Рюкзак, блокнот и старые ботинки

– Шираз?.. Я тоже хочу в Шираз… Но ведь «он не лучше рязанских раздолий», да?

Мама – учитель русского языка и литературы, и Есенина знает хорошо. Я же давно пришел к выводу, что никакое место не лучше и не хуже, оно просто есть. Все места разные. Рязань есть Рязань, а Шираз есть Шираз.

– Да-да, он самый. А вернусь как раз в твой день рождения. Что-нибудь тебе привезу.

– Вези. Ты мне еще грузинского вина не привез, между прочим.

– Привезу и вино. Оно в Питере лежит. И сам приеду вместе с вином.

Парой дней позже она звонила и говорила, что её коллеги с работы причитали на все лады: «Куда он поехал! Какой Иран? Это же опасно! Ни в коем случае не отпускай!»

Но как можно меня не отпустить? Я уже давно сам себе всё разрешил и во все страны отпустил.

Тегеран.

В иллюминаторе промелькнули пустынные долины, дороги и дома. Всё одинакового цвета песчаной пыли. Мы приземлились в Тегеране. После холодных Москвы и Питера стало снова тепло и солнечно. Необычное бросалось в глаза сразу. В обменнике я протянул сотруднику 400 евро. Он вопросительно посмотрел на меня, покачал головой, нырнул под стол, а затем вынырнул и выдал мне две с половиной пачки местных денег. Знакомые предупреждали перед поездкой, мол, деноминация иранским деньгам нужна, но я не думал, что до такой степени. В карман такое было не спрятать, пришлось убрать этот ворох в рюкзак. Там же, в аэропорту, мы сразу купили сим-карты. И пока выбирали тариф, сзади подошёл достаточно молодой мужчина.

– Добрый день! Из какой страны вы прилетели?

– Мы? Из России!

– О, Россия! Прекрасно! Возьмите это.

И протянул нам рекламный буклет.

– Это мой хостел в Йезде. Всего восемь долларов с человека! Очень дешево, находится в самом центре. А в Йезд вы все равно поедете. Все туристы едут.

К предложению мы отнеслись скептически, но буклет взяли. Мало ли понадобится.

В Тегеране есть метро, и прямо из аэропорта можно достаточно легко уехать. Я обратил внимание, что на перроне была комната вроде маленького зала ожидания с прозрачными дверями и надписью «women only». На дверях первых вагонов были такие же надписи. «Вот ещё одна особенность», – подумали мы. Женщины в метро ездят отдельно. В вагоне мы рассматривали бумажку с подтверждением бронирования из хостела и пытались выяснить адрес. Очень своевременно, да. Похоже, мы в той поездке хотели ухватить максимум приключений, поэтому и не готовились совсем. Даже на карте ничего не отметили и куда ехать не уточнили. Адрес был довольно странным. Указано только пересечение каких-то улиц, но не номер дома. С помощью карты в навигаторе почему-то тоже ничего толкового не находилось. Минут через десять нами заинтересовался средних лет мужичок, который сидел рядом. На ломаном английском он попросил посмотреть бумажку, чтобы нам помочь.

– Отель Мер! Здесь написано «Отель Мер».

– Прекрасно! А где это находится?

Мужичок снова начал рассматривать бумажку и думать.

– Мер! Нужно посмотреть карту.

Я достал телефон и открыл карту в навигаторе.

– Это… Это где-то здесь. Вам нужно приехать вот на эту станцию метро, и от неё идти пешком.

Наконец мы вышли на поверхность. К тому моменту в подобных местах я ни разу не бывал. Вокруг нас было множество машин и сотни мотоциклов, сновавших тут и там даже по тротуарам. На самих же тротуарах между припаркованными мотоциклами сидели люди, лежали автозапчасти или стояли выносные столики разных лавочек. По обе стороны улицы высились дома с необычными узорами. Увиденное было настолько необычным, что я подумал даже, что оказался в какой-то сказке из сборника «Тысяча и одна ночь». Вот только с тех пор много веков прошло, и вместо ковров-самолетов теперь повсюду мотоциклы. Аладдины ездят на них верхом по узким улочкам, пропахшим смесью выхлопа, специй, выпечки, кебаба и парфюма.

