Мальчик, не поднимай тете давление

— Вот суки-то, ну никак не уймутся! - цокнув, озвучивает мои мысли Аполлоновна.

— А что ты хочешь?! Квартира в Хамовниках - это тебе не хухры-мухры, тридцать миллионов на дороге не валяются, - резонно замечает Яковлевна. — А я сразу, как увидела эту Галочку, Лидке сказала - гони к черту, иначе житья не даст. Хорошо, что она им ничего не отписала, а то бы щас вешались здесь. Ой, мне вот до сих пор не верится, как Николаша мог красавицу Катюшу на это недоразумение променять, ведь не глупый же парень был.

— А потому что не по Сеньке шапка. Чтоб такую шикарную женщину, как Катюша, потянуть, надо мужиком быть, а не тютей - матютей.

Я согласно хмыкаю, ибо из песни слов не выкинешь: папенька мой человек хоть и неплохой, но мямля, променявшая мою невероятную маму на убогое в своей злобе и зависти, неказистое нечто в лице Галочки, не дающей мне жизни, сколько себя помню. Теперь еще и дуболобый братец подключился. Как говорится, час от часу не легче.

— Детка, ты давай, нос не вешай, все хорошо будет, - заметив, что я погрузилась в свои невеселые мысли, подбадривает Римма Яковлевна.

— Конечно, будет. Раз уже отвоевала свое, и второй отвоюешь, - присоединяется к поддержке Аполлоновна, я же киваю с вымученной улыбкой и спешу попрощаться, ибо объяснять не желания, что в тот раз у меня был Вадик со своим адвокатским бюро и связями, а теперь ни денег, ни Вадика.

16. Б/у дни. Вторник

— Доча, не переживай, мы с Пашей поможем, кредит возьмем, если что, - заверяет мама со всей горячностью своей шебутной натуры, пока я навожу марафет.

До работы остался час, а у меня ещё ни укладки, ни макияжа, ни примерного представления, как хочу выглядеть в свой первый рабочий день на новом месте, зато я хорошенько отскребла с себя плацкартную вонь.

Масло для душа, энзимная пудра и крем с ароматом хлопка вернули ощущение чистоты и комфорта, и теперь, сидя перед туалетный столиком, потягивая латте, я разве что не мурчу, осознавая ценность мелочей и простых радостей. Как минимум, ради этого стоило проехаться в плацкарте.

— Мам, ну какой кредит?! - отмахиваюсь, выравнивая тон. — Я машину продам, если уж совсем прижмет. Не волнуйся твоя дочь - взрослая девочка, сама справится.

— Так, взрослая девочка, ты давай тут без этого мне! Тебе ремонт доделывать надо, кредит выплачивать и про себя не забывать, так что угомонись! - грозит мама кулаком в камеру. — Машину она продаст! Ага, щас! Столько из-за нее натерпелась от этого мамкиного сынка, а теперь продаст она. Гордость свою и самость уйми, нам с Пашей только в радость тебе помочь.

— Вам сейчас Русику на универ копить надо, - отрезаю, на что мама цокает, готовая спорить до победного, но я меняю тему. — Кстати, передай мелкому поганцу, что за подставу с плацкартом, дивиденды от сестры до нового года приостановлены, пусть подумает над своим поведением.

— Эй, - слышу возмущенный голос братика. — Там купе было распродано.

— Ага, заливай, - отмахиваюсь, принимаюсь рисовать стрелки.

— Да серьезно! - лыбится наша с мамой светловолосая копия в камеру и тут же заявляет с важной моськой. — А вообще тебе же щас деньги надо экономить, вот считай начала.

— А я о чем? - киваю со смешком, пока до братика доходит, что он сам себе подложил свинью.

— Да блин, - стонет, допетрив. — Все, ты больше не моя любимая сестренка.

— Я у тебя единственная, так что хоть люби, хоть не люби, других не предвидеться. А вот у меня, на минуточку, есть из кого выбирать.

Я ехидно подмигиваю, а брат от возмущения выпучивает наши фирменный огромные, голубые глазищи.

— Че? Ты меня щас с этим оффником в один ряд поставила? - кривится Русик, а я и сама кривлюсь, вспомнив вечно набыченного братца по отцу. Такого в переулке встретишь и забудешь, как мать родную звать. Русик тем временем продолжает:

— Все, гуд бай, пожизненный бан. Не сестра ты мне больше, к Валерке своему теперь по всем вопросам с компом и ВПН.

