
Полная версия:
Обреченные жить
Несчастье свалилось нежданно. В одном из квершлагов старой шахты, где трудился брат Алены, произошла утечка метана. Возникла угроза взрыва и простоя шахты, что влекло за собой неприемлемые финансовые потери. Искусственный интеллект корпорации моментально принял одно из рациональных в его понимании решений. Рассчитав вероятность успешного спасения людей всего в сорок шесть процентов, ИИ перекрыл квершлаг и отправил роботов-техников устранять утечку. Люди погибли. Потом, конечно, было громкое, но, как оказалось по факту, чисто формальное разбирательство. Пошумели для вида и пришли к выводу, что искусственный интеллект также, как и человек несовершенен и, естественно, может ошибаться. Дабы гражданское общество сильно не возмущалось, родственникам погибших выплатили мизерные компенсации. Но суммы оказались настолько символические, что их хватило буквально на пару месяцев. При этом руководство корпорации не постеснялось раструбить об этом щедром и беспрецедентном решении по всем новостным каналам Федерации.
Спустя некоторое время, осиротевшая семья полностью потеряла возможность оплачивать жилье. Федерация, в лице городских властей, не заставила себя долго ждать и по давно отработанной, конвейерной схеме провела судебное разбирательство, на котором было вынесено очередное, стандартное постановление о лишении, утративших доверие, несознательных лиц гражданства и немедленном выдворении их за пределы черт города…
Влад пристально посмотрел на Алену, пытаясь строгим взглядом успокоить ее. Девушка перехватила взгляд капитана, опустила глаза и молча села обратно в свое кресло. Лицо у нее было неестественно красным от негодования.
- Все слушаем меня! – Влад выдержал паузу, - Анджей, давай дуй в серверную - посмотри, что там. Подготовь энергоблоки, на станции сменишь.
- Понял, сделаем, - Анджей шутливо отдал под козырек.
- Алена, за тобой ревизия в медотсеке, - продолжил отдавать приказания капитан. - Проверь склад с продуктами и… приведи, наконец, в порядок гибернационные камеры.
- Хорошо, - Алена уже успокоилась. Краска нехотя отступала, лицо потихоньку возвращалось к естественному, бледному цвету.
- Алиса, как подойдешь к Ориусу, выходи на орбиту и готовься к стыковке. Отправишь запрос на станцию, уточнишь номер причала. Стыковка в автоматическом режиме. В общем, все как обычно… Вопросы?!
Вопросов не последовало.
- Тогда - все. Разбежались, - подытожил Влад.
Алена встала и направилась к выходу. Ее догнал Анджей и приобняв, шепотом спросил:
- У тебя в медотсеке есть, что-нибудь бодрящее? Только так, чтобы раз… и сразу, как огурчик.
- Конечно есть.
- Да ты что?!
- Клизма подойдет? – Алена хитро улыбнулась.
- Э, я серьезно.
- И я серьезно. Ты просто не представляешь, как она бодрит, - засмеялась Алена.
Анджей сделал шутливо-недовольное лицо и тихонько шлепнул Алену по аккуратному, миниатюрному заду. Влад улыбкой проводил своих друзей и развернулся к мониторам. Он любил свой экипаж. Эти люди стали ему очень близки несмотря на то, что большую часть времени они просто «спали» рядышком в гибернационных камерах.
- Хотите поговорить? – неожиданно задала вопрос Алиса.
- Что? – предложение застало капитана врасплох.
- Поговорить хотите?
- Извини, Алиса… давай не сейчас, - чуть помедлив, отозвался Влад и откинулся на мягкую спинку кресла. Он закрыл глаза и тихо попросил. – Поставь, пожалуйста, Баха.
- Конечно, капитан, - отозвалась Алиса. – Что именно вы хотите услышать?
- «Хоральная прелюдия, фа – минор», орган.
- О, прекрасный выбор…
И на палубах корабля зазвучала чарующая и умиротворяющая музыка великого композитора.
3
Орбитальная станция «Ориус - 1» была построена относительно недавно - лет тридцать назад. Она стала своеобразным мостом, гигантской перевалочной базой, между планетой и другими освоенными мирами. Изначально сюда прилетали малые и средние корабли, потому, как только они могли сесть на Ориус. Но это шло в разрез с агрессивной торговой политикой Федерации. И в кратчайшие сроки, инженеры сконструировали современный космический объект, способный принимать самые большие из имеющихся на тот момент звездолеты.
