Вихрь надежды

Poslannik winter

Вихрь надежды

Глава 1

Вихо стоял на голом холме, вглядываясь в даль. Перед ним расстилалось море многовековых деревьев, их короны, некогда пышные, теперь казались поредевшими и уставшими. Внезапно он заметил, как по верхушкам пробежала серебристая рябь – предвестник ветра. Через мгновение ледяное дыхание поздней осени, пропитанное запахом прелой листвы и сырой земли, настигло его. Вихо поморщился, ощутив холод сквозь плотную ткань плаща, и закутался глубже. Но вдруг его взгляд заострился, а на губах дрогнула едва уловимая улыбка.

-Не спутать… Этот сладковатый, со слабым металлическим оттенком запах… Магия.-

Он развернулся и уверенно зашагал -против- ветра, туда, откуда повеяло неуловимым знакомым ароматом.

Начало Бури…

Историю Вихо трудно было назвать обычной, но и невероятной. Когда-то он был одним из многих студентов Академии Магии, погруженных в изучение таинственных энергий, плетение заклинаний и толкование древних гримуаров. Пока в один роковой день магия не исчезла. Не ослабла – исчезла бесследно, как вода в пересохшем русле. Вихо, охваченный паникой, бросился к старым архимагам, учителям. Ужас сковал его, когда он понял: все они забыли. Забыли не только заклинания, но и само существование магии. В их глазах не было ни знания, ни тоски – лишь пустота. Признать это было мучительно, как потеря части души. "Может, магия была лишь долгим, прекрасным сном?" – задавался он вопросом и, скрепя сердце, попытался встроиться в новую, плоскую реальность. Зажил "обычной" жизнью.

Но мир, лишенный магии, начал болеть. С дальних земель эльфов пришли вести: их Великий Лес, сердце их цивилизации, начал увядать без видимой причины. Листья вяли и осыпались вне сезона, древние деревья стонали, теряя жизненные соки. Одновременно с юга, из пустынных владений диких племен, поползли слухи о темном, неестественном тумане, сжимающем земли мертвой хваткой. Эти вести всколыхнули в памяти Вихо полузабытую легенду, услышанную еще в стенах Академии.

Легенду о Временах До самого сотворения мира. О двух извечных сущностях – Тени и Солнце, чья бесконечная вражда сотрясала пустоту. Устав от вечного противоборства, они заключили древнее согласие. Чтобы развеять скуку вечности и обрести смысл, они решили создать. Создать мир – арену, где их силы могли бы существовать не в разрушении, но в созидании, в вечном танце. Для этого Тень и Солнце слили свои сущности в единый, невообразимый Фрагмент, воплотившийся в камень совершенной формы. Позже мудрецы назовут его Алхимическим Камнем. И говорят, что в точке их слияния, в самом сердце нового мира, родился Первозданный Источник Маны – родник, питавший все сущее своей волшебной энергией… до сих пор.

Вихо понял. Исчезновение магии, увядающий лес, зловещий туман – все это симптомы. Мир умирал, истекая Маной. Собирая походный рюкзак с новой, страшной решимостью, он осознавал свое одиночество и свой долг.

– Я – последний. Последний, кто помнит дыхание магии, кто знает ее вкус. Значит, бремя мира легло на мои плечи. Мысль была грандиозна и невыносима. -Возможно, Первозданный Камень – всего лишь миф. Но если я не попытаюсь его найти, если не попробую возродить Источник… Мир погрузится во тьму окончательно.– Сопоставляя фрагменты легенды с тревожными вестями, он пришел к выводу: эпицентр бедствия, место Источника или Камня, должен находиться в гибнущем лесу эльфов.

Первые лучи встающего солнца заливали комнату в башне Академии. Вихо взял со спинки стула походный плащ и накинул его, затем подхватил надежный рюкзак. Он окинул взглядом свое скромное убежище: знакомые стены, стол, заваленный свитками и флаконами. Мириады пылинок плясали в солнечных лучах, вспыхивая и исчезая в тени оконных переплетов. -Пора прощаться, верно?-с легкой грустью подумал он и, тронув дверь, вышел.

