Мальчик, не поднимай тете давление

И это просто... Я чувствую себя фанаткой Бибера

bitches_bitches

тебе можно, ты у нас поздний цветочек

наверстывай)))

гуччифлипфлап

иди в задницу!

у меня зато были лепестки роз и пятизвездочный отель

bitches_bitches

угу, потому что твой темщик любил выебываться больше, чем тебя

гуччифлипфлап

сучка))

piNk&driNk

Эй, у нас тут вообще-то Бибер на повестке, а не Лелик- солнце

Лупа_Пупа

Фотку в студию

мамочкАsweetAлеши

Да-да, показывай! Без фотки не верим в этого Иисуса)))

гуччифлипфлап

Сдурели? Как вы это себе представляете?! Это незаконно!

bitches_bitches

сказал человек, который снял на телефон кражу денег и вместо того, чтобы позвонить в полицию, заставил ворюг делиться)

piNk&driNk

Давай, Ри, покажи, что есть еще порох в пороховницах

гуччифлипфлап

напомните, почему мы дружим?

мамочкАsweetAлеши

Потому что мы веселые и щедрые

гуччифлипфлап

насколько щедрые?

Лупа_Пупа

до конца года на всех встречах, считай, у тебя 4 сахарных папочки

заказывай, что хочешь

bitches_bitches

эй, поаккуратней с обещаниями, у меня так-то ипотека

гуччифлипфлап

а все уже, предложение принято

готовьтесь раскошелиться, папочки

вам дорого обойдется мое возвращение в криминал

5. Блондинка в законе

Телефон в руке продолжает вибрировать. Девчонки, конечно же, мою угрозу принимают на «ура» и всей маршруткой вооружаются попкорном, а я думаю, на что вообще подписалась. Будь мне все еще двадцать, на изи бы исполнила, выражаясь словами братика, а теперь, вкусив все прелести тридцатилетия, всплывают на поверхность разумные сомнения и желание погуглить кодекс. Правда, ненадолго.

Авантюризм в моей крови, подпитанный дружескими плюшками, берет верх над возрастным ограничением или может, просто я - идиотка, каких свет не видывал, ибо взглянув на божество, во мне разгорается сумасшедший азарт и понимание: если сейчас не сделаю эту глупость, мои плацкартные мучения будут напрасны.

Адекватность? Нет, не слышали. А уж стоит поднять взгляд, так и вовсе…

Парень, достав со своей полки бутылку воды, возвращается в исходное положение отрешенной вальяжности и начинает пить. Медленно, эстетично. Его острый кадык ритмично двигается, когда он глотает, а длинные, красивой формы пальцы с выступающими суставами и венами, крепко сжимают бутылку, отчего мышцы предплечья рельефно вырисовывается под золотистой от загара кожей.

Я тяжело сглатываю, ибо это слишком. Слишком живо, слишком телесно, слишком кинематографично. Словом, идеальный кадр. Вот только решиться на него - легче выпрыгнуть из поезда на полном ходу. Сердце бьется так, будто я собираюсь совершить преступление. Хотя почему «будто», когда собираюсь?!

Аккуратно отклонившись к стене позади себя, делаю вид, что просто сажусь удобнее, и включаю камеру. По рукам проходит легкая дрожь волнения, внутренние органы скручиваются в тяжелый, огненный узел, и меня начинает слегка подташнивать.

Да-а, похоже, порох в пороховницах слегка отсырел. Это и смешит, и подначивает. Ведь всего лишь какое-то фото. Уж кто-кто, а я могу сфотать мужика и не умереть на месте.

Кивнув самой себе, решительно ловлю фокус. Парень, как раз, прекратил пить. Губы влажные, красные, манящие попробовать их на вкус, взгляд - удовлетворенный, и эта расслабленная аура отстраненности от всего и вся, цепляющая за живое, дразнящая, бросающая вызов.

Щёлк. Слишком громко, глупо и неосторожно. У меня всё внутри падает вниз, как лифт без тормозов. Пальцы замирают над экраном, дыхание тоже где-то теряется, щеки вспыхивают. Кажется, будто весь вагон замер и устремил на меня взгляды.

Боже! Как можно было не поставить беззвучный режим?! Арина, ты - идиотка. И без всяких «может»! - обреченно стонет мой внутренний голос, но тут же замолкает, потому что троекратное «боже» - Он смотрит.

