Уважаемая Марина Михайловна или на хромой козе не подъедешь

Нечего нам всем больше делать, как сидеть летний месяц в душной аудитории, читая скучные книжки! Классика — без разбора состоит из причитаний о тяжести бытия и неизменных страданиях главных героев в серой обыденности. В окружающей реальности оно нам всем надо, а?!

Да и с Катериной бы давно все всё сдали, если бы она как препод была девка годная, а так: ни подачи материала, ни заинтересованности в работе; один депресняк, да головная боль на её парах, которые, как назло, ещё всегда ставили первыми!

Заняла должность сразу после института, год кое-как преподавала, особо не заботясь о посещаемости — и свалила в декрет, а нам весь замес ещё и расхлёбывать!

Уффф-фф!

— Лайтово начинаем обхаживать новую преподшу, — чеканю серьёзно, пока один из дебилов не открывает окно, распахивая сквозняком двери. — Мак, — закатываю глаза, призывая исправить всё разом: прикрыть, захлопнуть, прибить недоумка. — Если за неделю не будет подвижек и она не закроет нам основные хвосты, то..., — перевожу взгляд на дверь, физически напрягаясь от ощущения чужого присутствия. Делаю знак всем молчать. Завершаю серьёзно. — Вопросы в парке. На нашем месте. Расселись.

Дую в послесловии губки. Тяну ручки вперёд. Селивёрстов как раз заканчивает с окном и с обещаниями: прибить любого, кто посмеет хотя бы раз меня выбесить.

Макар идёт к двери, но тут же сворачивает, подхватывая меня вверх, как пушинку. Помогает эффектно слезть с моей персональной трибуны.

На ходу заметает следы моего присутствия поверх стола, выданного ранее преподавателю.

— Пошли в Харитонове возрождать мужские инстинкты к размножению, и вообще, — шепчет мне в ухо, жадно прикусывая зубками мочку, украшенную серёжками.

— Позже. Давай вначале этой мадам бдительность притупи́м. Станем на время невинными овечками, которых ни за что ведут на заклание. Она-то, с виду дамочка переживательная, при всей своей строгости и серьёзности. Может, прокатит.

— А если нет, Риш? — подхватывает он меня на руки, прижимая к своей крепкой грудине. Несёт к дальним партам, придерживая, на зависть всем, прямо по бёдрам.

— А если нет, Мак..., — вздыхаю, утыкаясь надутыми губками к его уху. Целую, вынося приговор: — Значит, мы объявим ей войну и изведём ещё до того, как Аристархович успеет отчитаться о нашей неуспеваемости. Сам всё разрулит. Увидишь. Он же мужик пробивной, а из-за Катьки у него на кону карьера и выговор от вышестоящих.

— Ну, там, где веселье — там я, — ухмыляется Макар, плавно опуская мои пятки на пол.

— Ты — там, где я, — поправляю резонно. — Остальное неважно.

Фиаско

Под самым красивым хвостом павлина скрывается самая обычная куриная жопа. Так что меньше пафоса, господа©Фаина Раневская

-Марина Михайловна-

— Де-етки, — сотрясаю воздух перед собой, вернувшись в аудиторию аккурат к нужному времени.

Плавно обвожу три десятка оболтусов непоколебимым взглядом. Отсекаю любые догадки о своей приверженности к шпионажу. Тягостное молчание в ответ, так и растягивается над партами. Поволока заговора ощутимо клубится сгустками над головами. В теме все. Однако задние ряды, наоборот, визуально вызывают куда меньше вопросов. Меня ошпаривают кипятком взгляда именно с первых парт. Задние же — облачились в мягких зайчиков-котиков. Натянули милые маски на острые зубки.

Звучно выдыхаю, показушно демонстрируя свою излишнюю впечатлительность, эмоциональность. Обмахиваюсь, будто веером, своими записями и листком с пометками от завхоза.

Пудрю неучам мозги, приступая к исполнению выданной здесь главной роли.

Решили попытаться обыграть меня в тёмную? Пожалуй, здесь как нигде актуальны присказки: где вы учились, ребятки, Марина Михайловна ранее преподавала; на мне где сядешь, там и слезешь; взращена на книгах Гёте, а вы мне здесь мозги... Хм, тоже в тему. Орная поговорка, однако, но такие при студентах я только взглядом озвучиваю.

Ведь, «начитанный человек» — это что? Словесный оборот, гордое звание или незримый орден на весомой груди?

