скачать книгу бесплатно
– Слушаю, мистер Шутт.
– Мне кажется, не стоит беспокоить полицию по поводу каждого мелкого случайного происшествия. Если меня в таких случаях не будет поблизости, дайте знать об этом одному из лейтенантов или сержантов, и они наведут порядок… а я возмещу любой ущерб, наносимый отелю. Договорились?
– Д-да, мистер Шутт.
– Прекрасно, в таком случае – до свидания.
Покачивая головой, командир вернул телефон на прежнее место.
– Весьма сожалею по этому поводу, шеф Гетц. Думаю, сейчас мне следует заняться именно этим.
– Приятно слышать, что вы стараетесь сократить нашу работу.
– Разве я отказывался от этого? – сказал легионер, вскидывая брови. – Но мне показалось, вас интересует…
– Не могли бы вы объяснить мне, что означает вся эта дурацкая чепуха с «шутом»? – взорвался шеф. – Вы вроде представились как Шутник… простите, как капитан Шутник.
– Капитан Шутник – это мое официальное имя в списках Космического Легиона, – пояснил Шутт. – К сожалению, мои кредитные карточки все еще оформлены на гражданское имя, и я вынужден был использовать его, когда поселил свою роту в этом отеле.
Теперь настала очередь полицейского удивленно поднять брови.
– Ваши кредитные карточки? Так значит, вы не байки рассказывали, когда обещали возместить отелю все убытки? Очень хотелось бы узнать, каким это образом такое скупое подразделение, как Космический Легион, может позволить себе такой отель, как «Плаза», в качестве места для временного размещения своих солдат, но теперь начинаю об этом догадываться. Так кто же вы на самом деле, капитан?
– В Легионе такой вопрос считается дурным тоном, шеф.
Гетц оскалил зубы в волчьей усмешке.
– Да, но я-то как раз не из вашего Легиона, капитан. Я нахожусь здесь затем, чтобы обеспечивать порядок в колонии, а это включает проверку всех подозрительных личностей, которые появляются здесь… и начинают швыряться огромными деньгами без всяких видимых источников их происхождения. Это дает мне право спрашивать обо всем, о чем мне хочется спросить, и поэтому я вновь спрашиваю вас: кем вы были, прежде чем Легион вывалял вас в дегте?
Шутт пожал плечами:
– Тем же, кем и сейчас. Состоятельным человеком. А если вы хотите произвести расследование, то, уверен, без труда убедитесь, что все мои доходы абсолютно законны. И, кстати, моя фамилия произносится так же, как в названии «Шутт-Пруф мьюнишнз».
– О, да это просто замечательно! – буквально выплюнул Гетц. – Знаете, капитан, если и есть что-то, что я ненавижу больше, чем солдат – нарушителей порядка, не отвечающих за это по гражданским законам, так это богатых мальчиков, которые думают, что могут купить все, что стоит у них на пути. Уж позвольте мне сказать вам, мистер, что закон в этой колонии не продается. Если ваши солдаты будут держать свой нос подальше от грязных дел, у них не будет никаких неприятностей с моими подчиненными, но если они выйдут за рамки…
– Вы вернете их мне без малейшей царапины, как мы только что договорились, – закончил за него легионер. – Вот как раз об этом мы и говорили, когда зазвонил телефон, не так ли, шеф?
– О, разумеется, на них не будет никаких царапин, если только… они не будут сопротивляться аресту.
– Если кто-то из моих солдат получит увечья при сопротивлении аресту, – сказал Шутт с холодной твердостью, – я обязательно захочу посмотреть, какие ушибы были причинены производившему арест офицеру… просто чтобы убедиться в том, что они «сопротивлялись» прежде, чем были избиты.
Лицо Гетца вновь начало багроветь.
– Мои люди не избивают подозреваемых после задержания, если вы именно это пытаетесь сказать.
– Тогда у нас с вами не должно быть никаких проблем, – с улыбкой закончил Шутт. – И в самом деле, шеф. Ведь я пришел сюда не за тем, чтобы вступать с вами в конфликт или попытаться подкупить вас или ваших людей по каким-то таинственным соображениям. Если вы припомните, то вопрос о деньгах не возникал до того самого момента, пока не раздался звонок из «Плазы», и даже после этого вы сами задали его мне напрямую. Я же со своей стороны просто хотел довести до вашего сведения тот факт, что мы передислоцировались в город и что моя рота будет рада помочь полиции, если возникнут какие-нибудь беспорядки.
