Слушай сердце. Перекрёстки судеб

– Я тогда так испугался, – признался Сашка, – а потом свалил на то, что просто привиделось. Знаешь, фантазия там детская, впечатлительность…

Веня понимающе кивнул.

– Снова полезем?! – предложил он с тонкой иронией.

– Ха, а давай! – неожиданно легко согласился Саша и непринуждённо рассмеялся. После чего парни направились к лестнице на крышу.

– Я же пошутил! Неужели тебе одного раза не хватило? – уныло промямлил практичный Карасьев.

– Не-ет! – хохотнув, протянул Василькин и хлопнул друга по спине. – Вот уже сколько лет живём с тобой нормально, как цивилизованные люди – надо исправлять!

Веня вздохнул, а Сашка, победоносно вскинув руками, полез по лестнице. Под каждым шагом ступеньки прогибались и норовили вот-вот сломаться, однако друзьям удалось добраться без потерь.

С крыши открывался чудесный вид на окрестности. И даже высокие многоэтажки не могли помешать товарищам насладиться красотой их небольшого городка. День плавно сменялся вечером. Приятно шелестела осенняя листва, и пели птицы, покидая родные края. Василькин чувствовал свободу и способность дышать полной грудью. Ветерок играл с его волосами и щекотал нос. Только в такие моменты парень мог ощущать себя живым и не думать о домашних проблемах, казавшихся сейчас ерундой. Это было его место. Его спокойствие…

– Знаешь, Саш… Зря ты всё таки нагрубил новенькой. Она ведь не виновата, что Семён на тебя с кулаками накинулся, или что Снежка уезжает. Надо бы извиниться, – тихо начал Карасьев.

– А ещё чего?! – вскипел Сашка. – Чего она в нашу дружбу лезет? Я ни в чём не виноват. Да и сдалась она мне… Новенькая твоя… Ещё извиняться перед ней.

Он определённо обиделся. И Веня его понимал – почему какая-то девчонка встаёт между ними? Но было что-то ещё… Что-то, в чём Василькин не признавался.

Венька вдруг мечтательно посмотрел в небо. Он густо покраснел, как делал всегда, когда нервничал, и нелепо улыбнулся.

– Саш, а она мне понравилась.

– За один день? – с сомнением покачал головой Шура.

– Пожалуй, что да.

– Понравилась, говоришь? А мне вот не очень понравилось, как она отчитала меня, словно первоклассника.

– Да ладно тебе, Саш. Она же не хотела тебя обидеть!

– Обидеть меня? Да чихать я хотел на твою подружку! Хотя, знаешь, меня это напрягает. Сегодня ты так легко отмахиваешься от меня в пользу совершенно незнакомой хамки, а завтра что? Предашь меня? – взревел Василькин чуть ли не со слезами.

Повисла гробовая тишина. Немой вопрос растворялся в воздухе. Между друзьями росло напряжение, какого раньше не было никогда. Со злостью стукнув ладонью по крыше, парень отвернулся.

От лёгкого удара маленький кусочек старой черепицы откололся и упал вниз.

– Эй вы! Мальцы! Куда забрались?! – крикнул проходящий мужчина в деловом костюме с угрозой в голосе. Он остановился внизу и, задрав голову, разглядывал ребят.

– Валим, – быстро сказал Сашка, моментально забыв об обиде, и друзья рванули к лестнице, по которой, к их ужасу, уже взбирался краснолицый мужчина.

– Стоять, вандалы! – орал он.

– Вниз! Чердак! – шепнул Шура.

– Это опасно! – возразил Венька.

– У тебя есть другие идеи?

Василькин открыл крышку люка и нырнул вниз, за ним полез Карасьев, бесшумно прикрывая дверцу.

– Бегом, нам некогда возиться!

На чердаке было пыльно и сыро. С потолка свисала кружевная паутина. Резкий запах тухлятины и гнили ударил в нос.