Нет. Это чёрная метка для людей с ограниченным интеллектом.

Начитанный человек — по природе своей, теоретик. А ещё циник, прозаик, маг и волшебник, сказочник, перфекционист, манипулятор, мечтатель, да и психиатр в одном флаконе. Куда уж без этого?

Список огранок разносторонней личности, можно продолжать до логически невозможного! Ведь пока все эти лодыри и тунеядцы проживают одну скучную, однообразную жизнь, просиживая штаны за штанами — человек читающий (как подвид, не иначе), ежедневно окунается в сотни разнообразных ролей, путешествует по сотням миров, и проживает тысячи жизней! Чувствует, ёмко и ярко, всё, что прописано на вкусно пахнущих, шелестящих страницах. Формирует своё мнение, чувство юмора. Тренирует силу воли, характер.

А эти... Три десятка лоботрясов... Как те двое из ларца: мыслят шаблонно и плоско. Да только фамилии у всех разные.

Не спеша, ступаю к выданному столу. Ощутимо попадаю на мушку чужого прицельного взгляда. Задрав брови ко лбу, с подозрением оглядываю преподавательский стул.

«Ой, ли?!» — с этих станется! Могут разлить суперклей или разбросать по обивке кнопки.

Хмыкаю, срывая овации в виде тихих смешков. Мягко присаживаюсь, демонстрируя прогульщикам свою врождённую грацию.

Считают себя такими продуманными? Способными теоретически оказаться на шаг впереди?

Грозно веду челюстью из стороны в сторону. Сопровождаю жест говорящим взглядом.

«Враки, малыши! Вы ещё просто не поняли, с кем связались».

— Де-етки, — повторяю напевно, раскладывая на столе помимо табеля с незнакомыми фамилиями и незакрытыми темами ещё и свои листки. — Пожалуй, начнём без прелюдии. Первый пробел в вашей успеваемости кроется в отсутствии сочинений на тему образов главных героев русской классической литературы. Образовательная программа содержала достаточно большой выбор разнообразных произведений. Герои олицетворяли всё: пороки, дефекты, изъяны общества, актуальные и сегодня. Вы могли бы выбрать Обломова, Ленского, кроткую девушку Асю, из одноимённого романа Тургенева, или же всё вовсе красавца-Расскольникова и процентщицу-бабку. Вариантов для написания, заведомо, было предоставлено много. Сюжетная линия, вся под копирку, навевала внутреннюю тоску и предполагала моральные страдания. Однако вы выбрали альтернативу, и кто я такая, чтобы не поддержать этот выбор?!

На удивление мой рассудительный монолог никто не перебивает. Местами герои-оболтусы даже не дышат, скрепя шестерёнками, которые ржавеют в пустых башках без должной правильной смазки. А я опускаю взгляд на исписанные листки. По аудитории ползёт тихий шёпот переговоров.

— Ни хера не понимаю, — заявляет один из близко сидящих студентов. В то время как рядом присутствует и такие, что пялятся на меня, молчаливого, поддерживая большими глазами, переполненными обожанием, каждое озвученное мной слово.

— А что здесь понимать? — развожу губы шире, удостаивая своим щедрым комментарием первопроходца. — Трудовую повинность с вас никто не снимает, — глухо потрясываю в воздухе листком, выданным завхозом. — Тоску, боль, мучения — всю атмосферу по классике на своей шкуре физически прочувствовать просто обязаны — я устрою. Не волнуйтесь — проймёт. Ещё как родная станет вам наша литература, и это несмотря на тот факт, что и написана до этого языком доступным вам с детства. Через страдания, через физические отработки, под аудиоверсии более современных хитов, — хмыкаю, принимая мысль, что вполне могу совместить в лице благодарно-принудительных слушателей приятное с полезным, — …фронт работ на искомый период я вам обеспечу. Вон сколько недоделок, требуют волонтёрских рук на участке и на территории в целом.

— А сочинения? — осмеливается попробовать выторговать привычный вид сдачи ещё один из бесстрашных.

— А сочинения, голубчики..., — улыбаюсь уже менее добродушно. — Сочинения мне за вас и искусственный интеллект напишет, раз своим к двадцати годам так и не обзавелись. Перепишите. Сдадите.

— Но, Мари-ии-ина Михайловна..., — вякает кто-то в протест, даже не пытаясь аргументировать.

— Пятые точки подняли и вышли на задний двор, — командую, не повышая голоса. Но сама поднимаюсь, колышу воздух объёмным бюстом и собираю на слух разнообразие тонов среди вздохов разочарования.

