Шелк и кровь. Принцесса (не) должна умереть

Однако имелся и третий столбик! Я тоже вытаращила глаза на надпись «Выбывшие» и имя под ней: Кира Уинслоу. Уинслоу, точно, вот какая у нее фамилия.

Что это может значить? Она выбыла, но осталась жива? Но ведь я своими глазами видела… Я потрясла головой, понимая, что ничего я не видела: малодушно спрятала лицо на груди Эрика за секунду до того, как руки Киры разжались и она упала с бортика арены. Кто-нибудь объяснит нам, что происходит?

Глава 4

— Я думала, что ее вернут, — озадаченно сказала Мия, девушка из отряда Кирана.

— Вернут? — повторила я и обернулась к Эрику. — Так она не погибла?

— Ты ведь не видела, да? — спохватился он. — Такое дело…

Эрик взъерошил волосы на затылке.

— Ее вытащили зрители.

— Зрители?

Мои глаза сами собой широко распахнулись: услышать подобное было равносильно известию о воскрешении из мертвых — так же невозможно.

— Да, два парня, сидевшие в первом ряду, схватили ее за руки и затянули на трибуну. Она оставалась там до конца испытания, а потом мы ушли и… все. Не знаю, что произошло с Кирой дальше.

— Ого… — Я растеряла все слова.

— Мы думали, она вернется позже, но ее постельное белье унесли так же, как постельное белье тех, кто погиб, — сказал Киран.

Парни и девушки все прибывали, толпились у щитка, чтобы дождаться распорядителей и услышать объяснения. Появилась версия, что Киру выкупили родители, и это давало новую надежду.

— Мои отвалят целую гору золота, чтобы забрать меня отсюда! — воскликнул Нейс, с энтузиазмом потирая руки, будто сделка уже состоялась и он одной ногой стоит за воротами лагеря.

Майлз, молчавший до поры, покачал головой.

— Кира стипендиатка, как и я. Вряд ли ее родители настолько богаты! Я бы не удивился, если бы Морканы вытащили Вейна, но Кира…

Майлз говорил разумные вещи, однако Нейс, да и остальные не хотели так просто отказаться от света, что забрезжил в конце тоннеля. Парни кипятились, спорили. Мы смотрели на дом распорядителей, но окна оставались закрытыми наглухо, как и двери: никто не вышел, чтобы объяснить появление загадочного третьего столбика с надписью «выбывшие» и исчезновение Киры.

— Ладно, пойдем, не до ночи же здесь стоять. — Эрик потянул меня за собой. — Давайте я вам покажу все в лагере.

Мы отделились от толпы и впятером двинулись следом за Эриком, который начал экскурсию по территории с арки, под которую мы въехали вчера.

— Справа вы видите дозорную башню.

Эрик поправил на носу невидимые очки, подражая нашему преподавателю истории, который в прошлом году знакомил нас с академическим городком Арканум Розендорф. Даже слегка картавил, как магистр Фейм. Мы все невольно заулыбались.

— Одну из четырех, стоящих по периметру. На ее вершине можно наблюдать дозорного обыкновенного в его естественной среде обитания.

Эрик вздел руку, указав на перевесившегося через деревянные перила молодого ополченца, красного как рак от возмущения.

— А ну пошли отсюда! — рявкнул он.

— Дозорники обыкновенные при приближении опасности издают звуки, которые, как они думают, отпугнут противника, — как ни в чем не бывало продолжил валять дурака Эрик, не изменив ни серьезному выражению лица, ни легкой картавости. — В открытую схватку не вступают. Все потому, что у них ручки коротки.

Он притворно вздохнул, а мы, несмотря на все печали этого дня, грохнули от смеха.

— Я тебя запомнил, белобрысый! — крикнул ополченец. — Встретимся еще. Поглядим, кто тогда посмеется!

— Пойдем, — прошептала я.

