Слушай сердце. Перекрёстки судеб

Слушай сердце. Перекрёстки судеб

Часть 1

Пролог

– А у нас новенькая! – перешёптывались девчонки со светлыми косами.

Я шла, уныло опустив голову и закрывая лицо длинными волосами. На меня откровенно пялились, не понимая, что я, должно быть, ненавижу лишнее внимание. Одной рукой я держала книгу, а другой сжимала лямку рюкзака. На мне красовалась классическая школьная форма: белая блузочка с пышными рукавами, чёрные брюки и тёмные туфельки на небольшом каблучке, что не совсем вписывалось в стиль ребят из школы, что привыкли носить толстовки, джинсы и кроссы. Школьники провожали меня любопытными и насмешливыми взглядами. Новенькой была я.

Всё здесь казалось непривычным. В отличие от моей старой школы, где были короткие узкие коридоры, невысокие деревянные двери и небольшое количество детей, эта была огромной и довольно престижной. Раньше я жила в деревне, где все друг друга знают с рождения, взрослеют вместе, ходят в гости, приходят на помощь при необходимости. Там остались мои хорошие друзья, с которыми тяжело и грустно было расставаться. Но нашей семье всё же пришлось переехать в этот огромный и пугающий город. Здесь не было ни друзей, ни родных, ни знакомых. Лишь я, мама, папа и сестрёнка.

В школу меня пристроили быстро, она находилась совсем рядом с домом. Большая школа с множеством учеников и учителей, с широкими коридорами и высокими потолками, где на стенах висели портреты великих учёных и писателей, казалась чем-то сказочным и нереальным, заставляя меня с предвкушением ждать первый учебный день.

Всё было замечательно, мне даже понравился новый город и перспектива обзавестись новыми знакомствами, хоть я и была стеснительной. Я ходила по магазинам в поисках канцелярии и формы, узнавала улочки и перекрёстки и с замиранием сердца передвигала квадратик календаря. Но ровно до сегодняшнего дня – первого сентября…

Вся эйфория и энтузиазм куда-то пропали, оставляя на душе липкий страх и мурашки по коже. Широкие коридоры пугали не меньше кричащих первоклассников, сносивших от радости всё на своём пути.

Мимо меня пробежал низкий парнишка, грубо оттолкнув меня. Я невольно подняла глаза, и тёмно-русые волосы рассыпались по моим плечам и спине.

– Смотри куда идёшь! – завопил парень, скрываясь в толпе.

Красивый голос, если бы не раздражённо-высокомерные нотки.

– Чего встала?! Дай пройти хотя бы, – послышался другой голос со спины. Я поспешно отошла в сторону, натолкнувшись на девочку.

– Осторожнее, чокнутая, – прошипела та и брезгливо покосилась на свои кроссовки. Явно дизайнерские и дорогие.

– Простите, извините, – забормотала я и, закрыв лицо руками, вжалась в угол. Рядом пробегали младшеклассники и сновали подростки. Я никогда не видела столько людей в одном месте! И столько шума, аж в ушах звенело! Я начинала в панике задыхаться, сердце бешено колотилось, а из мокрых ладоней выскальзывала книга. Куда я попала?! Люди проходили, совершенно не замечая меня. Голоса, шаги… Порой меня слегка задевали плечом, и я съёживалась всё сильнее. В родной школе всё было не так… не так! «Ну же, не стой, как вкопанная! Скоро урок, а ты даже не нашла верный кабинет!», – пронеслось в голове. Я тяжело вздохнула, опустила руки и напряжённо огляделась, стиснув зубы. И наконец, набравшись смелости и решительности, шагнула в коридор, втискиваясь в поток людей, идущих, по моим расчётам, в нужном мне направлении. Выдохнула. «Вот видишь, Алёна, не так уж всё и страшно».