Пустой каменный коридор встретил его прохладой. Вихо сделал лишь несколько шагов, как едва не столкнулся с запыхавшимся гонцом, мчавшимся навстречу.

– Вихо! Вам письмо! – юноша судорожно рылся в сумке. – С южных земель!-

Вихо взял плотный сверток. Печать сразу привлекла внимание: грубый оттиск в темно-красном воске, в который была вдавлена крошечная капля засохшей крови – неоспоримый знак варварских племен с Юга. Мало кто знал этот обычай, но Вихо был в числе посвященных. -Варвары? Как некстати…– Он быстро сломал печать и пробежал глазами по угловатым письменам. Суть была тревожной: племена у границ Пустоты участили набеги, варвары просили помощи Академии. Вихо закусил нижнюю губу, раздумывая лишь мгновение. Затем решительно скомкал пергамент и резким движением швырнул его в ближайшее открытое окно. -Мой путь лежит совсем в другую сторону. Не до этого.– И, не оглядываясь, зашагал прочь.

Выйдя за массивные городские ворота, Вихо ощутил на лице теплый летний ветер, свободно гулявший по бескрайним степям. Ни стены, ни пригородный лес уже не могли его сдержать. Воздух пах полынью и свободой.

Дорога вилась среди холмов. Вихо то сверялся с картой, то вглядывался в горизонт, ожидая увидеть полоску леса. Через полдня пути пешком его насторожил отдаленный топот копыт. Со стороны города, откуда он пришел, показалась запряженная старой лошадью повозка; на облучке восседал седобородый старик.

Вихо поднял руку в приветственном жесте:

– Эй, добрый человек! Не подвезете путника?-

Старик придержал лошадь, изучающе оглядев незнакомца подозрительным взглядом:

– А не бандит ли ты часом? Нынче по дорогам неспокойно.-

– Да вы что! – Вихо рассмеялся. – Я бандит? Обычный путник, да к тому же студент Академии. – Он достал из сумки кольцо с узнаваемой эмблемой Академии.

Старик прищурился, разглядывая знак, и наконец махнул рукой:

– Ладно, садись. Куда путь держишь?-

– В леса эльфов, – ответил Вихо, взбираясь на повозку.-

– Эльфы? – Старик фыркнул, тронув лошадь. – Чудак ты, парень. С тех пор как их лес начал сохнуть да чахнуть, они и слышать о людях не хотят. Считают, что это мы беду накликали, что из-за нас их богиня отвернулась. Злющие стали, как осы.-

Вихо нахмурился. Таких слухов он не слышал.

– Интересно… А что еще говорят в народе?-

– Говорят, – продолжил старик, почесывая бороду, – что на северных горах, куда ты, видать, держишь путь, низкорослый народец – как их… гноллы? Нет… галионы? Тоже мимо… Ах, да! Гномы! – Он хлопнул себя по колену. – Так вот, гномы все пещеры и тропы через горы баррикадировать начали. Кричат, что это их древнее королевство, почтенных предков земля, и чужакам там не место.

– Гномы? – удивился Вихо. – С чего бы им селиться в тех безжизненных скалах?-

– Ты, юноша, точно из Академии? – усмехнулся старик. – Горы-то переполнены рудой! Железо, медь, а то и поценнее чего… А королевство может стоять и без полей-садов. У кого золото звенит, у того и хлеб, и вино в достатке будут.

– А Империя? – спросил Вихо. – Разве она допустила бы такое своеволие?-

– В том-то и штука! – оживился старик. – Не стерпела Империя, выдвинула отряд – невеликий, но грозный. Да только… – он понизил голос, – вернулись, вернее, уцелели единицы. Сказывают, будто с самих вершин на них обрушились валуны – огромные, как дома! Кто уцелел – бежал без оглядки. – Он помолчал. – А ты сам куда путь держишь, старина?-

– В деревню Шейл, – ответил возница. – Дня три пути отсюда.