– Фу! Ну и вонь! – Сашка зажал нос, отчего его голос казался детским и смешным.

– Нам надо скорее выбираться, некогда вынюхивать вонь!

– Эй вы, щенки, я на вас в полицию доложу!

Венька огромными от страха глазами смотрел на друга, пока тот лениво прохаживался по чердаку, крутя в руках различные вещицы.

– Это дом старой ведьмы, – напомнил Саша, – наверняка тут есть колбочки какие-нибудь с зельями.

Внутри у Карасьева всё сжалось: полезли на крышу полуразрушенного дома, пробрались в чужое помещение без разрешения, а теперь без зазрения совести ищут зелье. Отлично! Весёлый денёк, однако.

– Сашка, пошли уже отсюда! – взмолился Венька, настороженно поглядывая на люк.

– Не трусь, Карась! Сейчас мы этого дядьку отвадим от нас! А нечего взрослым по заброшкам лазать, – и его глаза загорелись злым огоньком.

– А ну, вышли отсюда, – рявкнул мужчина где-то совсем рядом, прямо над головами.

– Ай, ладно, – Сашка махнул рукой, – проехали, бежим!

И друзья кинулись вниз, к шаткой лестнице, последний раз которую видели ещё в пятом классе. Василькин, не задумываясь, скатился по перилам, а Венька застыл, как вкопанный.

– Чего стоишь? Вниз!

Но Карасьев никак не мог решиться. От одного только вида хлипких ступеней и такой высоты у него кружилась голова, и подкашивались ноги.

– Трус, – раздражённо пробормотал Саша, стоя на первом этаже, и уже сделал шаг, чтобы подняться за другом, как вдруг за спиной Веньки появилась высокая мужская фигура.

– Вот ты и попался, поганец. Культурные памятники портишь, ишь понабралось вас!

Карасьев взвизгнул, а мужчина схватил его за плечи. Венька ёрзал и извивался, как червь.

– Пустите! Пустите!

Сашка взбежал по лестнице, и попытался оттолкнуть грозную фигуру, но та лишь покачнулась.

– Щенок, – прошипел мужчина, скрипя зубами.

А Венька, воспользовавшись его замешательством, со всей своей небольшой силы пнул его в колено. От неожиданности руки того раскрылись, и друзья бросились, что было мочи.

– Я вас запомнил, мелюзга! – прокричал мужчина им вслед.

Но товарищи без оглядки бежали в сторону своего дома.

– А, как мы его! – улыбаясь, кричал Василькин на бегу. Венька не ответил. Он не разделял оптимизма друга, его плечи слегка дрожали от волнения.

– Нет, Сашка, мы не правы.

– Тьфу ты, – Шура остановился. – Ну что опять не так?

– Да ничего, – Карасьев отвёл глаза и молча зашагал в сторону своего подъезда, оставляя друга позади. – Пока.

Василькин в недоумении остался стоять посреди улицы, разглядывая запылившиеся носки ботинок.

– Проклятье, – обессиленно выругался он.

Глава 4

Я шла по коридору школы, серьёзно задумавшись о нахальном поведении отдельных личностей нашего класса, имея в виду Василькина Сашу. И как только с ним Веня дружит? Совсем не понимаю…

Чья-то ладонь тяжело коснулась моего плеча, возвращая меня в реальность.

– Эй, новенькая, – пропел скрипучий голос Лены Марченко. Я сердито дёрнула плечом, вырывая его из рук одноклассницы.

– Что тебе нужно? – старалась держаться уверенно я, хотя уже чувствовала, как вдоль позвоночника пробежал холодок, из-за чего я невольно выпрямила полусогнутую спину.