Теперь по этим улочкам шли мы. Отыскали ближайшую площадь на карте и пробирались к ней. Приближалось время обеда, и мы хотели найти какое-нибудь кафе. Внезапно здания перед нами расступились, и мы оказались на площади. На ней стояли ракеты, привезённые очень странными глазастыми тягачами «Мерседес» образца шестидесятых, а между ракетами висел огромный портрет Хомейни. На уходящем в небо древке в центре площади развевался гигантских размеров чёрный флаг. Было большое желание зайти в интернет и выяснить, не ввязался ли Иран случайно в какую-либо войну. Люди, однако, гуляли непринуждённо, а некоторые даже о чем-то шутили и смеялись. Воспринимать эту картину как реальность мозг не хотел, и, несмотря на неоднозначную атмосферу той площади, мы успокоились и почувствовали себя безопасно. В конце концов, мы были в гостях, а главное, что нам при этом было ещё и очень интересно. Так начиналось наше двухнедельное путешествие в Иран.

Кашан.

– Кашан! Кашан! – громко зазывал на остановке усатый полноватый мужчина.

Нам туда и нужно было, вроде это не очень далеко. Мужчина провёл нас к автобусу и жестом пригласил зайти внутрь. На вопрос: «Тикет?», он махнул рукой в дверь автобуса, мол, всё там.

– Кашан? – спросили у водителя.

– Кашан! – утвердительно кивал он.

– Тикет?

Водитель тоже махнул рукой в салон. Садитесь, мол, остальное потом. Для меня в ту пору такой порядок действий был непривычен, но оказалось, что он во многих восточных странах распространён. Сначала садишься, а потом платишь. Автобус оказался очень комфортным, почти люксовым. С просторными широкими сиденьями, кондиционером, зарядными устройствами для телефонов и коврами на полу. Жаль только туалета не было, как в европейских.

Мы ехали и думали, где бы остановиться на ночлег. Наши друзья годом ранее много раз останавливались в гостях у иранцев по каучсёрфингу, и мне тоже не терпелось этот сервис попробовать. Каучсёрфинг – это сайт, где можно договориться с местными жителями и остановиться у них в гостях бесплатно. Кто-то смотрит на это как на способ сэкономить, но в первую очередь всё же тот сайт придуман не ради выгоды, а ради интереса и культурного обмена, поскольку проживание в отеле и проживание в семье у местных жителей – совсем не одно и то же. Днём раньше мы разместили там запрос и получили несколько приглашений. Одним из них решили воспользоваться. Интуитивно выбрали молодую пару, которая жила в Кашане в своём доме. Выбрали, как оказалось, очень удачно. Фарзане и её муж Алиреза встретили нас на автобусной остановке, привезли к себе, а затем показали город.

В центре Кашана есть старый базар, где мы рассматривали многочисленные лавочки и магазинчики, пили прохладный шербет и удивлённо таращились на обилие самоваров вокруг. Оказалось, что в Иране тоже называют самовар самоваром, и даже знают, что слово русское. В стародавние времена, когда купцы путешествовали побольше, чем мы сейчас, они привозили в Персию в том числе и самовары из Российской Империи. Доподлинно неизвестно, знали ли персы о самоварах до русских купцов или нет, однако название прижилось именно русское. Внешне они очень похожи на наши, разве что сделаны тут. «А электрические чайники, – сказали ребята, – для чая вообще не годятся. То ли дело самовар».

– Do you know what means «Samovar»?

– We are not sure. What does this really mean?

– It means «Self-boilng» or something like «boils itself».

– Okay…

После базара мы бродили по шумным улочкам, украшенным чёрно-красными драпировками и гирляндами. Как выяснилось, начался Мухаррам – священный месяц для иранцев. На первый взгляд, как будто бы праздник, но на самом деле это месяц траура по имаму Хусейну, убитому больше семи сотен лет назад. От него, наверное, уже и в земле ничего не осталось, но персы траур блюдут исправно, и ежегодно целый месяц по всей стране города раскрашиваются в траурные цвета, из мечетей доносятся заунывные траурные песнопения, а по улицам городов вечерами маршируют траурные процессии самоистязателей. Фарзане сказала, что в этот месяц даже детские мультфильмы по телевидению идут не весёлые, а грустные. Странные, по моему мнению, дела, но такова сила местных традиций.