Пристально, остро, с вполне читаемым «теть, ты в себе?!». И нет, конечно же, нет. Но, само собой, корчу невозмутимость и продолжаю делать вид, будто ничего не произошло, и вообще-то фотографирую пейзаж за окном.

А что? По-моему, его рельефный торс и расслабленная поза идеально вписываются в концепцию «красота природы русской из окон плацкарта».

Гениально! Премию мне. Посмертно.

Секунда. Вторая. Парень чуть приподнимает бровь. Уголок губ у него дёргается, почти незаметно, но достаточно, чтобы у меня внутри предательски щелкнуло, а потом ухнуло вниз, когда мерный стук колес нарушает арктически-спокойное:

— Серьезно?

Божество переводит взгляд на телефон в моей руке, потом снова на меня, воздух между нами становится плотнее, и черт… Хочу стать мышью, чтобы мгновенно умереть от разрыва сердца. Но меня всего лишь на долю секунды прошибает холодом, а следом жаром стыда.

В это мгновение чувствую себя Серсеей Ланнистер, идущей голой по улицам Королевской Гавани под крики толпы: «позор, позор, позор». Аналогия, как ни странно, придает сил, и малодушное, промелькнувшее на миг, желание откреститься от правды, с королевской смелостью идет к черту.

Я ведь хотела веселья, ну вот, пожалуйста - кушайте, не обляпайтесь.

И я пытаюсь: пусть внутри все скручивается в один нервный, тугой ком, внешне демонстрирую невозмутимость, будто я вообще тут главная по спокойствию.

— Ну что ты, - тяну с игривой полуулыбкой и, поддавшись вперед, наигранно-доверительным шепотом добавлю, — исключительно на приколе.

Для полноты эффекта подмигиваю, завершая свой перфоманс, и мысленно молюсь, чтобы божество не оказалось душнилой, помешанным на границах и правилах, иначе здравствуй административный штраф.

Не то, чтобы меня это слишком беспокоило, просто разочаровываться в понравившемся мужике не хочется. Но, похоже, участь у меня такая, ибо лицо парня нечитаемое, как будто бы даже с претензией, того и гляди, потребует ответить за попранную честь, однако не успеваю обреченно вздохнуть и закатить глаза, как на четко-очерченных губах проскальзывает скупая усмешка, а взгляд снисходительно теплеет, трансформируясь из пофигистически-хмурого в насмешливо-приценивающийся. С тем живым огоньком мужского интереса, от которого вся моя женская суть встает на носочки и тоненько пищит, как маленькая девочка, стырившая вазочку конфет из бабушкиного серванта.

Я никогда такого не испытывала, чтобы от одного взгляда закоротило, пробрало, превращая тело в сплошной нерв. Парень с ленцой проходится по мне, раздумывая о чем-то своем, а у меня вместо закономерного возмущения, неконтролируемые мурашки по коже.

Сглатываю тяжело и, видимо, заметно. Божество чуть прищуривается, фиксируя реакцию и удовлетворенно хмыкает, вот только хрипотца выдает взаимность, когда он, наконец, интересуется:

— Ну, и зачем тебе моя фотка?

Хороший вопрос. Про подруг сказать - банальность, да и не в них дело. Ответ у меня в общем-то давно готов, но я даю себе секунду на размышления - стоит ли быть настолько откровенной?

— Деду Морозу пошлю, - решаю идти ва-банк.

Тишина и легкое недоумение во взгляде, а мне смешно.

Что, милый, аллегории не твой конек?

Честно говоря, не удивлена. Даже не сомневалась, что мальчик не поймет мое завуалированное «хочу тебя» и решит, что дамочка окончательно поехала. Вот только я снова ошибаюсь.

Он понимает. Опустив взгляд, качает головой, будто поверить не может, что я реально это сказала. Уголок его рта дергается, парень небрежно и в то же время откровенно проводит языком по нижней губе, прикусывает ее и начинает смеяться. Негромко, красиво, искренни. Я невольно краснею. В мыслях мое признание выглядело остроумнее.

Наши взгляды встречаются, и между нами пробегает искра уже не в одностороннем порядке и не украдкой, а конкретно так, вызываю ту самую химию, которую не назвать прямо, но и проигнорировать уже невозможно. Она не звучит словами, скорее висит в воздухе, как напряжение, натянутое до предела.

