В отражении лунного камня

Полина Квач

В отражении лунного камня

Глава 1. Брошь

«О-о-о-о-о… У-у-у-у-у...»

Лика оглянулась. Пустынный двор, разбитые глазницы окон, полуобнажённые деревья и... Никого. Показалось?..

– Да уж, обстановочка, конечно, жутковатая. И надо же было этой лавке забраться в такое захолустье... – пробормотала девушка и поторопилась толкнуть дверь.

Дверь со скрипом поддалась и Лику охватило таким теплом, словно в помещении топили печку. Приятно пахло травами, а где-то вдалеке как будто что-то свистело. Чайник?.. Полумрак мешал разглядеть интерьер, однако угадывались очертания громадного письменного стола и большого количества полок, забитых чем-то до отказа.

– А вот и вы! Добро пожаловать! – из темноты выплыл полноватый пожилой мужчина в очках и, широко улыбаясь, протянул руку.

Лика неуверенно протянула в ответ свою – и её ладонь словно провалилась в мягкую тёплую перину. Так держать за руку умела только бабушка. От этой мысли сердечко сначала болезненно кольнуло, а затем утонуло в нежности. Почему-то сразу стало немного спокойнее.

– Вот так удача! – радовался старичок. – А я уж думал, один куковать буду. Славик опять где-то прохлаждается… Чайку?

– М-м-м… – девушка растерялась.

– Как раз сейчас с вами свеженького заварим! У меня такие конфеты есть! Лика хотела было отказаться, всё-таки она здесь по делу. Не ради чаепития же добиралась через весь город на двух автобусах. Да ещё в такую погоду! Но этот чудаковатый старик казался очень милым, в магазине было тепло, ну а соблазнить сладкоежку конфетами вообще раз плюнуть. И если уж добиралась через весь город на двух автобусах, то почему бы и не попить чай? Ещё и в такую погоду.

– Вот и славненько! За мной! – не дождавшись ответа, скомандовал мужчина и засеменил вглубь комнаты. Через минуту Лика уже сидела в стареньком мягком кресле в закутке за стеллажами.

– Это мой кабинет! – подмигнул старичок, заливая кипяток в заварочный чайник. – Меня, кстати, Викентий Петрович зовут!

Лика робко назвала своё имя.

– А что же так скромненько? А вот мы с вами такого чаю выпьем за знакомство! Да с такими конфетами! Кто знает, может быть, прямо сейчас начинается история большой дружбы.

***

Лика хохотала во весь голос. Замолкала только, чтобы прожевать очередную конфету. От неловкости и стеснения не осталось и следа.

– Ох и намучилась тогда с нами стюардесса! Никаких туалетов, говорит, сейчас на взлёт пойдём, пристегнитесь! А внучок мой просится… А она его уговаривает, мол, потерпи, малыш, тебе нельзя. И тут с переднего сиденья встаёт громила и басом такой: «А мне можно?» Это же прямо как в анекдоте, слышали?

Лика помотала головой.

– «Скажите, я на этом автобусе до центра доеду?» – «Нет!» – «А я?» Ха-ха, а я, понимаете? Так вот… Арбуз перед дорогой мы больше не…

– Я его ищу, зову, а он тут, значит, девушек до обхохочешься доводит! Ну деда, ну дамский угодник!

Лика вздрогнула. Это кто посмел нарушить их уютную идиллию?

– Явился – не запылился! – радостно воскликнул Викентий Петрович. – Знакомьтесь, барышня, это Славик, мой внук! Тот ещё оболтус!

Лика уже вовсю разглядывала паренька, чуть обернувшись через плечо. Славик показался ей забавным: высокий, как будто не совсем складный, куртка, словно с чужого плеча, и короткая стрижка, которая ему совершенно не к лицу. Смешной такой. И Лике он сразу не понравился. Мало того, что вмешался в их беседу с Викентием Петровичем, вот так вот запросто ворвался и развеял всю их атмосферу, так ещё и выглядит, как переросший ребёнок. Вообще не в её вкусе!