Глава 1

Сашка Василькин сидел в классе у окна, подперев щёку ладонью. Его мысли витали где-то вне школы. Старшая сестра Снежана скоро окончит институт и съедет от родителей. Она, конечно, та ещё заноза, да и Сашке её комната достанется (две комнаты одному мальчишке!), но за пятнадцать лет своей жизни он привык к вечно голодному и злющему существу в виде Снежки. Хотя, честно говоря, сестра была классной: она научила его гонять на двухколёсном велосипеде, приучила к утренней зарядке, выучила таблице умножения, когда родители сдались и бросили все попытки. Да, они часто ссорились, но без Снежаны жизнь представлялась уже совсем не той. И все прекрасно это понимали, только сестра щебетала про большой и красивый город, в который собралась переезжать. С парнем. Это было несправедливо, ведь его, Сашку, она оставит и забудет, как забывают пыльные игрушки в старой коробке под кроватью и переходят в новую взрослую жизнь, где нет места играм и детским забавам. Приедет ли она когда-нибудь ещё? Мальчик в глубине души очень надеялся на это, хотя Снежане не показывал. Ещё чего, а то возомнит, что он тряпка и без старшей сестрички прожить не сможет.

– Э-эй, Василёчек, – услышал он фальшиво-приторный голос одноклассника и повернулся.

– Какого фига ты тут забыл, Сиров?

Губы Семёна Сирова растянулись в мерзкой улыбочке.

–С Василёчком решил поболтать или нельзя уже? – хмыкнул он.

– Заткнись, а! И без тебя тошно. Неужели тебе заняться больше нечем?

– А чего так, Василёчек?

– Я же по-хорошему уже просил меня так не называть!

– А то что, Василёк? – нагло поинтересовался Семён.

– Убью, – ответил Саша гораздо тише. Нет, в то время как высокий светловолосый спортсмен Сиров славился своими стальными кулаками и убийственным ударом, Василькин не мог похвастаться особыми боевыми навыками. А насмешливые глаза хулигана уже прожигали парня насквозь.

– Чего?

– Что слышал, гад!

Семён нацепил маску мерзавца, каким, впрочем, и являлся, и шутливо сжал ладонь в кулак.

– А ты смелый на словах. Так докажи делом, что не трус. Поборемся, а?

Он сделал выпад, но двинулся медленно, словно дразнил. Сашка моментально отшатнулся, отчего Сиров противно захохотал. Он находил это очень забавным.

– А давай! – внезапно воскликнул Василькин, сам не ожидая от себя подобного.

Семён удивлённо выгнул левую бровь. А в Сашке внезапно вскипела кровь: слишком долго он спускал всё с рук однокласснику и терпел его издевательства!

– Я могу за себя постоять! Я убью тебя! – прокричал он.

– Не надо! – на плечо ему положил руку худенький черноволосый паренёк с мелкими кудряшками, поправив очки, скрывавшие пол-лица.

– Не лезь, Венька, – проговорил он сквозь зубы, непроизвольно повернув голову к другу.

И тогда Сиров занёс руку и ударил парня под дых. Уж очень хорошо он знал больные места. Веня со страху отскочил в сторону, а Саша согнулся пополам, дыхание перехватило, в глазах потемнело, и полились предательские слёзы. Он и подумать не мог, что будет так больно с одного резкого удара! Он не хотел, он не слабак, чтобы плакать! Оно… само…

Сашка схватился за парту, жадно хватая ртом воздух. Его щёки пылали от негодования и злости. Живот скрутило спазмом, но это его не останавливало. Семён ждал ответа. И он его получил – неумелый удар в пустоту, от которого Сиров легко уклонился. Он громко смеялся и открыто поддразнивал соперника. Слабый пинок в колено заставил Сашку полететь на пол. Так просто и унизительно. За ним ещё удар – в челюсть. Но Василькин держался, не издавая ни звука. Из глаз лились слёзы, из разбитой губы хлестала холодная и металлическая на вкус кровь. Но он молчал. Напрасно хулиган ждал мольбы о пощаде, напрасно представлял победу, ведь пока противник молчит, он – проигравший.

