скачать книгу бесплатно
– Ребята, мы сегодня собрались, чтобы выразить свое уважение новому пилоту «Гаккелевских авиалиний», – неуверенно завел он. – Перед вами – господин Джеймс Свин.
Алексей переместил поросенка под мышку. Джим хрюкнул.
– Лично я очень рад назначению поросятины на такой ответственный пост. – Алексей, похоже, начал раскачиваться. – Меня всегда возмущал размер порций, которые выдаются на борту самолетов «Гаккелевских авиалиний». Летать мне по работе приходится часто, и каждый раз я жутко голодаю во время полета. Надеюсь, мой приятель Джим, который, судя по его весу, и сам не дурак покушать, позаботится о достойном кормлении пассажиров.
Мелиссе было смешно. Она хотела злиться на Алексея – и не могла. Едва сдерживала улыбку. Свою уморительную нотку вносил и висящий под мышкой у жениха поросенок, который время от времени подергивал ножками, крутил пятачком и посматривал на премьер-министра круглыми глазами-бусинками.
– И потом, современные самолеты, которые выпускает киевский завод Сикорского, до отказа нашпигованы всякой разумной техникой – как фаршированный гречей и грибами поросенок… ой, прости, приятель, без обид… Одним словом, я больше доверяю автопилотам, чем людям за штурвалом. Так что, если в кабине пилота окажется свинтус, который не станет вмешиваться в безупречную работу приборов, я как пассажир буду доволен, словно кабанчик, добравшийся до самой грязной лужи.
Теперь уже задание не казалось Мелиссе таким уж абсурдным. Даже закралась мысль – а не воплотить ли эту свино-самолетную идею в жизнь?
– В общем, наш розовый хулиган еще переплюнет Хильдисвини, вот увидите! Скандинавский вепрь только по Асгарду летал туда-сюда, а Джим покорит целый мир. Доказав тем самым, что любой, даже хвостатый гражданин России может достичь любых высот. У нас же страна неограниченных возможностей! Здесь и свиньи летают, как птицы, и простые технари вроде меня женятся на принцессах.
Алексей хмыкнул и пощекотал влажный пятачок:
– А еще дружище Джим будет просто неотразим в фуражке и кожаной летной курточке, согласны? Ждите его появления на страницах модных журналов!
Похлопав поросенка по толстой спинке, богатырь усадил его в грузовик и, излучая самоуверенность, вышел из Большого зала.
Похоже, что очередная пакость Мелиссы не оправдала себя. Надо было оставить задание про контактный зоопарк, тогда бы парень не так веселился. Мощнейший план – опозорить Алексея и оставить Катарину с ревой-коровой и кислым занудой – бесславно провалился.
Все камеры – кроме одной, обязанной крупно снимать Ангела, одновременно развернулись на великую княжну. Наступило время вынесения вердикта. Кого отчислят на этот раз?
Глава 23. Что происходит с Генри?
– Если честно, Генри, я рада, что мне не пришлось никого отчислять, – призналась Екатерина, стараясь поплотнее закутаться в фантазийную алую мантию. Наряд, который выдали ей сегодня стилисты, мог считаться приличным только в амстердамском квартале красных фонарей: под короткую, выше колен, накидку (с прорезями для рук и несколькими пуговицами) не разрешили надеть ничего, кроме нижнего белья, «чтобы не отвлекать внимание от псевдогорностаевой отделки». Натурального горностая, так же, как и натуральной кожи, в современной России было не найти – страна мехов превратилась в страну бережного отношения к животным.
Если Екатерина натягивала ткань на оголенные ноги, сверху расстегивались пуговицы; если же пыталась закрыть грудь, уползал нижний край. Разумное зеркало потеряло дар речи, увидев свою хозяйку в таком обличье. Для активации шокированного устройства потребовалась даже дополнительная аутентификация личности по отпечаткам пальцев.
– Я довольна, что Семен сам принял решение отказаться от дальнейшего участия в конкурсе. Мне не хотелось причинять боль хорошему другу. Столыпин – талантливый пиарщик, незаменимый ассистент, отличный организатор, он многого добился к своим двадцати трем годам. Но жениться наш вундеркинд пока не готов. Такой вывод сделали мы с его мамой. Кстати, приятнейшая женщина. Семен с ней настолько счастлив, что больше ему никто не нужен.
Генри кивал, не отрывая глаз от блокнота.
– Вернется ли Столыпин к своей прежней работе в качестве обер-камергера?