Смех парня стихает, но улыбка остаётся - не открытая, но интимная, почти личная, понятная только нам двоим, как и вышедшая на новый уровень извечная игра между мужчиной и женщиной, в которой правила никто не проговаривает, но оба их почему-то знают.

Божество хмыкает, а потом чуть подается вперед, и этот жест вроде бы ничего не меняет, но в то же время сдвигает все внутри меня на целый шаг ближе к нему. Взгляд у него больше не насмешливо-отстраненный. О, нет! Заряженный, цепкий, вызывающе-внимательный. Это внимание ощущается почти физически, как обещание большего.

Парень чуть наклоняет голову в бок, и в его движении нет ни спешки, ни давления, только та самая мужская уверенность, от которой становится труднее держать свою привычную иронию на поверхности. Он подается еще чуть ближе, совсем немного, но этого хватает, чтобы воздух между нами стал еще горячее.

— До нового года долго ждать, не находишь? - шепчет едва слышно. Я на секунду теряю мысль, но не теряюсь, растягиваю губы в насмешливой улыбке и демонстративно облизнув их, бросаю:

— У тебя есть другое предложение?

6. Баба и мужлан

Проследив движение моего языка, парень усмехается. На секунду в его взгляде мелькает что-то такое опасно-голодное, но он не дает ему волю. Улыбнувшись едва заметно, как человек, который уже знает продолжение, но не собирается его озвучивать, встает. Но прежде, чем уйти, задерживает на мне многозначительный взгляд.

Я резко выдыхаю, почти с облегчением, когда он скрывается из виду, и только сейчас замечаю, что поезд остановился на обещанной станции. Соседки начали суетиться, не забывая, правда, осуждающе поглядывать в мою сторону.

— Ни стыда, ни совести, - бурчит пожирательница курицы, проходя мимо.

— Совесть в доле, - бросаю ей вслед, отчего она краснеет и спешит поскорее скрыться. Я удовлетворенно хмыкаю.

Пока люди гуськом продвигаются по проходу к спасительному свежему воздуху, вытягиваюсь на своей полке и подрагивающими пальцами открываю чат с кучей новых подколок и острот. Пролистываю их, не читая, и кидаю без лишних слов бомбу.

Несколько долгих секунд тишины, и понеслось…

Лупа_Пупа

вот это я понимаю - удачно зашла

реально Иисус

bitches_bitches

когда мужское раздавали, он раздавал

piNk&driNk

тестостерон знаете? Он тестировал))

Лупа_Пупа

ага, в тестостероне нашли его кровь

мамочкАsweetAлеши

девочки, ржу

Ни фига себе, а в плацкарте-то оказывается какие экземпляры попадаются!

piNk&driNk

искала медь, нашла золото

ему двадцать то хоть есть?

bitches_bitches

да какая разница?!

ради такого можно пойти на преступление

тем более, Ри не впервой

Лупа_Пупа

когда мне говорили, что в тридцать я захочу детей, я не думала, что они имели в виду это…

мамочкАsweetAлеши

Может, нам тоже плацкартный тур устроить?

bitches_bitches

без меня

я лучше твоего спиногрызика подожду, пока подрастет

мамочкАsweetAлеши

я тебе подожду, без ждульки останешься

гуччифлипфлап

девчи, вы - легенды, обожаю вас

пошла криминалить дальше, держите за меня кулачки

если что, в передачку моих любимых Чапман и молочного улуна киньте

Девчонки, конечно же, обещают сделать все по красоте и быть верными папочками декабристки, а я, заряженная позитивом, поднимаюсь с полки и, нашарив в сумочке свои Чапман, спешу прочь из душного вагона. Благо, толпа уже рассосалась и не надо уворачиваться от свисающих ног и потных тел.

На перрон буквально вываливаюсь, как из парилки. Жар бьёт в лицо. Густой, августовский, пыльный, но всё равно живой. Не этот застоявшийся, пропитанный мерзкими запахами, а приятный. Вдыхаю его глубоко. Раз, второй. Лёгкие сначала будто сопротивляются, а потом жадно хватают тепло, свободу, пространство.

Кроп-топ слегка липнет к спине. Кожа нагрелась, волосы на затылке влажные, и я машинально собираю их рукой, открывая шею. Легкий ветер, скользя по коже, ощущается, как ласка, но не успеваю насладиться, как начинаю замечать взгляды. Слева оценивающий. Справа - откровенный, почти липкий. Чуть дальше - быстрый, украдкой, но возвращающийся вновь и вновь.