Превозмогая дрожь в коленях, Сашка поднялся и огляделся. Одноклассники с любопытством смотрели «бесплатное кино». В них не было ни сочувствия, ни жалости. Они требовали зрелища. Развлечения. Сиров был готов дать им это, поэтому отправил удары под ребро и в лицо. Но, вопреки ожиданиям спортсмена, Василькин устоял. Он трясся от адреналина и боли, сковавшей мышцы, но в его взгляде читалась злость, обида и решительность. Семён скривил губы и занял боксёрскую стойку. С лёгкой ухмылкой он нанёс несколько ударов в корпус Сашки, но, даже не смотря на усталость и дрожь, тот продолжал сопротивляться. Наконец, хулигану надоело играть с ничтожным соперником. Он схватил Василькина за шиворот и поднял на уровень глаз к своему раскрасневшемуся лицу.

– Я тебе такую трёпку устрою! – прорычал он.

– Хватит! Пожалуйста, хватит! Отпусти его! – хрупкая фигура Веньки Карасьева возникла между парнями.

– А что, Василёчек сдулся? – усмехнулся Сиров, принимая очевидную победу. Он выпустил воротник Василькина и занёс руку для последнего, финального удара, но тут на пороге класса появилась учительница.

– О Господи! Что здесь произошло?! Какого…, – воскликнула она, увидев самодовольного Семёна с поднятым кулаком и Сашку, валяющегося в луже собственной крови. – Сиров, ты совсем с ума сошёл?! Вон из кабинета! К директору!

Она подбежала к Шуре и заглянула ему в глаза, приподняв голову за разбитый подбородок.

– Сашенька, – с ужасом прошептала она, бледнея, и помогла ему поняться. – Стой! Я отведу тебя к медсестре!

– Не надо, – еле слышно взмолился парень, едва шевеля распухшей губой.

– Как не надо? Ты так сильно ударился головой? Может у тебя сотрясение? – Сашка никогда не видел, чтобы лицо так быстро меняло цвет от нормального, чуть загорелого оттенка здоровой кожи, до жёлто-зелёного и даже фиолетового. Только в тот раз у учительницы.

– Я не хочу. И Семён пусть останется, не пойдёт к директору. Пожалуйста.

– Саша! Но… нет, так нельзя! А если это повторится?!

– Не повторится!

– Василькин, не смей перечить. Я сообщу вашим родителям о случившемся.

– Нет, Анна Андреевна! Умоляю!

Учительница устало и жалобно взглянула на Сашу, поджав тонкие бескровные губы. Её терзали сомнения, но она всё же сдалась и отправила ученика за родную третью парту, а Семёну пригрозила только отчислением.

Василькин, прихрамывая, дошёл до своего места и неуклюже упал на стул.

Нельзя, чтобы кто-то узнал о произошедшем, а особенно взрослые. Позорище! Снежка самолично учила его давать сдачи, а он… Стыд и позор. Слабак. Трус. Плакал, как девчонка. И все пацаны видели! Хотелось сквозь землю провалиться, исчезнуть с этой ужасной планеты, где было столько несправедливости. Сиров крутил им как хотел, так как после этого можно называть себя «мужчиной»?

– Саш, ну ты чего раскис? Да дурак он просто. Редкостный, – пытался подбодрить его сосед по парте и по совместительству лучший друг – Венька. Карасьев поправил очки и дружески похлопал Василькина по плечу. Саша сморщился – оно ещё болело от железных кулаков Семёна.

Обидно было лишь из-за одного: парень сам выставил себя полнейшим идиотом. Вызвал на «бой» хулигана, заведомо зная исход. У него просто не было шанса против спортсмена, который с детства занимается борьбой. Глупо всё это, детская наивность и юношеский максимализм… Опять они сыграли с ним злую шутку.