– И один отправились? – удивился Вихо.

– Со старика да с этой клячи взять-то нечего, – махнул рукой старик. – Только старая повозка да кости больные. Никто не тронет.-

– Резонно, – кивнул Вихо. -Что ж, к счастью, нам по пути.-

Когда повозка, наконец, остановилась на окраине деревни Шейл, Вихо с трудом спрыгнул на землю, потирая затекшую поясницу.

– Уф, и забыл я, как утомительно трястись в телеге…-

Поблагодарив старика и пожелав ему удачи, Вихо взглянул на темнеющий горизонт. Леса манил совсем близко, но солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багрянец. -Сегодня не дойти, – с сожалением подумал он.

Ночь предстояло провести в деревне.

Закатное солнце отбрасывало длинные тени, когда Вихо вошел в деревню Шеил. Улицы были пустынны, и только шум рынка, уже затихавший, указал ему путь. Подойдя к последним торговцам, он остановился у лоскутной скатерти, расстеленной прямо на земле. На ней лежали скудные припасы, которые осматривала пожилая женщина.

– Сколько стоит хлеб? – спросил Вихо, указывая на самый обычный каравай.

– Пятьдесят медяков, – ответила старуха, не поднимая глаз.

Вихо непроизвольно отшатнулся, будто от удара. -Пятьдесят?-

– Вы хотели сказать… пять? – переспросил он, надеясь, что ослышался.

Женщина лишь безнадежно покачала головой. Ее морщинистое лицо было усталым.

– В городе такой хлеб -пять медяков!– возмутился Вихо. – Откуда в деревне такая цена?-

– Вы явно не местный, – вздохнула она. – С прошлого года земля стала бесплодной, как камень. Амбары пусты. А Империи… – она махнула рукой, – Империи до нас нет дела.

Слова женщины отозвались горечью. -Бред какой-то – подумал Вихо, разворачиваясь. -Пройду ночью. Не велика беда.-

Он уже направлялся к окраине, как дорогу ему преградил человек. Коренастый, в протертой кожанке, с грубым шрамом на руке – явно след когтей крупного зверя. Взгляд у охотника был цепким и оценивающим.

– Я Харкут, – представился он. – Местный охотник. У колодца старик сказал, что ты ученый из Академии. Это правда?-

– А что, если так? – настороженно ответил Вихо, чувствуя себя словно загнанным зверем.-

– Будь любезен, помоги нашей деревне, – голос Харкута стал настойчивым, но в нем слышалась отчаянная надежда. – Я не останусь в долгу.-

Вихо колебался. Он был магом, практиком, а не полевым агрономом. Никаких обязательств перед этой забытой богом деревней у него не было. Но… вид опустевших амбаров и безнадежности в глазах старухи заставил его сжалиться. -Раз уж я здесь…-

– Ладно, – кивнул он наконец. – Могу где-нибудь переночевать? Завтра посмотрю, что можно сделать.-

Лицо охотника озарила улыбка облегчения. Он дружески хлопнул Вихо по плечу.

– Конечно! Добро пожаловать в мой дом.-

Вихо проснулся на рассвете. За окном моросил холодный дождь. Накинув плащ, он вышел к деревенскому колодцу. Там, сгорбившись под навесом, шептались несколько старух. Их голоса, шипящие, как ветер в сухой траве, долетели до него:

– …говорят, прибыл незнакомец, будто бы из самой Академии…-

– Будь ты проклята! То птицы низко летают – к беде, а теперь эти… Может, черный колдун? Глядишь, и молоко у коров скиснет…-

Вихо сделал вид, что не слышит. Набрав ведро колодезной воды и прихватив горсть бурой, безжизненной грязи с ближайшего поля, он вернулся в выделенную ему комнату в доме Харкута. Капля за каплей он изучал воду под увеличительным стеклом, растирал землю между пальцами.

