Предметный мир примет и поверий (Физиология человека)

Второй пример из показанных, с волосами, которые предписывается смочить, будет выглядеть по-другому. Не сообщается о возникновении, появлении чего-либо, говорится о том, что следует, сто́ит, предлагается сделать (в отношении объекта его обладателю), для того чтобы получить направленный на объект результат. Имеется некое A (в данном случае волосы), в отношении которого предлагается сделать B (смочить) при необходимом условии C (первым весенним дождем), с тем чтобы получить желаемое в своем результате D в отношении A: [B(C) > A] > D(A). Модель, таким образом, четырехкомпонентна и имеет характер не дефинитивного, как предыдущая, а результативного, достигаемого, предписания.

Ту же модель представляет третий пример, с роженицей, которой предписывается не расчесывать и не заплетать волос, чтобы выздоровление наступило быстрее. С тем, однако, отличием, что достигаемый результат вследствие не расчесывания и не заплетания будет направленным не на волосы, а на самоё роженицу, которую, в этой связи, необходимо отображать в виде компонента в модели.

Имеется некое A, при существенном в данном случае как обусловливающем C, или A(C) (волосы роженицы), в отношении которого предписывается поведение B для того же C (не расчесывать и не заплетать, ей самой, роженице), с тем чтобы получить желаемое D для C (выздоровление для роженицы). То, что C, выступая условием и вместе с тем направляемым к нему результирующим следствием D, проявляет себя в отношении A как субъект-обладатель, а в отношении B как потенциальный агент (с показателем минус), для модели в ее обобщении не будет существенно.

Как и предыдущая, данная модель четырехкомпонентна, но построена по-другому: [B(C) > A(C)] > D(C) – B для C в своем направлении на A при C ведет к достижению D в отношении C. Это также модель результативного предписания, вариативная при сравнении с предыдущей, – как в первой, содержащей условие, части, с отражением компонента C при B и при A, так и во второй, результирующей, с направлением D на C, а не к A.

С формальной точки зрения модель имеет обращающийся на себя, или возвратный, характер: направляемое в B на C для A при C имеет следствием D в отношении C. В отличие от предыдущей модели, с результативным следствием по объекту и вместе с тем средству в A (волосы), т.е. модели объектного результирования, данная, при волосах роженицы, волосы интерпретирует как объектное средство для достижения результата в отношении субъектно реализуемого при объектном средстве условия (роженица). И это была бы тогда модель (субъектно-)кондиционального результирования, – кондиционального как более общего, субъектно-кондиционального, при отмеченном субъектно условии.

Четвертый пример, в отличие от двух предыдущих медиативного класса (разряда), как и первый, относится к разряду идентификативному, предполагая распознавание по принципу «то и то является знаком чего-то определенного». Имеется некое A (много волос на голове у новорожденного), которое означает B (то, что он будет богатым и счастливым): A = B, без возможного расширения к C. Модель, тем самым, двухкомпонентна. Как наиболее общая, дефинитивного распознавания без предписания, она способна далее уточняться – в отношении места объекта (на голове), его обладателя (у новорожденного) и т.п. Однако все это следует представлять не на первом, а на дальнейших уровнях. Для описания общих и внеконтекстных моделей это не будет учитываться.

Как описанные, так и все остальные примеры, выбранные из материала источника для волос, общим числом двадцать восемь, включая четыре рассмотренных, представим в таком, относимом к моделям, расположении:

Идентификативный разряд (организуемый от простого к более сложному)

- дефинитивного распознавания, по наличию признака (аттрибутивные дескриптивы) A = B

(4) Если у новорожденного много волос на голове, то он будет богатым и счастливым.

(6) У кого руки, ноги и грудь обросли густыми волосами, тому жить богато.

(7) Если у девушки на шее растет много волос, то она выйдет замуж в большую семью.

(8) Женщину с волосатыми ногами трудно удовлетворить.

(9) Если девушка, достигшая возраста замужества, имеет вокруг своего полового органа густую растительность, особенно черного цвета, то как в замужестве, так и в жизни вообще она будет несчастлива; более счастья выпадает на долю женщины, имеющей мало волос около своей "улитры".

(16) Если мягкий и тонкий волос, то человек будет ретив на работу и не сердит; если волос жесткий, то на работу не ретив и сердит.

(17) У кого волосы жестки, тот злой, скупой.