Мы обошли лагерь по кругу. Сейчас, при свете дня, было понятно, что он совсем не так велик, каким показался в вечерних сумерках. Кроме площадки для тренировок, бараков, навеса столовой и дома распорядителей здесь обнаружился небольшой целительский корпус, стоящий особняком. Сегодня он пустовал: песочные змеи не оставляли раненых. Но позже, вероятно, здесь будут латать тех, кто выживет после других испытаний. Подлечат и снова отправят в бой.

— Склад снаряжения, — сказал Эрик, издалека показав нам каменное одноэтажное строение без окон и с охранником у двери. — Перед некоторыми испытаниями нам должны выдавать кое-какой инвентарь.

— Откуда знаешь? — немедленно спросил Майлз, с прищуром глядя на склад.

— Поболтали с охранником по душам, — безмятежно улыбнулся Эрик, невольно тронув покрасневшую скулу.

— Подрались, — подытожил Вейн таким тоном, будто хотел сказать: «Ничего другого от Грейвуда и не ждал».

— Я учтиво поинтересовался, не защищает ли он клозет для распорядителей: по мне, так это сооружение ни на что другое не сгодится. Однако моя вежливость натолкнулась на стену безразличия, — с деланым разочарованием признался Эрик. — Пришлось самому заглянуть. Дверь не заперта. Но внутри не оказалось ничего особенного: веревки, какие-то палки, деревянные щиты. Нафига это охранять? Бедняге даже ружья не выдали.

Охранник, видимо, тот самый, сведший близкое знакомство с Эриком против воли, заметил нашу компанию и вытащил из голенища нож. Под его глазом наливался лиловым цветом здоровенный синяк.

Задерживаться мы не стали, отправились дальше. Хозяйственный двор в противоположной от площадки стороне был обнесен невысокой изгородью, посторонних сюда не впускали. Да и любоваться здесь особо было не на что. На кухне под открытым небом готовили нехитрую еду, воду брали в колодце, мусор и отходы кидали в мусоросжигательную яму, вырытую в земле.

Но сжигали не только мусор. Как раз когда мы подошли, двое парней-ополченцев бросали в огонь постельное белье погибших, и пламя жадно пожирало его.

— Ну ладно, — бодро сказал Эрик, когда мы замерли, погрузившись в молчание. — Ничего интересного больше нет, можно возвращаться!

Эрик, откуда в тебе столько жизненных сил и оптимизма, что ты и сам не падаешь духом, и всех нас держишь на плаву!

— Не ошибусь, если предположу, что ты вдоль и поперек изучил защитное поле, — сказал Майлз, когда мы направлялись к бараку. — И? Ничего?

— Я пробовал его пробить воздушной стрелой и раздвинуть, сделать подкоп с помощью заклинания Каменный захват, прожечь файерболом, — признался Эрик. — Бесполезно. По сути — это не купол, а сфера, она продолжается и под землей. Но я еще не сдаюсь!

Он широко улыбнулся с обычным своим хвастливым безрассудством и сжал мою руку.

Эрик делал все, что мог, отыскивая пути и лазейки к спасению, он не собирался сдаваться. И когда наступил вечер, а никто из распорядителей так и не потрудился объяснить появление столбца «Выбывшие», и Корвин не назначил тренировки, на которую я надеялась до последнего, я решила, что пора взять ситуацию в свои руки и поговорить с этим мерзавцем наедине. Он не может играть с нами как с добычей: помогать, обнадеживать, а потом просто бросать на произвол судьбы. Нет уж! Пусть посмотрит мне в глаза и попробует промолчать!