Поймав на себе взгляд девушки, Славик смутился. И не потому что она ему понравилась, вот ещё! Скорее, наоборот: пришла тут пигалица какая-то, уселась в дедово кресло, деловая, и хохочет на весь магазин. Славику-то дед никогда своё кресло не уступал! Для гостей у него табуретка, а теперь гляди-ка сам на ней ютится! А эта тут сидит, нога на ногу… Ещё и на Славика во все глаза уставилась. Ну да, он парень симпатичный, конечно, что тут поделаешь, но не прожигать же его теперь взглядом! Ну или хотя бы не такое недовольное лицо сделала бы, как-то попроще надо быть, что ли.

– Вы это… Ну… А чего это вы тут делаете?.. – пролепетал Славик. Хотел быть потвëрже да поувереннее, но уж вышло как вышло.

– Чаи гоняем! Тебя пока дождëшься! – с укропом усмехнулся Викентий Петрович, но тут же смягчился. – Тебе налить?

Славик кивнул и облокотился о стеллаж, который слегка пошатнулся от неаккуратного движения парня. С верхних полок посыпалась какая-то мелочëвка: скрученные в трубочку плакаты, россыпь карандашей и даже новогодняя мишура. Лика закатила глаза.

– Эх, Славик, Славик, – покачивая головой, с улыбкой вздохнул старичок, – хороший ты парень, но вот всё у тебя так, через одно место… Ладно, не при даме. Садись давай, найди уже, куда это своё место прижать!

Согнувшись практически в два раза, парнишка выволок из-под стола большую картонную коробку и с размаху плюхнулся на неё. Коробка была чем-то наполнена, но не до конца: под весом её створки провалились вниз, а вместе с ними и Славик.

***

– Голубушка, – пытаясь справиться со смехом, обратился к Лике Викентий Петрович, – а какое всё-таки у вас ко мне дело? Хорошо сидим, конечно, но дюже любопытно!

– Дело?.. – всё ещё хихикая, спросила девушка.

– Ну конечно! Вы же не знали, какое веселье вас тут ждёт, наверняка причина визита была другая! Я, конечно, очень рад…

– Да! – словно опомнилась Лика. – Точно, я же к вам по делу… – И принялась искать сумочку, которую в приступе смеха случайно столкнула с подлокотника кресла.

Славик, раскрасневшийся то ли от смущения, то ли от смеха, кинулся на помощь – но не тут-то было! Он так и сидел в продавленной коробке, выбраться из которой вот так сразу не получилось: она буквально захватила его в плен. Ещё и внизу там что-то покалывало и давило. Славик понятия не имел, на чём он сидел. Ох уж эта коробка!

Тем временем Лика уже сама дотянулась до сумки и достала из неё небольшую жестяную коробку из-под печенья.

– Мне вас рекомендовали, Викентий Петрович… Сказали, что вы опытный антиквариат… Ой! Антиквар! Конечно же, антиквар!

Славик заулыбался, а Викентий Петрович разразился хохотом:

– Ну и антиквариат тоже, чего уж там! Самый что ни на есть опытный, взгляните-ка на мои седины!

Лика смущëнно заулыбалась. Всё же хихикать над Славиком куда интереснее, чем самой становиться героиней нелепых ситуаций. И поспешила перевести тему:

– Осталось вот тут у меня от бабушки… Не знаю, что с этим делать. Вроде бы и память, но я не знаю ни одной истории об этих бирюльках. Если бы было что-то по-настоящему ценное, бабушка рассказала бы, правда ведь?

– Хм… Ценное в каком смысле?

– Да не знаю, в любом.

– Предположим, материальную ценность обозначить я вам смогу. Но порой не это главное…

– Да я понимаю… – Лика вздохнула. – Но бабушка и правда ничего не рассказывала. Лишь говорила иногда, что коробочка на чёрный день. Я вообще думала, там деньги… Со времён царя Гороха!