Шеф полиции склонил голову набок.
– Если я правильно понял вас, капитан, вы хотя здесь и новичок, но солдаты, что у вас в подчинении, они те же самые, что находились тут в прошлом году?
– Совершенно верно.
– Тогда, между нами, вряд ли ситуация станет настолько безнадежной, что мне захочется прибегнуть к их помощи, – сказал полицейский, вновь сверкая улыбкой, похожей на волчий оскал, – но я все же ценю ваше предложение помощи. А теперь – попрошу вас оставить мой кабинет и дать мне возможность немного поработать.
Весь путь до отеля «Плаза» Шутт злился на самого себя. Этот визит к шефу полиции прошел совсем не так, как он планировал. Вместо того чтобы достигнуть взаимопонимания с этим влиятельным здесь человеком, Шутт, похоже, преуспел лишь в том, что подлил масла в огонь, который от этого разгорелся еще ярче.
Вспоминая прошедший разговор, командир пытался понять, что же именно привело к неудаче: недостаточное уважение к легионерам со стороны шефа полиции или его собственные амбиции «богатого мальчика». Оценивая случившееся, пытаясь найти главную причину раздражения собеседника, Шутт пришел к выводу, что в основе всего этого была его собственная неспособность проявить в разговоре с Гетцем необходимую напористость. Брошенное ему обвинение в том, что он предпочитает решать свои проблемы лишь с помощью денег, заставляло задуматься.
Прикусив губу, он еще раз мысленно просмотрел свои приемы защиты при таком необычном способе нападения. Его собственные слова, с которыми он обращался к солдатам относительно того, что вкладывается в понятие «умелый солдат», были искренним желанием провести их через один из его собственных уроков, полученных от отца, когда тот пытался наставить его на путь истинный. Результаты были более чем положительные, и потому естественно было прийти к убеждению, что это единственный верный путь и что каждый человек вправе использовать для достижения своих жизненных целей любое средство или оружие, которые окажутся у него под рукой. Разумеется, он использовал деньги, когда это давало нужный эффект. Это вовсе не казалось нечестным или несправедливым. Как если бы для достижения успеха атлет использовал силу и собранность, а привлекательная женщина – красоту. Игра, которую любому навязывала жизнь, была слишком грубой, чтобы можно было отказываться от своих преимуществ, когда тебе приходится вступать в схватку с судьбой.
– Тсс! Капитан! Идите сюда!
Шутт поднял взгляд и обнаружил сержанта-снабженца, который манил его из переулка рядом с отелем. Он так был занят собственными мыслями, что даже не обратил внимания на грузную фигуру Шоколадного Гарри, не заметить которую было просто невозможно. Теперь же, однако, он увидел и небольшую группу легионеров, нервно озирающихся недалеко от входа в отель.
Они выглядели в точности как школьники, спрятавшиеся после очередной проказы, так что Шутту пришлось убрать свою улыбку, когда он изменил направление и двинулся в их сторону. Вспомнив свои недавние дебаты с Гетцем, он быстро принял сосредоточенный вид.
– Что здесь происходит, Гарри? Неприятности с полицией?
– Гораздо хуже, капитан, – пояснил сержант, покачивая головой и все еще вытягивая шею, чтобы получше видеть двери отеля. – Там появился репортер, который хочет поговорить с кем-нибудь из Легиона.
Волна облегчения, окатившая Шутта, едва не заставила его рассмеяться. Но почти мгновенно вслед за этим появилось ощущение замешательства. Присутствие репортера само по себе еще не казалось ему чем-то ужасным, однако легионеры, окружавшие его, выражали озабоченность, что командир не примет этот факт всерьез.
– Мы не должны сбиваться такой толпой, – сказал Шутт, принимаясь командовать, еще не имея созревшего решения. – Нам скорее надо быть больше на глазах, чем избегать встреч подобным образом.
– Капитан прав, – вслух прорычал Гарри. – Мы не должны собираться и глазеть неизвестно на что… ведь ничего еще и не случилось. Ты… и ты! Стойте здесь и глядите в оба! Остальные возвращайтесь в переулок, пока мы не собрали тут толпу зевак.