Альтернатива

Очень трудно не стать такой, какой тебя хотят видеть© Фаина Раневская

-Марина Михайловна-

День. Улица. Бардак.

— Ты думаешь, что можешь просто взять и исчезнуть? Что мир не заметит? Но драконы замечают всё. Даже то, что ты стараешься спрятать от само́й себя, — зачитываю вслух с особым выражением, в котором ощущается, насколько книга проникла под кожу.

Голос вибрирует особыми нотками, пространство вокруг искрится от волшебства, что пропитывает воздух с книжных страниц. Вселенная сужается до минимума, окутывая особой зыбкой дымкой, связывающей реальность и выдуманные миры...

Какие же они выдуманные, если сквозь правильные строки, фразы, слова — их можно буквально ощупать физически? Представить в мельчайших деталях шикарную внешность героев и даже услышать в своём подсознании их грудной, будоражащий голос.

— Огонь не прощает слабости. Он либо выжигает всё дотла, либо делает тебя сильнее. Третьего не дано, — продолжаю с запалом, устроившись с удобствами на добротном советском стуле посреди широкого зелёного участка, на котором нехотя копошатся мои проштрафившиеся.

Кто-то сгребает в кучи опавшие листья; кто-то сидит на корточках, выдёргивая сухостой из широкой клумбы; кто-то шкурит наждачной бумагой небольшой деревянный заборчик, чтобы после освежить его слоем яркой краски.

Матерятся, конечно, фоном сквозь зубы, но моему акту «окультуривания молодёжи» это не особо мешает. Я спокойно листаю электронные странички в читалке, прикрывшись от яркого солнца широкой соломенной шляпой завхоза. Отстукиваю по воздуху рабочий ритм носком своей туфельки и попиваю в паузах прохладную водичку, заботливо подготовленную историком.

— Холод не злится. Он просто существует. И если ты встанешь у него на пути — он пройдёт сквозь тебя, не замедляя шага, — философствую вместе с авторами, поглядывая поверх экрана на заскучавшую Королеву униженных и оскорблённых.

Сидит у края клумбы рядом со своим Ромео, хмурится, копаясь для вида в цветах одной рукою, облачённой в перчатку.

Носик свой периодически морщит, явно не впечатлившись моим выбором альтернативной литературы в совместных чтениях. А я им ещё и отзыв предложу написать о прочитанном. Что же терять такую благосклонную аудиторию?

Сидят, слушают через силу, негодование в себе подавляют. Хотят казаться послушными?

Рот попусту не открывают.

— У каждого дракона своя правда. И беда в том, что эти правды редко уживаются друг с другом, — заключаю на выдохе, подытоживая свою вводную лекцию.

Отпиваю прохладный глоточек воды. Сладко потягиваюсь, закончив чтение на весьма интересной главе.

Пожалуй, такая летняя подработка вполне может прийтись мне по вкусу: читай себе вслух, просвещая неоклассикой непослушных оболтусов…

Бросаю снисходительный взгляд на часы.

— Если вы поторопитесь и закончите со всеми указаниями в ближайшие полчаса, то я сброшу вам ссылку и спойлер о продолжении истории. Зачёт по одной из тем в сходном жанре поставлю по результатам опубликованных вами отзывов.

— По результатам отзывов? — всё же прорывает самоконтроль единственной сладкоголосой представительницы несправедливо наказанных.

— Ну, можете по ролям диалог выучить, — откладываю телефон на колени, накрывая его ладонями. — Я люблю самодеятельность. С удовольствием окунусь в пучину вашего безграничного актёрского таланта.

Девушка зыркает на меня холодом. Втягивает воздух с таким гулом, будто вентилирует лёгкие в виде генеральной уборки и выдыхает через расширенные ноздри разом весь мусор. Гордо выравнивает осанку и отворачивается продолжать ковыряться одной рукой в клумбе.

— Время тикает, дама и господа, — ухмыляюсь на манер Аристархыча, поправляя поверх причёски широкую натуральную шляпу.

— Мариночка Михайловна, — ласково подпевает над ухом её владелец. — Я вам ещё вот…, — смущённо протягивает вперёд самодельный веер из плотной газеты. Скомкано улыбается, косясь на студентов. — Может вам помочь чем?

Благодарно вздыхаю, принимая подарок завхоза. Снисходительно смотрю на него снизу вверх. Елозит бедный, не зная, как ещё угодить. И так, и эдак мимикой подкупить пытается.