В это время Анна Андреевна – классная руководительница – говорила про важность десятого класса, ведь совсем скоро ребята навсегда простятся друг с другом и будут сдавать один из важнейших экзаменов. Десятый класс – уже не шутки, как думали многие школьники, пора бы всерьёз взяться за учёбу и, наконец, повзрослеть. Но Шура не слушал, он слишком был погружён в свои мысли. Да и какая разница, собственно, слушал он или нет? До выпуска два года, а за это время может случиться всё, что угодно.

Вдруг дверь в класс тихо приоткрылась. Учительница прервала воодушевлённую речь, и все оживлённо повернулись к выходу, как всегда бывало. Ведь нельзя предугадать, когда директор или завуч решат проведать любимых подопечных. Но в этот раз переживания были напрасными. Василькин лениво посмотрел на вошедшую девочку, совсем не похожую на директора. Смешная. В школьной форме, что в школе было огромной редкостью. Сначала Сашка подумал, что это очередная пятиклассница перепутала кабинет. Но девочка несмело вошла в класс, заправляя за ухо прядь длинных волос.

– Извините, это 10 «Б», верно?

– Красивая, – мечтательно шепнул Венька.

– Что, понравилась? – ехидно хмыкнул Саша, но невольно стал рассматривать её. Пришлось признать – правда, красивая. Не такая, конечно, как девчонки-модели из их класса, не такая, как местная звезда Ленка Марченко. По-другому красивая. Было в ней что-то необычное, цепляющее взгляд. Невысокая, стройная, на губах смущённая улыбка. Только глаза напуганные. Смотрит на новый класс, как жертва на хищника.

– Здравствуй, – дружелюбно обратилась к ней Анна Андреевна. – Да. Вы – Алёна?

Девочка нерешительно кивнула и ещё крепче прижала к груди учебник, словно его могли отобрать. Хотя… правильно делала – в их школе хулиганов полно. Таких, как Сиров, например. В этом Василькин собственнолично убедился сегодня утром.

– Ребята, хочу сделать объявление! У нас новенькая – Алёна Солнцева. Примите её с уважением и теплотой. Алёна приехала к нам из другого города…

– Деревни,– шёпотом поправила девушка.

– Ах да, деревни. Так вот…

– Да даже если и понравилась, – ответил Карасьев, смущаясь. – Хорошенькая же…

Саша прыснул со смеху. «Хорошенькая»! Неужели кто-то продолжает звать девчонок «хорошенькими»?! Но он вовремя взял себя в руки и успокоился.

– Василькин! – возмутилась Анна Андреевна, когда парень замолчал.

А девочка эта и правда красивая.

Глава 2

Я рассказывала о себе, когда один из моих новоиспечённых одноклассников стал безудержно хохотать. Внутри всё сжалось – может я оговорилась или сказала что-то не так? Какой же это будет позор в первый же день!

– Василькин! – повысила голос учительница, и мальчишка вмиг замолк. Я невольно на него взглянула. Русые, коротко стриженые волосы, тёмные глаза, ямочки на щеках – классический bad boy из романов. Он уверенно сидел за партой, ровно держа спину, мол, посмотрите, какой важный. А ещё, конечно же, на нём присутствовали неизменные аксессуары парней: разбитая губа, фингал под глазом и пара царапин на щеке. Хулиган. Внезапно меня охватила злость – почему такие, как он, могут себе позволить принижать других своим поведением? Почему они считают, что им всё дозволено? Почему бы самому не выйти и не рассказать про себя?! Можно подумать – у него жизнь интереснее. Мне и так страшно, почему бы не поддержать человека? Я поджала губу и в упор посмотрела на мальчишку, который после замечания насупился и отвернулся к окну. Зато его сосед по парте – черноволосый парнишка с огромными очками на носу – сочувствующе поглядывал в мою сторону.

– Алёночка, продолжай, – попросила учительница.