Вечером Фарзане приготовила кашк-о-бадемжан – национальное иранское блюдо. Это жареные баклажаны со специфической пастой из кисло-солёного перетёртого творога, похожего на среднеазиатский курут. Собственно, эта паста и называется «кашк». В каждом городе это блюдо готовят по-разному, но в исполнении Фарзане оно было самым вкусным. Я даже попросил у неё рецепт, которым она охотно поделилась. А после ужина нас позвали на крышу дома, куда к тому времени уже пришла большая компания друзей и братьев Алирезы. Они раскурили одновременно три кальяна на всех, которыми мы время от времени менялись, и вытащили какой-то старый телевизор с такой же старой игровой приставкой из эпохи девяностых. Кажется, эти взрослые мужики таким образом ностальгировали по своим школьным временам.

– Вот так мы в основном и отдыхаем, – сказал мне один из молодых иранцев. – Часто так собираемся.

Было шумно и весело, и казалось, что собравшиеся совершенно счастливы.

На следующее утро нас разбудила Фарзане. Ребята, кажется, решили показать нам максимум интересного и повезли в старинную деревню Абьяне. Ей больше двух с половиной тысяч лет, и это с трудом укладывалось в моей голове. Вёз нас Хамзе, друг Фарзане и Алирезы с весьма пижонской причёской и подкрученными пышными усами. Сам Алиреза поехать не смог, он в тот день работал. Путь был неблизким, но время пролетело быстро. Мы ехали, а под весёлую персидскую музыку мимо нас пролетали пустынные горы и холмы.

Деревня впечатлила. Дома, конечно, несколько раз перестраивались и реставрировались, но постройкам на вид явно было больше двух сотен лет. Некоторые здания построены из камня и обмазаны глиной, но многие просто из самана – смеси глины и соломы с деревянной арматурой внутри. Дожди в этих краях бывают нечасто, а зимы не очень холодные, поэтому дома стоят себе и стоят. На узких улочках, напоминавших испанские деревни, крыша к крыше стояли домики. В некоторых жили люди, в одном была старая мечеть, а ещё в одном – храм огнепоклонников. Даже монастырь дервишей был, хотя, конечно, он давно уже закрыт. А неподалёку от деревни оказался древний храм митраистов. Мы об этом узнали совершенно случайно, и нам прямо на месте предложили арендовать джип с водителем, чтобы добраться туда. Старая часть храма высечена в скале, ей больше четырёх тысяч лет. Водитель джипа, он же проводник, рассказал, что митраизм – одна из древнейших религий, и ныне существующие религии многое из него позаимствовали. Древность и современность в Иране ходят рука об руку, и сравнительно новая пристройка к храму (лет двести ей, кажется) пострадала от последователей ислама. Барельефам ангелов отбили лица, а кольцо, символ митраистов, заменили на письмена убористой вязью.

Темнело. Мы возвращались к ребятам домой.

– Как вы смотрите на то, чтобы вечером поесть кебаб из курицы? – спросили нас.

– Всё, что предложите. Мы ко всему готовы и нам всё интересно.

– Отлично. Тогда заедем к нашему другу на ферму, а потом поедем смотреть на звёзды в пустыню.

– В пустыню? Никогда не был в пустыне…

– О, мой друг, там такие звёзды… Увидишь. Только должно стемнеть.

На ферме гладили коров по мокрым носам, пили чай и угощались кебабом. Хамзе оказался мастером кебаба, у них с отцом даже есть небольшая кебабная лавочка. Семейный бизнес.

– Это для наших гостей из России, – приговаривал отец их друга-фермера, имя которого я забыл.

Протягивая нам несколько расколотых орехов, он добавил:

– Мы не террористы (переведи им, переведи).

Последнее было сказано с улыбкой и под дружный смех. Разумеется, они прекрасные люди. Разве мы могли в этом сомневаться? А уже глубоко в ночи вся наша большая компания приехала на окраину пустыни на двух машинах, где мы смотрели на россыпи звёзд над нами. «Ехать дальше, – сказали нам, – опасно. Там военная база, да и вообще в пустыне легко заблудиться». Решили смотреть на звёзды здесь. А после мы танцевали при свете фар автомобиля, и, хоть у нас с Вованом восточные танцы получались плохо, всё равно было весело.

– Гость для иранцев священен. Кто знает, может быть, это посланник Аллаха? И в любом случае, мы очень рады вам. Обязательно дайте знать, если будете здесь снова.

– И вы приезжайте как-нибудь в Россию. А мы, наверное, завтра дальше поедем.

И мы уехали дальше. На пути были Исфахан, Шираз, Персеполис и Йезд. Но кто знал, вдруг бы нашлось что-то ещё? Иранское гостеприимство очаровало меня, и ощущение восторга и сказки переполняло меня в те дни.

