
Полная версия:
Сон Безликой
— Может, я уже сошёл, — сказал Пётр, и в голосе его послышалась горькая усмешка. — Я помню то, чего не было. Или то, что уже было. Я не знаю.
Они не задержались в Афинах. Через день галера снова вышла в море, взяв курс на запад, к Италии.
Через неделю плавания, когда солнце уже начало припекать по-летнему, на горизонте показались очертания города. Бриндизи — порт на пятке Апеннинского полуострова, где сходились дороги из Греции и из Рима. Город был шумным, грязным, живым — куда более живым, чем степенные Афины. Узкие улочки, забитые торговцами, крики разносчиков, запах рыбы, чеснока и оливкового масла.
— Вот это жизнь, — сказал Борис, оглядываясь. — Здесь всё кипит.
— И воняет, — добавил Семён.
— Привыкнешь, — усмехнулся Александр.
Они провели в Бриндизи полдня — пополнили запасы, выменяли у местных купцов несколько кусков сукна и пару мешков овса для лошадей, которые отдыхали в трюме. Пётр, глядя на суету порта, вдруг подумал, что где-то здесь, в этой толпе, мог бы быть и он — таким же торговцем, таким же прохожим, таким же человеком, который никогда не увидит стеклянного гроба и не услышит голоса безликой.
— Ты чего задумался? — спросил Александр.
— Я думаю, сколько людей живут и не знают, что мир больше, чем они думают, — ответил Пётр. — Они знают только свой город, свою улицу, свой дом. А я видел столько, что теперь мой дом кажется мне маленьким.
— Это и есть путь, — сказал Александр.
Они отчалили на следующее утро, оставляя Бриндизи за кормой.
Ещё через десять дней плавания впереди замаячили скалы. Высокие, обрывистые, с белыми домами, вросшими в камень. Ветер стал прохладнее, но в нём чувствовалась знакомая сила — запах дома. Генуя.
— Мы почти пришли, — сказал Семён, указывая на гавань, где уже виднелись мачты. — Это главный порт Генуэзской республики. Здесь всё по-нашему.
Галера, покачиваясь, вошла в бухту, и перед путниками открылся город — тесный, каменный, многоярусный. Дома лепились друг к другу, уходя вверх, по склонам холмов. Между ними вились узкие улочки, над крышами возвышались башни знатных семей, а у причалов теснились корабли — от маленьких рыбацких до больших галер, готовых к дальним походам.
— Генуя, — сказал Александр. — Дом тех, кто везёт нас через полмира.
— И дом Лоренцо, — добавил Семён. — Мы должны передать поклон от него.
Они сошли на берег. Пахло морем, смолой, сушёной рыбой и чесноком — запах был резким, солёным, узнаваемым. Матросы радостно переговаривались с местными на своём языке, французские вербовщики, наконец, оживились и куда-то ушли по делам.
Пётр стоял на причале, глядя на Геную, и чувствовал, что это место — уже почти цель. Ещё немного — и они будут в Лангедоке, у подножия той самой горы, которая, возможно, так часто ему снилась. А пока — просто город. Просто порт. Просто очередной шаг на пути, который он выбрал или который выбрал его.
Они стояли на причале, и море шумело, как всегда. Генуя принимала их в свои каменные объятия, обещая отдых, новые впечатления и, возможно, новые ответы на старые вопросы. А впереди был Марсель. И Монсегюр. И неизвестность, которая, как море, не имела края.
Глава 54
Генуэзская западня
— Нам нужен человек, который знает Лоренцо, — сказал Семён, лавируя между торговцами. — Он должен передать нам письма и помочь с дальнейшим путём.
— И где его искать? — спросил Пётр.
— В портовой таверне. Такие люди всегда там.
Таверна оказалась тесной, с низким потолком и запахом старого вина. За столами сидели моряки, купцы, подозрительные личности, которые не сводили глаз с вошедших. Семён подошёл к хозяину, перекинулся с ним несколькими фразами на итальянском, и тот кивнул в сторону задней комнаты.
— Он ждёт вас, — сказал Семён.