(18) Толстые и жесткие волосы обычно бывают только у сердитого человека. В виде исключения бывают сердиты и люди с мягкими волосами. Сердит или нет данный человек, можно узнать следующим образом: вырвав "живой волос", следует пропустить его между стиснутых ногтей, и если волос скрутится, значит, человек сердит.

(19) Женщины с черными волосами более несчастливы в супружеской жизни, чем женщины со светлыми волосами.

(23) Если у девушки "волоски едут", то есть выпадают, то это предвещает скорое замужество.

(26) У кого волосы низко растут (на шее), тот "семейный" (будет иметь большую семью).

(27) Черноволосый – счастливый.

- дефинитивного распознавания из получаемого следствия (кондициональные дескриптивы) A(C) = B

(10) Если, завязывая волосы, оставишь ненароком локон или прядь волос незавязанными, то это предвещает дорогу.

(15) Когда во время причесывания у женщины останется неприбранной в косы прядь волос, тогда нужно ожидать нечаянной дороги или ей лично или кому-нибудь из близких родных, причем по большему или. меньшему количеству волос можно определить, дальняя или близкая дорога предстоит; при этом прядь волос с правой стороны указывает на дорогу к чужим людям, а прядь волос с левой стороны и у затылка – на дорогу к близким и родным.

- дефинитивного предписания (прескриптивы) (A = B) > (C > A)

(1) Если в голове или в бороде появится в первый раз седой волос, то не вырывай его: это твое счастье.

(28) У кого черные волосы, тот не должен заводить лошадей, коров, овец и прочих животных белой шерсти, потому что злые люди и звери будут изводить скот.

Медиативный разряд (организуемый так же, как и идентификативный, от простого к более сложному)

- объектного предписания B(C) > A (что следует либо чего не следует делать в отношении того или иного объекта без объяснения следствия и причины)

(5) Детей по возможности нужно стричь как можно реже, обыкновенно девочки вообще не стригутся, а у мальчиков волосы только подравниваются, но не раньше, чем ребенок начнет ходить.

(14) Нельзя расчесывать волосы после заката и до восхода солнца.

(21) Замужней женщине грешно заплетать волосы в одну косу, следует непременно заплетать их в две косы.

- объектно-результативного предписания [B(C) > A] > D(A)

(2) Хорошо смочить волосы первым весенним дождем, чтобы волосы росли так же быстро, как и первая весенняя трава.

(11) Остригая волосы, следует хранить их в особом месте, так как на том свете о каждом волоске потребуют отчета.

(22) Если в Великий четверг утром девушка пойдет под яблоню и будет расчесывать волосы, то у нее будет хорошая коса.

- кондиционально-результативного предписания субъектно-агентного типа (предполагаемый результат направлен на того, кто совершает либо не совершает действие предписания) [B(C) > A(C)] > D(C)

(3) После рождения ребенка роженица не должна расчесывать и заплетать своих волос в течение девяти дней, чтобы выздоровление наступило быстрее.

(12) Выпавшие или остриженные волосы не следует оставлять где попало: если они очутятся в гнезде мыши или птицы, то у бывшего владельца волос начнутся головные боли и перхоть, по крайней мере на время пребывания в гнезде выводков.

(13) Не следует расчесываться непосредственно на землю: у такого человека станут ползать по лицу вши когда он умрет.

(20) Нельзя обрезать косы, которые домовой ночью заплел, не то захвораешь.

- кондиционально-результативного предостережения, избегающего предотвращения (пропульсивы) возвратного субъектно-объектного типа (предполагаемый результат направлен на совершающего, модель такая же, как и в субъектно-агентном типе, в разновидности, проявляемой на следующем уровне) [B(C) > A(C)] > D(C)

(25) Весьма опасно проглотить вместе с пищей или питьем свой только что выпавший волос; как ни короток он будет, но, попав в желудок, начнет расти и вырастет в чудовищно длинный волос, который потом с трудом может быть выведен только специальными средствами.

- кондиционально-результативного предписания объектно-агентного типа (результат направляется на того или то, кто или что предписуемое действие не совершает – на мужа в примере)

(24) Если девушка выйдет замуж и двенадцать понедельников подряд будет расчесывать свои волосы, то муж умрет.