«Ориус – 1» был огромен. Настолько огромен, что в ночном небе одноименной планеты светился ярким пятнышком, как небольшой естественный спутник, внося свою скромную лепту в ночное освещение планеты. Одновременно станция могла принять более трех сотен груженых товаром судов, что, несомненно, было непревзойденным рекордом того времени. Корпус станции представлял из себя массивный, продолговатый цилиндр, с ответвляющимися от него по спирали длинными рукавами причалов для грузовых и пассажирских кораблей. Также были предусмотрены отдельные стыковочные места для маломерных судов и вездесущих дронов. С вводом в эксплуатацию «Ориуса – 1» навсегда отпала необходимость в затратных и очень опасных взлет–посадках. Эту работу теперь выполняли юркие и быстрые челноки, постоянно снующие с планеты на станцию и обратно.
Внутри станции все было современно и практично. Огромный главный вестибюль, вмещавший тысячи людей одномоментно, поражал своими размерами. Панорамные иллюминаторы, от пола и до высоты третьего этажа главного зала, позволяли отчетливо разглядеть Ориус с его высоченными по меркам Земли горными вершинами, бесконечными желто-зелеными равнинами и ярко очерченной береговой линией бирюзового океана. Очень эффектно и зрелищно смотрелись, прибывающие корабли. Медленно и осторожно, как громадные неповоротливые айсберги, подходили они к причалам, мерцая габаритными огнями будто рождественские елки. Яркими и неуловимыми кометами мимо проносились шустрые челноки и вездесущие дроны.
Том Лерой, огромных размеров, но очень добродушного вида мужчина, в старой, потертой военной форме, устало стоял в бесконечной очереди к окну нерасторопного диспетчера. Сегодня здесь явно что-то произошло, все было не как обычно – повсюду ощущались напряженность и нервозность. А еще эта проклятущая очередь – привет из далекого, очень далекого прошлого. Лерой попытался вспомнить, когда и где он видел нечто подобное, но в голову ничего не шло. Информация об очередях в памяти мужчины просто отсутствовала. Может перепутал с чьими-то похоронами? Да, наверное. А с чьими? О, Боже, да какая разница? Нет, здесь что-то, однозначно, другое… Может авария или сбой какой? Странно все это как-то…
Станция была под завязку забита суетящимся разномастным людом и напоминала потревоженный улей. Все куда–то спешили, у каждого были свои неотложные дела и неподъемный багаж очень важных личных проблем. Отовсюду слышались усталые, раздраженные вздохи, громкая, виртуозная ругань, истерично переходящая на крик, грязные оскорбления и ехидный заливистый смех – каждый, как мог коротал застывшее время. И только Том Лерой терпеливо и молча ожидал той долгожданной минуты, когда, наконец, сможет купить заветное камер–место на межпланетный лайнер, займет его и полетит на свою родную планету, на Землю. Сегодня уже ничто не могло испортить отставному сержанту настроение. Чихал он на эту нудную очередь. Ничего - выстоит, дождется, а до неадекватных, окружающих его людей ему вообще дела нет. Служба окончена! Он летит домой! Еще один перелет в гибернации и все! Все!!!
Конечно, впереди его ждало туманное будущее – на скудную, если не сказать откровенно смешную, военную пенсию особых надежд он не возлагал. Чем будет заниматься на гражданке и как сложится его дальнейшая судьба Том не знал и пока даже не задумывался об этом. Но он не особо и переживал поэтому поводу, поскольку суровая и безжалостная жизнь военного давно сделала из него закаленного и до неприличия терпеливого аскета. Пользоваться необходимым минимумом он научился еще с детства – достаток и разнообразие выбора ему были неведомы.
Единственное, в чем был уверен Том, так это в неограниченном доступе к любимому увлечению – рыбалке. Правда, по слухам, экология Земли сильно пострадала за последние тридцать лет и поймать хоть что-то было весьма затруднительным занятием. Но разве ему нужна рыба? Нет, его интересовалсам процесс, любовь к которому была привита ему отцом еще в детстве. Папа всегда брал с собой сына на рыбалку и обучал всему, что знал сам, потому как это был один из нехитрых и довольно эффективных способов прокормиться в то время.
Воспоминания тут же перенесли отставного сержанта на несколько десятилетий назад. Ловилась тогда в основном одна мелочь, но и ей семья Тома была бесконечно рада, все не кузнечики да тараканы. Непотрошеную мелкую рыбу промывали и долго варили до состояния однородной, желеобразной массы. Получалась то ли уха, то ли суп-пюре. Ели это варево, как правило, горячим, но иногда ему все же давали остыть и тогда, это нечто, превращалось в плотный, дрожащий студень. А уж если к этому рыбному блюду прилагался еще и хлеб, то в этот день был просто настоящий праздник живота. Том нахмурился от тяжелых воспоминаний…
Нет, не сегодня. Надо гнать от себя весь этот дурной негатив.