Сержант молча понаблюдал, как выполняется его приказание, а затем повернулся к Шутту, все еще покачивая головой.
– Сожалею, капитан. Признаюсь, мы немного пошумели, но теперь все позади. Хорошо хоть нашлась одна спокойная голова. Спасибо, вы вовремя нас образумили.
– Не стоит благодарности, Ш. Г., – сказал Шутт. – Я уже запутался в том, что здесь происходит. Вся эта суета всего лишь из-за того, что здесь болтается какой-то репортер?
Гарри на минуту застыл и прищурил глаза. Затем покачал головой и весело рассмеялся.
– Черт! – воскликнул он с удивлением. – Тут и в самом деле легко забыть, что вы офицер, капитан. Давайте просто скажем так, что у нас, простых солдат, есть некоторые проблемы, которых у вас, офицеров, нет, и остановимся на этом.
– Так не пойдет, – с мрачным видом возразил ему Шутт. – Я ведь уже говорил тебе, Ш. Г., что мы все один отряд и все трудности становятся нашими общими. Сейчас я, может, и не в силах решить всех наших проблем, но не смогу решить их и потом, если не буду знать, в чем они состоят. Поэтому не сочти за труд и объясни доходчиво своему бестолковому офицеру, что здесь происходит, я буду тебе очень признателен.
Сержант-снабженец удивленно заморгал глазами, затем, прежде чем ответить, бросил еще один быстрый взгляд в сторону отеля.
– Ну, понимаете, капитан, вы, офицеры, может быть, и пришли на эту службу с исключительно чистым прошлым, но вот что касается некоторых из нас, то мы присоединились к Легиону, чтобы выпутаться из всяких, порой весьма сомнительных, ситуаций. Некоторые из нас все еще боятся преследования со стороны людей, которые не прочь содрать с нас если не всю, то хотя бы часть шкуры. И самая последняя вещь, которую мы хотели бы здесь встретить, это репортеры с их заметками и фотографиями, из которых становится ясно, где мы находимся и что делаем. Вы следите за ходом моих мыслей? Это все равно что указывать на кого-нибудь пальцем и вопить изо всех сил: «Хватай его».
– Понятно, – задумчиво сказал Шутт.
– Вот такое дело, капитан, – закончил Гарри, сопровождая свои слова энергичным движением плеч. – Иногда мы просто вынуждены бежать…
Капитан едва ли не с хрустом резко вздернул голову.
– Не говорите так, сержант, – холодно произнес он, растягивая слова. – Единственная вещь, которую вы никогда не должны даже пытаться делать, находясь под моим командованием, это бежать без оглядки.
Затем он отвернулся от сержанта и, повысив голос, обратился к группе легионеров, столпившихся в дальнем конце переулка.
– Легионеры! Ко мне… Немедленно! Наблюдатели тоже! Все сюда… Немедленно!
Беглецы, слегка успокоившись, двинулись вперед, обмениваясь смущенными взглядами и надеясь рассеять явно плохое настроение командира.
– Мне показалось, что репортеры заставили вас понервничать… вы что, боитесь расплаты за старые грехи, если станет известно, где вы находитесь? Послушайте, что я вам сейчас скажу: привыкайте к репортерам. Они болтаются здесь потому, что кое-что из того, что мы собираемся делать, будет новостью. Не пытайтесь прятаться от них, лучше учитесь направлять разговор с ними в нужное вам русло. Теперь, когда я понял, в чем дело, я уверен, у вас будет возможность научиться правильно давать интервью и управлять самим этим процессом. А пока что поступайте очень просто: говорите им «без комментариев» и отсылайте к одному из офицеров. Чего вы не должны делать, так это позволять им или кому-то еще увести вас куда-то с вашей территории: из казармы или, как в данном случае, из отеля.
Он немного помолчал, чтобы окинуть взглядом всех собравшихся, а затем продолжил:
– Все это подводит нас ко второму пункту. Похоже, вы, ребята, думаете, что прошлой ночью я говорил с кем-то другим. Вовсе нет. Некоторые из вас, вступая в Легион, бежали или от людей, или от ситуаций, так или иначе чем-то вам угрожавших. Я знаю об этом. Знает об этом и каждый в нашей роте. Ну и что? Если репортер узнает ваше новое имя и место службы или если из-за этого получится так, что ваше прошлое начнет снова преследовать вас, что с того? Теперь вы часть роты, и каждый, кто будет преследовать вас, будет вынужден столкнуться со всеми нами. Иначе говоря, то, что происходит в роте, касается всех. Теперь мы одна семья, и это означает, что никто из вас больше не останется со своими проблемами один на один. Понятно?