Брат театрально отмахивается от направленного на него телефона, а мы с мамой, смеясь, начинаем сюсюкать, задабривая нашего любимого мужчинку.

— Даже не пытайтесь, - вытрепывается он, доедая бутерброд.

— Доча, - переводит мама камеру на себя, когда Русик, попрощавшись, убегает в школу. — Ну, ты меня услышала, надеюсь?! Не вздумай в одного тянуть, а то я тебя знаю: обратишься еще к этому придурку Вадику, лишь бы никого не беспокоить...

— Мам, - закатываю глаза, не в силах даже представить себе такой расклад, уж точно не после всех скандалов и концертов. — Я же не совсем идиотка.

— Вот именно! Решишь использовать его прибабахнутую одержимость.

— Господи, не смеши.

— А что? Я твою авантюрную натуру знаю. Рискнешь, а потом… поверь мне на слово, не отвяжешься.

— Мамуль, я знаю, - едва не со стоном отзываюсь, втягивая с шумом воздух и начиная жалеть, что на эмоциях поделилась с мамой обрушившимися новостями. — Не собираюсь я с ним связываться. Мне хватило склок и разборок на три жизни вперед, а уж припадков его мамаши и вовсе…

— Ой, это точно, - качает мама головой, вспоминая тот непростой период годичной давности. — Какая же все-таки чокнутая семейка - не приведи Господь! Хорошо, что ты от них отвязалась. Но я все равно думаю, что не надо было тебе включать гордость и переписывать кредит на себя, пусть бы и дальше платил этот идиот. После всех истерик его мамаши, он тебе не то, что машину, автопарк должен!

Я смеюсь и мысленно накладываю крест.

Свят, свят! - как любила приговаривать бабуля. Еще полгода угроз и телефонного террора, который мне устроила мамаша Вадика, требуя вернуть машину, за которую платит ее сын, и у меня бы крыша поехала. Да и в гробу я видала перспективу ездить на машине, которую оплачивает мужик, считающий, что его мама имеет право указывать мне, когда рожать, когда встречаться с подругами и как, и на что тратить деньги, причем мои собственные. Удивительно, как она еще не приехала со всем списком подарков и вещей, которые купил мне за два года Вадик, и не потребовала их обратно.

— Ладно, мамуль, мне надо уже скоро выходить, - покончив с макияжем, разворачиваю полотенце на голове и поднимаюсь, чтобы сделать укладку.

— Давай, дочур, удачи на новом месте и будь осторожнее, а то этот дурень - Валерка не дай бог что выкинет. У него же в башке черт знает, что. В двадцать пять лет сидеть у мамки на шее, да по подворотням шляться - это с ума сойти можно. Ой, теперь душа у меня не на месте будет. Может, ну его этот центр, донь? Купишь где-нибудь подальше квартиру, но зато в новом ЖК с охраной, консьержем и видеонаблюдением, - заводит мама свою любимую шарманку. С тех пор, как я рассталась с Вадиком и переехала в бабушкину квартиру, этот разговор поднимался постоянно.

— Мамуль, все, не паникуй, у меня тут два зорких глаза на страже порядка, с ними никакой охраны и консьержа не надо.

Мама, засмеявшись, вымученно соглашается, и узнав, как поживают мои клюшки, заканчивает видеозвонок, я же спешу уложить волосы стайлером и, наконец, выбрать наряд.

Белая тенниска, заправленная в классическую мини-юбку с акцентным разрезом сбоку, белые носки на голые ноги, лоферы и графитовый оверсайз пиджак создают идеальный смарт-кэжуал, как из пинтерест, удовлетворяющий меня на все сто. Элегантно, комфортно, слегка кокетливо, что, наверное, для преподавателя кафедры медицинского университета не совсем уместно, но поскольку я все равно переоденусь в халат, то плевать.

Завершив ансамбль парой капель Черной Орхидеи от Тома Форда, понимаю, что вполне успеваю и даже могу, не торопясь, дойти до клиники пешком.

Один из плюсов новой работы - то, что она находится в десяти минутах ходьбы от моего дома, что после двенадцати лет мытарств сначала в метро, а потом столичных пробках ощущается, как благословение небес. И я в самом деле наслаждаюсь, даже не взирая на погоду, пока шагаю по родной улице, покрепче ухватившись за ручку зонта и легонько размахивая сумочкой от Прада - подарком Вадика, кстати - но стоит только завернуть на переулок Тружеников и ступить на пешеходный переход, как буквально передо мной с визгом тормозит серая Хонда, окатывая мои белые носки грязными брызгами.