– У меня всё, – прошептала я очень тихо, пытаясь побороть неуверенность и сохранить хладнокровие, но Анна Андреевна всё услышала.

– Ребятки у нас хорошие, добрые, вы обязательно подружитесь! А пока садись за первую парту вместе с Семёном Сировым.

Широкоплечий парень с последней парты вопросительно выгнул бровь.

– При всём уважении, Анна Андреевна, я вынужден Вам напомнить, где сижу последние два года. Вы не задумывались полечиться от забывчивости? – спросил он язвительно.

– Я рада, что ты так заботишься о моей памяти, Семён, но, к великому твоему сожалению, я не ошиблась, – ответила учительница с лёгкой полуулыбкой. – Отныне ты сидишь передо мной, чтобы я могла видеть твои умные и заинтересованные в учёбе глазки.

Парень вздохнул, тяжело поднимаясь со стула, неприязненным взглядом окинул класс и, оскалившись, побрёл в начало кабинета. От одного только взгляда на эту значительную фигуру по коже бежали мурашки. Могу поклясться, что с русым они были лучшими друзьями. И словно в подтверждение моих мыслей, Сиров, проходя мимо третьей парты, наклонился к Василькиному и громко, отчётливо, злобно прошипел: «Тебе хана, Василёк». А тот самодовольно повернулся и, глядя на Семёна, удовлетворённо ухмыльнулся.

Я не спеша направилась к парте.

– Можно?

Сиров равнодушно пожал плечами, даже не посмотрев на меня. И с этим чудиком-громилой мне теперь делить парту? Да уж, не позавидуешь.

Я аккуратно присела на стул. Парень окинул меня скучающим взглядом и, не найдя ничего, что могло бы его заинтересовать, сложил руки на столе и уронил на них голову. Я же успела за столь короткое время отметить необычный цвет его глаз – янтарные. Мне казалось, что таких просто не может существовать, но этот оттенок так подходил Семёну, что казалось, будто и не было ничего необычного.

– Привет… Я Алёна, – выпалила я.

– А мне плевать, – недовольно пробурчал он, не поднимая головы.

– Что?

– Да всё равно мне, какое у тебя там имя.

– Но… – в недоумении начала я.

– Слушай, чего прикопалась? Давай не будем создавать проблем ни тебе, ни мне, – грубо оборвал Семён и надел вытащенные из кармана наушники. Я замолчала и отодвинулась к краю парты, почувствовав жгучую обиду в груди. В моей школе всё было по-другому! Правильно говорили друзья, оставшиеся в деревне – те, кому я могла доверять и кого просить о помощи – городские не знают доброты и сопереживания. Переехал в город – считай, пропал.

Едва прозвенел звонок, сообщающий о начале перемены, Сиров быстро скинул учебники в рюкзак и ушёл, кинув презрительный взгляд на прощание.

– Ты новенькая? – услышала я голос за спиной. – Хотя глупый вопрос, конечно новенькая.

Голос принадлежал высокой стройной девочке со светлым каре. Чёрное платьице не доставало до колен, но было пышным и лёгким и подчёркивало плавные изгибы талии. С кукольным лицом, неестественно бледной кожей, большими глазами и длинными ресницами она походила на модель с обложки глянцевого журнала. Сразу видно – королева школы.

– Так вот, новенькая. Меня зовут Елена Марченко. Запомнила? В этом классе свои правила, которые ты обязана соблюдать. Первое и самое важное – никогда не переступай мне дорогу, дурная.

Да, именно ей в коридоре я наступила на ногу.

Елена изящно повернулась и ушла с высоко поднятой головой.

– Фи, да вы видели, что на ней надето?! – скривилась одна из её подружек, и все противно засмеялись.

Как я и предполагала – стерва.

Я нахмурилась и показала ей вслед язык.

– Ты бы полегче с ней, – усмехнулся очкастый парнишка с третьей парты.

Я смутилась, наивно полагая, что останусь никем незамеченной в тот момент.