Последовали редкие шевеления голов и слабое бормотание:
– Да, сэр.
– Я вас не слышу!
– ДА, СЭР!
Шутт усмехнулся, услышав такой громкий ответ.
– Вот так уже лучше. А теперь все мы возвращаемся в наш отель. Я поговорю с этим журналистом в баре, кто хочет, может присоединиться к нам. Думаю, вряд ли найдется репортер или легионер, который откажется от бесплатной выпивки.
Эти слова были встречены беспорядочными возгласами одобрения, и легионеры, оставив свое укрытие в переулке, направились в отель. Большинство звучавших шуток были сугубо личными, предназначенными для того, чтобы поднять дух, поддержать отдельных индивидов, еще не совсем уверенных в себе, но при этом все легионеры шли вперед, и шли они как единый отряд.
Шутт подождал, пока большая их часть покинет переулок, а затем двинулся и сам, стараясь идти в ногу с сержантом-снабженцем.
– Ну как, Ш. Г., что ты скажешь теперь?
– Прямо не знаю, кэп, – ответил Гарри, чуть покачивая головой. – То, что вы говорите, очень хорошо на словах, но мне кажется, вы не представляете, какие уголовные дела могут тянуться за некоторыми из нас. По правде говоря, я не поставлю много на будущее нашей роты, если мы действительно в один прекрасный день завязнем в этом. Хотя я, вероятно, всех в роте переплюну, если дело дойдет до этого, хотя был в свое время не самым крутым в нашей старой компашке.
Командир вежливо пропустил ненамеренный экскурс в прошлое сержанта. Он с первого дня знакомства с Гарри подозревал, что тот никогда не был одиноким волком.
– В таком случае, полагаю, нам придется поработать с ротой до тех пор, пока она не даст фору всем остальным. Если дело только в этом, мы могли бы обеспечить для всех вполне приличную огневую подготовку, лучше, чем где бы то ни было. Правда, пока что в нашем распоряжении только стрельбище для тренировок.
Шутт хотел представить это свое замечание как шутку, но вместо того чтобы рассмеяться, Гарри медленно кивнул.
– Это было бы неплохо для начала, – произнес он неторопливо. – Хотя будет нелегко. Вот что я скажу вам, кэп. Если это предложение все еще в силе, я, пожалуй, присоединюсь к вам и этому репортеру. Может быть, после выпивки мы еще немного поговорим об этом.
– Меня это вполне устраивает, Ш. Г., но не будешь ли ты нервничать рядом с репортером?
Сержант кивнул.
– Буду, но то, что вы сказали там, в переулке, имеет смысл. В конце концов, наши будут знать, где я, и думать обо мне, и это придаст мне сил, чтобы не обращать внимания на какого-то там репортера. А кроме того – ну что может случиться из-за одного интервью? А?
– Сэр?.. Проснитесь, сэр!
Шутт все еще боролся с глубокой дремотой, через которую пробивался настойчивый голос дворецкого.
– Я… сейчас, – не без труда выговорил он. – Боже! Который час, Бик? Мне кажется, я только что закрыл глаза.
– На самом деле, сэр, вы отдыхаете уже больше двух часов.
– Что ты говоришь? Целых два часа? – Шутт изобразил изумление, заставляя себя подняться. – В таком случае не представляю, почему я все еще чувствую жуткую слабость.
– Возможно, это как-то связано с количеством спиртного, которое вы приняли перед тем, как отправились спать, сэр, – с готовностью подсказал ему дворецкий. – Когда вы, так сказать, пришли, то были возбуждены несколько больше обычного.
Как человек, привыкший хранить достоинство, Бикер вообще не одобрял склонности к выпивке, и поэтому даже не пытался скрывать раздражения в голосе.
– Мы с Шоколадным Гарри сделали еще несколько заходов после того, как ушел репортер, – произнес командир, как бы в собственное оправдание, осторожно массируя лоб пальцами обеих рук. – А когда я уже собирался уходить, там появилась Бренди, и…
– Извините за то, что прерываю вас, сэр, – вновь заговорил дворецкий, – но в соседней комнате вас ожидает вызов по связи.