– И что же, этот чёрный день настал? – серьёзно спросил Викентий Петрович.

– Ну как вам сказать… Бабушки уже нет. Полгода как… А я переезжать собираюсь, зачем тащить с собой лишнее… Да и деньги не помешают.

Антиквар молча перебирал украшения. На первый взгляд, ничего особенного и ценного, никаких фамильных драгоценностей и уж тем более музейных экспонатов. Хорошая ювелирка вперемешку с качественной бижутерией. Колечки, серëжки, кулоны, браслеты, брошь… Брошь. Где-то он такую уже встречал.

Лика и Славик заметили, как старик наморщил лоб и словно ушёл в себя. Так оно и было: Викентий Петрович погрузился в воспоминания, тщательно выбирая те, где его внимание когда-либо привлекала брошь. Всё-таки профессиональная память, что-то же должно было зацепиться, не зря ведь она показалась ему знакомой.

***

Тёплый летний вечер, Центральный парк. Вокруг весело и шумно, видимо, какой-то праздник. Вероятно, День города. Да, точно! День города. Откуда-то издалека в мыслях начало всплывать лицо юной девушки. Красивое, с россыпью веснушек и обезоруживающей улыбкой. Глаза счастливые. Наверное, влюблена. Ну а что ещё юным красавицам делать? Ладненькая такая, в голубеньком сарафанчике, а на груди, словно орден, крупная брошь…

Стоп.

Две броши.

Две одинаковых броши.

Серебряные, с лунным камнем. Только в одной камень молочно-белый, а в другой прозрачно-голубой. В остальном же броши зеркальны друг другу и вместе составляют композицию, напоминающую всем известные инь и ян.

***

– Есть! – довольно вскрикнул Викентий Петрович. Да так громко, что ребята аж вздрогнули от неожиданности.

– Что, что, деда? – нетерпеливо заëрзал Славик в коробке.

– Есть! – во всю ширь улыбался старик. – Видел! Знаю! – и он рассказал всё , что удалось вспомнить. – Только позвольте полюбопытствовать, милочка: а где вторая брошь?

О второй броши Лика ничего не знала. Принесла коробку целиком, как бабушка и сберегла. Может быть, когда-то давно брошка выпала и пылится где-нибудь в дальнем углу шкафа?

– Ну вы поищите, поищите, уж больно любопытная вещица. А насчёт остального подумайте, стоит ли продавать. Всё же память…

– Сколько лет назад это было? – перебила Лика.

– Что?

– Вы видели брошь… Когда?

– Ну, пожалуй, лет двадцать пять назад… – Викентий Петрович задумался. – Около того, ага.

– Она красивая была?

– Брошь? Ну вот же её полови…

– Да девушка! Девушка! В голубом сарафане…

– Ах, девушка… – старик снова нахмурился, окунаясь в воспоминания. – Красивая. А то как же… И глаза, как у вас. Только у вас они грустные, а у неё счастливые были.

У Лики защипало в носу. Какие-то необъяснимые эмоции её накрыли: что-то болезненное, но в то же время светлое. Она чувствовала, что это всё о ней. И брошь эта о ней, и эта девушка из воспоминаний антиквара о ней, и Викентий Петрович о ней, и даже этот дурацкий Славик – он тоже о ней.

– А спросить если у кого про цацки? – внезапно встрял Славик, будто почувствовал, что на секунду поселился в голове у Лики. – Ну-у-у… Родители, там, ещё, может, кто…

– Да нет у меня никого, – Лике не хотелось об этом говорить, – бабушка вот только и была.

– Но кто-то же ещё был? – не унимался парень.

– Нет, блин, в капусте нашли! Что за вопросы…

– Тогда уж аист принёс! И уронил вниз головой… Сидит орёт тут… В дедовом кресле…

– А тебе очень идёт коробка! Сказала бы, как коту, но коты хотя бы милые!