– Ой, прости, – он считал недоумение с моего лица. – Да ты не переживай особо, я тоже пару раз прокалывался. Не лучшие воспоминания, знаешь ли, – поморщился он и снова улыбнулся. – Я, кстати, Веня. Вениамин Карасьев.

– Алёна. Солнцева Алёна, – представилась я в ответ. Душа сразу оттаяла – неужели во всём этом бездушном и жестоком классе нашёлся человек, сумевший понять меня?! «Так, Алёна, не обольщайся», – успела подумать я, прежде чем его сосед – русый мальчишка с фингалом – сощурился и ткнул Веню в бок локтём.

– Сашка, ну ты чего? Какая муха тебя укусила? – искренне удивился Карасьев и изумлённо взглянул на товарища. Русый ничего не ответил, лишь закатил глаза и снова уставился в окно, вид из которого был далеко не радостным: серая и унылая дождливая осень, грязь и слякоть, лужи, хмурые люди в плащах и резиновых сапогах. Но Василькин смотрел с таким неподдельным интересом, словно видел в отражении стекла самого близкого человека или представлял его образ в своей голове. Впрочем, может мне показалось, ведь я немедленно отвернулась от нахального мальчишки. Странный он какой-то. Мама ещё в детстве предостерегала, что таких типов нужно обходить стороной.

За две минуты до звонка в класс ввалился Сиров. Вальяжной походкой он направился к нашей парте.

– Чего расселась? – рявкнул он, после чего бросил рюкзак на пол и плюхнулся на стул так, что стол заходил ходуном.

– Сёма, не теряйся. Это наша парта.

– Сёма? – удивился парень. У него под кожей заходили желваки, а взгляд потяжелел. – Меня никто не зовёт Сёмой. Семён. Гроза школы, между прочим, – хмуро произнёс он, но позже добавил с лёгкой усмешкой: – «Сёма» больше на кличку кота походит, нежели грозы школы.

Так вот он кто… Очередной хулиган… Стало до слёз обидно – почему же я такая недогадливая-то? Сколько же этих хулиганов тут?

На моё удивление, урок прошёл довольно спокойно. Нередко я замечала на себе изучающие взгляды одноклассников и отвечала на них тёплой улыбкой. Однако вскоре увидела и то, как часто на меня поглядывал Сиров. Беспокойно и холодно. С чего бы?

Прозвенел звонок, повествующий об окончании урока. Семён скидал школьные принадлежности в сумку и уже повернулся к выходу, когда я окликнула его.

– Сёма!

– Да? – он обернулся, всем видом показывая своё недовольство.

– Ты забыл ручку на парте, – прошептала я, протягивая предмет в ладонях. Сиров скользнул по мне взглядом, и на мгновение мне показалось, что он улыбнулся.

– Можешь оставить себе, – сказал он всё тем же безразличным голосом и замер на месте, словно не решаясь уйти. – Слышь, новенькая… Ходи по коридорам осторожнее. Пожалуйста, – попросил парень после долгих раздумий.

Я растерянно опустила глаза, не зная как реагировать на его слова. Неужели он сказал это серьёзно? Было ли это угрозой или выражением некой заботы? Мне не дано было узнать того.

– Хорошо, я постараюсь.

Он едва заметно кивнул и дружески похлопал меня по плечу. Развернулся и вышел. Я последовала за ним, покидая кабинет последней.

Около входа меня дожидался Веня. Рядом с ним нервно крутился Саша, нетерпеливо дёргая друга за рукав.

– Ну, пошли уже, хватит сверлить взглядом дверь! Сейчас ещё на урок опоздаем, вообще классно будет!

Но Карасьев не слушал его, а при виде меня смущённо пробормотал, краснея и поправляя очки:

– Алёна! Я вот решил подождать тебя. Ты же не против?

Я почувствовала, как сердце наполняется трепетом и нежностью. Я была польщена его вниманием.