– А ты что, смелая? – усмехнулась Марченко, проводя указательным пальцем нижней губе. – Слишком много болтаешь. А кем же ты будешь защищена, если вдруг тебя кто-то обидит? А обижать тебя уж точно есть кому…

Её злые глаза блеснули и метнулись на одного из дружков, внезапно вынырнувшего из тени коридора. Тот, не медля ни секунды, прижал меня к стене, слегка придавив локтём шею. Так, шуточная угроза. В этот момент любой проходящий мимо учитель мог принять это за безобидную игру паренька, облокотившегося о стену, и его подружки, то есть меня. На это и рассчитывала Лена.

В жестоком своём обидчике я узнала главного спортсмена класса… Семёна… Сколько бы я ни вглядывалась, я не могла понять выражение его лица – он боялся смотреть мне в глаза, мастерски отводя взгляд. Вот и верь после этого людям.

Я закрыла глаза и постаралась, насколько это было возможным, сделать глубокий вдох. «Спокойствие… Только никакой реакции…». Глотать было больно, а говорить ещё больнее, поэтому я молчала. Это совершенно не понравилось Марченко.

– Молчишь? Тебе и сказать-то, видимо, нечего. А мне не нравится, что ты клеишься к Семёну, – заявила она, на что Сиров недоумённо крякнул. – Сиди со своим Карасьевым. Я же видела, как вы переглядывались, голубки. Я же ясно предупреждала – не пересекай черту и не подходи к моим друзьям! Со следующего урока ты сидишь с кем угодно, но не с ним.

Она сделала шаг по направлению ко мне, из-за чего я ещё сильнее вжалась в стену, и положила руку Сирову на плечо. Они выглядели идеальной парой – одинаково красивые и безмозглые.

Моё сердце стучало где-то в пятках и отдавало в виски. Я боялась. Да, пусть Семён и не блещет умом, зато силы в нём предостаточно. Кто знает, что он ещё может сделать?!

Лена ходила рядом, не сводя с меня голубых глаз. Она не ждала подвоха. Против её компании я была бессильна, и ощущение безысходности должно было меня сломать. Но каждый судит по себе, и я не была этой девушкой, меня нельзя просто так сломать.

Выждав нужный момент, в то время как Марченко отвернулась, я пнула её в бедро, запачкав чудесное платье подошвой туфель. Нет, больно ей не должно было быть. Зато локоть её дружка уверенно скользнул по моему горлу вверх, когда я съехала в сторону, врезаясь в него. Острая боль пронзила моё тело. Сбивчивое дыхание прервалось на секунды.

– Тупая малолетка, – зашипела Ленка, отскакивая в сторону. – А ты? – истерично закричала она Семёну. – Ты как допустил?! За что мне всё это? Вы все ничтожества! Ненавижу!

Девушка обиженно поджала дрожащие губы и, сложив руки на груди, выбежала из коридора. Сиров незамедлительно убрал локоть, и я, не чувствуя ног, скатилась по стене на пол. Я сдерживалась из последних сил, стараясь не показать свою слабость и собственные страхи.

А я ведь как знала, что переводиться в десятом классе – плохая затея. Оставалось доучиться всего каких-то два ничтожных года. Но кто будет слушать моё мнение? Меня просто выдернули из привычного мира и отправили сюда – в огромную дыру со злыми, жестокими и высокомерными людьми!

– Прости, – янтарные глаза Семёна показались мне невыносимо грустными. Но больше они меня не впечатляли, а вежливая реплика вызвала бурю эмоций от жалости до искреннего гнева.

– Играешь на две стороны? – усмехнулась я. – Молодец, мальчик. Но я не привыкла делить круг общения с такими недоумками, как ты.

Я поднялась, отряхнула запылившиеся брюки и, высоко подняв голову, направилась вперёд по коридору. Честь и достоинство не позволили мне даже обернуться. Пусть знает – да, я гордая.

Зайдя за поворот, я перевела дыхание. Свежий воздух заполнил лёгкие. Неужели я прямо так и сказала – «мальчик» и «недоумок»?! Это совсем не было похоже на меня. Ноги подкашивались, сердце выпрыгивало из груди, а мысли ураганом проносились в моей голове.