Славик Лику откровенно раздражал. Какой-то весь потешный, неуклюжий, ещё и вопросы идиотские задаёт! А у самого молоко на губах не обсохло, детский сад – штаны на лямках!

– Ну всё, всё, брейк! – вмешался Викентий Петрович. – Давайте-ка ещё по чайку.

Но Лика уже засобиралась. Ведь впереди ещё целое путешествие через весь город. Да-да, на двух автобусах. А там погода не пойми какая, ещё и стемнело совсем… Аж снова захотелось чаю. Свернуться бы калачиком прямо в кресле и никуда не уходить…

– Ну что же вы, милая, неужто обиделись на моего недотëпу? Не серчайте, он хороший, бестолковый просто иногда, – Викентий Петрович разволновался. – Ну куда же вы?

– Домой, – хотя Лике туда совсем не хотелось.

– Ну вот этот товарищ пускай вас тогда и проводит! Делом хоть займётся.

– Ой, лучше я сама, – Лике совсем не улыбалось проводить время наедине со Славиком.

– Вот уж нет уж! Самостоятельная какая! Где живёте? На какой улице?

– На Брянке… На Брянской.

– Ого! – присвистнул Викентий Петрович. – Так это же через весь Советский Союз! Славик, заводи давай колымагу!

– Да она и так уже завелась, – хмыкнул Славик, кивнув в сторону Лики, и принялся выбираться из коробки. Девушка побагровела и уже готова была взорваться, но вместо этого громко рассмеялась: Славик разминал затëкшие ноги, а к его джинсам сзади прилипла раздавленная поделка из пластилина и сосновой шишки.

***

– Карета подана! – Славик картинно поклонился и распахнул дверь со стороны пассажирского сиденья. – Прошу!

– Вот уж точно – карета, – улыбнулась Лика. – Прямо ретро.

– Ну не так, чтобы ретро… Классика! Дедова любимица. Садись давай, принцесса!

Лика фыркнула, но спорить не стала. Чем быстрее она сядет в машину, тем скорее доберётся до дома и избавится уже наконец от порядком надоевшего Славика.

– А знаешь, – Славик нарушил тишину, которая длилась вот уже несколько минут, – она ведь не только дедова любимица…

– Кто?

– Ну «пятëрка». Машина эта.

– А-а-а… Ну и?

– И моя тоже! – засмеялся парень. – Маленький был, всё просил дедушку подарить мне её.

– А он что?

– Вырастешь, говорит, подарю.

– Подарил?

– Подарил! Я как из армии пришёл, так он сразу и подарил.

– А новую не хочешь разве? – Лика прищурилась.

– Ну вот заработаю и будет новая. А пока и эта хороша… Она мне как родная, я и водить учился на ней, – Славик погладил руль. – А знаешь…

Но Лика его уже не слушала. Демонстративно отвернулась и уставилась в окно, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Однако Славика, кажется, это нисколько не смутило: он продолжал что-то рассказывать, да ещё с таким жаром, что слов иногда не хватало и приходилось активно жестикулировать.

– Ты за руль покрепче держись, – сквозь зубы процедила девушка.

Славик смутился и наконец замолк. Остаток пути молодые люди провели в тишине. Нет, Лика хотела было попросить включить радио, но сразу представила, как у её спутника снова открывается рот… Нет уж, лучше обойдëмся без музыкального сопровождения. Поскорее бы уже домой…

А дома было пусто и одиноко.

***

– Ну егоза, ну вы посмотрите на неё! – рассмеялась бабушка.

Лика кружилась в центре комнаты. На ней любимые заколки и новое платье. Красивущее!.. Девочка представляла, будто превратилась в маленькую снежинку. Единственную и неповторимую. Она недавно узнала, что каждая снежинка уникальна, а бабушка часто называла Лику уникальным ребёнком. Значит, снежинка – это как раз про неё! И чтобы не растаять, ей непременно нужно как можно быстрее крутиться вокруг своей оси.

– Да что ж это за такое! Лика-земляника! Остановись!