– Вода… жесткая, много минералов. Для плодородной земли – благо, но вот сама земля… – он сжал комок иссохшей глины. Она рассыпалась, как пепел. Бурый цвет не менялся даже после сушки. -Полная деградация.-

Два дня Вихо не выходил из комнаты, превратив стол в импровизированную алхимическую лабораторию. Склянки, реторты, порошки, тигли – все шло в ход. Он вспоминал лекции по геомантии и почвоведению, экспериментировал, смешивал, выпаривал. И наконец, утром третьего дня, над домом прозвучал его торжествующий возглас:

-Вот оно!-

Харкут вбежал в комнату и замер. На столе в плошке лежал ком земли. Но это была не прежняя бурая труха. На глазах изумленного охотника субстанция темнела, насыщалась, превращаясь в жирный, черный гумус! Казалось, в ней самой пульсировала жизнь.

– Этим раствором, – указал Вихо на сосуд с темной жидкостью, – полейте поля. Только не под дождем. Через неделю-другую земля должна ожить.-

Охотник, не скрывая волнения, крепко пожал руку магу, не обращая внимания на прилипшие комья чернозема.

Едва занялся рассвет, Вихо собрался в путь. Он уже переступал порог, когда его окликнул Харкут:

– Постой! Держи. – Он протянул свернутый в трубку кусок прочной кожи. – Эту карту я сам рисовал много лет. Она укажет самый безопасный и короткий путь через Лесную Гриву, куда бы ты ни держал путь.-

Вихо молча взял карту, кивнув в знак благодарности. Шаг за шагом он оставлял деревню позади. Под ногами хрустела земляная тропа, затем сменилась каменистой осыпью, где ломался горный кустарник. Вдали, затянутая утренней дымкой, уже вырисовывалась гряда синих гор – его цель. Путь становился все опаснее, тропа – зыбкой и непредсказуемой. Два месяца скитаний по дорогам, ночевок в случайных деревушках, мимолетных встреч растворились в дорожной пыли. И вот теперь перед ним, суровые и величавые, подпирали небо первые отроги Гор. Путь только начинался.

Вытесанные сердца

Холодный ветер, рожденный в ледяных пастях гор, нырял в долину, забираясь под одежду и заставляя кости ныть. Вихо сидел у потрескивающего костра, протянув руки к жалкому теплу. Чем ближе к каменным исполинам, тем беспощаднее становилась стужа. Глаза слипались, сознание уплывало в дремоту, как вдруг – резкий, сухой треск, донесшийся со склона. Громче щелчка ветки, глуше раската грома. Вихо вздрогнул, глаза метнулись в сторону чернеющих громад.

– Валуны? – прошептал он хрипло, голос скрипел от холода и недавнего сна. – Вероятнее всего. Или… – мысль заставила его поморщиться. – Империя снова лезет на рожон? Сумасшедшие…

Он лишь глубже натянул потертый плед на плечи, пытаясь вновь найти забытье. Бесполезно. Тревога, холодная и цепкая, уже поселилась под ребрами.

После полудня пути, когда горы встали перед ним исполинской серой стеной, он увидел их. Полосу людей в потрепанной, но узнаваемой броне с крылатыми эмблемами на предплечьях. Солдаты Империи. Повозки, запряженные усталыми лошадьми, стояли в беспорядке. Вихо попытался обойти караван стороной, слиться с серыми камнями склона, но резкий оклад остановил его:

– Стой! Дальше не пройти! – Командир, мужчина с усталым, обветренным лицом и стальным взглядом, ткнул рукой в сторону гор. – Гномы перекрыли все тропы. Легче найти смерть, чем путь через их владения. – Его жест был направлен к одной из повозок. Солдат рядом молча дернул за угол грубой ткани, прикрывавшей груду в кузове.