– О, конечно! Сейчас Семен на больничном, дома, восстанавливает нервы. Папенька очень ждет его обратно. Давненько Столыпин не применял свой магнитный пропуск по назначению!
Генри молчал, похоже полностью отключившись от беседы. Сегодня он выглядел не так, как обычно: вместо футболки – светлая рубашка, галстук. «Неужто и до него стилисты «Всемогущего» добрались?» – подумала великая княжна.
– Генри?
– Простите, ваше высочество, – встряхнулся интервьюер. – Итак, конкурс завершится через месяц. Через считаные недели все будет кончено: вы отдадите руку и сердце победителю проекта. К этому моменту осталось всего двое соперников: Иван и Алексей. Поделитесь со зрителями своими мыслями о каждом из женихов?
– Разумеется. – Екатерина снова потянула мантию вниз. Две верхние пуговицы с готовностью разошлись. – Очень трудно будет выбирать между Иваном и Алексеем, они такие разные! Каждый хорош по-своему. Иван внушает чувство умиротворения. Думаю, его можно сравнить с классической музыкой. Вы же понимаете, Генри, вы же сами играете на гитаре! Я хочу сказать, общение с Иваном успокаивает, настраивает на серьезный лад. А Алексей – это такой данс-поп или поп-рок, в общем, нечто бодрое, современное, с басами и ударными, знаете? С ним не соскучишься. Всегда развеселит… Генри, вы меня слушаете?
– А? Да-да, простите. У меня вот какой вопрос: неужели вы не видите их недостатков? – неожиданно эмоционально воскликнул Генри.
Екатерина растерялась. Вопрос был задан как-то странно. С претензией, что ли. Однако прямой эфир – это как спуск по горной реке на каяке: думать некогда, паузы недопустимы, нужно действовать.
– Пожалуй, порой мне бы хотелось, чтобы Иван был чуть более открытым, – честно сказала Екатерина. – Нежность он проявляет пока только к собаке на конюшне. Попросил у меня разрешения взять Золушку – так зовут нашу борзую – к себе в опочивальню. Они здорово сдружились, постоянно вместе гуляют, я даже немного ревную.
– А Алексей Попович безупречен, конечно? – с горечью предсказал Генри. Нет, сегодня он был явно не в себе. Где хваленая англосаксонская сдержанность и отстраненность?
– Я не верю, что в мире найдется хоть один безупречный человек…
– Это вы, – невнятно пробормотал Генри, схватившись за узел галстука.
– Что? – переспросила великая княжна. Наверное, послышалось. – Я имею в виду, что Алексей тоже не идеален. Иногда он бывает чересчур поверхностным. Мне не очень понравилось его поведение на наших литературных встречах. Какие-то неуместные остроты, зевки. Пару раз он просто сбегал. – Теперь Генри слушал предельно внимательно. – Это нельзя назвать боевым настроем. Как-то не похоже, что он готов на все, чтобы завоевать сердце принцессы.
После окончания прямого эфира Екатерина решила выяснить, в чем дело. Что происходит с Генри? Она должна была хорошенько проинтервьюировать своего интервьюера.
Момент для личного разговора был не слишком удачным: оператор, как всегда, чертовски долго собирался. Обычно великую княжну это не волновало – присутствие других телевизионщиков в Янтарном кабинете не мешало им с Генри пить свежий березовый сок из тончайших фарфоровых чашек Марии Федоровны и по-дружески болтать о фильмах Василисы Прекрасной, детстве Екатерины и работе молодого режиссера в горячих точках, где он снимал документалки о войне.
Но сегодня мышиная возня оператора здорово раздражала. Традиционный березовый сок подходил к концу, а великая княжна так ничего и не узнала. Беседа вообще не клеилась. Генри односложно отвечал на ее вопросы, а в какой-то момент и вовсе забылся настолько, что перешел на родной язык.
– Генри, я беспокоюсь из-за вас, – в конце концов сказала Екатерина по-английски. Она владела им не хуже, чем сам Генри – русским. В колл-центре ей постоянно приходилось общаться по телефону с иностранцами. – У вас все в порядке? Вы выглядите озабоченным.
– Ваше высочество, я бы не хотел загружать вас своими проблемами.
– Отчего же? Может, я могу помочь. Не забывайте, я же все-таки наследница российского трона!
– Это и есть главная проблема, – снова пробурчал себе под нос Генри.
– Что? Что вы сказали? Я не расслышала, – не поверила своим ушам Екатерина.