— Спасибо, Александр Сергеевич. Я непременно воспользуюсь вашим предложением, если буду нуждаться в крепкой мужской руке, — парирую благосклонно.

На заднем плане кто-то несдержанно хрюкает, но потухшие глаза завхоза загораются ярким блеском надежды. Улыбка становится увереннее. Плечи прямее и шире.

«Ох, Марина-Марина» — мысленно смеюсь, ругая себя за игривое настроение. Так, девчонкам и действительно передать будет некого из всего мужского преподавательского состава без колечек на пальцах, и штампов в паспортах.

Использую веер, прикрывая улыбку. Прячу вниз томный взгляд, представляя себя в этот момент не меньше, чем фрейлиной при дворе или вообще — фавориткой.

Чем чёрт не шутит, м? Мне бы пошло. Я бы смогла!

Плавно обмахиваюсь подарком, мягко посылая кавалера жестами да говорящим взглядом. По своим делам, естественно, а не куда-то подальше.

Слушается, откланиваясь. Почти галантно. Насколько способен с непривычки влезть в подобное амплуа обычный среднестатистический мужчина. Возможно, даже романтик, где-то глубоко внутри, но так редко выставляющий напоказ эту черту и спрятанную от всех харизму.

— Поторапливаемся, дама и господа, — командую уже не столь добродушно, хотя и прикрываюсь от зноя эксклюзивным веером, как самая благочестивая дама. — Не соблазняйте меня воспользоваться предложением джентльмена и усилить вашу трудотерапию.

— Марина Михайловна, а может...?! — устало уточняет кто-то со стороны.

— А может, — любезно позволяю. — Но позже. Доделаете и пожалуйста, а пока… Давайте-ка я прочту вам ещё одну главу, да? И труд станет легче. Прочувствуйте момент. Во время чтения же минуты летят незаметно.

Попытка свержения намбер ту

Сколько идиотов вокруг, как весело от них! Отпускайте идиотов и клоунов из своей жизни. Цирк должен гастролировать© Фаина Раневская

-Рина-

— Цветы, конфеты, — брезгливо осматриваю двоих переодевшихся «во что-то приличное», гоняю маленький леденец от одной щеки до другой. Стучу мятной конфеткой об острые зубки. — Блин, Мак, да они после этого внепланового субботника выглядели лучше, чем сейчас! Это издевательство или отсутствие извилин?! Мне и этот нюанс надо было предусмотреть? Идиоты, мать твою! — выговариваю без умолку. — Как в качалку собрались, только сумок с гантелями на плечах не хватает: кеды, треники, майки — всё по канонам. Нормально же сказано было — одеться прилично! Прилично, блин! Для взрослой, разборчивой женщины, а не для соблазнения бицепсами ваших бывших одноклассниц!

— Да норм, Рин, букетом и коробками прикроются, — прыскает в кулак Макар.

Пытается держать лицо. Справляется с задачей секунд на пять-десять, а потом всё же ржёт и матерится в сторону, используя для описания образа «добровольцев» не так уж и много цензурных заимствований.

Вот долбоящеры. Правда. Выдергиваю из контекста, поддерживая чужой монолог.

— Полностью согласна, зай, — гулко выдыхаю собственное негодование, бросая взгляд на часы. — Нет времени. Пусть уже идут как идут, а то мадам нам поздний визит припишет в разряд аморальности и попытки сексуального совращения. Знаю я этих прошаренных и начитанных! — Веду взглядом по двум бритым макушкам. — Предыдущий инструктаж всем понятен? — уточняю у прикрывающихся от меня провиантом, будто стальными рыцарскими щитами. — Или вам реально хочется писать отзывы на всякую муру, которую она нам станет читать, пока все косяки на территории колледжа не исправим? Мм?

Парни невнятно мычат. Макар показательно разминает пальцы, демонстрируя кулаки. Превышает своими двумя все четыре занятых по коэффициенту полезного действия. И дело здесь далеко не в объёме приобретённых мышц или изначальных природных данных. Дело в мозгах, что идут в комплекте с силой.

У первых — их нет. У Селивёрстова присутствуют в должном объёме. Вот только без меня, ему тоже порой становится лень ими пользоваться. Приходится всё брать в свои хрупкие руки. В очередной раз... Естественно, убеждая сильный пол в том, что действую под их покровительством и началом, однако на деле...