Вздыхаю тяжело. Ничего нового, всегда одно и то же: стоит только упаковать свои метр семьдесят семь во что-то откровенней спортивок, как чувствуешь себя, будто на витрине, хочешь ты того или нет. Это утомляет, хотя от одного конкретного взгляда я бы сейчас не отказалась, но сегодня видимо ретроградный меркурий в стрельце. Оглядываюсь, чтобы еще раз убедиться.

Платформа шумит: кто-то курит, кто-то суетится с пакетами, кто-то просто стоит, уткнувшись в телефон. Лица, фигуры, движения - всё перемешано в одну живую кашу.

Прохожусь взглядом внимательнее, будто могу вытащить божество из этой толпы усилием воли. Увы. Усмехнувшись, провожу языком по пересохшим губам и достаю сигарету из пачки. Щелчок зажигалки и боже, кажется, жизнь есть.

Глаза слегка пощипывает от дыма, прищуриваюсь, отчего алеющее на закате небо превращается в сплошной пожар над крышей вагонов.

Это красиво, даже атмосферно по-своему. Вспоминаются летние поездки к бабушке в столицу. Тогда в плацкарте была какая-то магия: рубиловка с соседями в «дурака» или «двадцать одно», Green Day в наушниках и бесконечные поля на фоне раскаленного неба за окном.

Куда эта магия делась? Неизвестно. Может, ушла вместе с детством и юношеством, а может где-то затаилась внутри, задавленная жаждой комфорта и стяжательством, и сидит в ожидании новых смыслов, которые еще предстоит найти.

Под столь философское направление мыслей вдыхаю полной грудью последний день лета и прикрываю глаза.

— Куришь, - заставляя вздрогнуть, раздается позади низкий голос. И вот он точно творит магию с моим организмом, выкручивая все процессы на максимум: от пульса до дыхания. Однако продолжаю делать вид, что это не так - медленно, без суеты поворачиваюсь.

Парень стоит почти вплотную, нарушая мое личное пространство, будто мстя за фото.

Что ж, получается у него вполне успешно - я дезориентирована и первое, что мне бросается в глаза - разница в росте. Божество выше меня на полголовы. Это непривычно и даже как-то волнующе. Скольжу взглядом от накаченной, рельефной груди по линии шеи и челюсти к глазам, и ловлю в ответном тень неодобрения. Легкую, но читаемую.

Ах, вот к чему это «куришь»! Усмехнувшись, затягиваюсь и выдыхаю:

— А что, это проблема?

Божество хмыкает и слегка морщит прямой, аккуратный нос.

— Нет, просто баб курящих не люблю.

— Баб? - вырывается у меня невольный смешок. Охренеть, заявочки!

Божество разводит руками, мол, сорян. Правда, во взгляде ни капли извинений, сплошная провокация и непоколебимое: «ну, а как вас - куряг еще назвать?!».

Я тихо смеюсь и, глядя в глаза цвета бездны, делаю демонстративную затяжку. Чувствую, как дым заполняет легкие, как внутри становится горячо, и падаю в бездонную пропасть, медленно выдыхая прямо в красивое, пропорциональное, будто выточенное скульптором, лицо.

— А я не люблю мужланов, - бросаю с вызовом.

Парень усмехается, но без негатива, наоборот, как будто только и ждал такого ответа.

— Я и не прошу меня любить, - заявляет спокойно, не оправдываясь и не отрицая, что говнюк.

— Так и я вроде не напрашиваюсь, - сделав последнюю затяжку, отправляю окурок точным щелчком в урну неподалеку. Парень хмыкает, не сводя с меня пристального взгляда.

На мгновение повисает тишина. Тягучая, почти осязаемая, воздух становится плотнее.

Секунда. Другая. Божество слегка наклоняется ко мне, я чувствую жар его тела и как горячее дыхание касается щеки.

— Напрашиваешься, - тихо шепчет он и добивает обещающим, — ещё как напрашиваешься, зай.

У меня внутри все переворачивается, а низ живота опаляет кипятком. Втягиваю судорожно воздух и плыву еще больше, потому что этот его запах… Будто природа вопит во все горло «твой»: лучшая совместимость, лучший секс, лучший набор генов для твоих детей.

