скачать книгу бесплатно
Фотограф обнажил в улыбке зубы, пожимая руку.
– Итак, чем могу служить вам сегодня, Дженни? Мне кажется, мы вряд ли сможем придумать что-то еще сверх той статьи, которую вы написали, пока мы учились преодолевать водные преграды.
Но какой бы ни был скрыт сарказм в этих словах, он оказался буквально затоплен потоками энтузиазма молодой репортерши.
– Ну, наш редактор попросил сделать серию небольших еженедельных очерков о вас, с фотографиями… если, конечно, вы не будете возражать. Я надеялась, что мы могли бы побеседовать и сделать несколько снимков или хотя бы договориться о встрече в удобное для вас время.
– Понятно. К сожалению, как раз сейчас я выгляжу далеко не самым подходящим образом. – Шутт жестом указал на свой грязный костюм. – Мы сегодня весь день проводили проверочные учения…
– В самом деле? Это может быть удачной темой для статьи…
– …а кроме того, – продолжил капитан, – я предпочел бы, чтобы вы сделали несколько очерков о самой роте. Я уверен, что общественности это более интересно, чем рассказ о ее командире.
– Я… думаю, – нерешительно заговорила репортер, по-видимому, все еще не желая отказываться от возможности провести вечер за беседой с капитаном, – мы могли бы попытаться преподнести этот материал как взгляд со стороны на вас и вашу деятельность.
– Прекрасно. Будем считать вопрос решенным. Сейчас посмотрим, что можно сделать для вас в этом плане… Рвач! Бренди!
Он махнул рукой двум легионерам, направлявшимся от лифтов в сторону бара, и они тут же присоединились к беседе.
– Вот эти двое очень заинтересованы в том, чтобы написать очерк о нашем тренировочном курсе, – объяснил он. – Я буду только рад, если вы поможете удовлетворить их интерес.
– И даже сделают голо? – воскликнул Рвач, заметив голографическое оборудование. – Хо! Это здорово! Разумеется, капитан.
– Гм-м-м… вся беда в том, что сейчас по их виду не скажешь, что они прошли через нечто подобное, – осторожно заметила репортер.
Оба легионера, разумеется, уже успели принять душ и сменить одежду, и кроме мокрых волос, ничто не напоминало о недавних учениях.
– Ну, с этим не будет проблем, – торопливо заявил Рвач. – Мы можем просто махнуть наверх и переодеться в грязную форму, а уж тогда…
– А еще лучше, – спокойно проговорила Бренди, поглядывая на голофотографа, чья привлекательность не ускользнула от ее внимания, – мы можем просто выйти в парк и там окунуться в фонтан. Я не вполне уверена, что общественность действительно захочет видеть, какими грязными на самом деле мы были на этих учениях.
Голофотограф бросил оценивающий взгляд на шикарные формы старшего сержанта и пихнул локтем репортершу.
– Это было бы просто чудесно, – заявил он. – Пошли?
Когда группа направилась к выходу из отеля, Шутт отозвал фотографа в сторону.
– Гм… Сидни? Мы оба знаем, что энтузиазм Дженни может позволить ей увлечь за собой весь Легион, если уж она взялась за дело. Я в этом случае полагаюсь на вас, думаю, вы более способны сохранять голову на плечах.
– Что вы имеете в виду?..
– Скажем так, с вашей стороны будет очень разумным спрашивать разрешения у легионеров фотографировать их, и уж тем более – помещать в новостях их фотографии. Некоторые из них поступили на службу в Легион лишь для того, чтобы расстаться со своим прошлым.
– Это действительно так? – Фотограф начал озираться по сторонам, но Шутт еще не закончил.
– И если они сами не разобьют ваш аппарат о вашу голову, когда вы попытаетесь сделать их фотографии, я буду считать своим долгом лично позаботиться о вашей карьере. Надеюсь, мы поняли друг друга?
Сидни встретил пристальный взгляд капитана, и то, что он увидел в его глазах, убедило его, что сейчас не самый подходящий момент превозносить свободу печати.
– Да, мистер Шутт, – сказал он, отдавая честь, и сделал это совсем не в шутку.