– Вызов?
– Да. Головизор. Из главной штаб-квартиры Легиона. Почему я и счел необходимым разбудить вас, вместо того чтобы просто принять сообщение.
– Гляди-ка. Только этого мне с утра и не хватало. Однако им придется подождать, потому что сначала мне надо одеться.
– Должен заметить, сэр, что вы по-прежнему одеты, еще со вчерашнего вечера. Я обращал на это ваше внимание, когда вы собрались прилечь, но сон оказался сильнее.
Окончательно придя в себя, Шутт понял, что полностью одет. Более того, его форма оказалась в гораздо лучшем состоянии, чем голова или желудок. Быстро проведя рукой по подбородку и верхней губе, он решил, что может обойтись без бритья. Не стоит без крайней необходимости испытывать терпение главной штаб-квартиры.
– Ну, мне кажется, вроде бы не должно быть никаких срочных дел, – пробормотал он, направляясь в другую комнату. – А какие у тебя соображения на этот счет, Бик?
– Ну… они, конечно, как всегда немного не в себе… – Дворецкий пожал плечами. Помолчав немного, так и не высказав никакого мнения, он добавил: – Да, сэр, учтите, что мне пришлось оставить линию включенной, когда я пошел будить вас, так что окажетесь на ковре сразу, как только войдете в комнату.
Шутт задержал движение руки, уже готовой открыть дверь, и скорчил гримасу.
– Это ужасно, – сказал он. – Благодарю за предупреждение, Бикер.
– Я подумал, что вам надо знать об этом, сэр. А то в моменты сильного удивления вы бываете склонны к грубоватым жестам… особенно ранним утром.
Головизор являл собой устройство, формирующее трехмерное изображение абонента, посылающего запрос, прямо в комнате адресата, точно такое же изображение которого передавалось по обратному каналу. Этот способ связи не только всегда вызывал некоторое дополнительное беспокойство, но был еще и чрезвычайно дорогим, поэтому в Легионе чаще пользовались более традиционными средствами для передачи приказов и сообщений. Обычные устройства связи действовали по следующему принципу: цифровая информация накапливалась, затем быстро передавалась в короткий сеанс космической связи, и полученные таким образом сообщения сохранялись в памяти вычислительных систем, откуда выдавались по запросу получателя. Средства связи с использованием голограмм применялись лишь в случае крайней необходимости, когда абонент хотел быть абсолютно уверен, что адресат своевременно получит его сообщение, или хотел лично переговорить с лицом на другом конце линии связи, например, для того, чтобы устроить ему очередную головомойку. Поэтому подобные вызовы всегда воспринимались с таким же энтузиазмом, как сообщение о чуме или очередной налоговой проверке.
– Да, полковник Секира, – сказал Шутт, узнавая спроецированное в его комнату изображение. – Чем могу служить в столь ранний час?
Голографическое оборудование, используемое Легионом, без надлежащего технического обслуживания обеспечивало весьма сомнительное качество передач и имело гораздо меньшую мощность, чем системы обычной космической связи. Не был исключением и сегодняшний день. Изображение временами двоилось или распадалось на отдельные фрагменты, что никак не улучшало состояние Шутта, когда он, глотнув в очередной раз воздух, пытался сфокусировать глаза на этом дрожащем призраке. Если бы он мог быть уверен, что его собственное изображение не передается, то, разумеется, не стал бы тратить силы на такие попытки.
– Что ж, капитан Шутник, – заговорила полковник, не тратя время ни на приветствия, ни на обычное в таких случаях вступление, – можете начать прямо с того, что объясните появление вот этой статьи в сегодняшних новостях.
– Статьи? – нахмурившись, произнес командир. – Боюсь, вы ставите меня в неудобное положение, мэм. У нас еще слишком рано, и я не успел ознакомиться с сегодняшними новостями.
Он бросил короткий взгляд в сторону дворецкого, который проскользнул в комнату вслед за ним. Бикер понимающе кивнул и полез в карман за компьютером, чтобы сделать запрос по поводу обсуждаемой статьи.
– Не успели? Тогда позвольте мне зачитать вам кое-что из нее… например, то, что зачитал мне мой непосредственный начальник, когда обратил на эту статью мое внимание.