Такая модель пятикомпонентна: [B(C) > A(C)] > D(EC) – имеется некое A (волосы) в отношении C (девушки, вышедшей замуж), которая (C), если будет совершать либо не совершать некое B (при C), то получится в результате D (умрет) в отношении EC (ее муж)

Как нетрудно заметить, наибольшее число примеров с повериями о волосах нашло свое отражение в идентификативном разряде дефинитивного распознавания, что будет свидетельствовать о том, чем и как представляются волосы, в первую и основную очередь, в предметном мире поверий-примет. Остальные проекции оказались представлены в количестве значительно меньшем, хотя и не менее значимом.

Вывод, который естественным образом следует из полученного распределения в компонентных моделях в отношении волос, позволяет судить о них, в приложении к исследуемому предметному миру, как о той и такой интегральной части телесности человека, которая допускает предполагать, исходя из их вида и массы-количества (как ведущее для них положение), что-либо в отношении обладателя. Тем самым, волосы проявляют себя как проступающий распознаваемый знак, индикатор и идентификатор свойственных данному человеку характеристик, будь то в отношении его самого, будь то в отношении его будущего, того, какой предстоит и видится его жизнь. По этому показателю их можно воспринимать как неотъемлемый, поскольку с ним постоянно, на его теле, статальный, касающийся в нем себя объявляющего и его также сопровождающего, в нем присутствующего, состояния, определитель. Определитель для него характерных свойств, в основном реактивного круга, т.е. такого, который предполагает открытость либо закрытость, контактность, активность в условиях межперсонального взаимодействия.

Еще одним важным определяющим кругом, в котором волосы могут себя проявлять, становится их инструментальность. Волосы выступают и могут использоваться в связи с этим как средство воздействия, при определенных условиях, на них самих в сторону улучшения их состояния, так и как средство, связываемое с тем, что касается витальных сил, здоровья и позиционного отношения к состоянию после смерти (так это можно определить).

В итоге, при обобщении, волосы представляются средством и способом включающего, адаптирующего и аранжирующего, организующего и размещающего в экзистенциональном пространстве, положения человека, в его отношении к своему окружению и собственному витальному состоянию, включая в это также состояние смертное и посмертное. Воспринимать это можно как своеобразную реагирующую, обращенную к внешнему (от внутреннего, исходно заложенного в самом человеке) и к внутреннему (от не посюстороннего), оболочку его существования и бытия. Можно было бы уподобить это своеобразной мембране, в нем и вокруг него, прибегая, за неимением лучшего, к физическому определению, что следует понимать, однако, не как метафору, а как обозначение того, чему названия и обозначения нет.

Дополнительно-расширяемое положение у волос

Прежде чем перейти к материалу с другими частями телесности человека, включая в это также возможные физиологические проявления и действия типа кашлять, зевать, икать, чешется (что-нибудь), звенит в ушах14* и т.п., обратимся к двум близко связанным с волосами примерам, с тем чтобы их теми, что с волосами, соотнести. Примеры эти касаются перхоти, в материале источника они представились однообразно, свидетельствуя, собственно говоря, об одном:

Если на голове появилась перхоть, впереди много горя.

Если перхоть появилась на голове сзади, это означает, что у человека было много горя, но оно прошло.

Перхоть уже встречалась ранее, при волосах, в общей паре с головными болями, как следствие оставления где попало выпавших или остриженных волос, которые могут очутиться в гнезде мыши или птицы, с уточняющей оговоркой, что появившаяся перхоть и начавшиеся головные боли у бывшего владельца таких волос будут длиться, по крайней мере на время пребывания в гнезде выводков.

Попробуем связать это в какое-то целое. Перхоть, тем самым, воспринимается как некое соответствие-параллель "падения" при волосах, от волос, связываясь, не так чтобы прямо, с их выпадением или, что близко к этому через смысл ‘утраты’, острижением, представляя то и другое как отделение от волос в общей их массе какой-то их незначительной (по обыкновению) части, представляемой в отдельностях и частичках. Такие отдельно-частичные и мелко-дробные волосы и соотносятся внутренне в ощущении с перхотью.