Шутт одним глазом издали наблюдал за теми шалостями, что творили взрослые люди во время этого спектакля с фотографированием. С гораздо большим интересом он следил за ватагой ребятишек, которые прервали катание на своих планирующих досках, чтобы посмотреть на происходящее. После того как репортер в пятый раз отогнала их от места съемки, даже пригрозив вызвать полицию, дети продолжили свои обычные игры, возможно, более оживленные от близости голофотографа.
Хотя планирующие доски наиболее устойчиво вели себя над твердой гладкой поверхностью, например над тротуарами, они могли быть использованы где угодно, в любых условиях, и дети с гордостью демонстрировали свое умение управлять ими в самой неблагоприятной обстановке. Они перелетали на них через спинки парковых скамеек и пересекали заросшие травой холмистые лужайки. Их любимым приемом было нестись вниз по склону прямо к какому-нибудь барьеру, например ограде, а затем в последний момент взмывать высоко вверх, перелетая через ограду и приземляясь, совершенно случайно, прямо посреди фонтана, который фотограф использовал в качестве заднего плана. К сожалению, как выяснилось, над водой доски двигались еще быстрее, и детям не составляло никакого труда пересечь фонтан и исчезнуть прежде, чем репортер могла успеть что-либо крикнуть, выражая свое недовольство.
Шутт некоторое время внимательно наблюдал за ними, а затем неторопливо направился туда, где они собрались тесной гурьбой, видимо, обсуждая очередной удачный маневр. Дети следили за его приближением, готовые кинуться врассыпную по соседним аллеям, но капитан улыбнулся и сделал успокаивающий знак, чтобы они оставались на месте, пока он не приблизится на расстояние, вполне приемлемое для ведения переговоров.
– А вы чего хотите, мистер? – с вызовом спросил один из ребят, явно лидер компании. – Тоже прикидываете, как бы окунуться в фонтан?
Шутт уныло усмехнулся, поддерживая взрыв всеобщего смеха. Он так и не позаботился привести себя в порядок, а потому выглядел куда хуже этих мальчишек.
– Мне было бы очень интересно услышать от вас кое-что об этих ваших досках, – сказал он. – Трудно ими управлять?
Дети переглянулись, будто разрываясь между любовью к своим доскам и наслаждением подшутить над взрослым. В конце концов победили доски.
– Поначалу они ведут себя немного капризно, – изложил свою точку зрения один паренек. – Надо научиться держать центр тяжести как можно ниже, иначе они вас просто выбросят.
– С небольшой практикой…
– А если практика будет большая?..
– Вы сможете выделывать на них все, что угодно…
– Не хотите ли попробовать?
– Раз уж вы уловили суть дела…
Теперь, когда барьер в общении был сломан, информация хлынула потоком, и дети наперебой старались рассказать все, что знали о предмете своего обожания. Шутт некоторое время слушал их, а затем махнул рукой, призывая к тишине.
– Что мне на самом деле хотелось бы знать, – сказал он тоном заговорщика, который заставил детей еще плотнее сбиться в кучу, – так это вот что: как, по-вашему, смогли бы вы научить гонять на такой доске синтианца? И вообще вы хоть раз в жизни видели синтианца?
Глава 8
Дневник, запись № 091
Несомненные успехи роты на проверочных учениях, а также гордость новой формой, похоже, и были поворотным моментом в отношениях между легионерами. Все как один, они стали проникаться уверенностью своего нового командира в том, что вместе они так или иначе, не важно, но справятся с любым заданием.
Словно дети, получившие новую игрушку, легионеры оставили давнюю привычку не покидать в свободные от дежурства часы своего жилища и вместо этого ошивались в колонии в поисках приключений, где им могли пригодиться обретенные методы сотрудничества, независимо от их уместности в том или ином случае! В результате многие местные жители утвердились во мнении, что этот ставший совершенно другим отряд был новой воинской частью, присланной сюда в порядке осуществления очередного проекта из разряда «мирных миссий» или «помощи гражданскому населению». Беда в том, что не всегда их развлечения проходили в рамках законности, а это отнимало немало времени у моего шефа, который был вынужден вести переговоры с местными властями по каждому такому случаю.