17. Хуже кармы только я

Я смотрю на свои заляпанные почти до колен ноги и едва сдерживаю мат, особенно, когда вижу раздраженно надутый свисток какой-то, заштукатуренной по всем правилам бьюти-туториалов, девицы, закатывающей глаза под реснички 3Д.

— Ну, проходи уже, опаздываю, - заявляет эта охреневшая дура.

— Водить научись сначала, а потом возникать будешь, - бросаю в ответ и, поставив ногу на бампер Хонды, под шокированные взгляды стягиваю носок. Мне тут же начинают сигналить и девица в том числе, но срать я хотела. Еще бы хамло невоспитанное, не извинившись, уехало, как ни в чем не бывало, ага. Медленно обтираю ноги носками и, со всей кипящей во мне яростью, бросаю их в лобовое стекло, заставляя девицу вылупить глазищи и сжать от злости свою накаченную свистулю в куриную жопку.

— Больная! - бросает она мне, на что получает средний палец и медленную походку от бедра.

— Красотка, давай подвезу, - опустив стекло, игриво предлагает мне какой-то мужчина на Лексусе. Я шлю улыбку, полную притворных сожалений и, помахав, спешу на пару, до которой осталось четыре минуты.

В свое отделение влетаю на таких скоростях, что медсестрички и пациенты едва успевают уворачиваться.

— Ты чего? - спрашивает меня Эллочка Викторовна - заведующая отделением и по совместительству моя хорошая знакомая, с которой я прожила первые два курса в общаге до выпуска Эллочки. Собственно, она и предложила мне место у себя в пульмонологии, узнав, что у меня не клеится с руководством на моей прошлой работе.

— На пару опаздываю, - стягивая с себя одежду, пытаюсь взглядом отыскать методички и стетоскоп.

— У тебе сейчас лечебники?

— Ага, - судорожно хватая воздух, щелкаю заклепками на халате и ищу оставленные еще две недели назад лодочки цвета нюд.

— А потом? - спокойно наблюдая за моими заполошными сборами, интересуется Элла.

— Потом здесь буду в отделении, у меня полчаса до пары у стоматологов, а потом - на обед хочу сходить в Хэндс, ты со мной? - рапортую на ходу.

— Да, набери меня, - бросает Эллочка мне вслед. Кивнув, машу ей рукой и отправляюсь на пару, где первое, что вижу - вытягивающееся лицо хамки из Хонды.

Ну надо же… Вот это поворот! Однако, бумеранг, как никогда, оперативен. Не то, чтобы я собираюсь гнобить эту бестолочь, просто будет забавно посмотреть, как хамло начнет волшебным образом перевоспитываться. Чувствую, скучать мне не придется.

И точно: всю пару девица по имени Анжелика Чернышова заискивающе задает мне кучу вопросов елейным голоском, демонстрируя небывалый энтузиазм и интерес, всем своим видом давая понять, что она - прилежная студентка, которую просто не так поняли. Меня это веселит и ужасно подстегивает включить режим суки, но после пары Чернышова, задерживается и, помявшись, начинает извиняться, тараторя, что у нее было тяжелое утро: пробки, с парнем поругалась, а тут еще я…

— Арина Николаевна, я бы извинилась сразу, просто все так навалилось сегодня, - кается она, вызывая у меня желание закатить глаза. Как говорится, мне бы твои проблемы, девочка, но я заверяю ее, что зла не держу и отпускаю с миром, ибо перерыв не резиновый, своих забот хватает, да и день действительно может быть хреновым настолько, что вспылить - раз плюнуть. Однако, насчет этой Лики не обольщаюсь - такие всегда хорошо стелят, когда выгодно, а как чуть - зубищи акульи показывают. Но поскольку мне с ней детей не крестить, пусть стелет пока стелется.

Перерыв проходит суетливо в знакомстве с коллективом и попытками изучить истории болезней пациентов, которых мне предстоит вести. Погружаюсь в работу так, что на пару немного опаздываю. Благо, стоматологи не меняются с годами: все, что не касается их профильных предметов кажется им не особо важным, поэтому внимание не акцентируют. Зато я замечаю, что многих нет.

— Мингаров тоже отсутствует по неизвестной причине? - обнаруживаю четвертого прогульщика и цепляюсь взглядом за имя - Тимур, от которого на мгновение сбивается пульс.

Господи, докатилась! Скоро будет везде мерещиться.