С еще одной своей стороны перхоть воспринимается как нарушение здорового и с этим цельного состояния, но не тела и человека в общем, а его головы. Отсюда конъюнкция перхоти с головными болями. Но не во всяком случае, а при условии, с появлением того и другого (головных болей и перхоти), когда выпавшие или остриженные волосы очутятся в гнезде мыши или птицы. В 'гнезде' – что можно не без оснований соотносить с головой, с волосами на ней (ср.: воронье гнездо на голове у кого-либо, о прическе). Гнездо в ощущениях, скажем так, становится в параллель к голове с волосами. То, что касается человека, находит свое резонирующее воплощаемое отражение в животно-предметном мире (что общеизвестно и доказательств не требует, поскольку человек – микрокосм20 макрокосма, инициирующее и структурно-системное повторение внешнего мира).

Далее следует представление о времени пребывания выводков в мышином или птичьем гнезде, которому вместе с этим предшествует представление о мыши и птице, существах, мифологически близких и связываемых с невидимым потусторонним, а также мертвым и смертью21. Выпавшие и остриженные, умершие, павшие, ставшие мертвыми волосы попадают в 'гнездо' (с головы к "голове" того, что близко к положению потустороннего мертвого), где они не будут вместе с тем "похоронены", поскольку попали в 'гнездо', но окажутся в пограничном и промежуточном состоянии, между жизнью и смертью, ни живые, ни мертвые, в том, что, будучи связано с потусторонним и мертвым, получает свое себя возрождающее развитие и продолжение в выводке. Представители этого выводка (детенышами, однако, их не получается называть, поскольку это не тот аспект отображаемого их восприятия), и не случайно выводка, от выводить, выходить, выводиться, извлекать наружу, на свет изнутри, – представители этого выводка в составе своем, как части, частички общего целого (их совместного выводка), соотносятся с тем, с одной стороны, что павшие волосы, также части, частички, живые и не живые одновременно отдельности в том же гнезде, и с этим, с другой стороны, через 'гнездо' к голове того человека, чьи волосы оказались в этом гнезде, соотносятся с тем, что имеет свое выражение в этой его голове. Выражением этим становятся головные боли и перхоть. Головные боли – ибо то, что находится в 'гнезде-голове' в виде выводка и отмерших волос, не должно того быть, это лишнее в голове. Перхоть – поскольку мелкое, дробное, разделенное, посеченное, состоящее из частичек-частей. Из этого далее следует то, что на время пребывания в гнезде выводков, т.е. пока они выведутся, а после того как выведутся, покинут гнездо, оставят, тем самым, гнезду параллельную голову, и то, что в ней "завелось" (головные боли и перхоть), также выйдет, выведясь вместе с ними.

Теперь, возвращаясь после такого определения к двум приведенным примерам с перхотью, можно понять представленные в них положения впереди много горя и было много горя, но оно прошло. Горе, которого дополнительно много, определяется в соотношении с перхотью как то, что мертвящее (исходя из показанного перед этим с гнездом), с одной своей стороны, и как то, что, будучи лишним, а также болезненным, нездоровым, с другой, нарушающим целостность витального и экзистенционального состояния, предполагающим его поражение и ущерб, "наваливается", нападает на голову, представляя в ней и на ней избыточный, утяжеляющий, своим дробно-мелким и множественным, с точки зрения состава, перхотным, образом, груз. То, что груз этот и это мертвящее для головы – впереди, определяет себя по всей ее, допускающей данное состояние, поверхности, имея в этом случае идентификативно-предсказывающий характер. То, что было много горя, но оно прошло, представляет собой соотносимую в своих составляющих привычную пространственно-темпоральную ориентацию. Прошлое, бывшее, определяется как пережитое, то, что пройдено и оставлено за собой, позади. Не случаен поэтому семантический переход-перенос от было к прошло. И это было бы тем, что определялось (впрочем, в обоих случаях) как дефинитивное распознавание в идентификативном разряде, по наличию признака (аттрибутивные дескриптивы).

В уточнение, также тому, что было показано в двух разрядах с их видами и моделями для волос, можно усматривать различение дефинитивного распознавания в двух положениях – ко времени предстоящего, того, которое еще не было прожито, но уже есть и придет, и ко времени состоявшегося, бывшего, прошлого, и настоящего, того, что себя проявляет для его проживающего здесь и сейчас.