Но остановиться Лика уже не могла: ноги не слушались, а голова совсем закружилась. А потом как повело, повело в сторону – и прямо в шкаф плечом! Ох и больно-то было! Ох и слёз-то было!

– Девочка моя! – всплеснула руками бабушка и кинулась ловить в объятия рыдающую внучку. – Ну, ну… Ушиблась-то как… Дай гляну…

Лика послушно позволила себя осмотреть. У бабушки всё получалось быстро и не больно, даже ранки йодом мазать.

– Ну и ничего страшного… Ну вот и хорошо… Всё у нас целëхонькое… – приговаривала бабушка, ощупывая внучкино плечо. – Сейчас подую и быстренько всё заживёт!

– До свадьбы? – уже успокаиваясь, уточнила девочка.

– А то как же. До свадьбы – обязательно!

– А снежинки женятся?

– Не знаю, я же не снежинка. Вот подрастëшь и узнаешь, потом расскажешь мне, – заговорщически подмигнула бабушка.

– А на сколько ещё нужно подрасти?

– Ну-у… Лет так на пятнадцать, наверное, не меньше.

– Это же будет… – Лика задумалась. – Двадцать один! Я что, буду такая старая?! Да, баба, да?! А ещё скажи, бабушка…

Бабушка! Бабушка. Бабушка…

Лика проснулась. За окном пробрасывал неуверенный осенний снег, миллионы уникальных снежинок кружились в танце. Женятся снежинки или нет, Лика так и не узнала. А ведь ей уже двадцать четыре. И бабушки больше нет.

Глава 2. Лавка

Настроение было так себе. Сон вызвал противоречивые эмоции: конечно, приятно вспомнить эпизод из детства и увидеть бабушку хотя бы так, но эта проклятая тоска... Хоть волком вой. Ну что за несправедливость! Почему у всех есть кто-то, а Лика на всём белом свете совсем одна? Ну вот как тут снова не захотеть плакать?

Девушка настолько погрузилась в свои переживания, что аж нечаянно разбила яйца в пакет для мусора, а скорлупу бросила прямо на шкварчащую сковородку. Завтрак явно не задался.

– Ну что ж, идём в пекарню за кофе и булочками! – сказала Лика в пустоту. И вдруг подумала, а не позавтракать ли ей с Викентием Петровичем. Неплохая идея, правда ведь? Почему бы и нет. Ну да, опять через весь город на двух автобусах. Зато не одна. Зато выходной не будет испорчен. В том, что Викентий Петрович будет ей рад, она даже не сомневалась.

Выбегая из дома, Лика вдруг вспомнила, что банка с украшениями до сих пор в сумке. Пришлось вернуться и выложить, не таскать же с собой: потеряет ещё или вообще украдут. Однако брошь с лунным камнем почему-то захотелось взять с собой. Что-то в ней есть такое… Притягательное, что ли. Загадочное. Заодно и антиквара о ней можно будет поподробнее расспросить, вдруг ещё вспомнит чего.

– Мне, пожалуйста, один кофе с собой и четыре булочки с шоколадом, – Лика уже стояла в пекарне.

– Эспрессо? Капучино?

– Латте, – девушка внезапно вспомнила про Славика. – И шесть булочек с шоколадом!

***

– Мне покоя не даёт та девушка. В сарафане, с брошью… С двумя, – Лике не терпелось впиться зубами в булку, но она ждала, пока Викентий Петрович приготовит чай.

– Действительно, любопытно, – поддержал старичок. – Совпадение? Не думаю. Хотя… Чего только не бывает в нашей жизни.

– Так интересно, где вторая брошь! Все полки обыскала, но ни-че-го… Ну где-то же она должна быть! Вы же видели, что их было две…

– Ваша правда, юная леди. Что было, то было… Вареньица подать к чаю? Малинового!

Лика кивнула. Да что там вареньице – подавайте сразу всё! Хоть слона. В животе настойчиво урчало: стакан кофе, который Лика выпила в автобусе, только распалил аппетит.