Если оставить в стороне эти факты, то почти все свое время он тратил на то, чтобы как можно лучше познакомиться с каждым из легионеров, дабы подготовить внутреннюю реорганизацию роты по принципу «двоек». Разумеется, все его попытки вскрыли только то, что я уже подозревал с того самого момента, когда он получил это назначение: легионеры, которых направляли в роту «Омега», были отнюдь не самыми легкими объектами воспитания во всей вселенной.
– Не будете возражать, если я составлю вам компанию?
Супермалявка оторвалась от завтрака и обнаружила своего командира, который стоял около ее стола. Пожав плечами, она молча указала на свободный стул напротив.
Нельзя сказать, что эта маленькая девушка была непривлекательной, хотя и красавицей ее тоже трудно было назвать. Крупные веснушки, рассыпанные по щекам и носу, в сочетании с сердцевидной формой лица и шапкой коротких каштановых волос придавали ей сходство с эльфом.
Шутт медленно помешивал кофе, пытаясь трансформировать мысли в слова.
– Я несколько раз пытался поговорить с тобой, – начал было он, но Супермалявка жестом остановила его, не позволяя начать разговор, пока не прожевала и не проглотила то, что было у нее во рту.
– Давайте чуть-чуть сэкономим ваше время, капитан. Это касается моих драк, верно?
– Ну… можно сказать и так… да. Но мне кажется, с твоей стороны это нечто большее, чем просто участие в драках.
– Драки. – Маленький легионер вздохнула. – Если бы я была выше ростом, это было бы просто выяснением отношений. Ну, хорошо. Позвольте мне кое-что объяснить вам, сэр.
За разговором она забыла о еде.
– Я была самым маленьким ребенком в семье, из всех девяти детей – не самым младшим, а самым низкорослым. Взрослые в нашей семье работали, и дети обычно были предоставлены сами себе и, естественно, не признавали ни демократии, ни дипломатии. Если сам не можешь за себя постоять, никто тебе не поможет, и так ты и будешь козлом отпущения. Разумеется, будучи самой маленькой, я должна была драться чаще других, чтобы избежать оскорблений и излишней домашней работы. Знаете, каково это иметь сестру, которая младше тебя на пять лет, но то и дело норовит тебя поколотить?
Шутт был поражен такой откровенностью и не знал, что ответить. К счастью, Супермалявка продолжила, не дожидаясь его реакции.
– Как бы там ни было, но я принадлежу к тому типу людей, которые бросаются на любого, кто их оскорбляет. Видите ли, с моим ростом опасно ждать, когда противник нападет первым, иначе все кончится, не начавшись. Нужно опередить противника, чтобы иметь хотя бы шанс взять верх.
Она сделала паузу, чтобы глотнуть кофе, а затем решительно вытерла рот салфеткой.
– Мне кажется, сэр, все, о чем я вам рассказала, это как раз и есть то самое, что вы можете наблюдать. Я согласна, мои постоянные драки не украшают нашу жизнь, но это очень старая привычка, и я не могу поручиться, что смогу от нее избавиться. Если это и в самом деле вас беспокоит, я могу написать прошение о переводе. Видит Бог, это будет не в первый раз.
Несмотря на всю свою уравновешенность, Шутт был захвачен врасплох откровенностью маленького легионера. Он обнаружил вдруг, что сочувствует Супермалявке.
– Я… не думаю, что в этом есть какая-то необходимость, – сказал он. – Скажи, а тебя-то саму не беспокоит тот факт, что тебе всегда достается? Почему ты продолжаешь лезть в драку, зная, что все равно не сможешь победить?
Впервые с начала разговора стало заметно, что Супермалявка испытывает неудобство.
– Видите ли, сэр, те условия, в которых я выросла, приучили меня всегда быть готовой постоять за себя и верить в свой шанс. Если вы деретесь, только когда уверены в победе… ну, тогда вы просто задира, пользующийся преимуществом перед более слабым противником. Я же выросла такой, какой выросла, и никогда не видела в задирах большого проку, а потому слишком легко раздражаюсь, когда меня с ними сравнивают.
Командир был поражен.
– Но ведь тебе хотелось бы побеждать хотя бы время от времени?