— Соседний дом, третий подъезд, второй этаж, — напоминаю парням, заставляя развернуться на сто восемьдесят градусов после взмаха в воздухе моего указательного пальчика. — Давайте шустрее. Мы следом. И будьте погромче, пожалуйста. Микрофона, к сожалению, на вас нет, да и маленьких камер тоже. Мы с Маком останемся наблюдать за всем с пролёта ниже. Что запишется, то запишется. Сделаем выводы.

— Риш, а если..., — успокаивает меня Макар горячим дыханием в шею. Обнимает по спине и позволяет парням начать движение, пока мы выжидаем дистанцию. — А если она их просто пошлёт или вообще примет появление за преследование или угрозы?

— На сталкеров эти дебилы не тянут, а вот на тех, кому нужен минимальный допустимый балл... Узнать её адрес было вообще не проблемой. Ну проводили её ребята и что? Спалились бы на каком повороте, так я бы девчонку знакомую из отдела кадров дёрнула с просьбой. Баш на баш. Бартер. Мы же не ради того, чтобы чем тяжёлым ей по башке в переулке стукнуть, да? Вот… Ты мне лучше скажи..., — мягко накрываю его ладони на моём животе и тяну его тихими шагами вперёд, за отошедшими от нас метров так на пятнадцать. — Тебе удалось переброситься парой фраз с Харитоновым? Или к нему только со официальным доносом резонно?

— Удалось, — заявляет игриво. — Он пропустил общее посвящение новенькой в ряды преподавателей, но моё описание, та-а-акой женщины, не могло оставить его равнодушным, — оглушает смехом Макар и нашёптывает мне в ухо эпитеты, характеризующие Марину Михайловну чисто по-мужски: жёстко, хлестко, категорично и ёмко.

— Молодец, — растягиваю губы в улыбке, обещая награду. — Завтра перед ним вместе пойдём помаячим и новенькую преподшу обсудим, а пока давай ускоряться, иначе пропустим всё интересное!

Стандартная пятиэтажка. Тусклый свет на лестничной клетке. Второй этаж. Мы с Маком на пролёт ниже главных героев: видим двоих добровольцев и дверь квартиры, но нас так ответно сразу и не увидишь.

Парни переглядываются и нажимают кнопку звонка. Трель взрывает общую тишину. Запускает дребезжание в теле.

В руках у ребят цветы, конфеты. У меня телефон. Навожу фокус камеры, увеличиваю контрастность.

Дверь открывается.

— Хм, — заявляет весёлым смешком появившаяся на пороге брюнетка с россыпью ярких веснушек. Игриво накручивает шёлковый локон на тонкий аристократический пальчик. Задумчиво осматривает мальчиков. Звучно цокает языком в районе накачанных плеч: — Сань! Это, наверное, к тебе! — отсылает в квартиру. — Хотя..., — дополняет, тут же стопорясь на цветах.

— Перепутали квартиру?! — шикает мне в ухо Макар.

— Да нет, — хмурюсь, высовываясь вперёд.

— Мариш! — как в подтверждение заходится дамочка. — Похоже это всё же к тебе! Вселенная услышала наши мольбы! Грубая мужская сила появилась, как по заказу! У нас как раз книжная полочка нагрузку не выдержала и упала, — шепчет брюнетка, как по секрету, широко улыбаясь парням. — Не откажитесь починить, а?

Два идиота что-то мычат в ответ. Пялятся не на ту, позабывши про весь мой инструктаж. Балваны! Покажи им дамочку с большой грудью и фигурой песочные часы — они и поплыли в мечтаниях!

Хоть само́й выходи, усаживай всех гонять чаи за широкий стол и договаривайся об устранении задолженностей, да пересдачи зачёта, в нейтральной обстановке без давления со стороны и провокационных видеозаписей.

Тонкий лай бьёт по ушам, сбивая фокус на моей камере. Неминуемо беру на прицел тех, кто появляется из квартиры раньше «Мариши» и приземляет парней с такой же невозмутимостью, прытью и борзостью, будто вместо пушистых комком на защиту хозяйки встают две бойцовских собаки.

Фыркаю едва не спалилившись, ведь на деле — тявкающие существа, даже вставши на задние лапы, достают нежданным гостям всего до колен.

— Луна, Тео! — окрикивает знакомый голос мельтешащих собак.

Чих-уа-хуа, или как их там правильно?!... Нечто маленькое, пушистое, очень звонкое и такое же невразумительное, как и те книги, к которым вместо классики нас решила приобщить новая преподавательница.