Две эти проекции (а не три, прошедшего, настоящего, будущего) имеют для изучаемого предметного мира поверий-примет тот смысл, что не время движется по своей какой-то для него характерной оси, но в своем времени, времени своего проживания, движется человек, находясь в этом времени, собственном для себя, в уже пройденной (прошлого и настоящего) или пока что не пройденной точке. При том, и это существенно для разбираемого материала, что то, что было, есть или будет, касается лишь состояния человека, но не того, что вне его времени существует исходно и есть. Отсюда следует то, что на голове появилась перхоть, и тогда много горя ждет его впереди, ибо он не прошел его, этого многого горя, не прожил, не пережил, и посему осыпает перхотью всю его голову – как вневременное и постоянно-вечное состояние, проецируемое для него здесь и сейчас. Субъективно предсказывающее, а точнее показывающее, дефинитивное, узнавание. И отсюда же было много горя, но оно прошло, в им уже пройденной, в собственном его времени, и оставленной точке, проецируемого для него его 'здесь и сейчас' как сошедшее, но до конца еще не отошедшее, потому как в дефинитивном, распознаваемом, своем указателе появилась, все-таки появилась, на голове сзади, остатком, следом прошедшего-прожитого.

Перхоть, тем самым, исходя из сказанного, в отношении предметного мира поверий-примет, можно представить как утяжеляющее и при этом мертвящее, поражающее, состояние и положение волос в отношении своего обладателя, как то, что имеет прямое отображение и выражение в волосах головы, в голове с волосами, в их нераздельной целостности, напоминающей таким своим совмещенным и продвигающим, развивающим, движением и продвижением, заряженным смыслом, 'гнездо'. 'Гнездо', которое вместе с этим не следует понимать только в мышином и птичьем смысле, но как 'гнездо' экзистенционально-витального и физического положения человека в том, что и как он во времени своего бытия проживает.

Составные части лица в повериях и приметах

Обращение к последующему (согласно источнику) после волос материалу предполагает то же ранее выведенное распределение в отношении двух разрядов – идентификативного, определяющего и указующего, и медиативного, инструментального по своему характеру. Прежде чем перейти к предполагаемому анализу того, что имеет свое отношение к телесным частям человека, небезразличным видится для начала их разделить, но не по внутренним, проявляющим себя в сопровождающих характеристиках, а по внешним, в известной мере искусственным, основаниям. С тем чтобы при дальнейшем соотнесении можно было увидеть, насколько такое деление значимо (если значимо) и находит ли оно свое отражение в разбираемом материале.

Иными словами, с тем чтобы подойти в каком-то последствии к мысли о позиционной роли в предметном мире поверий-примет того или иного телесного компонента, стоит задуматься над вопросом о том, найдет ли в нем, в этом мире, свое воплощение то, что может присутствовать изначально в сознании как представление о физиологии, физическом, организуемом составе телесного вида и качества человека. И если, что допускается, не найдет, то с чем это может быть связано и как подобное обстоятельство можно было бы объяснить. Ибо само получаемое объяснение выходило бы как свидетельство иного, чем можно представить себе изначально, "существования" предметного мира поверий-примет, его (повторяясь тавтологически для пущей и тем уточняющей значимости) "иномирия".

Заявляемое распределение, без дополнительных усложнений и расширений, на первом и очевидном уровне, могло бы предполагать 1) те составные части, которые на лице и, тем самым, сразу видны, наблюдаемы, будучи средством идентифицирующего распознавания данного человека; 2) те части тела, которые не на лице и которые, хотя и видны, обращены не к тому, чтобы данного человека распознавать, но к чему-то другому; 3) то, что с частями этими может происходить, мимовольно и независимо от человека.

В первой группе, равно как и во второй, можно выделить a) части, имеющиеся у каждого и, тем самым, у всех, b) имеющиеся не у каждого и не у всех, а у какой-то группы людей, c) не обязательные, появляющиеся либо имеющиеся, но не телесные части, а признаки, представляющие собой дополнительный ряд различаемых, скажем так, физиологических положений и состояний.

К первой группе, из материала источника, в подгруппе (a) относились бы глаза, ресницы, нос, уши, щека, губы, зубы, язык, усы (исходя из того, что в поверии они фигурируют как место под носом, – верхняя губа, если точнее). В той же первой группе, в подгруппе (b) появилось бы только одно – борода, а в подгруппе (c) веснушки, родимое пятно и родинка.

Вторая группа для (a) представлялась бы в виде таких элементов, как горло, рука, пальцы, ногти, спина и ноги, для (b) им была бы грудь, поскольку речь в материале идет только о девичьей груди, и для (c), как и в первой группе, родимое пятно и родинка, но не веснушки, поскольку приводимый пример говорит о лице.