Воздух вырвался из легких Вихо. Перед ним предстал ад, запечатленный в металле и плоти. Несколько тел были сплющены, словно их переехала каменная волна – броня вдавлена внутрь, смешавшись с кровавой кашей. У других конечности неестественно вывернуты или вовсе отсутствовали, обнажая рваные культи. Один солдат лежал, смотря в небо пустыми глазами, его шлем был вмят в голову.

– Камни… – голос командира был плоским, лишенным эмоций, только глубокая усталость. – Срывались с высоты. С такой скоростью… Мы не успели даже рты раскрыть. Половина отряда – там. Под завалами или… – он махнул рукой в сторону повозки. – … здесь. -

Вихо заставил себя дышать ровно. Академические курсы анатомии всплыли в памяти – холодные схемы, препарированные трупы. Но это было иное. Смрад смерти, искаженные лица, масштаб разрушения… Желудок сжался. Он кивнул, стараясь не смотреть на груду тел, глотая ком в горле.

– Запомню. Спасибо за предупреждение. – Он сделал паузу, вспоминая формальность. – И да будет небо над вами голубым и свободным. -

Традиционное имперское напутствие вызвало на губах командира что-то вроде усмешки – горькой и короткой.

– Двигаем! – скомандовал он хрипло. Отряд, понурый и молчаливый, потянулся прочь, оставляя за собой лишь колею да тяжелый запах. Вихо же повернулся к горам. Холод под ребрами сгустился в ледяной ком.

Чем ближе он подходил к подножию, тем страшнее становился пейзаж. Земля была изрыта воронками, словно гигантским мортирным огнем. Валуны, некоторые размером с дом, лежали в хаотичном беспорядке, неестественные, чуждые этому месту. Следы недавнего ада. "Здесь погибли те солдаты." Мысль была тяжелой и ясной. Идти днем – самоубийство. Он нашел укрытие среди скал и стал ждать ночи, затаившись, как зверь.

Когда тьма окончательно поглотила мир, Вихо не стал зажигать огня. Он стал частью скалы, частью тени. Глаза, привыкшие к темноте, сканировали черный силуэт горы. Небо, затянутое плотным саваном туч, не давало ни лунного света, ни звезд. И вдруг… там, высоко на склоне, вспыхнуло. Не желтое, не красное – холодное, синее пламя. Оно плясало несколько мгновений и гасло. Потом загоралось в другом месте. И еще. Как сигнальные огни призраков.

– Газ? Смесь минералов? Самовозгорание… – Вихо мысленно перебирал академические знания. Нет. Ритм был слишком четким. Места появления – слишком стратегическими. – Этот народец… Они научились "играть" с огнем. Используют его. Как стражу.Адреналин заструился по жилам. Это был шанс. Он выдвинулся, сливаясь с камнями, двигаясь к месту, где видел ближайший синий отсвет. Подобравшись к самой стене, он начал искать щель, проход, что-то… Руки скользили по холодному, шершавому камню почти вслепую. И вот – камень под пальцами ушел внутрь. Углубление! Трещина? “Нашел!” – пронеслось в голове.

Через несколько часов мучительного подъема по узкому, опасному карнизу он почувствовал – тьма начинает редеть. Предрассветная серая муть пробивалась сквозь тучи. “Светает!” Паника кольнула сердце. На открытом склоне с первыми лучами он станет идеальной мишенью. Он заметил впереди чуть более пологий участок, подобие крошечной площадки”

Он осторожно ступил на казавшуюся твердой поверхность, начал снимать рюкзак. И в этот момент под ногой – скрип. Укол ледяного страха пронзил мозг. – Плохо! –

Реакции не хватило. Камень под ногами провалился с сухим хрустом. Земля ушла из-под ног. Пустота. Падение в кромешной темноте, длящееся вечность. Он успел лишь сгруппироваться, подумав с дикой ясностью: “Вот и всё. Как же это… банально.” Затем – удар. Жесткий, но не смертельный. Воздух вырвало из легких "Уфф!". Он лежал, не дыша, оглушенный, в полной темноте. Потом – судорожный вдох. Боль пронзила бок, плечо, но кости, казалось, целы. Он открыл глаза.