Зато теперь эти двое ко мне точно не сунутся – уж очень сильно я ударила по их самолюбию. Похоже, они не ожидали, что новенькая может дать отпор. «Не такая уж я и лёгкая добыча», – с улыбкой отметила я и достала из кармана вибрирующий телефон. Надеюсь, ничего не успело случиться за тридцать минут, пока я разбиралась с хулиганами.

Два пропущенных от мамы. Это плохо. Интуитивно я открыла почту и увидела сообщение от отца: «Где тебя черти носят? Уроки закончились час назад!».

Я испугалась не на шутку и, не медля, бросилась к гардеробу, где почти никого не было. Большинство школьников уже разбежались по домам. Шкафчики пусты, некоторые настежь открыты, видимо их хозяева – не совсем ответственные ученики. Сейчас школа выглядела заброшенной и пустынной. Она сильно отличалась от того, что было в начале дня. Каждый мой шаг раздавался глухим ударом по паркету и разносился эхом по всему зданию. Мне вдруг стало зябко и как-то неуютно, словно столь оживлённое утром место пропало, вымерло.

Возле выхода меня встретил охранник, лениво просматривающий камеры видеонаблюдения, висящие во дворе. Он проводил меня скучающим взглядом, когда я, наспех натянув кофту, побежала к дверям.

Папа нервно курил, облокотившись о капот. Данный жест не предвещал ничего хорошего, ведь отец курит только в тех случаях, когда сильно волнуется. Вскоре его взгляд метнулся на меня.

– Где ты была? Почему нас не предупредила? Почему?

Я молча стояла, потупив голову. Мне нечего было ответить.

– Алёна! – голос папы срывался на крик.

Я прикусила губу, чувствуя, как к глазам подкатывают слёзы. Я прокручивала в мыслях отдельные фрагменты сегодняшнего дня и всё больше винила себя. Во всём, начиная от бессмысленных обид на одноклассников и заканчивая опозданием. Я заставила родителей волноваться!

– Я спрашиваю в последний раз. Где. Ты. Была?

– Боря, – мама укоризненно покачала головой. – У ребёнка первый день в новой школе. Она переживает не меньше нашего. Наверняка подружилась с кем-то, заболталась. Это же девочки, – она весело мне подмигнула. В такие моменты я искренне была благодарна своей маме: что бы ни случилось, она оставалась спокойной и доброй. Не ругалась и не спорила. Просто была собой.

– «Это же девочки», – передразнил папа. – Родила мне двух дочек, теперь волнуйся ещё за вас! Вот был бы сын… – Он махнул рукой, – Ай, ладно, залезайте в машину. Поедем, наконец, домой.

Я открыла дверцу и опустилась на сидение. Папа выбросил сигарету и сел за руль. Он не смотрел на меня и старательно избегал зрительного контакта. Он не посмотрит на меня больше во время пути – это я знала точно.

Автомобиль тронулся, и за окном стали сменяться пейзажи.

– Алёна, – мама подозрительно смотрела на меня через зеркало заднего вида с лёгким прищуром. – У тебя всё хорошо в новой школе?

Я невольно потянулась к воротнику блузки и натянула его повыше. Могли ли остаться следы от острого локтя Семёна?

– Да, мам.

– Никто не обижает?

Сердце сжалось под рёбрами. Гробовая тишина повисла в салоне, отчего я слышала собственные вздохи. Быстрые мурашки пробежали по спине. Знает ли мама…?

– Нет, мам, – набравшись сил, сказала я.

Но мама не осталась довольна моим ответом. Она продолжала разглядывать меня, словно пытаясь уличить во лжи.

– А друзья? Появились уже? – не отступала она.

В голове возник образ очкастого мальчишки. Его я могла назвать другом ровно настолько, насколько это возможно, зная человека всего один день.

– Да, мам, – повторила я.

Та посмотрела в окно – видимо поняла, что сейчас от меня ничего путного не услышать. Я выдохнула.