– А правда, что у той девушки глаза были, как у меня?

– Утверждать не берусь, – Викентий Петрович задумался. – Утверждать не берусь… Но мне кажется, похожи. Есть что-то общее и во взгляде, и в красоте… Только она с такой лёгкостью смотрела на мир, с таким воодушевлением, как будто чуда ждала. Чего не скажешь о вас, милочка.

Лика вздохнула. Она и сама каждое утро видела в зеркале потухший взгляд. После смерти бабушки она словно осиротела. Никак не могла собрать по кусочкам своё разбитое сердце. Теперь Лика совсем одна…

Стоп.

А как же Андрей?

Сколько они уже не созванивались, четыре дня, пять?..

– Ну-ну, не грустите, – ласковый голос Викентия Петровича вернул Лику из раздумий. – Давайте-ка уже чай пить! Ой, а плюшки-то какие вы привезли! Неужто сами пекли?

– Нет, что вы, – девушка смутилась, – я так не умею. Вот бабушка и не такое могла, а я… Ну, так себе…

– Чувствую, сильно вы тоскуете по бабушке.

– Не то слово. Только сейчас понимаю, что она и есть мой дом. Была… А теперь я бездомная. Никому не нужна.

– Так уж и никому? – вскинул брови Викентий Петрович.

– Ну-у-у, – Лика снова смутилась, – вообще-то у меня парень есть…

– У такой вредины есть парень? – в проходе нарисовался Славик.

Девушка фыркнула. Ну как же он не вовремя! Она ведь только хотела пооткровенничать с Викентием Петровичем, хотя бы немного приоткрыть душу. Поделиться своей болью, что ли. А тут этот Славик опять! Пришёл и всё испортил. Дурак.

– Между прочим, есть! – с вызовом ответила Лика. – Красивый и успешный!

– Ну и где же этот красивый и успешный? Почему не рядом со своей принцессой? – задирался Славик.

– В Москве! Его амбиции слишком велики для провинциальных городов!

– Ой-ой! А что же тебя с собой не забрал? Или его амбиции слишком велики для провинциальных дамочек?

– Брейк! – резко оборвал диалог Викентий Петрович. – Хорош лясы точить, чай стынет!

Ребята послушно замолчали и расселись по местам. Лике снова досталось кресло, а для Славика антиквар подготовил раскладной стул.

– Всё лучше, чем на коробке, – дружелюбно резюмировал парень. – А ты чего, деда, знал, что эта фифа опять припрëтся?

– Попрошу повежливее с нашей гостьей, – Викентий Петрович строго глянул на внука.

– Вы меня, конечно, извините, – вмешалась Лика, – но я сейчас умру от голода! – и принялась жевать булочку.

***

– А вот знаете, что я думаю, Викентий Петрович? А ведь та девушка могла быть моей мамой… Точнее, моя мама могла быть той девушкой. Ой… – Лика запуталась.

– Ну теоретически… – антиквар задумался. – Что вы о ней помните?

– Да ничего я не помню. Она прямо во время родов умерла.

– Бабушка, может, что-нибудь рассказывала?

– Не-а… Бабушка про папу только говорила. Она папина мама. А когда я про свою маму спрашивала, она только отмахивалась, не знаю, говорит, ничего толком.

– И папу тоже не помните?

– И папу тоже… Он вообще ещё до моего рождения погиб. В горах. В новогодние каникулы. А в марте я родилась. И сразу ещё и без мамы осталась, – у Лики запершило в горле.

Славик вздрогнул и уронил глаза куда-то в кружку с чаем.

– Да уж, девочка, досталось вам, – сочувственно покачал головой Викентий Петрович. – Родиться одинокой – настоящее испытание.

– Мне с бабушкой повезло, – грустно улыбнулась Лика, – она мне и за папу, и за маму, и за друга… Была.

– Ну почему же была? – Викентий Петрович накрыл пухлой ладонью хрупкую руку девушки. – Она всегда с вами, в вашем сердце.

