдруг кого зажали?!... Или ты пропустила?!

Глава 3. Попытка свержения намбер....

Союз глупого мужчины и глупой женщины порождает мать‑героиню. Союз глупой женщины и умного мужчины порождает мать‑одиночку. Союз умной женщины и глупого мужчины порождает обычн