Однако меня одолевали сомнения. Нужно ли рассказать про Марченко и её дружков?

Я уже разомкнула губы, но передумала, так и не произнеся ни звука. Не стоит перегружать родителей сейчас. Им так же тяжело в новом городе, как и мне. А с парочкой тугодумов в классе я разберусь и сама.

– А как Машин первый день прошёл? – прервала я воцарившееся напряжённое молчание.

Мама, будто только и ждала этого вопроса, улыбнулась и стала подробно рассказывать про класс моей младшей сестры.

Папа же сердито свёл брови к переносице.

– Маша в отличие от тебя пришла вовремя, – мрачно заметил он.

Мама, не замечая его слов, продолжала расхваливать классную руководительницу, которая с пониманием отнеслась к сестрёнке. Так мы и доехали до дома.

Папа вышел из машины первым, демонстративно отвернувшись от меня.

– Обидела человека, – тихо засмеялась мама, подталкивая меня плечом. – Думаю, стоит извиниться перед отцом. Что скажешь?

Я нерешительно кивнула и направилась к нему.

– Пап… Прости…

Он взглянул на меня сверху вниз.

– Алёнка, мы ведь беспокоимся о тебе. Пойми это, пожалуйста. Не делай так больше.

– Хорошо. Этого не повторится, честно.

Папа улыбнулся и ласково потрепал меня по голове.

– Поднимайся домой, дурашка, – шепнул он беззлобно.

Глава 5

Сашка вошёл в квартиру почти беззвучно, на цыпочках прошагал в свою комнату.

– Александр, – прозвучал грозный голос отца из кухни. Он не предвещал ничего хорошего – отец называл его полным именем в тех нередких случаях, когда собирался отчитать.

– Александр, – повторил он. – Мне сегодня сообщили крайне неприятную новость. Якобы ты лазаешь по заброшенным зданиям и портишь культурные достояния. Это правда?

Сашка прикусил губу и перевёл взгляд на дверь Снежкиной комнаты. Прошлой Снежкиной комнаты. Ждать помощи не от кого.

– Я не намерен так долго ждать. У меня очень ограниченное время.

– Правда, – тихо шепнул Василькин. А был ли смысл врать и увиливать от ответа?

– Негодяй! Твои родители душу в тебя вкладывают, сестра с пелёнок за тобой ходит, а ты имеешь наглость шастать по заброшкам и подрывать нашу репутацию?! Снежана окончила школу с отличием, все годы, между прочим, прилежно училась и поступила в престижный институт! Мы с матерью всю жизнь на вас угробили. А ты – шалопай и позор семьи! – он замахнулся и стукнул кулаком по столу. – Ещё одна такая выходка, и…

– Сергей, подожди, – вдруг от кухонной стены отстранилась тень, в которой угадывались мамины черты. Сашка сначала даже не обратил на неё внимания. – У него кровь!

Мать подошла и провела пальцем по расцарапанной брови, затем взглянула на фингал и разбитую губу.

– Ты подрался? Тебя кто-то обидел? – спросила она, пытаясь изобразить беспокойство. Выходило совсем неправдоподобно.

Шура резко отшатнулся.

– Упал.

– Как же ты так упал? – поинтересовался отец. – Вы только посмотрите на него – ещё врать вздумал, негодник!

– Серёжа, оставь мальчишку!

– В заброшке свалился и лицо разодрал. Ещё есть вопросы? – грубо ответил Саша.

Папа недовольно закатил глаза, а мама повела сына в комнату.

– Шура, расскажи – что с тобой происходит? Я понимаю, что тебе тяжело, что Снежана уезжает. Нам всем тяжело: отец весь на нервах, я ночами не сплю. Это просто надо пережить.

– Да ничего вы не понимаете! – возразил парень.

– Я ведь вижу: ты стал хуже учиться, забросил секции и уроки, прогуливаешь и не слушаешь учителей, грубишь и… приходишь весь в синяках.