Через четыре года я встретил Фарзане в Турции. Она увидела мои фотографии из Антальи, и сказала, что теперь живёт там. Договорились встретиться. А когда встретились, поняли, что поговорить-то нам особо и не о чем. Символически попили чаю, поболтали обо всякой ерунде, сфотографировались и разошлись. Примерно так же в фильме Джимми Джармуша попили кофе Игги Поп и Том Уэйтс. В Иране было интересно и весело, но всё волшебное, что было в Иране, так в Иране и осталось. Попытки повторить что-либо в поисках тех же эмоций обычно обречены на провал. «Каждым приключениям, – подумал я тогда, – своё время и своё место». Ну и хорошо. Пусть так и будет.

Исфахан.

– Вы какие места уже успели посетить?

– Тегеран, Кашан и вот сюда вчера приехали. А ночью в Шираз поедем.

– Всего два дня на Исфахан?! – удивлённо и немного обиженно воскликнул наш случайный собеседник на улице.

Да, всего два дня. Мы с Вованом уже поняли к тому моменту, что на Иран двух недель маловато, но старались заглянуть в каждое интересное место хоть на час-другой.

От армянского квартала мы пошли в сторону центра. На карте был обозначен некий «Мост тридцати трёх арок», и мы свернули к нему. Река под ним пересохла и, вероятно, существует только весной, когда в горах идут дожди. Мост был особенно прекрасен ночью, когда его сказочные восточные арки подсвечивались мягким оранжевым светом. По отполированной ногами брусчатке гуляли пары и компании друзей. Местами играли музыканты. Некоторые прохожие фотографировались на фоне арок, но большинство людей просто не спеша гуляли по мосту туда и обратно.

Не менее чарующей была площадь Имама – огромное пространство с фонтанами и мечетями. Там гуляют, собираются на намаз, назначают встречи и просто валяются на траве все, кому захочется. Мы решили посетить мечеть шейха Лотфоллы, пока по этой самой площади ходили. Естественное освещение хорошо прорисовывало фрактальную роспись купола и стен. Тогда же нам стало понятно, откуда берут своё начало замысловатые узоры знаменитых персидских ковров. Кто-то называл эту мечеть самой красивой в мире, и в тот день мы были готовы поверить тому человеку на слово.

Площадь была окружена старым базаром. Но там не было нагромождения лавок с дешёвой китайской одеждой и прочим скучным хламом. Лавочки аккуратно располагались в старинных арочных павильонах, проходы были просторны, и лишь редкие велосипедисты или мотоциклисты проезжали среди людей. Там можно было найти ковры, медную посуду, расписную керамику или плитку. Изрядная часть товаров ручной работы, и, что особенно интересно, многое изготавливалось прямо на базаре. Среди самоваров и кастрюль, к примеру, можно было увидеть сидящего мастера, который неторопливо выстукивал чеканом из медного листа очередную сковороду. А рядом с ним, в соседней лавочке, что-то могло выпекаться, распространяя привлекательные ароматы хлеба и специй повсюду. И всё окружающее нас было таким красивым и таким сказочным, но в то же время абсолютно настоящим. Удивительный он всё же, Восток этот.

Ближе к вечеру мы решили подняться на гору Софе. Там можно было сидеть на скале, свесив ноги, и смотреть, как солнце садится в серую дымку и как начинают загораться огни в Исфахане. С высоты город выглядел очень большим, хоть и поменьше Парижа, наверное. И что такое два дня для подобного места? Конечно, этого было очень мало. Но всё же я был рад, что мы всё-таки туда заехали, а не оставили его в стороне. «Исфахан – город любви», – было написано на стенке вагона в метро. И, как ни странно, именно такое впечатление город на нас и произвёл.

Ленивый Шираз.

Мы приехали в Шираз на ночном автобусе. Про город ничего не знали, кроме того, что там когда-то бывал Есенин и того, что там есть вкусное местное мороженое. Про мороженое мы от Фарзане узнали. А ещё неподалеку от Шираза есть развалины Персеполиса – одного из древнейших в мире городов. Про него я слышал от других путешественников. В исторические подробности они не вдавались, суть рассказов сводилась к двум словам: «Надо ехать». А я и сам не стремлюсь читать никакие путеводители и статьи в интернете, предпочитаю ездить с минимумом информации и смотреть, как оно есть на самом деле здесь и сейчас. Конечно, есть вероятность, что при таком подходе я пройду в пяти шагах мимо чего-то ошеломительного и не замечу, но это меня не печалит. Лучше сосредоточиться на своих собственных впечатлениях, чем пытаться повторить и понять чужие. Так во всяком случае мне на момент поездки казалось, и до сих пор я думаю так же.