План у меня имелся, хоть и хилый. Благодаря экскурсии Эрика стало понятно, что внутри лагерь охраняют без особого усердия: мол, куда они денутся из запертой мышеловки. Все усилия ополченцев были направлены на защиту периметра от внешнего вмешательства, дозорники на площадках башен наблюдали за подъездными дорогами. Отдельно охранялся склад и хозяйственный двор, и дом распорядителей тоже, но одним-единственным ополченцем, который, вздев на плечо огненное ружье, бродил по кругу, уставая все сильнее. Ополченцы менялись каждые четыре часа, значит, ближе к полуночи, к концу очередной смены, бедолага будет валиться с ног от усталости и мечтать о сне.

Ни у кого из нас не было часов, и время не отмерялось ударами колокола, как в академии Розендорф, но Мелли научила меня определять время по положению луны на небосклоне, как это привыкли делать жители деревень.

— Запомни, малышка, луна, как и солнце, движется по небесному своду с востока на запад.

Мы тогда расположились на балконе, постелили на пол одеяла и подушки и легли, обнявшись. Я сонно прикорнула на груди няни и следила за тем, как ее палец очерчивает дугу, показывая движение ночного светила.

Никогда не думала, что эти знания мне однажды пригодятся! Как удачно, что сейчас полнолуние и диск луны отлично виден из окна барака. Я лежала в темноте и прислушивалась к сонному дыханию моего отряда. Эрик лежал, свесив руку до самого пола, Вейн мирно похрапывал, Таисия перебралась в постель к Лейн. Мы бы там и втроем уместились, конечно, если бы прижались друг к другу теснее, зато согрелись бы и не чувствовали себя такими одинокими. Подруги спали, но у меня были другие планы на сегодняшнюю ночь.

Когда пришло время, я тихонько спустила ноги с кровати, зашнуровала ботинки, стараясь не шуметь, и на цыпочках двинулась к выходу. Окунулась в холод и темноту. Тускло светили магические фонари у дозорных башен, и только один горел в центре площади, у дома распорядителей.

Я двигалась, прячась в тенях, чтобы не попасться на глаза охраннику. Вон он вывернул из-за угла дома распорядителей: я затаилась у щитка с именами, прижалась к нему спиной. Когда он обогнул фасад и скрылся из глаз, я со всех ног бросилась бежать к крыльцу.

Сердце отчаянно колотилось. Я взлетела по невысоким ступеням к двери и толкнула ручку. Заперто! Проклятие! Почему я думала, что будет легко?

Глава 5

Я просто не могла развернуться и уйти несолоно хлебавши, не попробовав сделать еще что-то, хотя понимала, что мои усилия этой ночью, скорее всего, не увенчаются успехом.

Я спрыгнула с крыльца и осторожно двинулась следом за охранником, надеясь, что к тому моменту, когда я заверну за угол, он в свою очередь преодолеет расстояние вдоль стены и скроется за поворотом. Что я искала? Точно не знаю. Приоткрытое окно, запасной выход. Разберемся!

Я ступала с носка на пятку, давным-давно вычитав в книге про охотников, что так шаги становятся бесшумными. Я медленно двигалась вдоль стены к ближайшему окну. Оно находилось невысоко над землей, но створки плотно закрыты — я подергала для верности. Потом прижалась лицом к стеклу: внутри царила темнота. Ладно, пока рано сдаваться. Следующее окно… Заперто.

Я двинулась вдоль тыльной стороны здания. Стоит ли и дальше испытывать удачу на прочность? Но едва эта мысль промелькнула в моей голове, как следующее окно оказалось приоткрыто буквально на сантиметр, и створка легко поддалась, когда я толкнула ее внутрь. Я вскарабкалась на подоконник и скользнула в помещение.

Где я очутилась? В неясном свете луны едва можно было различить очертания мебели: столы, стулья, ларь у стены. Камни-артефакты, вмонтированные в крышку, тускло светились голубоватым светом. Холодильный ларь! В таких обычно хранят продукты. Я в столовой дома распорядителей?

Так, хорошо, я пробралась внутрь. Теперь надо подняться на второй этаж, где находятся спальни.