Сверху, сквозь неровную дыру в потолке, пробивался слабый серый свет рассвета. Он лежал на чем-то… мягком? Мешки. Мешки с песком или землей, аккуратно уложенные. Ловушка? Склад? – Я… жив? – он прошептал, голос дребезжал. – Ах… – Еще один глубокий, болезненный вдох. Руки тряслись мелкой дрожью, сердце колотилось как бешеное. "Адреналин… Тело может врать…" Он осторожно пошевелил пальцами ног, руками, поднялся. Больно, но терпимо. Уши гудели. "Жив. Пока что."

Он осмотрелся. Света было мало, но хватало, чтобы понять – это не пещера. Стены… они были ровными, вырезанными с невероятной точностью. Искусственная камера. Древняя. Забытая. Пыль висела в воздухе тяжелым запахом времени.

Пройдя глубже, он уперся взглядом в стену. Она была покрыта символами. Не грубыми насечками, а изящной, сложной резьбой, образующей странные, гипнотические узоры. Вихо осторожно провел пальцем по холодному камню. Канавки были идеально гладкими. – Древняя система… – пробормотал он. – По этим каналам когда-то текла манна? Источник силы? – Его академический ум жадно анализировал загадку.

Внезапно – лязг. Глухой, металлический, ритмичный. Лязг доспехов. И он приближался. Откуда-то справа. Вихо рванулся вглубь камеры, прижавшись спиной к холодному камню в глубокой нише тени. Сердце бешено колотилось, он затаил дыхание, вжавшись в стену.

С оглушительным скрежетом часть каменной стены отъехала в сторону – это была дверь! В проеме хлынул яркий, режущий глаза свет факелов. Вихо зажмурился. Когда он смог снова смотреть, кровь застыла в жилах.

Шестеро. Невысокие, но невероятно широкие в плечах, закованные в тяжелую, массивную броню, покрытую шрамами и копотью. Броня казалась вторым кожей, монолитной, без видимых слабых мест. Шлемы были закрытыми, с узкими прорезями. В руках – короткие, но тяжелые копья. Они вошли, осматривая камеру холодным, методичным взглядом. Двое направились к месту падения, к дыре и смятым мешкам.

– Командир, – голос из-под шлема был низким, хриплым, как скрежет камней. – Обрушение в потолке. Мешки смяты. Объект падения отсутствует. Не камень. Не обвал. Что-то… или кто-то провалилось.

В этот момент у центральной фигуры с громким "щелчком" приподнялась передняя часть шлема. Не забрало – цельная пластина откинулась вверх, открывая лицо.

Лицо, обожженное огнем и ветром, покрытое шрамами и густой, спутанной, черной как смоль бородой, заплетенной в несколько толстых кос с вплетенными металлическими кольцами. Маленькие, глубоко посаженные глаза, черные и невероятно острые, как шило, метнулись по камере.

– Дверь была запечатана, – прозвучал голос. Голос не кричал, но резал воздух, как сталь по камню. – Значит, "оно" здесь. Найти. Живым или мертвым. – Последнее слово прозвучало как приговор.

Паника сжала горло Вихо. "Бросить камень? Сдаться? Бежать?" Тупик. Отчаяние начало подниматься черной волной.

И в этот момент в дверном проеме появился еще один гном, его броня была сложнее, с чеканными узорами. Он что-то быстро, на своем гортанном языке, сказал командиру. Тот резко повернул голову, его лицо исказила ярость, но лишь на миг.

– Приказ Короля! – донеслось до Вихо. – Все силы – к Западному Рву! Люди снова штурмуют! Сейчас же!

Командир зарычал что-то невнятное, его взгляд еще раз метнулся по камере, полный ярости и нежелания отступать.