Персеполис встречал гостей большой каменной лестницей. По ней, вероятно, ходил ранее Дарий Великий, а теперь шли мы. По тем же самым камням, аккуратно обтёсанным человеческими руками. После лестницы мы попали к воротам, которые украшают резные львы с крыльями и бородатыми человеческими лицами. Их часто рисуют в учебниках истории Древнего мира. Лица у львов отбиты, вероятно, относительно недавно и тоже любителями оскорбляться реалистичными изображениями человека. При прекрасной сохранности самих львов очевидно, что это дело рук людей, а не времени. За воротами диковинных вещей стало больше. Там стояли и фигуры двухголовых грифонов, и такие же фигуры с двумя конскими головами. Головы смотрели из туловища в разные стороны и с разных концов, и было понятно, откуда детские писатели взяли идею Тяни-Толкая ещё до Чуковского.

Этот древний город был раскопан археологами в двадцатом веке. Здания, разумеется, никто не строил заново, но все найденные развалины стоят на своих местах. Множество барельефов отлично сохранилось, и по ним можно что-то понять про древних персов. Даже без расшифровки клинописных текстов, хотя они тоже есть в изобилии. На многих сооружениях можно было найти фаравахар – символ зороастризма, но ещё чаще в барельефах повторялся сюжет, где лев кусал быка за задницу. С тех пор прошло много времени, и зороастризм теперь мало где сохранился, а вот пищевые повадки львов, кажется, и по сей день не изменились. Но недавно я узнал, что этот сюжет имеет отношение к празднованию Новруза, Нового года. Вечная борьба быка и льва символизировала вечную борьбу Луны и Солнца, Зимы и Лета. И, по всей видимости, большинство изображённых на стенах сюжетов были созданы не просто так, а несли определённую информацию и имели какой-то смысл. Я шёл и смотрел на барельефы с воинами, крестьянами и королями, выбитые на стенах и воротах. Казалось, что вот-вот из-за угла появится колесница и застучит колёсами по мостовой. Удивительным местом оказался Персеполис. Развалин я, наверное, видел немало, но эти стали одними из самых интересных.

Водитель привез нас из Персеполиса прямо в центр Шираза, в парк Азади, как было на карте написано.

– Велькамь то Щи-раз! – поприветствовал нас какой-то беззубый мужик, не слезая с велосипеда.

Куда пойти, мы не знали. На карте отыскали несколько интересных мест, но вроде бы, далековато до них идти пешком. К тому же жарко было и душно, да и машин на улицах очень уж много. Пошли по городу без всякой цели, куда глаза глядят. Авось повезёт.

Я достал из кармана телефон, чтобы проверить, как там наши запросы на каучсёрфинге поживают. Там оказалось новое сообщение. Кажется, кто-то готов был принять нас к себе в гости. Ответила нам снова девушка. Созвонились, договорились приехать к ней вечером.

– А как насчёт вечеринки с моими друзьями?

– О, это прекрасно! Мы любим общение и новые знакомства.

– А что хотите выпить? Пиво будете, например?

– Будем, если его где-то можно купить. Мы вообще-то слышали, что в Иране нельзя…

– Да ты что, это же Иран, здесь всё можно. Просто иногда дорого. Ладно, до вечера!

– До встречи!

Вечера мы дожидались в ботаническом саду, а потом в сквере Саади. Мавзолей поэта меня не впечатлил, но стало интересно почитать однажды его стихи. В тот день, правда, мне было очень лень, но я решил, что когда-нибудь до этих стихов доберусь. Правда уже несколько лет прошло, а я так и не добрался.

– Привет!

– Привет! Рада познакомиться!

– И мы рады! Меня зовут Павел, а это Владимир. Можно просто Вова.

– Вула?

– Нет, Вова.

– Сложно.

Дружно над этим посмеялись. Девушка была в платке, и в темноте я особо не понимал, на кого она похожа. Но её лицо мне явно кого-то напоминало.

– Сейчас сначала поедем ко мне домой, а потом уже к друзьям. Оставите вещи, примете душ, так удобнее будет.

– Так и правда лучше. Поехали.

– А ещё есть предложение завтра пойти на ближайшую гору и устроить барбекю. Оттуда вид на Шираз хороший. Что думаете?

