Сказка о зеленоглазой колдунье и семи богатырях

Посмотрела на княгиню, она улыбалась, в ее взгляде отчетливо виднелась гордость за сына.

– Довела мужика, – улыбнулась Ярина. – Нескоро вернется. Давай трапезничать.

Княгиня присела к столу, я положила руку на тарелку и увидела, как князь обернулся, будто почувствовал, что на него смотрят. Рисунок проступил снова, превратившись в обычную тарелку.

Князь ворвался в горницу, едва мы успели приступить к еде. Ложка от неожиданности замерла перед ртом.

– Игорь, умойся и садись к столу, – строго произнесла княгиня, как маленькому нашкодившему ребенку.

Князь послушно вышел и вернулся умытый и одетый во все свежее, влажные кудри вились вокруг лица. Невольно сглотнула при воспоминании, когда последний раз видела его с намокшими волосами, и румянец запылал на щеках.

В этот раз Игорь зашел спокойно. И хотя взгляд от тарелки не поднимала, чувствовала, что он меня рассматривает.

– Игорь, садись, не смущай Веселину. Завтра, всё завтра, – с улыбкой мягко сказала княгиня.

Игорь сел напротив меня, через стол. Ел он степенно, с аппетитом, и очень изящно, что сразу бросалось в глаза. Моих братьев бабушка всегда за столом гоняла, чтобы они вели себя прилично, а те всё норовили то пальцем, то рукавом в тарелку залезть.

– Мне показалось, ты меня позвала, – сказал князь через некоторое время, обращаясь ко мне.

– Ой, у меня пироги на плите. Не досмотрят домовихи, и сгорят! – воскликнула княгиня и быстро вышла из горницы.

Если бы я не знала домових, с их серьезным отношением к домашней работе, поверила. Потому проводила ее недоуменным взглядом и посмотрела на Игоря.

– Князь, я своего согласия не давала, – твердо сказала ему, и взгляд не отвела. – Ты даже не спрашивал моих родителей!

– Веселина, мой народ считает тебя моей женой. Обряд – формальность, – Игорь замолчал. Я не отвечала, продолжая буравить его взглядом. – Ты не боишься, что скажут о тебе люди? – подначил он.

– Я ведьма! – гордо вскинула носик. – Свою судьбу выбираю сама! И живу в сказке.

– Веселина, запала ты мне в душу, – проговорил князь голосом, от которого заставил забыться в купели. Все внутри затрепетало и устремилось ему на встречу.

Тряхнула головой.

– Князь, я обещала помочь против Чернобога, а не замуж за тебя выходить! – твердо произнесла ему.

Игорь протянул руки через стол и накрыл мои серьезно сжатые кулачки.

– Неужто не люб я тебе? – и голос обволакивающий.

Замотала головой, боясь, произнесли хоть слово.

Игорь встал и подошел ко мне, а я следила за ним настороженным взглядом.

– Веселинушка, люба ты мне. Ой, как люба. Не ради забавы назвал женой, хочу, чтобы ты была ею по жизни, – он протянул ко мне обе руки, позволяя сделать выбор – оттолкнуть его или отдать права на себя.

– Князь, я природная ведьма. Сила мне дадена два дня назад. Гуляет во мне ведьминская сила, и еще долго гулять будет. Не могу я замуж идти, пока она не уляжется, пропадет мой дар, – теперь я вручила ему свою судьбу и поставила перед выбором.

Выбор для него та же проверка. О чем думает князь? О себе и своих желаниях? Или ему интересно моё стремление? В себе я была уверена. Князь всколыхнул доселе неизведанные чувства, однако они не собьют с пути ведьмы. Игорь сможет прислушиваться к тому, что дорого мне?

Князь нахмурился и смотрел на меня внимательно, оценивал – шучу, или правду говорю. Демонстративно ресницами моргнула, чтоб не сомневался.

– Веселина, – потянул меня за руку, прижал к себе. – Не могу я от тебя отказаться. Буду ждать, пока сила уляжется, – решительно произнес Игорь и сильней стиснул в своих руках. – Но завтра обряд будет! – оторвал от себя прибалдевшую от натиска меня. – Чтобы знали все: моя ты жена. А с остальным разберемся, – снова к груди прижал. – Долго ждать придется?

– Два года, – пискнула ему, потому что дыхания от его крепких объятий не осталось.