Человек, сидевший в полумраке, оказался сухим, с острым лицом и быстрыми глазами. Он представился Антонио, другом Лоренцо, и коротко пересказал новости: дорога на Марсель свободна, французские вербовщики уже ждут их в порту. Но потом он вдруг заговорил тише, почти шёпотом:
— Только будьте осторожны. В Генуе сейчас неспокойно. Какие-то люди ищут русов. Говорят, им обещана награда за ваши головы.
— А это путешествие становится все интереснее, — сказал Александр.
— В любом случае будьте осторожны, — ответил Антонио. — В этом городе смерть может подстерегать за каждым поворотом.
Они вышли из таверны, и солнце уже клонилось к закату. Узкая улочка, по которой они шли, была почти пуста, и только тени от домов ложились длинными полосами на каменную мостовую.
— Смотрите, — вдруг сказал Семён, указывая вперёд. — Там кто-то стоит.
Шестеро человек в чёрных масках, закрывавших лица от глаз до рта, стояли поперёк улицы, преграждая путь. В руках у них блестели мечи и короткие кинжалы. Они не двигались. Они ждали.
— Это не случайность, — сказал Александр, выхватывая меч. — Стройтесь за мной. Пётр — слева, Борис — справа, Семён — прикрывай нас.
Борис усмехнулся, хотя в глазах его мелькнула тревога:
— Ну, наконец-то, а то я уже начал разочаровываться в этой поездке.
Нападающие двинулись одновременно, без криков, без предупреждения. Двое устремились на Александра, двое — на Петра. Семён, пригнувшись, попытался обойти их с фланга, чтобы ударить со спины.
Борис первым принял удар. Он отразил клинок одного из нападающих, отскочил в сторону, но второй тут же набросился на него с кинжалом. Борис отбился, но лезвие скользнуло по его плечу, разорвав рубаху и оставив кровавый след. Боль, как огонь, обожгла его, но он сжал зубы и продолжил бой.
Александр сражался с двумя, но чувствовал, что они были не простыми бандитами — их движения были точными, скоординированными. Они действовали как команда: один отвлекал, другой бил. Александр успевал парировать, но чувствовал, как силы уходят. Он услышал крик Петра — того тоже прижали к стене.
Пётр отбивался от двух нападающих, и они теснили его к каменной стене. Он уклонился от удара мечом, но второй нападающий, стоявший чуть поодаль, выбросил руку вперёд, и попал рукоятью оружия прямо в голову Петра. Петр не понял, что произошло, но почувствовал резкую боль и тепло, разливающееся из его головы на плечи и спину. В глазах потемнело, и он упал на колени, теряя сознание.
Александр, услышав крик Петра, обернулся на мгновение, и в этот момент один из нападающих ударил его в спину. Клинок вошёл между рёбер, и Александр упал на колени, не выпуская меча. Он успел ударить нападающего, но тот уклонился, и удар пришёлся в пустоту.
Борис, прижатый к стене, отбивался из последних сил. Его рана на плече кровоточила, но он не сдавался. Он сделал выпад, пырнул одного из нападающих, но тот отскочил, а второй, воспользовавшись моментом, ударил Бориса ножом в плечо.
Семён, увидев, как падают его товарищи, рванул вперёд. Он ударил одного из нападающих кинжалом в руку, тот вскрикнул, но другой, тот, что стоял у стены, швырнул в Семёна небольшой камень, которым была вымощена улица, камень попал в голову и Семён рухнул на камни.
Последним упал Борис. Он пытался отбиться от второго противника, но его плечо было разорвано, и он уже не мог поднять руку. Нападающий сделал шаг вперёд, чтобы добить его, но сзади раздался свист — кто-то из матросов, увидев схватку, метнул нож, и нападающий, пошатнувшись, схватился за шею. Этого было достаточно, чтобы Борис смог отползти к стене.
Через мгновение нападающие исчезли в переулках, оставляя четверых русичей лежать на мостовой. Пётр, с трудом придя в себя, увидел, как подбегает стража, и слышал, как они кричат: «Здесь! Арестовать всех!»
Пётр с помощью Семена попытался объяснить, что они сами стали жертвами, но никто не слушал. Офицер, сухой и важный, приказал всех арестовать по подозрению в участии в уличной драке, которая, по его словам, нарушила городской порядок.
— Мы не виноваты, — сказал Александр. — На нас напали.