– Я говорю, спасибо за сочувствие, ваше высочество, – громко сказал Генри, – но, боюсь, мне никто не в силах помочь. Пока, по крайней мере.
Екатерина попробовала отвлечь своего визави от грустных мыслей. Боже, да когда этот проклятый оператор наконец упакует свою камеру?
– Хотите посмеяться? – вспомнила она забавную историю. – Я тут видела в Интерсетке фотографии младшего внука вашей королевы Елизаветы. Того, который всегда скрывался от прессы, учился в закрытой школе, в публичных мероприятиях не участвовал, так что никто толком не знает, как он сейчас выглядит.
– Фотографии? – оживился парень.
– Да, правда, довольно размытые, на дальнем фокусе. – Екатерина была довольна, что удалось наконец привлечь внимание Генри. – Не знаю, где папарацци его подловили, кажется, он стоит на берегу какого-то моря. Черты лица плохо читаются… Но знаете что? Вам будет приятно узнать, что вы очень на него похожи. Он тоже рыжеволосый и высокий. Смешно, правда?
Генри встал.
– Да, – сказал он деревянным голосом. – Действительно смешно.
Глава 24. Императорская приемная в гараже
К середине августа император окончательно перебрался в гараж.
Здесь ему было хорошо и уютно. Тут был «Фодиатор», тут были все чертежи и инструменты. На одной стене Николай Константинович развесил большую дорожную карту, а на противоположной, в простой деревянной рамке – стихи своего родственника, великого князя Константина Константиновича Романова, творившего под псевдонимом К.Р.:
Что людьми зовется верхом счастья,
То считал тяжелым игом он.
Но, увы, непрошеною властью
Слишком рано был он облечен!
Поэзию государь не слишком любил, но именно эти строки были ему близки.
На стол император поставил мощный лэптоп с широким, специально для конструкторов, экраном и логотипом в виде коронованной золотой рыбки. Рыбка явно выигрывала у государя по части внешнего вида: он буквально не вылезал из рабочего комбинезона, порой даже ночуя на маленьком диванчике у дальней стены.
«Фодиатором» он теперь занимался почти круглосуточно.
В последние недели император даже визитеров принимал в гараже. Слушал министров и других малоинтересных ему деятелей вполуха, прилаживая трубку воздуховода или подкачивая толстенькое колесо-шасси.
Дошло уже до того, что прямо здесь стали проводиться международные встречи. Как-то раз Николай Константинович пригласил в мастерскую целую делегацию – участников русско-шведского фестиваля. Императору положено приветствовать хедлайнеров значимых культурных событий; но никто же не говорил, что нельзя их поприветствовать у себя в гараже!
Шведские певцы сначала немного стеснялись, оказавшись в непривычной обстановке. Их явно напрягал стоящий по центру помещения непонятный драндулет, накрытый брезентом (Николай Константинович перестраховался – а вдруг музыканты случайно разболтают его секреты представителям могучего шведского автоконцерна?). Но потом ребята расслабились, особенно когда император предложил им горячего чайку из электро-пых-пыха и горячих же пирожков с мясом, любезно предоставленных мини-версией скатерти-самобранки. Лайт-модель «Вот такие пироги», которую ВАЗЗ еще в прошлом году запустил в массовое производство, работала без сбоев. Николай Константинович, радуясь возможности поболтать на шведском, развлекал гостей историями о маме – экс-императрице, рьяно ведущей домашнее хозяйство и собственноручно ухаживающей за курами.
Сейчас они со Столыпиным, уже вполне оклемавшимся от конкурса, сидели на табуретках посреди мастерской и сочиняли официальное письмо премьер-министру.
– Считаю несправедливым оценивать детей одинаково, ведь физические данные у всех разные… – диктовал император, склонившись над массивной коробкой передач, стоящей на полу. Трансмиссия отличалась от обычной тем, что помимо стандартных, идущих сверху вниз команд («P» – паркинг, «R» – задний ход, «N» – нейтральная передача и «D» – драйв, то есть движение вперед), здесь еще справа имелась буковка «F» – fly, то есть лететь, а слева «S» – swim, то есть плыть. По задумке Николая Константиновича, при переводе рычага на одну из этих дополнительных букв автомобиль переходил либо в режим вертолета, либо в режим катера.
– Но ведь и умственные данные тоже у всех детей разные, а экзамены они сдают одинаковые, – возразил Столыпин, прекратив стучать по клавишам своего плоского лэптопа с рыбкой (модель «Камбала»).