– Разумеется, хотелось бы, – сказала она. – Не поймите меня превратно, капитан. То, что я не слишком переживаю за неудачу в драках, не означает, что я заранее рассчитываю на поражение. Но, думаю, у вас есть какие-то свои соображения на этот счет. Я готова выслушать их.
– Ну… ты могла бы изучить искусство рукопашного боя… знаешь, что-нибудь типа каратэ. Есть много приемов, разработанных специально для людей низкого роста, и…
Он не закончил фразу, заметив на лице Супермалявки игривую улыбку.
– Не стоит говорить со мной про искусства рукопашного боя, сэр. Видите ли, у меня есть разрядные пояса в трех школах каратэ – корейской, японской и окинавской, плюс школа дзюдо и некоторые виды китайской борьбы. Беда заключается в том, что для использования всего этого нужна ясная голова, а когда я выхожу из себя, а во время драки я всегда выхожу из себя, все мои навыки испаряются и я превращаюсь в обычного драчуна.
– В трех школах, – тихо повторил за ней Шутт.
– Да, именно. Мой первый муж был мастером самбо, так что начальные уроки мне получить было несложно. А сейчас, если не возражаете, сэр, мне нужно отправляться помогать на кухне.
С этим она удалилась, а Шутт так и остался сидеть с разинутым ртом, глядя ей вслед.
– Не уделите мне минутку, капитан?
Удивленный Шутт поднял взгляд и увидел в дверях пентхауса Шоколадного Гарри. Надо сказать, грушеобразная черная фигура не просто занимала все пространство двери – казалось, сержант заполнил собою всю комнату, не оставив ни единого свободного угла.
– Да, конечно. Входи, Ш. Г. Чем могу помочь?
Несмотря на нарочито небрежный тон, командир был явно заинтересован тем, что могло заставить Гарри выбраться из его берлоги в каптерке. С того самого дня, когда прибыла новая форма, они лишь разок перекинулись на ходу парой слов, и пока сержант-снабженец великолепно справлялся со своими возросшими обязанностями. Шутту тем не менее было интересно узнать его реакцию на оживление внутренней жизни роты.
Гарри осторожно «вдвинулся» в комнату, оглядываясь вокруг сквозь толстые линзы очков, будто в поисках затаившихся по углам гостей. Наконец он провел рукой по коротко остриженным волосам и перешел к делу.
– Я здесь вот по какому поводу, сэр, – сказал он удивительно хриплым голосом, который, казалось, каким-то таинственным образом срывался с его густой щетинистой бороды. – Я тут кое-что придумал. Вы ведь знаете, какая у нас проблема с оружием для Спартака и Луи?
Шутт кивнул. Кроме передвижения, у синтианцев были и другие трудности в несении службы, и не в малой степени – с вооружением. Их длинные веретенообразные руки были достаточно сильны, чтобы удержать большинство типов оружия, имевшегося в арсенале роты, но стебельковые глаза не были приспособлены для средств наведения и прицеливания, которые были разработаны в расчете на обычное, как у всех людей, расположение глаз. Поэтому во время упражнений по огневой подготовке им выдавали оружие, как и остальным легионерам, но строго-настрого запрещали стрелять по мишеням до тех пор, пока окружающие не убедятся, что оружие направлено куда надо и что выстрелы пойдут хотя бы в сторону предполагаемой цели.
– И у тебя есть решение, Ш. Г.?
– Мне кажется. – Сержант от волнения начал ерзать на стуле. – Видите ли, прежде, чем вступить в Легион, я состоял членом… одного клуба. Там был весьма пестрый народ. Ну, в общем, ошивался там у нас один малый, слепой, как летучая мышь, но абсолютно незаменимый, когда дело доходило до пальбы. И все из-за того, что он носил с собой обрезанный дробовик и пользовался им всякий раз, когда становилось горячо. Ему не нужен был точный прицел, достаточно было просто-напросто выбрать правильное направление. И я подумал… Вы знаете, эти синтианцы…
Шутт тут же оценил эту идею. Дробовик с коротким стволом был классическим оружием ближнего боя, особенно современные модели с пистолетной рукояткой, которые можно носить на поясном ремне. Нечего и говорить об их эффективности, хотя они и не нашли применения в армии. Ими, однако, пользовалась полиция в случае особо неприятных ситуаций, так что этот вид оружия не считался незаконным. К тому же это была со стороны Гарри первая попытка помочь роте, и командиру хотелось подбодрить его.