– Да… А малинка-то какая вкусная! Кто у вас главный по вареньям? – нарочито весело спросила Лика, пытаясь сменить тему, чтобы не расплакаться. При Викентии Петровиче она, может, и позволила бы себе немного слёз, но точно не при Славике!

– А-а, это… Это, вон, Славкины мама с бабушкой, дачницы наши! – рассмеялся Викентий Петрович. – Как наварят, как насолят, как накрутят!

– Всем семейством потом только эти банки и едим, – улыбнулся Славик, робко взглянув на девушку. Ему было не по себе от таких грустных подробностей. Лика, конечно, выдерга та ещё, но судьба обошлась с ней слишком жестоко. Жалко её.

Лика окатила Славика холодным взглядом и снова обратилась к Викентию Петровичу:

– Славкины мама с бабушкой – это ваши жена и дочь?

– Это мои дочка и внучка! – с гордостью ответил мужчина. – Славик мне правнуком приходится. Глядишь, ещё и праправнуков дождусь!

– Вот это круто! Вот это семья у вас большая! – искренне восхитилась Лика. – Всегда завидовала подружкам, у которых семьи полные. Ну, по-доброму завидовала. Там и родители, и бабушки, и братья с сëстрами… Но вы всех переплюнули!

– А вы, барышня, приглядитесь-ка к Славику, авось и породнимся! – весело подмигнул Викентий Петрович, смутив одновременно и Лику, и Славика.

– Ну деда, ну тоже мне… Куда мне до успешных и красивых, со своими-то провинциальными амбициями…

– Вот именно! – вздëрнула носик девчонка.

***

– Здесь есть кто-нибудь? – раздался резкий мужской голос. – Тук-тук, хозяева!

– Иду, иду! – антиквар соскочил с табуретки и поспешил в зал. – А вы не ссорьтесь мне тут, – бросил он через плечо Лике и Славику.

Ссориться Лика точно не хотела. Она вообще не хотела разговаривать с этим выскочкой. Приехала к Викентию Петровичу, в конце концов, а не к какому-то Славику. Ну и пусть он его внук. Правнук.

– Булки вкусные, – тут же напомнил о себе парень, – ещё бы слопал!

– Ну уж извините, – развела руками Лика. – Вообще-то я нам с Викентием Петровичем по три купила, ни на кого больше не рассчитывала.

– Ну не сочиняй. Три в тебя не влезет!

Лика цыкнула и выудила из сумочки телефон. Уж лучше ленту в соцсетях полистать, Ирка как раз в отпуске, может, новенькое что выложила. Невежливо, конечно, но вдруг хотя бы так Славику станет ясно, что она не желает тут с ним разговоры разговаривать?

– Бутер будешь? – Славик, казалось, ничего не замечал.

Лика поджала губы и уткнулась в телефон. Ну неужели не понятно? Что ещё она должна сделать, чтобы он наконец сообразил, что она ему не подружка? Варианта уйти не было: если не брать во внимание Славика, то Лике здесь очень даже хорошо. Это единственное место, где она не чувствует себя одинокой.

– Ну как хочешь! – Славик принялся густо намазывать варенье на хлеб.

– Я не люблю чёрный. Как можно сладкое с чёрным хлебом?

– Ну надо же, какие мы нежные!

«И вот о чём с ним разговаривать?» – подумала Лика и изо всех сил принялась скроллить ленту. Ирка действительно выложила свежие фотки из Таиланда. Вот она обедает морепродуктами в каком-то ресторанчике, вот в красивом парео идёт на пляж, а вот уже на берегу Сиамского залива хвастается фигурой в крошечном бикини. Фигура у Ирки, конечно, что надо, с такой можно позволить себе даже самые экстремальные наряды. Лика украдкой глянула на свои ноги, которые казались ей немного полноватыми. И подумала, что неплохо бы тоже перейти на морепродукты, а не выпечку трескать. Славик ошибался: Лика с удовольствием проглотила бы и третью булку.