— Нет, Арина Николаевна, он по уважительной, - тем временем подает голос староста, — у него бабушка умерла, сегодня хоронят, а он не местный, поэтому не смог приехать, но очень просил дать возможность отработать сразу на занятии, а не в субботу. Можно он подготовится и сдаст?

Я с шумом втягиваю воздух, потому что знаю - дашь одному поблажку, и все начнут наглеть, но похороны бабушки все-таки и правда причина уважительная, если, конечно, студенты не охренели в конец.

— Ладно, пусть готовиться отработать на следующей паре, у меня будет десять минут после окончания.

Староста благодарно кивает и сразу же хватается за телефон, быстро строча сообщение.

Парень что ли ее этот Мингаров? - проскакивает мимолетная мысль и тут же забывается, стоит начать объяснять тему.

День пролетает, как один миг. Суетной, напряженный, полный новых знакомств и обязанностей. К вечеру чувствую себя выжатым лимоном, но за ликером у Аполлоновны и откровенными разговорами, у меня открывается второе дыхание и предвкушение.

До ночи я, как заведенная, порхаю по своей квартире, разбираю чемодан, убираюсь, готовлюсь к завтрашнему дню и жду… Звонка, приглашения на свидание, да хоть просто точки или смайла, но сообщения приходят, пикая уведомлениями, отчего у меня едва сердце не вылетает из груди, однако стоит заглянуть в телефон, как разочарование топит с головой, потому что все не то, не от него.

18. Попытка номер пять

Прошла среда: долгая, нудная, полная предвкушения, прошел четверг - нетерпеливый, нервный, все еще надеющийся, за ним последовала пятница - напряженная, взбешенная, мечущаяся и вот настала разочарованная суббота, но ни звонка, ни сообщения от Тимура так и не последовало. Все эти четыре дня я периодически, с частотой раз в полчаса, гипнотизировала взглядом наш чат, аватарку в сине-черных тонах, на которой было видно лишь коротко стриженный затылок, упакованный в черную кепку, да широкий разворот плеч на фоне штормового моря, и у меня внутри все сжималось в тугую, жесткую пружину, ибо под насмешливым «божественный мужлан» из раз в раз красовалось издевательски-дразнящее «был недавно в сети». Оно хлестало, будто кнутом мое самолюбие, вызывая злость, негодование и полнейшее непонимание происходящего. Если мальчик не хотел продолжения, зачем провожал до такси, демонстрировал заботу и собственничество?

— Да просто на эмоциях, а потом попустило и струсил. Приехал в какую-нибудь занюханную, студенческую общагу или съемную хату где-нибудь на Некрасовке, да понял, что не потянет, - хрустя чипсами, подкидывает Дашка - piNk&driNk еще один вариант в и без того уже внушительную коллекцию.

— Вполне вероятно, - согласно кивает Женька – битчес, облизывая масляные пальцы после копченной скумбрии.

Мы с моими курами, как и договаривались, собрались у меня на девчачьи посиделки и теперь, устроившись на полу в гостиной вокруг стеклянного журнального столика, заставленного совсем не девичьим набором - крафтовым пивом, чипсами, суши и копченой рыбкой, - обсуждали прошедшие недели с последней нашей встречи. Конечно же, гвоздем программы стал Тимурка, чтоб ему икалось и чесалось во всех местах.

— А я вот не пойму, чего ты так загрузилась? - резонно замечает Златка - она же Лупа_Пупа и самый строгая женщина в нашей компашке, — мало ли что у этих микрозаймов в башке.

— Микрозаймов? - прыснув, едва не давимся пивом.

— Златка, ты как придумаешь че, - озвучивает общую мысль Лелька - наша единственная мамочка среди непутевых тридцатилеток.

— Ну, а как их еще назвать? Не успеешь даже взглянуть, а уже проблем куча. Он тебе за кофе заплатит или позвонит первый, а потом выкатит список требований с пожарную каланчу. Они же щас все принцессы похлеще девок. Из мужского только имя. И этот поди тоже сидит и ждет, что ты ему сама напишешь.

— Не, - качаю головой, жуя ролл, — в том и дело, что от него мужиком несло так, что с ног сбивало. Энергетика такая типа «я все решу, не рыпайся».

— Ага, или очередная кинокомпания «Пиздеж пикчерз, представляет», как у Лелика, - скептически закатывает глаза Женька, сдувая прядь русых волос. — Блин, это чертово карэ все время в рот лезет. Дай крабик какой-нибудь.