Я уже собиралась выскользнуть в коридор, как услышала отдаленные голоса и шаги на лестнице. Вот и распорядители, легки на помине, спускаются вниз. Пока я слышала хриплый недовольный голос Дирка и чуть более мягкий — полковника Мейны.

Бежать? Я еще успевала выпрыгнуть из окна, рискуя, правда, свалиться прямо на голову ничего не подозревающего ополченца. Как бы он с перепугу не пальнул в меня из огненного ружья… Или? Смелую идею, внезапно посетившую меня, Майлз бы явно не одобрил, назвал бы сумасшедшей. И ее, и меня! Но вот Эрик бы точно был на моей стороне!

Когда еще выпадет возможность подслушать разговоры врага и выведать информацию о будущих испытаниях? Не о погоде ведь они собираются говорить?

Быстро, чтобы не передумать, я откинула крышку холодильного ларя, к счастью, достаточно глубокого и широкого, и улеглась, примостившись между кругов колбасы и стеклянных бутылок с молоком. Бр-р-р, а здесь холодно! Но не так холодно, как на каменном полу каморки в Арканум Розендорф, где мне довелось провести ночь. Полчаса или час я выдержу.

Тонкие щели в досках ларя заполнились светом: распорядители зашли в столовую и включили магические светильники под потолком. Голоса доносились приглушенно, но я все равно могла расслышать каждое слово.

— Ты создаешь опасный прецедент, Райдер! — с негодованием произнес Дирк.

Корвин! Он тоже здесь! Я невольно прижала ладонь к груди, словно грохот моего сердца мог привлечь внимание.

О чем говорит Дирк? О каком прецеденте?

— Опасный? — небрежно переспросил Корвин. — Напротив, полезный.

Скрипнул стул. Кто-то сел. Зазвенели бокалы, расставляемые на столе. С хлопком вылетела пробка из бутылки игристого вина. Сволочи, они собрались праздновать наши смерти!

— Полезный? — удивилась Мейна. — Что ты имеешь в виду?

С тихим плеском вино ударилось в бокалы, но пока никто не пил: Дирк и Мейна ждали объяснений Корвина.

— Сомневаетесь в моем умении выстраивать стратегии? — спросил он и в голосе мелькнула едва слышная усмешка. — Если толпа впервые за годы проведения Жатвы решила подарить девчонке жизнь, а мы бы демонстративно отправили Уинслоу на следующее испытание, по сути, на казнь, люди решили бы, что их мнение ничего не значит. Снова.

— Хм… — задумчиво произнесла Мейна. — В этом есть смысл.

— Смысл в том, чтобы убрать всех этих ублюдков! — рявкнул Дирк.

— Смысл в том, чтобы удержать подданных нового Невериона на стороне временного правительства, — сдержанно поправил его Корвин. — Пусть зрители думают, что могут влиять на происходящее. Иначе чем тогда новая власть будет отличаться от старой?

Я стиснула кулаки от бессильной ярости. Вот как, Корвин? Наши жизни для тебя только козыри в политическом раскладе? Как же хотелось выскочить из этого ящика и надавать по его бесстрастной физиономии. Вот это было бы явление!

— Мне не нравится, что зрители будут думать, будто от их мнения что-то зависит, — пробормотала Мейна. — Игры транслируются на все королевство…

— Королевство? — оборвал ее Дирк. — Ты забываешься, Мелина! Больше нет короля и нет королевства!

— Да-да, оговорилась по старой привычке. Дай сказать! Игры транслируются повсюду и, как мне доложили сегодня, собирают на площадях огромные толпы зрителей, пришедших поглазеть. И это, кстати, было твоим предложением, Корвин, установить Око. Если все эти люди решат, что кого-то еще надо спасти…

Вот спасибо, Корвин, выходит, это ты позаботился о том, чтобы на наши страдания любовались во всех концах Невериона. Теперь на глазах закипели злые слезы.