Переглядываюсь с Макаром. Нервно вздёргиваю вверх нос, рассуждая вслух:

— Надо было не конфеты нести, а мешок собачьего корма. Она бы точно нам половину задолженностей закрыла.

— И одежду, — глухо хмыкает Мак. — Вечно встречаю таких на улице в каких-то нелепых костюмах и в специальных тапочках.

— Вариант, — кривлю губы присматриваясь к животным.

— Мариш, тут вот мальчики полочку нам хотят прикрепить, — сладко лопочет брюнетка в сторону нашей новой преподавательницы.

Та успела сменить свой относительно строгий образовательный банто-стиль на домашний милый костюм с принтом в виде каких-то животных. Упростила причёску и смыла макияж. Нормальная с виду женщина. Домашняя. Покладистая. Пока не зыркнет своим фирменным взглядом.

— Они даже к чаю нам вкусненького принесли. Какая прелесть! — замечает подруга, рассылая улыбки парням. — А тебе ещё и цветы... Девочки?!... — отсылает посыл в распахнутую квартиру. — Ставьте чайник повторно, у нас гости! Сейчас будем кормить, чтобы хорошо поработали!

— Вон того лоботряса из комнаты вытащи, — заявляет Марина Михайловна подруге деловым безулыбочным тоном. — Пусть полочку починит, да чайку поставит. Да?! Не переломится, Тайма, в родном доме и стол накрыть и починить то, что сломано. Поэтому того, — торкает пальцем в квартиру, — Можешь безоговорочно жёстко склонять к труду и любому виду повинностей. Тебе за это его мать только спасибо скажет. Поверь на слово. Честно-честно скажу. А вот за этих двоих, — фыркает, бегло оглядывая разом уменьшившихся под её взглядом ребят, — Да ещё и в нерабочее время… Под статью меня подвести хочешь, м?!... Или под акт благотворительного усыновления?!

— Эх, — вздыхает брюнетка. Наклоняется за шкодными псами, так и желающими то ли обнюхать парней, то ли пометить. Забирает чёрного на руки, разом отрезвляя и белого. Тот перестаёт крутиться в непонимании, что происходит, смотрит на подругу хозяйки жалобным взглядом, разом забывая о новых знакомых.

— Отзывы необходимо просто опубликовать, — строго заявляет болванам наш нынешний преподаватель, не позволяя вставить и слова. — Мне лично рассказывать о них не надо. Тем более в нерабочее время.

— Ааа-аа…?!, — тянет один идиот.

— Цветы подарите своим зазнобам. Конфеты тоже. Марина Михайловна такое не пьёт, — ухмыляется она, мягко кивая на прощание тем, кто остаётся за порогом.

Подзывает к себе второго пса, пропускает подругу в квартиру и звучно захлопывает дверь перед чужими носами. Выбешивая меня ещё больше, чем прежде.

— Арр-рр, — выдыхаю, постукивая пальцем по кнопке прекращения съёмки. — Говорила же, одеться надо прилично! Пришли, все из себя! Испортили всё! Альфонсы, блин! Да таким реально только гвозди в полки и дать забивать! Или палки, мать вашу…, — пинаю ступеньку носком туфельки.

— Риш-шш, — мягко тянет Макар, пытаясь обнять.

— Убери этих, с глаз долой. И конфеты забери. Шоколад на мозги хорошо. Пойдём думать вдвоём, что с ней дальше делать.

Это не только, но и...

Красота — страшная сила. А её отсутствие в жизни — ещё страшней© Фаина Раневская

-Марина Михайловна-

— И что это было? — прыскает со смеха Инна, как только за нами закрывается входная дверь. Косится в сторону комнаты Сашки и на зал, где не выдержала скачков давление книжная полочка.

Вот, я, значит, всё по жизни выдерживаю, а она, видите ли, от нагрузки в ещё одну новую книжечку просто взяла сразу и рухнула!

— Дай-ка подумать, а что это было?!... — заявляю подруге серьёзно. Закатываю глаза на резко начавшемся приступе смеха. — Либо тётю Марину решили подкупить цветами, наивно полагая, что без кучки недостудентов ей дарить красоту попросту некому... Либо меня захотели соблазнить молодыми накаченными телами, усугубив приступ гормонального всплеска ещё и скачком ударной дозы сахара в крови! Ведь такую объёмную упаковку шоколадных конфет непременно пришлось бы прикончить, иначе энергии на двоих молодых и красивых у тёти бы явно уже не хватило!