Шура отвернулся.

– Уходи, мама. Пожалуйста. – А затем, подумав, обиженно добавил. – Он опять сорвался. Всё из-за Снежки, а не из-за меня! Вот в чём я виноват? В том, что я его сын? Да разве ж я знал, разве хотел…

Мать хотела обнять его за плечи, но Сашка не дался. И она ушла, прикрыв за собой дверь.

Через мгновение парень услышал крики, доносящиеся с кухни. Опять ругаются. Как обычно. Только в этот раз из-за него.

– Ты слишком предвзято относишься к собственному сыну! – сказала мама.

– Я его воспитываю, – отрезал отец.

– Ему пятнадцать лет, Сергей! Поздно уже, раньше надо было воспитывать.

– Никогда не поздно начать, если сын – балбес. Что из него вырастет?

Риторический вопрос. Все прекрасно знают, кем он вырастет – тем, кем захочет его видеть папа. Врачом? Юристом? Да есть ли разница, если не по своей воле? Мама тоже это понимает, поэтому молчит – ей больше нечего сказать. Она разворачивается и уходит в спальню, громко хлопнув дверью.

– Петли менять сама будешь, – предупреждает отец.

– Конечно, в нашем доме же мужчины же нет! Приходиться и петли женщине менять!

Раздался глухой удар и щёлкнул замок. Папа сделал большой глоток остывшего кофе и встал, оставляя его недопитым. В ближайшее время лучше не попадаться ему на глаза.

Тяжёлые шаги направились к его комнате. Отец постучал согнутым пальцем и стал ждать, когда Шура выйдет. Но он не вышел – сидел на кровати, напряжённо вслушиваясь. Его губы начали подрагивать от волнения.

– Александр, я не ожидал от тебя такого. Что бы тебе ни наговорила мать, ты поступил отвратительно. Мне жаль, что это натворил мой сын. Я разочарован.

Сашка услышал удаляющиеся шаги. Ушёл.

Так всегда и бывает: взрослый вскользь сказал, ушёл и забыл. А ребёнок не забывает – у него рушится весь мир и выворачивается наизнанку. «Я разочарован» – самые страшные слова, которые дети могут услышать от родителей. Им кажется, что они подвели, не оправдали надежд…

Саша сидел, сжимая в кулаках покрывало, и едва сдерживался, чтобы не зареветь. В горле застрял ком, хотелось кричать и биться головой об стену от несправедливости. Только в мыслях всё время крутилось: «Я разочарован», разбивая ранимое детское сердце. Ничтожество – единственное слово, которым Василькин-младший мог описать себя в данной ситуации. Как всегда, впрочем. Чихать он хотел на репутацию, оценки, учёбу, ведь даже этим он не добился бы признания папы. А мальчишка хотел лишь незамысловатого счастья, любви, которой не получал.

Была бы здесь Снежка – она бы обязательно что-нибудь правильное сказала отцу. Она же хорошая дочка, не то, что он. Она бы и его, Шуру, защитила. Но Снежки тут нет, и больше не будет. От этого защемило где-то под рёбрами. Как от удара стальных кулаков. Сестрёнка бы сейчас пошутила, ткнула его в бок и скорчила смешную рожицу, веселя Сашку. Но рядом её нет.

Он встал, вытирая рукавом толстовки наворачивающиеся слёзы. «Ну-ну, ты ж мужик, не плачь», – сказала бы Снежана…

Её вещи уже были упакованы и стояли в коридоре. Сестра решила съехать, не дожидаясь окончания учебного года. Сашка мысленно взмолился, чтобы она вернулась. И, словно его зов был услышан, позвонил домофон. Шура приоткрыл дверь и смотрел в образовавшуюся щёлочку. Засов в спальне отодвинулся, и в коридор вышла мама, встречаясь с папой, идущим с кухни. Они принципиально не разговаривали и игнорировали друг друга.