– Сколько?! – поразился князь, отстранив от себя, заглянул в мои глаза.

– Два года, князь, – подтвердила ему. – Отпусти. Я помогу тебе с Чернобогом, а потом буду в сказке жить. А ты в миру со временем забудешь меня.

А у самой сердечко сжалось, дождется ли? Князь молчал и смотрел в окно.

– Стоишь ты того, чтобы подождать, – решился князь. – Но обряд завтра будет.

Чего заладил? Обряд, обряд. Мне-то что? Сбегу с обряда. А он пусть подумает хорошенечко. Кивнула в ответ, пусть спит спокойно, все равно меня до рассвета из терема никто не выпустит.

Князь наклонился к моим губам и поцеловал. Его губы были горячими, но большего не требовал и отпустил с явным сожалением.

Мирской рассвет отличался от сказочного. У нас петушки на каждой крыше выводили красивую песнь и заливались трелями, встречая солнышко. Медные флюгеры пели не хуже настоящих петухов, на которых накладывали тишину, чтобы не могли кукарекать, когда им вздумается. Медные флюгеры в сказке служили часами. Они каждое утро, не смотря на время года, поднимали нас в один и тот же час. Потом отсчитывали положенный срок и замирали до следующего утра.

Здесь меня подняли петушиные крики задолго до рассвета. Без гармонии, не согласованно, птицы кукарекали и горлопанили, кто во что горазд.

Тяжело встала с кровати, диссонанс нестройных петушиных криков резал слух. «Когда стану княгиней, на всех петухов наложу тишину» – мстительно подумала и улыбнулась своим мыслям.

Засуетились чернавки, не поднимая глаз, заскользили в светелку, не реагируя на мои вопросы и просьбы. Строго в тереме.

Не было привычных обрядовых песен, подружек. Все наскоро, молча и как-то не радостно. Утешала лишь одна мысль – скоро сбегу.

Привели меня девушки из терема. Кто они мне не ведомо, что несколько пугало и настораживало. Обычно невесту к обряду сопровождают родные и подружки с обручальными песнями. Мне казалось, что свадебный обряд, всю его красоту и многообразие, просто крадут. Настроение портилось стремительно. Всё происходило неправильно.

Обережную вышивку на платье не сделали. Его пошили из тончайшего сукна, но не любимого бежевого цвета, который не шел к цвету моего лица. Не было родных, чтобы пожелать счастья, не было подружек, чтобы умильно поплакать над судьбой невесты.

Меня встретил князь, сверкая золотыми искорками во взгляде, и княгиня с улыбкой, за которой скрывалась властность. Рядом стоял волхв, старенький, слепенький и явно давно ушедший на покой, но он не смог отказать княгине.

К моему удивлению ведьмин круг оказался запечатан. Они хотят с беспомощным старцем и обычным кольцом из потухших камней просить Светлобога соединить нас?!

Подойдя к кругу, присела и провела по нему рукой. Сила в нем жила, но кто-то запечатал его, чтобы не могли ею воспользоваться. Интересно, князь знает ли об этом? Нет, Игорь далек от волшебства. Княгиня могла иметь какие-то знания ведьмы от рода, да растеряла их давно. Наверное, рано замуж выдали, потому сила, данная природой, давно растеряла. Не видят они.

Поднялась на ноги и оглянула, решив не пробуждать ведьмин круг. Сначала надо разобраться, почему его запечатали.

Волхв затянул традиционную венчальную на жития и благости. По краю поляны стояли привязанные лошади, приготовленные домовятами. Они суетились, старательно путая сбрую. Самим же потом в порядок приводить.

Мне показали, каким конем можно воспользоваться, и быстро исчезли, закончив шкодить. Лесные вильки с любопытством выглядывали из цветов, предчувствуя скорую забаву. Феечки трепыхали крылышками, разбрасывая пыльцу, осыпая собравшихся. Пыльца не простая, а волшебная, показывает, какие мысли и чувства человек на самом деле испытывает.

Волхв, например, явно старался угодить княгине, и как можно скорее всё закончить. Княгиня преследовала явный расчет. Князь – сердечко невольно сжалось – любовь. Хотя оттенки страсти плескались сильные, но основное всё равно любовь.