– Прекрасная идея, Ш. Г., – сказал он, принимая решение. – Тем более что в ближайшие дни мы собираемся посетить аукцион образцов старушки «Шутт-Пруф мьюнишнз». Посмотрим, что она имеет в своих запасах такого, что можно приспособить для наших целей.
– Здорово, капитан. Позвольте и мне пробежать глазами по их выставке. Я нечасто имел возможность увидеть новое вооружение, не считая одежды да устаревших образцов с черного рынка.
– О, ты обязательно будешь включен в состав делегации, сержант. – Командир улыбнулся. – На этот счет не беспокойся. Однако, возвращаясь к дробовикам, я вижу еще одну проблему, связанную с использованием их синтианцами. Самое главное, чтобы они, когда будут стрелять, смогли направить оружие, хотя бы примерно, в нужном направлении. А это означает, что они должны находиться в паре с кем-то, кто сможет им в этом помочь, но не думаю, что кто-то из наших легионеров выразит желание заполучить синтианца в качестве постоянного напарника. Похоже, все опасаются медлительности синтианцев, которая в бою может оказаться роковой. Это можно исправить, если удастся научить их использовать планирующие доски, но все равно…
– С этим проблем не будет, капитан. – Сержант буквально сиял в улыбке, сквозь густую бороду проглядывали зубы. – У меня найдется местечко для одного из них, а может быть, и для обоих, в коляске моего хока. Я сам буду присматривать за ними!
– Твоего чего?..
– Моего хока… ну, парящий мотоцикл… мотолет. Должен признаться, капитан, никак не могу взять в толк, почему военные не используют их в бою. Они прекрасно служат нам на гражданке и могут пройти где угодно, как и планирующие доски.
У Шутта появилось смутное предчувствие, что он только что совершил удачный ход, побудив Гарри использовать в бою свой парящий мотоцикл. И если к тому же он окажется еще и достаточно эффективным…
– Вот что, Ш. Г. Бери свой… хок… завтра, после дежурства. Я хочу сам взглянуть на него.
– Отлично, капитан!
– Да, и еще, Ш. Г., раз уж мы заговорили о нечеловеческих существах, служащих в нашей роте, как по-твоему, какое оружие лучше всего подошло бы Клыканини?
– Клыку? – Сержант заморгал. – Черт возьми, капитан, вот уж об этом заботиться вовсе не стоит. Он ведь, что ему ни дай, стрелять-то не будет.
– Извини, не понял.
– Я думал, вы знаете, капитан. Наш волтон только с виду задира великан, а на самом деле последовательный пацифист. Никогда ни на кого даже голоса не повысит, не говоря об оружии.
Было уже поздно, когда командир, потянувшись, откинулся от рабочего стола. Оглядев спальню, Шутт решил, что на сегодня достаточно. И едва он успел подумать об этом, как понял, что хочет есть. Он в который уже раз просидел за работой время ужина и прекрасно сознавал, что ресторан и бар отеля уже давно закрыты. Сейчас, когда его внимание, сосредоточенное до сих пор на работе, наконец переключилось, пустота в желудке дала ему знать, что он обязательно должен что-нибудь съесть, иначе просто не сможет уснуть.
В отеле был автомат, торгующий легкими закусками, но находился он двумя этажами ниже (видимо, предполагалось, что люди, достаточно богатые, чтобы снять пентхаус, не пользуются подобными автоматами). Шутт уже несколько часов назад отпустил Бикера, а просить об одолжении легионера, дежурившего в холле возле системы связи, ему не хотелось, чтобы не пытаться оправдать тем самым собственную лень. Таким образом, выходило, что у него нет другого выхода, кроме как, взяв ноги в руки, отправиться вниз.
Приняв такое решение, Шутт ощутил прилив уважения к самому себе и направился к выходу мимо поста дежурного.
– Я спущусь вниз что-нибудь перекусить, – сказал он, открывая дверь и шаря в кармане в поисках мелочи. – Может быть, и тебе принести что-нибудь?