Раздался короткий стук и в квартиру, наконец, вошла Снежана. Светлые волосы, собранные в небрежный хвост, рассыпались по плечам. Голубые глаза сияли. Она высокая и красивая – копия мамы. А Сашка – вылитый отец, наверное, поэтому тот и бесится.

Снежка улыбалась и смеялась, собирая оставшиеся вещи. Удивительно, но при ней родители стояли вместе и шутили. Отец приобнимал мать за талию, словно ничего просто напросто не произошло. Шура поджал губы и отошёл от дверей.

Когда сестра заглянул в Сашину комнату, парень отвернулся, чтобы та не видела слёз. Минуту Снежана стояла в проходе, а затем подошла к кровати и села сзади Шуры. Она обняла его за плечи. Единственный человек, кому позволено так делать.

– Братик, не плачь, – спокойно шепнула она. – Я тоже буду скучать. Но я буду приезжать, обещаю! Можешь не сомневаться!

Капля надежды в огромном море безисходности. Сашка подумал, что это всего лишь слова, но повернулся к ней и обнял в ответ, уткнувшись носом в красивую синюю кофточку.

– Я буду ждать.

Снежана улыбнулась и смахнула с его щеки слезу. Вот влип, она всё-таки увидела. Но Шура не шевелился, боясь спугнуть это чувство спокойствия и безмятежности, которое возникало только рядом со Снежкой. Парень так и оставался с ней сидеть, пока сестра не встала, чтобы уйти.

На прощание она махнула ему рукой и вышла, оставив брата наедине со своими мыслями и страхами. Только тогда Сашка понял, что такое одиночество.

Глава 6

Машка встретила меня с хитрой улыбкой.

– Ну, как твой день?

Я отмахнулась.

– Всё просто замечательно. Чудесный класс! И одноклассники хорошие, и учителя.

Сестра недоверчиво покосилась на воротник моей блузки, который я совершенно забыла поправить.

– Я очень рада за тебя, – медленно произнесла Маша и сощурилась. – Ну, я пойду, проведаю родителей. У меня, кстати, тоже всё хорошо, спасибо, что спросила.

Я закатила глаза. Я ведь и сказать-то ничего не успела, а она уже обижается! Машка только выглядит глупенькой и беспомощной девчушкой, а на деле всё подмечает и вполне может за себя постоять. Вот и сейчас она наверняка нажалуется родителям на мой синяк на шее.

Впрочем, меня это мало волновало. Бросив рюкзак на пол, я почувствовала сильную усталость.

Позже, когда я уже сидела на кровати и, натянув наушники, слушала музыку, в комнату ввалилась сестра.

– Алёна! – закричала она и дёрнула меня за рукав.

– Отстань, – раздражённо отмахнулась я.

Машка посмотрела на меня хитрющими глазами и вынула один наушник.

– Ты думаешь, что я совсем дурочка? Что я ничего не замечу?

Я настороженно повернула голову в её сторону и испуганно спросила:

– Ты о чём?

– У тебя появился парень!

Я облегчённо вздохнула, поняв, что сестра не заметила ничего, и громко рассмеялась.

– Парень?

– Он ждёт тебя. И тебе стоит поспешить, если не хочешь, чтобы о нём узнала мама.

– Что-о?

Я вскочила с кровати, намереваясь броситься бежать, но Маша остановила меня, схватив за предплечье.

– А с тебя помада. С блёстками.

– С чего бы это?

– Я не сдала тебя родителям, что ты подралась. Я видела синяк на твоей шее.

– Хорошо, – согласилась я нехотя. Мамино и папино спокойствие было дороже помады.

Тогда Машка меня выпустила. Через минуту я уже стояла у дверей.

На пороге стоял Веня – красный, как спелый помидор. Его руки были спрятаны за спину.

– Привет, – едва слышно пробормотал он.

Я услышала, как в коридор выбежала сестра и захихикала, разглядывая нас. Я незаметно погрозила ей кулаком.