Сделала несколько шагов в сторону лошадей, остановилась. Никто не возмущается. Еще несколько шагов, тишина. Всё внимание на волхва и князя, который с серьезным видом смотрит в ведьмин круг и ждет оттуда явление Светлобога. Я же тихими перебежками между лошадьми добралась до указанного скакуна и вскочила в седло, прижалась к луке седла и ткнула голыми пятками. Кобылица тихо тронулась в указанном направлении. Никто на нас не оглянулся. Волхв потрясал сухими ручонками, тщетно призывая Светлобога к ведьминому кругу. Окружающие недоуменно стали поглядывать то на круг, то на волхва.

Прячась за крупами лошадей, на своей лошадке тихо потрусила в сторону леса, стараясь цокотом копыт не привлекать внимания.

– Князь! Невеста! – раздался крик одного из помощников.

Я припустила лошадку во всю прыть. Домовятки пошутили знатно, перепутали сбрую, распустили подпруги. Если кто-то решился сесть, сваливался вместе с седлами. Князь сдернул отстегнутое седло, взлетел на спину могучего коня и стрелой помчался за мной.

Обернулась на него и подула с ладошки, могучий ветер не смог сбить тяжелого коня с всадником. Опустила руку ладонью вниз, прося помощи у земли. Волна побежала навстречу князю. Конь легко перепрыгнул. Тряхнула косами – стена огня выросла позади меня. Конь князя наконец остановился перед ней, отказываясь скакать дальше.

Я на лошадке нырнула в лес, и деревья откликнулись на просьбу о помощи, прикрыли своей листвой. Теперь любую погоню остановят, не пустят за нами.

Из сумки, привязанной домовятами к луке седла, достала сучок, подаренный болотником, положила на ладонь и припустила лошадку в нужном направлении.

ГЛАВА 5

Заброшенная избушка Яги показалась вскоре. Надо торопиться, если князь знает о ней, то быстро будет здесь. Вбежала внутрь. Все разгромлено, но печь осталась целой. Накидала обломков мебели внутрь и подожгла своим огнем. Печь загудела, тяга хорошая. Теперь надо слова заветные вспомнить. Как Ягушенька говорила?

– Грань, отройся, в мир пусти, мыслей добрых принести, в мире том полно беды, вымести их все следы.

В прошлый раз мы в мир хотели попасть, а теперь обратно нужно.

– Грань, откройся в сказку мне, рассказать о той беде.

Огонь загудел, на пороге послышались быстрые шаги. Я подошла к печке, протянула руки в огонь и прыгнула внутрь. За подол платья ухватили чьи-то руки.

Яркая вспышка заставила зажмуриться, потом меня завертело, закружило. Почувствовала, как платье трещит под чьей-то тяжестью, наклонилась к ногам, протянула руки и по-прежнему с закрытыми глазами притянула к себе и прижала случайного попутчика, чтобы не потерять. В ответ меня крепко стиснули.

Падение было медленным, но всё равно упали и покатились по склону. Раскрыв глаза, увидела перед собой карие глаза с золотыми искорками, а вокруг всё вертелось. Катиться перестали в конце склона.

– А я говорил, что вы будете вместе! – радостно сообщил всей округе Гамаюн.

Князь лежал на мне, и мы обнимали друг друга. Причем платье от падения задралось, и Игорь оказался между моих ног.

– Веселина! Что это значит?! – услышала грозный голос отца.

– Пап, это Игорь, – единственное, что нашлась сказать.

Князь начал подниматься, стараясь не придавить меня сильнее. Подскочила, одергивая платье на себе. Отец был не один, вокруг стояли братья и дружина отца. Наше эффектное падение видели все.

– Ярослав, это тот князь, который пять твоих дружинников положил, – сразу дополнил Гамаюн.

– Князь Игорь, – представился князь и расправил плечи, не тушуясь перед неравным по количеству соперником. Невольно залюбовалась его уверенной фигурой.

– Богатырь Ярослав, – подошел к нам отец и протянул руку для пожатия. – Веселина, в терем!

Оказывается, мы приземлились на поле для ратных тренировок. Обернулась на Игоря, он оставался спокоен. Быстро направилась к терему.

Меня встретила встревоженная бабушка, мама была занята у ведьминого круга. Бабушка начала набирать купель и одновременно расспрашивать. С кухни доносился ароматный запах. Утро оказалось без трапезы, а сейчас есть очень хотелось.