— Ну, нет, Лелик - понторез обыкновенный, это сразу было видно, а тут… - поднявшись, вздыхаю я и развожу руками, не в силах объяснить, на что девочки снисходительно усмехаются и начинают голосить мне в след, пока я иду в спальню:

— Но пятый мой совсем не такой, в его руках я таю как снег, меня уносит темной рекой, в под-не-бе-сье…

— Тихо вы, дурилки, а то щас Яковлевна припрется и будет нам тут, и пятый, и десятый, - вернувшись, шикаю на них, протягивая крабик Женьке.

— Короче, поплыла ты, мась, - резюмирует Дашка, когда мы, просмеявшись, возвращаемся к пиву и нашему разговору.

Я хмыкаю, не видя смысла отрицать очевидное. Поплыла и еще как.

— В этом и вся соль. У меня никогда такого не было, чтобы с первого взгляда и телефон из рук не выпускать. Всегда как-то с расчетом, насколько подходит и надо ли, а тут просто наваждение какое-то.

— Слушай, ну учитывая твои «расчеты», - иронично тянет Женька, и все, как одна одобрительно хмыкают, а мне хочется их покусать, хоть они и правы.

Мужчины у меня не то, чтобы совсем уж тушите свет, после моего первого - Лелика с его мутными темками, стоившими мне нескольких месяцев тревожности, я выбирала исключительно безопасные, понятные варианты. Но, как выяснилось, у «безопасных и понятных» тоже свои подводные камни. ОКР-щик Дима, помешанный на чистоте, порядке и экономии, и маменькин сынок Вадик - тому наглядное подтверждение.

— Миша нормальный был вообще-то, просто у нас взгляды на жизнь не совпали, - усаживаясь, вспоминаю свои последние отношения полугодичной давности.

— Это тот нормальный, который считал, что первоначальный взнос по ипотеке можно родить? - уточняет Златка издевательски, а я в который раз поражаюсь ее памяти. Даже я уже забыла, какую ересь, порой, нес Миша, из-за чего, собственно, и был послан, а у Златки, вон, все на учете, не зря она аудитор.

— Да ну вас, - отмахиваюсь с улыбкой и запиваю свои былые разочарования пивом, в который раз погружаясь в думки о Тимуре.

Все-таки, не понимаю я, почему он вдруг решил отморозиться. Ведь хотел не меньше, уже даже себе присвоил и был абсолютно на крючке. К тридцати такие вещи чувствуешь безошибочно.

— Может, у божественного тоже уже «первый взнос» внесен, - выдает вдруг Лелька, будто читая мои мысли. Мы единодушно устремляем на нее удивленные взгляды, а она лишь пожимает плечиком, откидывая рыжие волосы за спину. — А что? Молодежи сейчас как-то надо жильем обзаводиться, материнский капитал выручает.

Девочки начинают обсуждать подкинутую идею, а я, замерев с не донесенным до рта роллом, едва не давлюсь воздухом от столь дикой перспективы.

— Ну, нет, он не похож на молодого папочку, - открещиваюсь, а сама вспоминаю хриплый шепот: «Мне сорвет планки, и станет абсолютно похуй, будешь ты за или против, залетишь после этого или заразишь чем-то. Я выебу тебя, зай, на глазах у всех, а потом кончу внутрь, потому что я хочу кончить в тебя».

Что, если это только у меня было помутнение рассудка, а у парня в порядке вещей незащищенный секс?

Меня передергивает, и становится дурно. А ведь я даже не подумала, что он может быть несвободный. Впрочем, я вообще ни о чем не думала, когда предлагала ему себя, так что, пожалуй, то, что он так и не перезвонил к лучшему. Сколько бы еще я наделала ошибок, идя на поводу этого дикого влечения?

Однозначно, катастрофически много, но даже осознание этого не глушит поселившуюся в груди досаду.

— Слушай, может, тебе самой ему написать, раз так зацепил, - предлагает Женька решение, которое ни раз искушало меня в эти дни, но гордость брала верх, и сейчас тоже не собиралась сдаваться.

— И что я ему напишу? - бросаю иронично. — С хера ли тебе на меня похер?

— Зато прояснишь ситуацию и будешь спать спокойно, - непринужденно замечает Дашик и отправляет в рот «филадельфию», надувая и без того пухленькие щечки.

— А что тут неясного? Слился парниша, - припечатывает Златка, как всегда, без лишних расшаркиваний. — Все, финита ля комедия.

— Ой, какая ты душная, - кривится Женька.

— Ну, зато вы веселые, а потом сопли на кулак наматываете.