— Я сам решу, кто виноват, — ответил офицер.
Их отвели в подземелье городской тюрьмы. Камера была сырой, тёмной, с соломой на полу. Борис лежал на ней, и его плечо было наспех перевязано, но рана была серьёзной.
— Нас подставили, — сказал Александр, оглядывая камеру. — Кто-то хотел, чтобы мы не доехали до Марселя.
— Французы? — предположил Семён.
— Нет, — сказал Пётр, морщась от боли в плече. — Не они. Если бы они хотели нас убить, они бы убили нас сразу. А этим нужно было только задержать нас. Поэтому мы живы. Никто не бил нас насмерть.
В тюрьме они провели три дня. Борис начал бредить от жара. Пётр сидел рядом с ним, менял повязки, пытался успокоить. Александр и Семён искали способ выбраться, но стены были толстыми, а стража — неподкупной.
На четвёртый день в их камеру привели человека — высокого, с бледным лицом и усталыми глазами. Он сказал, что его зовут Франческо, и что он — союзник Лоренцо. Он знал о их деле и пришёл помочь.
— Вас обвиняют в нападении на городскую стражу, — сказал он. — Это ложь. Я могу вытащить вас, но вы должны уйти сегодня же. В Марселе вас уже ждут.
— Как? — спросил Александр.
— Я подкуплю стражу, — сказал Франческо. — Но вы должны действовать быстро. Без шума.
Он помолчал, оглянулся на дверь и добавил тише, почти шёпотом:
— Вас подставили конкуренты Лоренцо из клана Гримальди. Они узнали, что он отправил своих людей с важным поручением, и решили сорвать его. Им не нужна ваша смерть — им нужно, чтобы вы опоздали. Чтобы Лоренцо потерял доверие французов.
— Гримальди, — повторил Александр. — Запомним.
— Запомните, — кивнул Франческо. — А теперь — идём. Времени мало.
Ночью они выбрались из тюрьмы через подземный ход, который вёл прямо к порту. Борис, шатаясь, опирался на Петра. В порту их ждала небольшая лодка, которая доставила их к галере.
Матросы, увидев израненных друзей, помогли им подняться на борт. Матросы, прывыкшие к такого рода происшествиям, перевязали рану Бориса уже по-настоящему, промыли её водой и зашили. Александр сидел у борта, глядя на удаляющуюся Геную, и в его глазах была та же решимость, что и у Петра.
— Мы не вернёмся сюда, — сказал он. — Но мы запомним этот день.
— Запомним, — ответил Пётр. — Мы запомним всех, кто хотел остановить нас.
Галера вышла в открытое море, и Генуя исчезла за горизонтом. Впереди был Марсель. Впереди был Монсегюр. И впереди была та самая неизвестность, которая, как и море, не имела края. Но теперь они знали, что враги не дремлют. И что каждый шаг на этом пути — шаг в темноте, где может ждать предательство и смерть.
Глава 55
Марсель
Генуя осталась за кормой — её башни и шпили таяли в утренней дымке, как сон, который уже начал забываться. Галера шла вдоль побережья, оставляя за собой Италию, и ветер, наполнивший паруса, пах уже по-иному — не смолой и чесноком, а сухим, горьковатым воздухом Прованса. Пахло лавандой и солью, и в этом запахе было что-то такое, что делало дыхание глубже, а сердце — спокойнее.
Борис лежал на палубе, укрытый плащом, и его плечо, перевязанное свежими бинтами, уже почти не кровоточило. Пётр сидел рядом, меняя повязки, но больше молчал, глядя на линию горизонта. Ранение, которое он сам получил, уже затягивалось, оставляя на коже тёмный шрам — напоминание о Генуе.
— Как думаешь, они нас ещё преследуют? — спросил Александр, подходя к Петру.
— Нет, — ответил Пётр. — Им нужно было задержать нас, а не убить. Они уже сделали своё дело — мы потеряли почти неделю.
— Но мы всё равно идём, — сказал Александр. — И это главное.
Семён, сидевший у мачты, перебирал снасти и поглядывал на берег. Он знал эти места, он ходил здесь с Лоренцо, и в его глазах мелькала знакомая усталость.
— Марсель будет завтра к вечеру, — сказал он. — Если ветер не переменится. А там — уже Лангедок.