— К тому же после случая с Уинслоу, — продолжил Райдер, будто не услышав возражений Мейны, — никто из игроков не подумает бунтовать. Все будут надеяться на такую же удачу. Надежда… Она, знаешь ли, управляет людьми лучше страха.

— Я еще по поводу вчерашней незапланированной тренировки с тобой не все выяснил, — продолжал ворчать Дирк, однако теперь не так подозрительно: он принял аргументы Райдера и согласился с ними.

— Приказ Хейла, — парировал Корвин. — Помогать до поры, чтобы выродки не сдохли сразу.

Скотина. Корвин, какой же ты гад!

Я прикусила костяшки пальцев, чтобы не разрыдаться. Все просчитал. А я-то… на долю секунды, на один крошечный миг готова была поверить, что он на нашей стороне.

— Мы будем отмечать начало игр? — напомнила Мейна. — Вино выдохнется, а я не хочу подниматься за новой бутылкой. Кстати, давайте хоть закуску какую-то организуем? Я без обеда, а Райдер вообще ночь не спал, тренируя этих несчастных.

— В ларе должна быть какая-то еда для перекуса, — ответил Дирк.

— Сейчас посмотрю, — сказал Корвин.

Ма-моч-ки! Мне конец! Я сжала пальцы щепотью, готовясь, если придется, пустить воздушную стрелу. Да только это меня не спасет.

Крышка распахнулась, в лицо хлынул яркий свет, сквозь щелочки глаз я уставилась на темный силуэт, склонившийся над ларем. Мои пальцы дрожали, ухватив нить магической силы. Я могу уничтожить генерала Райдера прямо сейчас, пустить стрелу ему в лоб! Пусть и сама не выживу, но негодяй обретет заслуженный финал. Миг, другой… Я не могла. Не могла его убить… Гадство.

Корвин наклонился и вытащил из-под моего напряженного колена кольцо колбасы.

— Лежи смирно, — еле слышно протолкнул он сквозь стиснутые зубы, делая вид, что шарит по дну ларя. — Я вернусь за тобой.

И вслух:

— Выбор небольшой. Деревенская колбаса и молоко.

— Тащи колбасу, — вздохнула Мейна. — Совсем не заботятся о комфорте распорядителей.

Глава 6

Скрючившись в коробе, я изо всех сил старалась успокоить дыхание. Вряд ли мое сопение было слышно за столом, но мне самой оно казалось шумным, как клокотание закипевшей воды в чайнике. Может, не просто так Корвин стучал ножом, нарезая колбасу. Почему он меня не выдал? Не стану сейчас об этом думать, все равно бесполезно: какие бы версии ни приходили в голову, правду мне скажет только сам Корвин. Если скажет, конечно.

— Погода портится, — произнес он громче, чем нужно. — Обещают затяжные дожди.

— Что тебя смущает? — хмыкнула Мейна. — Благо нам самим не придется бегать по мокрому лесу, а ловчие знали, на что подписывались. Дополнительные трудности на испытании добавят зрелищности. Выжить будет сложнее, и отлично: пора проредить группы.

Возмущение ее бесчеловечностью оказалось не настолько сильно, как радость, что я не зря решилась на опасную вылазку. Теперь я знала, какое испытание нас ждет послезавтра, — первая охота. Я выяснила даже больше, чем надеялась: про дождь и про лес. Ведь иногда участников отвозили в горную местность неподалеку или на болото, на котором гибли не столько от ножей или огненных пуль ловчих, сколько от коварных топей.

Мейна издала странный звук, точно подавилась.

— Вино отвратительное! Кислятина!

— Ты ничего не понимаешь в дорогих винах, Мелина, — усмехнулся Дирк. — Эта бутылка из малого погреба Арканум Розендорф, на ней печать королевского поставщика. Еле успел вынести, прежде чем наши доблестные вояки разграбили запасы.

— Что будет дальше с Арканум Розендорф? — между делом спросил Райдер.