– Но лазутчик… – начал он.

– Не оспаривай Волю Камня! – голос гонца был как удар молота. – Обрушить основы! Завалить проход! И никаких проблем!

Лицо командира стало каменным. Он резко кивнул.

– Вас понял. – Он обернулся к своим. – За работу! ломаем опоры! Запечатать!

Гномы рассредоточились по камере. Один, самый ближний к нише Вихо, направился к массивной каменной колонне у стены. Он поднял тяжелую кирку.

"Сейчас или никогда." Мысль пронеслась со скоростью молнии. Адреналин прыснул в кровь. Вихо не думал. Он действовал. Рывок из тени – не на броню, а в ноги, в подколенный сгиб! Он вцепился, толкая изо всех сил, используя инерцию и неожиданность. Тяжелый гном, потеряв равновесие, с оглушительным грохотом, как падающая статуя, рухнул на спину. Факел вылетел из его руки, покатившись и освещая хаос. Раздался рев командира.

Вихо уже мчался к распахнутой каменной двери. Он влетел в узкий туннель, за спиной – яростные крики и лязг догоняющей брони. Туннель вывел его… в исполинский зал. Его масштаб ошеломил. Он уходил в темноту во все стороны, теряясь в высоте. Ряды колонн, толщиной с башни, уходили в бесконечность. Тусклый свет редких факелов на стенах лишь подчеркивал бездонность пространства. Он бежал, ноги подкашивались от усталости, но страх гнал вперед.

И тогда ударил Колокол. Глухой, медный, всесокрушающий гул, рожденный где-то в недрах горы. Он прокатился по залу, проник в камень, в кости. Звук не стихал, нарастая, вибрируя.

– Весь гарнизон… – прохрипел Вихо. – Теперь вся гора знает! – Его сердце колотилось так, что, казалось, вырвется из груди. Усталость исчезла, сожженная чистым, ледяным ужасом.

Со всех сторон, из бесчисленных туннелей и галерей, послышался лязг. Множественный, нарастающий. Как стальные челюсти горы, смыкающиеся на нем. Он рванул в ближайший арочный проход, не разбирая дороги.

Проход сменился коротким коридором, и Вихо ахнул. Стены здесь сияли! Не просто золото – оно переплеталось с жилами серебра, усыпанные самоцветами, ловившими и множившим скудный свет. Богатство, невообразимое, бьющее по глазам после серости камня. Он проскочил этот ослепительный рукав и…

Жар. Волна раскаленного, тяжелого воздуха ударила в лицо, заставила закашляться. Грохот. Лязг. Ритмичные удары, как сердцебиение гиганта. Перед ним раскинулась Плавильня. Огромная, дымная, адская. Десятки горнов пылали синим и белым пламенем. Воздух дрожал от жара. По нему плыли искры, как ядовитые светляки. И повсюду – они. Невысокие, но плотные, мускулистые фигуры, покрытые слоем копоти и пота. Без тяжелых боевых доспехов, лишь в кожаных фартуках и рукавицах. Гномы-плавильщики. Они сновали у горнов, управляли потоками расплавленного металла, били тяжелыми молотами по заготовкам на наковальнях. Их лица, скрытые за кожаными масками или бородами, заплетенными и убранными, были сосредоточены, движения – выверенными, экономичными, слитыми в единый, оглушительный ритм Творения и Разрушения. Сердце горы билось здесь. И Вихо ворвался в него.

На мгновение в плавильне воцарилась тишина, нарушаемая лишь шипением металла. Потом раздался рев, и гномы бросились в атаку – не как солдаты, а как разъяренные звери, хватая что попало под руку: молоты, щипцы, раскаленные прутья. Один из них взялся за цепь у наковальни – колокол грянул, медный гул разнесся по туннелям, разнося тревогу. "Черт! " Вихо рванул вперед, ныряя между вагонетками с углем и рудой.