– Нет, конечно. Спасибо!

– Нормальный же пацан был, – взревел Саша, театрально вздохнув. И, психанув, он пошёл первым, оставляя нас с Веней позади.

– А он всегда такой? Хулиган, то есть? – спросила я, незаметно кивнув на Шуру.

– Нет-нет, ты что!? Он очень хороший, совсем не хулиган! Правда, клянусь бабушкиным свадебным платьем! Сашка – местный разгильдяй, да и только. За ум пора бы взяться, а он всё, как маленький.

Василькин резко обернулся, гневно сверкнув карими глазами и вскинув расцарапанной бровью.

– А ты ничего не попутал, Карась? Предлагаю заткнуться по-хорошему.

– Почему это? – встряла я. Мне не хотелось влезать в разговор двух друзей, но Сашины слова прозвучали настолько грубо по отношению к Вениамину, что я просто не могла промолчать. – На правду не обижаются! Да какой из тебя парень, если ты к товарищу так относишься?!

Шура метнул на меня свирепый взгляд.

– Дура, – лишь сказал он и ушёл.

– Да-а, – протянул Карасьев. – Нехорошо получилось.

Глава 3

Друзья возвращались домой, бодро шагая по улице. Сашка смеялся и шутил, иногда морщась от боли из-за разбитой губы. Всё как прежде, будто сегодняшней ситуации просто не было. Веня молча кивал и улыбался, не решаясь начать разговор про Алёну.

Издали завидя старый двухэтажный дом, возвышавшийся над тротуаром, мальчишки остановились.

– А помнишь, как мы с тобой лазали в эту заброшку в пятом классе? – вдруг спросил Саша. Венька удивлённо вскинул бровями – они не говорили на эту тему с тех самых пор, когда решили залезть в дом мёртвой ведьмы, про который ходило немало слухов и легенд, некоторые из них пробирали до мурашек – настолько были ужасны. Друзья предпочли вычеркнуть то приключение и не вспоминать его. До этого дня…

Необыкновенный случай произошёл давно: начался с простого мальчишеского любопытства и желание стать «крутым» среди сверстников, а в итоге надолго врезался в память обоих товарищей. Был совершенно обычный солнечный день лета – июль, когда совсем не представляешь, чем себя занять, ведь все планы выполнил ещё в июне, а до школы далеко. Кому пришла идея оправиться в проклятое место? Наверное, Сашке – отчаянному и решительному шалопаю, потому что отличник Венька на зачинщика совсем не походил. Хотя, это было давно и уже почти неправда.

Влезли они через окно на первом этаже. Внутри дом оказался ещё хуже, чем снаружи: пыль, грязь, прогнившие сломанные доски, мокрые полы и ветхие лестницы. Заброшка, одним словом. Что-то необъяснимое потянуло Сашку на второй этаж, за ним поплёлся и трусливый Веня. Шура не оглядывался, просто следовал зову. Спустя несколько минут Василькин услышал женский голос, который звал его по имени, и, конечно, парень отправился искать источник звука, как вдруг услышал треск деревянных досок и оглушительный крик лучшего друга. В ужасе Саша бросился к товарищу. Под грудой упавших дощечек лежал Венька – он понял это по валяющимся рядом разбитым очкам. Василькин хотел бежать – звать помощь, но как назло, единственный выход оказался заблокирован обвалом, а телефон разрядился. Напуганный и отчаявшийся Сашка упал на пол и так и остался бы сидеть, если б не услышал душераздирающий вой в нескольких шагах от себя. И откуда только в нём появились силы, но он убрал все доски, взвалил друга на плечи и взлетел вверх по лестнице. Уже стоя у окна, Саша увидел его… бело-прозрачный силуэт девушки… С громким криком Василькин прыгнул вниз, падая в мягкие кусты, спасшие его от серьёзных травм. Это последнее, что он помнил. После друзья не поднимали эту тему.