— Не пропадет, приспособим под школу для детей простонародья, — откликнулся Дирк, его голос с каждым глотком становился все более благодушным. — Устроим рейд по деревням, подыщем тех, в ком теплится магический дар, и будем его развивать. Магия — не прерогатива аристократов. Они просто отобрали ее у нас. Если дар не развивать с детства, он гаснет.

— Я стал упражняться в магии, только получив первое офицерское звание, в двадцать лет, — признался Райдер. — Никогда не поздно.

— Да ты у нас вообще уникум, Райдер, — подразнила его Мейна. — Я наслышана о показательной казни. Ты вскрыл бедолаге грудную клетку, как скорлупу ореха.

Слова Дирка о том, что аристократы «отобрали магию» у простолюдинов, неприятно меня резанули. Магия — это не только привилегия, но и огромная ответственность. На заре возникновения Невериона именно так появились правящие роды. Те, у кого была магия, вели за собой, защищали, и гибли тоже часто. Почему у людей такая короткая память? Сначала говорят: «Приходите и правьте нами», а потом: «Вы у нас отобрали магию».

Бежали минуты. У меня затекли руки и ноги, пальцев я вовсе не чувствовала из-за холода и вот уже некоторое время тряслась мелкой дрожью. Я тряслась, и вместе со мной начали позвякивать стеклянные бутылки.

— Что это за звук? — спросила Мейна.

Проклятие! Я напрягла все мышцы в теле и сильно прикусила губу, надеясь, что боль отвлечет меня от пронизывающего холода.

— Не хотелось бы вас пугать, полковник, но в таких домах, как этот, часто заводятся мыши.

— Мыши? — взвизгнула Мейна очень по-женски.

«Может, пискнуть?» — пронеслась шальная мысль, но я ее отмела, решив, что никто не поверит в охрипшую, гнусавую — нос заложило — мышь.

— Поэтому на всякий случай отложим колбасу, хотя следов зубов на ней я не обнаружил, но мало ли, — безапелляционным тоном продолжил Райдер. — Завтра я разберусь! Думаю, пора отдыхать, сегодня был долгий день.

— Да-да, — пробормотала Мейна, зевая. — Тем более что и вино гадкое. Пойду к себе, мальчики.

— Я тоже, — сказал Корвин, — иначе засну прямо за столом.

— Слабаки, — буркнул Дирк. — Что же, останусь наедине с этой симпатяшкой — бутылочкой «Серебряной росы», и не говорите завтра, что я выпил ее в одно горло!

Мейна и Корвин вышли, я еще некоторое время слышала их удаляющиеся голоса. Проклятие! И что мне делать? Надолго Дирк застрял в столовой? Еще немного, и я окончательно окоченею.

Раздалось бульканье. Похоже, Дирк не стал рассусоливать и вылил остатки игристого прямиком в рот, обойдясь без бокала. И как бы он ни обзывался «слабаками», он был только рад свалить побыстрее. Не прошло и минуты, как он погасил свет и, тяжело ступая, отправился следом за Мейной и Корвином.

Вот и отлично! Я осталась одна и могла бы уйти тем же путем, каким пришла. Не зря рисковала: узнала о будущем испытании. Однако я забралась в дом распорядителей, чтобы поговорить с Корвином, и он обещал вернуться. Убираться поскорее или дождаться его?

Я осторожно приподняла крышку и со стоном поднялась на ноги. Творец, как же все затекло! Ноги как деревяшки. Я сейчас не выпрыгну, а вывалюсь из окна мешком с картошкой, а до барака, видимо, придется ползти гусеничкой.

Я переступила через край ларя, зацепилась носком и едва не повалилась ничком. Мыши такого грохота не создают, поэтому на шум сбежались бы и распорядители, и охрана. Если испытания меня не доконают, я сама справлюсь с этой задачей на ура!