Сглатываю тяжело и не знаю, что сказать, кроме залихватского «заворачивайте, беру».

Закат, шум платформы, чужие взгляды - всё уходит куда-то на второй план. Остаётся только он - необъяснимо притягательный и невыносимо желанный, и понимание - я хочу не просто веселья, я хочу большего.

7. АсТрахань

— Арина, - нарушаю затянувшуюся паузу и близость, делая шаг назад - подальше от искушения, а то еще чуть-чуть, и «здравствуй туалет плацкарта», а я пока не настолько сошла с ума, да и честно признаться, несмотря на мою раскованность и данное себе обещание - после получения красного диплома жить на всю катушку, - случайный секс никогда не практиковала и даже осуждала.

Простите, люди добрые, не знала, что оно бывает вот так…

Тем временем парень недоуменно вскидывает бровь, а я едва сдерживаю желание показать язык.

Что, дорогой? Не нравится, когда соскакивают с темы? Ну, мне тоже в вагоне не особо пришлось по вкусу, так что лови взаимность.

— Это так, просто к сведению, - подмигнув, излучаю легкую издевку.

Божество хмыкает, окинув меня таким взглядом, словно ему со мной все понятно, и бросает в том же «просто к сведению»- тоне:

— Тимур.

Господи, и почему это звучит так сексуально?

— Рада знакомству, Тимур, - смакую его имя, делая акцент на «мур». — Откуда едешь?

— Из АсТрахани, - следуя моему примеру, выделяет он последние слоги, что не может не повеселить.

— Звучит многообещающе.

— И не только звучит. Поверь.

Он подмигивает, а я не могу сдержать смех, потому что этот флирт, с одной стороны, такой лютый кринж и пошлость, а с другой - пускает очередной разряд электричества по моему телу.

— Я уже не в том возрасте, чтобы верить мужчине на слово, Тимур, - парирую со снисходительной усмешкой, на что он тоже закатывает глаза, но не переступает грань по-мужлански пошлым «так давай, проверим». О, нет, Тимур, оказывается, куда утонченнее.

— Да? - приподнимает он бровь. — Не заметил.

Меня снова пробирает смех. Боже!

— Не пойму, это сейчас было оскорбление или комплимент?

— Чем захочешь - тем и будет, - следует пространно-интригующий ответ, подтверждая, что мальчик для своего возраста очень даже непрост.

— Интересный подход, однако.

— Да я вообще интересный, - прорывается мальчишеское бахвальство, будто в пику проскользнувшей мысли, но с ним сложно не согласиться, во всяком случае, на данном этапе.

— Ну, раз так… - тяну многозначительно. — Думаю, следует узнать тебя получше. Ты ведь в Москву едешь?

Тимур кивает, видимо, пытаясь понять, к чему я клоню.

— Учишься или работаешь? – спрашиваю, как бы между прочим, хотя на самом деле просто тяну время, чтобы настроиться на первый шаг, который мне никогда раньше не приходилось делать.

— И учусь, и работаю. А ты?

— Ты мне льстишь, - улыбнувшись, включаю кокетку.

— Я не умею, - бросает он с ответной улыбкой.

— Так уж и не умеешь?

Тимур чуть ведёт плечом, будто ему самому смешно от собственного ответа.

— Вообще. Прямой, как рельса.

Я скольжу взглядом по его лицу - слишком красивому, но совершенно нечитаемому, даже загадочному, чтобы быть «прямым, как рельса», - и усмехаюсь:

— А с виду и не скажешь.

— Внешность обманчива.

Я согласно хмыкаю в ответ и вновь тону в беспросветной мгле непроницаемых глаз. Между нами опять начинает нагреваться воздух, и только-только утихнувшее было желание снова окатывает горячей волной тело, оседая где-то внизу живота ноющей тяжестью.

У Тимура темнеет взгляд, хотя может, это просто вокруг темнеет, но все это не имеет значения. Есть только мы, молчащие и не отводящие друг от друга глаз, будто ведем немой бой, пытаясь прорваться дальше, глубже, под кожу, под весь этот сарказм и шуточки, но глухо - оборону держим обоюдно.

Тимур так вообще закрыт на сто замков. И, конечно же, это манит. Как говорится, закрытые мужчины - наше все, хоть где-то на задворках проскакивает мысль, а может оно в целом глухо, и ничего там нет? Но на уровне ощущений чувствуется второе дно. Хотя девочки наверняка бы сказали: «дай бог, чтоб не сплошное».