Бабушке я рассказала всё, как было – и про Гамаюна, и про князя с Чернобогом, и про то, что меня замуж хотели сегодня насильно отдать. Бабушка слушала молча и очень внимательно, иногда задавая уточняющие вопросы. Очень обрадовалась привету от болотника, и огорчилась о делах мирских.

За столом собрались все. Князь Игорь успел умыться. Опять его влажные локоны вились, заставляя вспоминать поцелуи в купели. Щеки горели огнем, что не укрылось от внимательных глаз бабушки. Братьям и отцу нашего падения было достаточно, чтобы бросать на князя острые взгляды.

Ели молча, решив оставить выяснения на потом.

После трапезы отец с братья позвали Игоря на разговор. Их беседа затянулась, потом прибежал Тимошка, с круглыми глазами:

– Веселинка, ты замуж вышла? – чем добил меня окончательно.

– Тимошка, не мели ерунды, – спокойно сказала бабушка.

– Так князь сказал, – попытался оправдаться Тимошка.

– Веселинушка, пора нам мужской разговор разбавить, – бабушка направилась в сторону горницы.

Отец и братья сидели недовольные, лишь князь весь светился. Встал к нам навстречу, подошел и коснулся моих губ губами. Отчего встала столбом на месте.

– Веселина, теперь твои родные знают, что ты жена мне, – сообщал князь.

– Нет!

– Врешь! – воскликнули мы одновременно с бабушкой.

– Что значит «нет»? Веселина, рассказывай, как всё было! – хлопнул себя по коленке отец.

Рассказала, как после купания князь платье мое спрятал, а потом поцеловал насильно. Как в миру, при всем честном народе, назвал женой, не спрашивая моего согласия. Лица парней посветлели и кулаки зачесались. А лицо князя при моем рассказе темнело.

– Значит так, князь? – спросил отец. – Дочь мою думал обманом в жены взять?

– Я в жены, а не на потеху. Люба она мне, больше жизни люба, – угрюмо сказал князь, понимая, что в родном доме к моему слову прислушиваются.

– Что же нам с тобой делать? – отец потер подбородок рукой, а в глазах увидела смешинки. Ой, что-то задумал он.

– Проучить надо князя! – подскочил Добролюб, самый миролюбивый из братьев.

– Проучить, – поддержали общую мысль остальные.

– Что скажешь, князь? Ответишь перед сынами моими за обман? – спросил отец, старательно скрывая улыбку.

– Отвечу! – решительно сказал князь.

А я снова залюбовалась его гордым видом. Такому не только княжеством командовать, ему можно весь мир доверить.

– Пошли на ратное поле, – сказал Святополк, поднимаясь.

Парни стали выходить, внимательно рассматривая нас с князем, а я так и осталась стоять рядом с ним после неожиданного поцелуя. Последним выходил Матвейка, он дернул меня за руку, потащил за собой.

– Никто твоего князя не обидит, мы же видим, что люб он тебе, – тихо прошептал он на ухо.

– С чего вы взяли? – возмутилась и руку вырвала.

– Ты на себя в зеркало посмотри, – хохотнул брат.

Невольно обернулась на большое зеркало в горнице. Щеки пылали, а глаза сверкали.

– Ведьминская сила во мне играет, – пожала плечами.

– Ага, сила. Мы поняли, зачем ты собралась на Чернобога идти вместе с князем. Чтоб силу, значит, на Чернобоге проверить, – хохотнул Матвейка и ушел вслед за братьями.

Князь подошел ко мне и положил руки на плечи.

– Прости, Веселина, – сказал он серьезным тоном. – Я думал только о себе, не слушал твои возражения. Если прогонишь – уйду.

– Не прогоню, – неожиданно для себя сказала и убежала в светелку.

Из окошка слышались удары мечей, выкрики парней. По звукам ничего кровожадного не происходило, но все равно волновалась. Когда звуки стихли, почти не спеша спустилась вниз, и успела увидеть, как братья, довольно улыбаясь, шли и переговаривались с Игорем. Остановилась на пороге, они направились в баню.

– Веселина, помогай стол накрывать! – раздалось с кухни.

Мама с бабушкой суетились над кушаньем. Привычно стала хлопотать по кухне, помогая им. Домових у нас не было, сами справлялись, несмотря на частых гостей из дружины отца. Просто мы очень любили готовить. Столы всегда накрывали богатыми.