— И что нас ждёт? — спросил Борис, приоткрыв глаза.
— Французы, — ответил Семён. — Много французов. И война. И та крепость, о которой говорил Лоренцо. Монсегюр.
— Красивое название, — сказал Борис. — Как песня.
— Это не песня, — ответил Семён. — Это место, где одни люди умирают за веру, другие - за деньги.
На следующее утро они увидели Марсель. Город, как и Генуя, вырос на скалистом берегу, но был шире, светлее, с длинными причалами, у которых стояли десятки судов. Над портом возвышались башни, а за ними начинались черепичные крыши и узкие улочки, зажатые между холмами. Пахло рыбой, морем и жареным хлебом. Где-то кричали чайки, а на пристани суетились носильщики, перекрикиваясь на том же языке, что и французские вербовщики.
Галера пришвартовалась у одного из причалов, и Пётр, ступив на берег, почувствовал твёрдую землю под ногами. Генуэзское приключение осталось позади, но впереди было что-то новое, чему он не знал названия.
Александр подошёл к нему, когда они уже стояли на причале.
— Что ты чувствуешь? — спросил он.
— Странно, — ответил Пётр. — Я думал, что буду бояться. Или радоваться. А я просто… чувствую, что это ещё не конец. Что всё только начинается.
— Так и есть, — сказал Александр. — Добро пожаловать на землю франков, Пётр.
Они стояли на причале, и ветер с моря трепал их волосы. Впереди был Лангедок. Впереди была война. Впереди был Монсегюр. И впереди была она — та, безликая, которая ждала его в своих(или его?) снах, и которая, возможно, ждала его здесь, на этой земле, в этом времени, которое уже начало смыкаться вокруг них, как кольцо. Или как дверь, которая вот-вот откроется. Они стояли на причале, глядя на город, который принимал их в свои каменные объятия, и в этом приёме была и надежда, и угроза, и обещание, и тишина.
Глава 56
Разведчики Миндовга
Отряд Александра шёл уже четвёртый день после первой литовской деревни. Леса становились всё гуще, болота — всё чаще, но Витень уверенно вёл людей по едва заметным тропам, которые знал с детства. Стояла тишина, та особая, лесная тишина, когда даже птицы замирают, чуя присутствие чужого.
Александр ехал впереди, держа руку на мече. Его глаза внимательно всматривались в тени между сосен. Что-то было не так. Слишком тихо.
— Витень, — сказал он негромко. — Сколько ещё до твоей деревни?
— К вечеру будем, княже, — ответил литвин. — Если не наткнёмся на…
Он не договорил. Слева, из-за густого орешника, донеслось конское ржание, сразу же оборвавшееся — словно его грубо прервали. Александр поднял руку, и отряд замер, не завершая движения. Рука застыла в воздухе, и в ту же секунду из леса вылетели стрелы.
Первая стрела вонзилась в землю у самого копыта его коня. Вторая ударила в щит ратника, стоявшего справа. Третья — пролетела над головой Витеня, вырвав клок волос из его косы.
— В укрытие! — крикнул князь, хватая лук.
Он перехватил его, натянул тетиву и выстрелил в ту сторону, откуда прилетели стрелы. Кто-то вскрикнул — его стрела нашла цель. Следом ударили новгородские лучники. Из леса донеслись крики, звон мечей, топот коней. Дружинники, пригнувшись, укрылись за щитами, в то время как лучники вели залповый огонь, заставляя врага укрываться за стволами.
— Держать строй! — приказал Александр, уже не глядя на дозорных. — Не рассыпаться!
Враги поняли, что их засекли, и попытались отойти, но новгородские лучники накрыли их плотным слоем стрел. Двое всадников вылетели на поляну, и Александр узнал их одежду — литовские разведчики, лёгкая конница Миндовга. Он погнался за ними, но они скрылись в чаще, оставляя за собой лишь топот и треск ломаемых веток.
— Уходят! — крикнул Витень, но бежать за ними было бессмысленно.
Александр осадил коня и медленно развернулся. Его люди уже собирали раненых и осматривали место схватки. Двое из его дружинников были ранены стрелами в плечи — не смертельно, но серьёзно. Он приказал перевязать их и уложить на повозки.
