Хирург и его «искусство»

– Я никогда так не смотрела! – закричала Лена в слезах. – Ты сам себя так видишь! Мне не нужны твои грязные деньги! Мне нужен ты, который верит в меня!

– А ты веришь в меня? – его голос сорвался. – Веришь, что я и так всё вытяну? Без институтов и без шабашек?

Они замолчали, тяжело дыша. Это было хуже прошлой ссоры. Тогда была боль от внешнего горя. Теперь – боль от того, что они ранили друг друга сами, обнажив свои самые глубокие страхи: его – несостоятельности, её – ограниченности.

На этот раз Николай не ушёл. Он опустился на стул и закрыл лицо руками.

– Прости, – прошептал он. – Я боюсь. Боюсь, что ты улетишь, а я останусь здесь, с нашими кабелями. И мы станем разными.

Лена медленно подошла, присела перед ним на корточки, отняла его руки от лица.

– Мы уже разные, – тихо сказала она. – Ты – мой монтажник, который собирает разорванные провода. А я – твой библиотекарь, который склеивает разорванные страницы. Мы не можем делать одно и то же. Но мы делаем одно дело. Мы наводим порядок. Ты – в домах. Я – в головах. И в наших душах. Разве нет?

Он смотрел в её мокрые, серьёзные глаза.

– А институт?..

– Я не поеду, – выдохнула она. – Не сейчас. Я испугалась не меньше твоего. Это слишком резкий поворот. Но, Коля… нам нельзя стоять на месте. И тебе тоже. Ты же лучший монтажник. Почему бы тебе не пойти на курсы? На техника-связиста? Чтобы не просто руки, а голова работала. Давай расти будем не врозь, а… параллельно. Как два провода в одном кабеле.

В её словах не было готового решения. Было предложение. Путь. Трудный, но их общий.

Николай понял. Он боролся не с её мечтой, а со своей инерцией. Она боролась не с его ограниченностью, а со своим страхом перед изменениями.

– Ладно, – кивнул он, чувствуя, как камень падает с души. – Курсы… это да, можно подумать. А ты… ты готовься к институту. Не на следующий год, так через два. Мы найдём деньги. Честные. Мои. Наши.

Они обнялись, и в этом объятии была не эйфория, а глубокая, взрослая усталость и новое, более прочное доверие. Они не разрешили всех проблем. Они приняли их как ландшафт своей совместной жизни. С его горами (институт, карьера) и болотами (быт, деньги, завистники).

На следующий день Николай принёс домой старый, списанный на стройке аппарат для проверки линий связи. «Буду практиковаться», – сказал он. А Лена достала конспекты по библиотечному делу, присланные профессором. Они сидели за одним столом. Он – с паяльником и схемами. Она – с учебниками и карточками. Из старого радиоприёмника тихо играла музыка. Они не всегда разговаривали. Но их тишина больше не была стеной. Она была мостом. Мостом между его миром проводов и её миром слов. Мостом, который они вместе строили через все трещины, зависти и трагедии этого мира. Их любовь превращалась из чувства в поступок. В ежедневный труд понимания. И это было куда сложнее и ценнее любой сказки.

У КОСТРА.

Вечерело. Лёгкая дымка над озером смешивалась с дымом от костра у палатки отдыхающих на берегу деревенского, спрятанного в углу лесного околотка озера. Над костром висел котелок на рогатулине, а в котелке, тихо булькая пузырями кипящей воды, варилась уха из карасей, пойманных накануне Арсеном. Солнце медленно, но верно садилось за деревья, озаряя небо розовым цветом, что предвещало смену погоды. Молодая женщина, Лига, с черпаком разливала по мискам наваристую уху. Арсен ловко устанавливал палатку, а в машине звучала меланхоличная гитарная музыка…

Лига объявила: «Уха готова!» Арсен, завершив установку палатки, присел на походный рыбацкий стульчик, по-хозяйски откупорил бутылку марочного вина и разлил его по двум пластиковым бокалам.