Я утвердилась на правой ноге и медленно согнула левую, чтобы вытащить ее наружу. Напрасно я поверила в свои силы: правая нога подвела, коленный сустав щелкнул, и я начала заваливаться вперед, едва успев выставить руки и, конечно, позабыв все заклинания, которые могли бы смягчить удар о деревянные доски.

Вот только очутилась я не на полу, а в крепких мужских руках. Не говоря ни слова, Райдер закутал меня в одеяло — принес его с собой? — подхватил меня и двинулся к двери, толкнул ее ногой и отправился дальше, по коридору к лестнице.

— Что?.. — выдохнула я.

— Молчи, — коротко и сурово приказал он, и я прикусила язык.

Мы поднялись на второй этаж, прошли мимо ряда запертых дверей, последняя, в самом конце, оказалась приоткрыта. Сюда и принес меня Корвин. Ошалевшая от всех ночных происшествий, я в панике огляделась. Ни Дирка, ни Мейны, ни цепей и пыточных инструментов не увидела. Обычная спальня, обставленная очень аскетично. Кровать, стол и стул, сундук у стены. Шторы на окнах плотно задвинуты, так, что наружу не пробивается ни лучика света от магического светильника, который неярко горел на стене, заставляя тени причудливо змеиться и двоиться.

Корвин посадил меня на кровать и приложил палец к губам. Аккуратно запер дверь, а потом прошелся по периметру комнаты, обводя ее раскрытой ладонью.

— Я поставил заклятие звукоподавления, но…

Из-за стены послышался приглушенный храп: Дирк дрых без задних ног.

— Оно не особо помогает, — закончил Корвин вполголоса. — Говори шепотом.

Я стиснула края одеяла, кинула взгляд исподлобья. Сложно говорить шепотом, когда изнутри разрывают эмоции и хочется хорошенько проораться. Корвин тем временем придвинул стул, развернул его спинкой вперед и сел, словно желая создать между мной и собой преграду. Боится, что я вцеплюсь ему в горло?

— Где сейчас Кира? — прошипела я.

— Сейчас? Не знаю, — спокойно ответил он, но тут же продолжил, пока я набирала в легкие воздуха, возмущенная его лицемерием. — Скорее всего она на полпути домой под охраной моего отряда. Живая, здоровая, ей больше ничего не угрожает. Но, вероятно, именно сейчас она расположилась на ночлег в таверне. Точнее сказать не могу.

Тысячи вопросов вспыхнули в моей голове, будто яркие лампочки. Пронеслись, точно рой светлячков. И из всех них я выбрала, кажется, самый неподходящий, чтобы прояснить ситуацию:

— Твоего отряда?

Пару секунд мы взирали друг на друга в немом изумлении.

— Да. Вернее, под охраной части моего отряда. Он состоит из верных лично мне людей, — хмурясь, ответил Корвин. — Больше ничего спросить не хочешь?

Глава 7

О, я очень хотела! И главный вопрос был: «Могу ли я тебе доверять, Корвин?». Вместо того, чтобы произнести его вслух, я все смотрела и смотрела на знакомое и одновременно незнакомое лицо. Когда-то я видела его так близко и так часто, что запомнила каждую черточку. За три года Корвин почти не изменился, только у крепко сжатых губ пролегла жесткая складка, в глазах добавилось суровости, а сейчас под веками еще темнели тени. Мейна сказала, что он не спал всю ночь, тренируя отряды. Чтобы «выродки не сдохли сразу», как он выразился? Или чтобы помочь? Я не знала, что и думать. Душа то взлетала, окрыленная надеждой, то камнем падала вниз. И так бесчисленное количество раз, пока я глядела на хранившего молчание Корвина, а он глядел на меня.

Я боялась, что, если я спрошу прямо, это все разрушит. Как пережить правду, что он только выполняет приказ Хейла и даже спасение Киры — это какой-то хитрый план временного правительства?