– Конечно хотим! Это же гора, как можно не хотеть?

– Значит ещё по дороге зайдём и мяса купим.

Пока Вован принимал душ, мы с ней сходили за курицей в мясную лавку. Через два дня должен был быть десятый день Мухаррама, он же день похорон имама Хусейна. А в такие дни ожидаемо ничего нигде не работает. И накануне тоже не будет работать, поэтому курицу стоило купить заранее. Дома, когда я увидел нашу загадочную N без платка, я понял: она похожа на Уму Турман. Причёской и вообще. Мне эта мысль понравилась, и в разговорах с Вованом я дальше её только так и называл.

Друзья Умы, к которым мы приехали совсем уже вечером, оказались весёлыми и интересными людьми. Оба друга – айтишники с довольно прогрессивными взглядами. Местная молодежь любит свободу и с позицией правительства не соглашается. Говорят, что если закручивать гайки постоянно, то рано или поздно сорвётся резьба и режиму настанет конец. Их позицию я понимаю очень хорошо. Нельзя уж слишком сурово обходиться с народом. Правда, к большому сожалению, всё это тянется уже десятилетиями, гайки закручиваются, и режим на месте.

– Ребята, а как вы купили пиво? Вроде бы, не продают нигде.

– Это контрабандное филиппинское. (Контрабанда! Мы почти пираты!) После революции здесь действительно всё запретили. Ты когда-нибудь слышал про сорт винограда «Шираз»?

– Конечно слышал.

– Он как раз отсюда. Здесь были знаменитые виноградники, которые вырубили все до единого. Всё, нет больше никакого «Шираза». Французы-то что-то там у себя выращивают, но ты же понимаешь, насколько сильно отличается там климат? Это всё не то… Так-то для поедания тут виноград выращивают, конечно. Многие тайком сбраживают его, делают вино домашнее. Хочешь попробовать?

– Хочу конечно, это очень любопытно.

Вино было похоже на испортившийся сок и отдавало брагой. Возможно, таковы на вкус слёзы местных загубленных виноградников. Как говаривал один преподаватель фармакологии: «Дома плохо получаются настойки. Дома хорошо получаются наливки». Наверное, и с вином такая же история. Технология нужна. Ума тем временем раскуривала кальян и была особенно похожа на жену Марселласа Уоллеса из «Криминального чтива».

– Али, ты смотрел «Криминальное чтиво»?

– Неа.

– Посмотри. Думаю, тебе понравится.

Пиво было очень средним, но осознание запретности придавало ему особый вкус, и в целом оно неплохо подошло к неспешным разговорам нашего долгого вечера. Потом между делом у ребят на столе появилась какая-то домашняя самогонка. Наши новые знакомые решили пить её после пива (напрасно), я же не стал даже пробовать. Вообще крепкий алкоголь я никогда толком и не пил, а с некоторых пор перестал пить вообще любой. Что и всем советую.

– Конечно, здесь это запрещено. Но найти можно всё, что захочешь. Почти всё. Мы же в Ширазе! И, кстати, это самый ленивый город в Иране. Здесь живут самые ленивые люди.

– Интересно с вами, ребята, – сказал я. – Но нам, кажется, пора везти нашу Уму домой. Вы уж проводите нас и поговорите с таксистом. Объясните, куда ехать. Будет очень неприятно, если он нас троих за непристойное поведение в полицию отвезёт.

Утро наступило ближе к полудню. У Умы ожидаемо болела голова. Но после домашнего шербета со льдом ей немного полегчало. Первая заповедь вечеринок: не смешивай. Она позвонила другу, ещё одному Али, и уже через полчаса мы ехали к подножию какой-то ближайшей горы. Вещи из моего рюкзака были вытряхнуты и разбросаны у неё по всему дому, а вместо них в рюкзаке лежала ледяная кола, овощи и замаринованная курица, соблазнявшая своими ароматами.

На вершину решили не идти. Кажется, если бы попробовали, то кому-то было бы весьма тяжело. Мы нашли приятное место с красивым видом на Шираз и остались там до темноты. Здорово было сидеть с видом на город, не спеша угощаясь курицей и пытаясь бросить кость в луну. Она, конечно, не долетела, но попробовать стоило. Возвращались в город уже в ночи, пытаясь по дороге прикормить жареным мясом больного бездомного кота. На полупустых улицах были только коты да цикады, и тёплая ночь прямо-таки располагала к прогулке.