Наши прогулки по лесу с Матвейкой давали свои плоды: грибы, ягоды, и подавалось на стол.

Мама меня не расспрашивала ни о чем. Наверняка бабушка всё рассказала, и от этого становилось еще неудобнее, хотя вины за собой никакой не чувствовала. Не рассказала бабушке только как мы с Игорем в купели купались. Не смогла признаться, что испытала чувства, мне незнакомые, но очень сильные. Не могла признаться не только бабушке, но и себе, что тянусь душой к князю, и пробегая мимо окон выглядываю его.

Мужчины выбежали из бани и бегом направились к речке. С уханьем и хохотом ныряли. Отошла от окна. Братьев голыми сколько раз видела, много раз плескались после бани. А князя увидеть боялась, хотя очень хотелось.

– Василина! – позвала мама, когда я была на кухне у печки. – Отнеси Игорю чистую рубаху и штаны, – протянула одежду.

– Хорошо, мам, – с готовностью схватила одежду и побежала в его светелку, где его поселили.

– Игорь, я тебе одежду чистую принесла! – радостно сообщила, открыв резко дверь.

Князь стоял рядом с дверью, и я почти воткнулась в его обнаженную грудь, подняла на него глаза и не смогла отвести. В его глазах снова зажглись золотые искорки. Но они не веселились, в них светилась нежность, обожание и … любовь.

– Веселинушка, – прошептал князь и закрыл за моей спиной дверь.

От звука вздрогнула и стала отступать назад, выставив одежду в руке перед собой, как щит, а второй нащупывая ручку.

– Веселинушка, не бойся меня. Я буду ждать столько, сколько скажешь, – в глазах появилась грусть, но ни одного шага в мою сторону не сделал. – Только скажи, ждать? Люб я тебе?

– Люб. Жди, – дернула за ручку и выскочила из светелки. Одежда осталась у меня в руках.

Стояла и старалась унять бешено скачущее сердечко.

– Давай одежу, отнесу ужо, – произнес Тимошка.

Я припустила бежать, хотелось вдохнуть воздуха, сердце бешено колотилось. Сбежала по лестнице и выскочила на улицу.

– Веселина, куда? Вечерять садимся! – понеслось в след от Матвейки.

Бежала по знакомой тропинке, собирая подолом платья пыльцу с поздних цветов и трав. Лесные вильки возмущенно вспархивали и махали крохотными кулачками мне в след, потом начинали хихикать. Их смех провожал меня всю дорогу до пруда.

Остановилась на полянке, где первый раз увидела князя, и не смогла подойти к пруду, позвать подружку. Вечер походил на день встречи, как и тогда солнышко садилось над прудом.

– Куда убежала, глупенькая? – спросил Матвейка, положив руки мне на плечи. – Стол накрыт, а ты прячешься, – ласково проговорил брат.

– Матвейка, я … – повернулась к нему и не могла сказать ни слова.

– Знаю, Веселинушка. По твоим глазам всё поняли. Люб он тебе. – улыбнулся брат и обнял.

Мы вдвоем шли по тропинке, феечки хихикали вслед. Некоторые подлетали, сыпали на меня пыльцу и смеялись сильнее.

– Кыш! – прикрикнул на них Матвейка. – Устроили веселье!

Перед домом он стряхнул с меня пыльцу и поддел под подбородок пальцем.

– Выше нос, сестрица. Ты ведьма, пусть и влюбленная, – весело сказал брат.

– Сильно заметно? – испугалась его словам.

– Заметно. Постарайся вести себя, как обычно, – подтолкнул меня к дверям.

Вздохнула и вошла следом за братом. Все собрались за столом, но есть не начинали, ждали нас.

– Вернул беглянку? – спокойно спросил отец. – Садитесь, а то голодные мы, хорошо поборолись. Да, князь?

– Хорошо, – согласился Игорь, он оказался рядом со мной.

Уверена, это проделки Матвейки, посадить нас рядом. А я смущалась и боялась глаза поднять.

– Веселина, подай хлеб, – попросил Матвейка.

Потянулась за тарелкой, накрытой салфеточкой, и подала брату.

– И мне, – попросил князь. Повернулась к нему и случайно наши руки встретились, салфетка вспыхнула огнем.

– Веселина! – воскликнули все одновременно.