— Как насчет кофе по приезде в Москву? - выдыхаю, чтобы уже как-то разрядить атмосферу, а то еще чуть-чуть и по асфальту растекусь. Тимур медленно моргает, будто не сразу понимает, что вообще происходит, а потом насмешливо приподнимает бровь:

— По приезде?

Развожу руками.

— Бабуля была филологом и могла буквально вымыть рот с мылом.

— Суровая женщина.

— Ты даже не представляешь насколько.

— Значит, - лениво тянет он, не сводя с меня своего тягуче-черного в сумерках взгляда, — ты – послушная девочка.

Господи! Ну, вот как у него получается говорить таким тоном, будто он одновременно шутит и мысленно раздевает меня?!

Между нами снова повисает пауза. Острая, горячая, от которой внутри все начинает плавиться. Я не выдерживаю, отвожу взгляд и прочищаю горло.

— Так что насчет кофе? Должна же я отблагодарить тебя за помощь с тем мужиком.

— Он просто мешал мне спать, - отвечает Тимур абсолютно невозмутимо, будто не он тут грязные намеки делал. И я не могу понять, то ли он так отмахивается от геройства, то ли от моего предложения. Уже открываю рот, чтобы сказать что-нибудь вроде «ну, помог ведь», но над платформой раздается сигнал посадки.

Поезд тяжело лязгает металлом. Тимур бросает короткий взгляд на вагон, а потом у него начинает звонить телефон. Достав его из кармана шорт, он, не говоря больше ни слова, просто разворачивается и уходит, отвечая по пути к вагону на звонок. Без «увидимся», без «договорились», да даже без элементарного кивка или взгляда.

Я ошарашенно смотрю ему вслед и пытаюсь понять, что за фигня сейчас произошла. Это меня так отшили или что?

Пф… Да и пошел он к черту! - кошкой шиплю себе под нос, вливаясь в поток людей, садящихся в поезд. Буду тут еще голову ломать над логикой какого-то мальчишки из плацкарта!

Но тем не менее, ломаю, видимо, не зря он из АсТрахани. Каков в постели еще не понятно, но мозг уже оттрахал от души.

8. Чай, кофе, потанцуем?

В вагон забираюсь с одним единственным желанием - написать девочкам и хорошенько пробомбиться, но будто этого мало, стоит войти в поезд, как на меня тут же обрушивается аромат железнодорожной романтики. После вечерней прохлады он кажется особенно убойным.

Прекрасно. Просто прекрасно. Как же все бесит! Протискиваюсь к своему месту и, едва не рыча, падаю на полку, краем глаза отмечая, что Тимуркина пустует.

Интересно, куда он делся?

На верхнюю полку тем временем с кряхтением залезает тот самый мужик, щедро окатив пространство запахом пота, как скунс. Пожирательница курицы у окна утирает шею полотенцем и тяжело вздыхает, а девушка с нижней боковой убирает столик и стелет матрас с таким решительным видом, будто объявляет всему вагону комендантский час. Что ж, значит, Тимурке придется вернуться к себе наверх, и с искушением будет покончено.

От этой мысли становится до смешного досадно, что, конечно же, бесит еще сильнее. Поезд трогается, я быстренько докладываю девочкам обстановку и даже успеваю убедить себя, что мне совершенно плевать, где шляется этот бортанувший меня мужлан, но тут он, наконец, появляется в проходе. Судя по мокрым волосам и каплям воды на шее, мальчик ходил умываться. Вот только от удовлетворенного любопытства легче почему-то не становится. Наоборот. Ибо выглядит этот невозможный тип просто убийственно для моей нервной системы.

Свежий. С влажными темными прядями, падающими на лоб, с каплями воды на торсе, и этой проклятой непрошибаемой невозмутимостью на лице.

Подойдя к месту, он сначала оглядывает застеленную полку девушки с потрескавшимися пятками, торчащими из-под простыни, в которую девушка завернулась, а потом переводит взгляд на меня. Медленно, с ленивым пониманием ситуации и уверенностью, что он видит меня насквозь. В его глазах появляется что-то до ужаса похожее на смешок, отчего мое лицо едва не перекашивает, как при инсульте. Неимоверным усилием сдерживаю желание показать средний палец и продолжаю печатать в чате девочкам, хоть интернет уже и сдох.