— Разведчики Миндовга, — сказал Витень, подъезжая. — Они знают, что мы здесь.
— Знают, — ответил Александр, его голос был спокоен. — Теперь они знают, куда мы идём. И кто нас ведёт.
Витень выругался сквозь зубы.
— Мы должны ускориться. Если они успеют предупредить Миндовга, он может встретить нас у стен Новогрудка с войском, готовым к бою.
Александр задумался. «Встретить с войском? — размышлял он. — У него нет столько времени. Но если Миндовг успеет собрать силы, у нас будет не внезапность, а бой. На его земле. По его правилам».
— Мы не будем ждать, пока они предупредят его, — сказал он. — Витень, ты поведёшь отряд к Новогрудку через те тропы, которые никто не знает. Мы должны выйти к городу с той стороны, откуда их не ждут. Сможешь?
Витень посмотрел на князя. В его глазах были решимость и тень сомнения, но он ответил твёрдо:
— Смогу, княже.
— Тогда в путь, — сказал Александр. — У нас мало времени. И мы не можем позволить им узнать, сколько нас и откуда мы идём.
Он развернул коня и подал знак отряду двигаться вперёд, к тайным тропам Витеня, которые могли привести их в самое сердце вражеских земель.
Ночь опустилась, но отряд не останавливался. Где-то впереди завыл волк, и этот вой казался предупреждением. Но они шли дальше, надеясь обмануть судьбу и переиграть врага на его же земле.
Глава 57
Тайные тропы
Они ушли с места стычки, не дожидаясь темноты. Витень вёл отряд по тропам, которые знал с детства — узким, почти незаметным, где ветви сплетались в живые своды, а земля была мягкой от многовекового мха. Здесь не ходили даже местные охотники, потому что тропы эти знали только несколько родов, и каждый род хранил их как тайну.
Александр ехал молча, чувствуя, как каждый шаг коня отзывается в нем напряжением. Он смотрел на спину Витеня, который двигался уверенно, словно читал невидимую карту. С каждым часом лес становился гуще, и отряд вынужденно растягивался, чтобы не застревать между деревьями.
— Будьте осторожны, — предупредил Витень, не оборачиваясь. — Здесь болото.
Александр почувствовал, как под копытами коня зачавкала влажная земля. Он осадил коня, давая знак остальным остановиться, но было поздно. Двое дружинников, не успев затормозить, провалились по брюхо в черную жижу. Один из них выругался, другие поспешили на помощь, и несколько минут ушло на то, чтобы вытащить их. Кони фыркали, испуганно вращали глазами.
— Мы не успеем до темноты, — сказал Витень, когда последнего коня вывели на твердую землю. — Но дальше будет легче. Там — сухой лес.
Они двигались до самой ночи, и только когда луна поднялась над верхушками сосен, Витень разрешил остановиться. Отряд разбил лагерь в небольшой низине, где ветер не доносил запах дыма до вражеских сторожевых постов. Ели молча, в темноте, и даже костры разжигали с осторожностью, стараясь, чтобы их не было видно издалека.
Утром они вышли на открытое место. Лес расступился, и перед ними открылась широкая долина, в центре которой, на высоком холме, стоял Новогрудок. Город был окружен деревянными стенами, с башнями и воротами, над которыми развивался стяг.
Александр остановил отряд на опушке, прикрывшись деревьями. Он долго смотрел на город, изучая его, и в его глазах появлялся холодный расчет опытного воина.
— Мы вышли там, где нас не ждут, — сказал он негромко. — Это хорошо.
— Отсюда до ворот полчаса быстрого хода, — сказал Витень. — Если мы пойдём сейчас, они не успеют подготовиться к обороне.
— Что скажешь? — спросил Александр, поворачиваясь к воеводе Домашу Твердиславичу.
Тот помолчал, глядя на город, и ответил:
— Я бы ударил сейчас, княже. С дороги, с ходу, пока они не опомнились.
Александр кивнул, и, выхватив меч, повернулся к отряду, его голос, полный решимости, разнесся над лесом:
— Вперёд, братья! За Новгород, за земли русские! ( Александр Невский первый и единственный в своем поколении называл земли бывшей древней Руси - земли русские. Через 200 лет это войдет в норму).
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