– Нет, Семен, ты не понимаешь, – твердо сказал император, отрываясь от своих шестеренок. – Наша страна нацелена на интеллектуальное развитие своих граждан. Поэтому мозг следует тренировать постоянно, и экзамены в этом плане – хороший стимул. А уроки физкультуры в школах нам нужны в основном для здоровья. Кто желает стать профессиональным спортсменом – пожалуйста, все возможности открыты. Но заставлять детей падать от изнеможения ради хорошей оценки мы не будем.
– Слушаюсь, вашвеличество, – согласился Столыпин. – Я и сам, в бытность свою гимназистом, помнится, рыдал как младенец из-за плохой отметки по физкультуре в табеле.
– Верю, что рыдал, верю – эта картина прямо у меня перед глазами, так же как у примерно сотни миллионов зрителей «Всемогущего» по всему миру, – мягко сыронизировал Николай Константинович. – Ты не один такой мученик. Посмотри мою почту! Я буквально завален письмами от школьников и их родителей. Дети думают, раз я царь, могу делать что захочу. Да у креативного директора «Всемогущего» больше власти, чем у меня! Народу кажется, это так просто – взять и отменить оценки за физкультуру. Они не понимают, что максимум, на что я способен, – это робко попросить премьер-министра рассмотреть этот вопрос на очередном заседании Совета министров.
– Думаете, согласится?
– Мне что-то подсказывает, что глубокоуважаемая Мелисса Карловна сейчас на любое мое предложение согласится, – мрачно сказал государь. – Вообще-то меня это пугает, но не могу не воспользоваться благоприятной ситуацией ради детишек. Надо протолкнуть эту реформу прямо сейчас. Когда трон достанется моей спортивной Кати, бедным школьникам надеяться на снисхождение не придется.
Столыпин открыл было рот, явно намереваясь что-то спросить – вероятно, хотел обсудить сроки отречения от престола своего непосредственного начальника, – но потом подергал себя за магнитный пропуск, выправил его поверх галстука в солнышках и закрыл рот, так ничего и не сказав. Император всегда уважал его за тактичность.
Обер-камергер вернулся к черновику письма.
– Вашвеличество, кстати, по поводу снисхождения – к нам приходит много обращений об увеличении новогодних каникул. Люди просят растянуть праздники хотя бы до пятого января, народ не успевает отдохнуть как следует.
– Ты имеешь в виду – уйти в запой как следует? Не позволю! – сердито отозвался император. – Всю жизнь выходили на работу третьего января и будут выходить! А не то быстро потеряем звание самой непьющей страны Европы. Норвегия в спину так и дышит. Того и гляди, скатимся до уровня Ирландии с ее темным пивом, а то и Франции с ее полуденным вином!
– Патриарх очень просит сделать седьмое января выходным днем, Рождество все-таки…
– Нет, ну не могу я с этим Доброжиром. – Государь раздраженно встал, табуретка отлетела на пару метров назад. – Постоянно ему от меня что-то надо. Вот почему католические кардиналы ко мне не лезут, не требуют сделать каникулы с двадцать пятого декабря? У них тоже Рождество все-таки! Как-то же справляются!
Столыпин помял свои бараньи кудряшки и вернулся к теме письма:
– Вашвеличество, может, хотя бы тогда летние каникулы увеличим? Многие жалуются, что одного только августа детям недостаточно и было бы неплохо освободить от учебы еще и июнь с июлем.
– Ага, и сентябрь с октябрем, – саркастически прокомментировал Николай Константинович, открывая дверь, чтобы глотнуть свежего воздуха. – Ты, Семен, представь, что произойдет с головой, если ее отключить на три месяца! Потом школьники будут до зимы раскачиваться. Мозг – как машина, – император взволнованно махнул рукой в сторону «Фодиатора», – нельзя ему долго простаивать. А когда дети вырастут? Ведь привыкнут, что летом вообще не нужно работать! Нет, этого не будет. Мы с такими громадными каникулами быстро скатимся в список стран третьего мира.
– Тук-тук! – раздался бодрый бас снаружи. – Николай Константиныч, к вам можно или у вас совещание?
– Можно, Алеша, заходи, закончилось уже совещание, – обрадованно поманил его государь. – Давненько ты ко мне в гараж не наведывался, мне с тобой столько обсудить надо!
– Простите, Николай Константиныч, мы тут с Ваней тренируемся каждый день на лошадях, – тяжело вздохнул богатырь. – Нам продюсеры сказали готовиться к «средневековой битве», что бы это ни значило. Здоро?во, Сеня!