Князь подхватил горящую тряпицу, похлопал ее между рук своих и погасил пламя. Я перепугалась больше остальных, потому что отчетливо показала свои чувства.

Князь после оттер пальцы салфеткой, забрал тарелку с хлебом из моих рук и поставил на стол.

– Спасибо, – тихо сказала Игорю и посмотрела на него, встретилась с ним взглядом, и огнем вспыхнули косы.

– Веселинушка, может, успокоишься, водички попьешь? – ласково спросила бабушка, передавая мне кувшин, который стол рядом с ней.

– Водички бы, – проговорила пересохшим горлом, и на меня пролился дождь.

– Ты только не волнуйся, – поднялся Матвейка и положил мне руки на плечи. – Не хватало землетрясение устроить и терем разрушить.

По его тону становилось понятно, насколько он веселился от души.

– Вот еще! – гордо вскинула носик и, резко поведя плечами, сбросила его руки.

Парня ветром сдуло.

– Не улеглась сила, – задумчиво произнесла мама.

– Долго она укладываться будет? – спокойно спросил князь, отряхивая капли воды с одежды.

– У кого как. В нашем роду всегда долго. Моя сила два года приживалась, у Забавушки полтора, но она активно стала в ведьмином круге работать. Людям помогать и ратникам, целительствовала долго, вот сила быстрей и привыкла к ней. – спокойно рассказала бабушка то, что в нашей семье все знали.

– Получается, чем чаще Веселина силой будет пользоваться, тем быстрей примет ее? – сделал вывод Игорь.

– Получается, так, – вздохнула бабушка. Она-то знала, что я решилась идти на Чернобога.

– Ярослав Владимирович, отпустите Веселину на борьбу с Чернобогом, – попросил Игорь, встав со стула и отвесив низкий поклон отцу.

– Веселинку? Да она мечом махать толком не умеет! – встрял ушибленный Матвей.

– Она мне как ведьма поможет, – серьезно ответил Игорь.

– Расскажи, князь, что случилось в миру, – посуровел отец.

Князь рассказывал о беде, случившейся над миром. Фразы он произносил сухие без витиеватых изысков, но говорил складно, доходчиво и показал суть проблемы.

Чернобог стал людей губить и земли их себе забирать. Потом заключил договор с учеными ведьмами, и те начали землю портить. Леса стали заброшенными, непроходимыми. Колодцы стали с тухлой водой. Выжившие после мора крестьяне покидают деревни. Перестали сажать и убирать урожай. Хлеба в княжестве не хватает, голодно совсем. Князь поначалу просто вешал ведьм, стараясь избавиться от заразы, рассаженной ими, но лучше не стало. Они запечатали ведьмины круги, и люди стали болеть, потому что Светлобог не может прийти к страждущим и помочь силой света.

Тогда князь собрал дружину, набрал из крестьян всех желающих, обучил, насколько смог, и отправился к Чернобогу в бой. Тот вышел на ратное поле и направился навстречу Игорю. Именно в этот момент князь первый раз в сказку попал, да сразу на ратные бои. Он принял богатырей за ратников Чернобога, которые не дождались сигнала к началу битвы и накинулись на его дружину.

– Прости, Ярослав Владимирович, что напал на твоих дружинников. – закончил рассказ Игорь.

Я во все глаза смотрела на князя. Всё мне в нем нравилось: и как говорит, и как стоит перед братьями и отцу прямо в глаза смотрит, как душой болеет за княжество, за простой люд, за землю печалится.

Братья и отец слушали молча, не перебивали, лица были суровые. Мама с тревогой смотрела то на меня, то на князя. Бабушка с печалью подперла кулачком щеку и вздыхала при рассказе о новых бесчинствам, творящихся в миру.

– Совсем Чернобог не думает, что делает. Неужто надеется, что Светлобог ничего не узнает? – после паузы сказал отец.

– Отец, дозволь нам с князем на Чернобога пойти. За Веселинкой присмотрим, – сказал Святополк.

Матвейка поймал мой взгляд и подмигнул за спиной князя. Отец долго молчал.

– Добро. Идете все вместе, Веселинку берете с собой. Оберегать и слушаться во всем. Сила ей дадена, а потому она лучше знает и ведает. – решил отец. – Я к Светлобогу пойду, расскажу о делах Чернобога.