— Ты давай тут, не бузи, а то щас к Яковлевне отправим, будете там на пару брюзжать, - пихает Лелька локтем нашу зануду, на что она фыркает и посылает нас к черту.

Мы смеемся и постепенно переходим на другие темы. Дашик рассказывает про сложности их с Игорьком цветочного бизнеса, Лелька - про свой затянувшийся развод и адаптацию Лешки в садике, Женька - про ремонтный Марлезон, который я, как никто понимаю, Златка тем временем продолжает показательно пыхтеть, поедая рыбу, я же делюсь впечатлениями о студентах, занятиях, клинике и конечно, коллективе.

19. Я назову собаку именем твоим

— Кстати, вы помните, я рассказывала вам про одну мою преподшу, которая в прозрачных халатиках вечно ходила? - не могу не поделиться главной рабочей сплетней. Девочки тут же усиленно начинают вспоминать, а потом озаренно кивают по очереди.

— Это которая еще накаченных мальчиков всегда вызывала для демонстраций навыков? - конечно же, не упускает Златка возможности блеснуть своей феноменальной памятью.

— Да, - киваю со смешком. — В общем, она так и работает на кафедре и, не поверите, до сих пор бельем светит.

— Легенда! - хохочут девчонки.

— Так ей же уже тогда сильно за сорок было, а сейчас-то и вовсе под полтос, - поражается Лелька.

— Пятьдесят пять! - провозглашаю торжественно, отчего девчонки неверяще таращатся с ошарашенными улыбками, я же, довольная произведенным эффектом, продолжаю. — Но это не главное. Там, оказывается, целая история за этим стоит. В общем, у Степаниды бывший муж работает в нашей же клиники, только в хирургии. Он ей изменил с какой-то медсестричкой и Степанида, конечно же, узнала, развелась с ним, а потом начала одеваться… точнее - раздеваться, флиртовать, романы заводить. У ее бывшего муженька чуть удар не случился от таких выкрутасов, говорят, там такое шоу было, вся клиника на ушах стояла года три точно.

— Охренеть! Вот это страсти!

— И чем закончилось? Сошлись?

— Да непонятно, они говорят, то сходятся, то опять расходятся. Но Степанида теперь себе не изменяет.

— Ну и правильно, с нее мужа достаточно, - фыркает Златка, а Дашка поднимает бокал и толкает речь:

— Давайте за то, чтобы никогда ни при каких ситуациях не изменять себе, тем более, из-за мужиков!

Мы все единодушно поддерживаем, поднимая свои бокалы и клятвенно произнося «Аминь!».

Вечер, как и всегда, проходит душевно: с юмором, иронией, откровениями, сплетнями и спорами. Разъезжаются девчонки за полночь, договорившись, что в следующие раз идем в наше караоке - где мы, собственно, познакомились и подружились десять лет назад, подрабатывая там официантками.

После ухода девчонок квартира становится непривычно тихой, только холодильник монотонно гудит на кухне да за окном шуршат редкие машины по мокрому асфальту.

Я лениво собираю со стола бутылки и мусор, запихиваю в холодильник недоеденные роллы и, плюнув на остальное, плетусь в душ. Голова приятно легкая от пива, тело расслабленное, но внутри все равно что-то зудит, не давая окончательно выдохнуть и заснуть.

После душа лежу поверх одеяла в одних трусиках, уставившись в потолок, по которому медленно ползут тени от фар проезжающих машин. Они растягиваются длинными полосами, ломаются о люстру, исчезают и снова возвращаются. В комнате пахнет моим шампунем, маслами, распыляемыми увлажнителем воздуха и фантомным ароматом парфюма, будто намертво въевшимся мне в мозг после той ночи.

Переворачиваюсь на бок, подтягиваю одеяло и честно пытаюсь думать о чем-нибудь другом: о планах на завтрашний день, о парах в понедельник, о том, что надо записаться к косметологу, но мысли все равно, как собаки на поводке, тянут обратно - к коротко стриженному затылку на аватарке, к хриплому голосу, к тяжелому взгляду и к тому, как меня ведет рядом с этим парнем, будто в кровь что-то подмешали.

Кошусь на телефон, лежащий на тумбочке, но не позволяю себе взять его в руки. Однако, будто назло прилетают сообщения от девочек, что они доехали, и моей выдержке приходит конец. Открываю чат с Тимуром, меня встречает привычное: «был недавно в сети». Сине-черная фотография снова полосует раздражением.

Сволочь! Вот не мог просто сказать, что неинтересно? Или это какая-то стратегия?