– Здравствуйте, ваше величество, – несмело заглянул в мастерскую Иван. – Привет, Семен. Позволите присоединиться?
– Давай, Иван, не стесняйся, будем знакомиться. – Император всегда был гостеприимен по отношению к приятелям Кати?. А с этими ребятами, судя по выпускам шоу «Великая княжна. Live», дочь и вправду подружилась. – Не обращай внимания на комбинезон, мундир я ношу только при посторонних, а вы для меня практически семья.
– Кстати, о семье: а ваш отец, Константин Алексеевич, случайно, не здесь? – с надеждой спросил Иван. – Давно мечтаю с ним познакомиться.
– Отец? – удивился государь. Не так-то часто встретишь человека, который на действующего монарха смотрит без особого пиетета и видит в нем лишь сына великого дизайнера. – Нет, он через недельку приедет. Кто это тут с вами, Золушка? Хорошая собака, – потрепал он борзую за ухом. – Надеюсь, господа, вы без камер?
– Оторвались от телевизионщиков на галопе, – похвастался Алексей, плотно закрывая дверь. – Они не знают, где мы.
– О, галоп? – удивился Николай Константинович. – Вы уже настолько хороши в верховой езде?
– Освоили кое-что, – пожал плечами Иван. – Впрочем, с вашей дочерью все равно не сравнимся.
Императору понравилось, что парень держался с достоинством, но без вызова. Интеллигентное лицо, прямой взгляд. И все же к балагуру Алексею Николай Константинович как-то прикипел сердцем.
– Ванька прав. – Алексей уселся на корточки перед коробкой передач и потыкал в нее пальцем. – Если бы великая княжна верхом на своем Кирине вздумала принять участие в предстоящей «средневековой битве», то весь эпический бой длился бы не более тридцати секунд. Мы с Ваняткой выглядели бы просто жалко на ее фоне. Беспомощные ляльки, а не женихи.
Беспомощная лялька Иван тем временем по-детски зачарованно любовался «Фодиатором».
– Ваше величество, а что это за необыкновенная машина? Похожа на серую уточку. В жизни такой красоты не видел.
Одной этой фразы было достаточно, чтобы акции Ивана на личной бирже Николая Константиновича тут же поднялись на несколько пунктов.
– Это, друг мой, «Фодиатор-1»! – начал император. – Первый в мире автомобиль-амфибия!
Через полчаса необычная компания (за исключением Столыпина, который, по-воробьиному устроившись со своей «Камбалой» на табуретке, работал над электронными документами императора) дружно обсуждала, как лучше приладить пропеллеры к автомобилю. Иван ссылался на эстетическую сторону дела, Алексей же упирал на функциональность.
«Отличная из них команда получилась! – умилился про себя Николай Константинович. – Даже не верится, что совсем скоро эти двое сойдутся в жестокой схватке за руку и сердце будущей императрицы».
Глава 25. Явление креативного директора
Это был день рыцарского поединка.
Тридцать первое августа. Окончание лета и окончание самого грандиозного реалити-шоу в истории мирового телевидения.
Последнее событие телепроекта вынесли на пленэр, в дивный царскосельский парк. Под живописными, тронутыми золотом деревьями бродил недовольный Пупочкин с пирожком в руке и пинал опавшие листья. Ему не нравилось игривое настроение петербургского солнца. Светило путалось в ажурных кронах, выглядывало тут и там и мешало выставить нормальный свет.
Ступенчатые трибуны, возведенные на аккуратной лужайке, быстро заполнялись гостями. Можно было поспорить на корону Российской империи, что никто из зрителей сегодня не опоздает. Светские львы и тигры отечественного шоу-бизнеса последнюю пару недель не отходили от своих почтовых ящиков. Как манны небесной ждали конверта с логотипом канала в правом верхнем углу: на голубом фоне – пухлое белое облачко с маленькой, но острой золотой молнией. Внутри конверта таилось заветное приглашение на решающий раунд проекта «Великая княжна. Live» – на плотной кремовой бумаге, с блестящими уголками. Вот он, индикатор уровня звездности, главный показатель популярности.
Конверт с пухлым облачком пришел и премьер-министру. А ведь она об этом даже и не мечтала. После своевольной выходки Мелиссы, когда она подменила утвержденное задание, продюсеры ясно дали ей понять: отныне дорога на «Всемогущий» для нее закрыта.
И тут вдруг: «Имеем честь пригласить вас…» За подписью креативного директора. Странно. Но как приятно! Тщеславная Мелисса была на седьмом небе.