Том мысленно начал прикидывать, что приобретет в первую очередь на свои скопленные сбережения. Несомненно, это будет хорошая, удобная лодка. Интересно, сколько же сейчас она может стоить…? А, к черту деньги! Небольшое, но быстроходное суденышко ему вполне подойдет – денег должно хватить. Затем, качественное, но доступное снаряжения для рыбака – любителя и…
Мысли вихрем закружились в голове Лероя, перебивая одна другую, а очередь очень медленно, но продвигалась.
А может, жениться? Годы уходят, а он совершенно один. Мать умерла, когда Тому было десять лет от роду. Мама, добрая и ласковая, так нежно любящая маленького Тома, тихо ушла из жизни, когда еще так нужна была сыну. А следом за ней умерла и старшая сестра – пала жертвой разбушевавшейся эпидемии в лагере-гетто. Как он тогда смог пережить эти трагедии, известно одному Богу. Говорят, время лечит. Неправда! Дешевое, циничное вранье! Глупые слова сказанные каким–то далеко неумным человеком. Боль только притупляется, искусно маскируется за тягучей завесой времени.
А отец…? Отец тоже не дождался сына. Двадцать пять лет службы и четыре перелета в гибернации составили около сорока лет жизни Тома.
Отец. Бедный отец…
Том вспомнил, когда его видел в последний раз. Ему исполнилось пятнадцать, когда папа, тогда еще молодой, но уже безнадежно больной, привел его в федеральное военное училище. Туда брали всех, не задавая лишних и ненужных вопросов – быстро расширяющая свои необъятные границы Федерация остро нуждалась в солдатах.
Самым трудным тогда было, это незаметно проникнуть во внутренние пределы города, минуя многочисленные блокпосты, блокирующие доступ неграждан в мегаполис, которые, по заверениям официальных властей, неуемно раздражали своим нахальным присутствием, да и вообще самим фактом существования, законопослушных жителей. Но эта проблема давно была решена огромной, разветвленной сетью нелегальных, подземных ходов. Городские власти конечно же знали о существовании тайного лабиринта, но эффективно бороться с этим явлением никак не могли. Когда правоохранителям удавалось обнаружить лаз, его всегда пытались затопить, либо вытравить газом, потому как желающих спуститься вниз, взять штурмом или просто уничтожить изнутри, несущее угрозу благочестивым гражданам Федерации сооружение, как правило, не находилось. Но этих мер было явно недостаточно. Отвечающие за бесперебойную работу лабиринта просто отсекали обнаруженное ответвление и через несколько дней появлялось новое, с выходом наверх примерно в том же месте. Кого только не было в лабиринте: спекулянты-контрабандисты, революционеры-террористы, беглые преступники, торговцы живым товаром, воры, убийцы, проститутки… Подземная сеть просто благоухала разномастной публикой, где каждый находил свой жизненно важный интерес.
Вспомнился последний разговор с отцом. Он состоялся перед большими чугунными воротами военного училища, броско украшенными пафосной, федеративной символикой и вычурными коваными вензелями.
- Что ж, сын… будем прощаться? – голос отца дрожал от волнения.
Том покорно закивал головой, глядя на отца снизу в верх.
- Учись, сын, и будь сильным. Я знаю, у тебя получится, ты сможешь.
- Но…
- И ты станешь гражданином… обязательно станешь. И все у тебя будет хорошо.
- Папа, а как же ты? – Том держался, как мог, чтобы не пустить подступившие слезы, стоявшие у него в горле тяжелым комом.
- Ууу, брат, не переживай… что со мной может случиться?
- Я тебя еще увижу? – не мог не спросить мальчик, хотя уже догадывался каков будет ответ – неестественное поведение и бегающие, будто извиняющиеся глаза родного человека невольно выдавали неудобную правду.
Отец неловко отвел взгляд и закашлялся.
– Не знаю, Том… но ты не думай об этом. Помни, это твой шанс… шанс жить, как человек. Я не хочу, чтобы ты…
Отец осекся. Слова будто застряли у него в горле и не могли прорваться сквозь боль неминуемого расставания. В его усталых, глубоко провалившихся глазах блеснули маленькие капельки слез. Мальчик растерянно смотрел на родителя – до сего дня он никогда не видел плачущего отца. У Тома защемило сердце. Стало быть, он не ошибся и сейчас они с отцом видятся в последний раз.
Так и не найдя подходящих слов, мужчина попытался изобразить нечто похожее на улыбку, смахнул с лица слезы, а затем просто крепко прижал сына к себе, обхватив долговязую, хрупкую фигуру подростка своими большими руками.
- Ну все, сын… теперь иди.
И Том пошел, не проронив больше ни слова. Мальчик прекрасно понял, о чем хотел сказать отец. Всю жизнь их семья вела непрерывную борьбу за физическое выживание, за возможность поесть, хоть один раз в сутки. А сколько подобных семей было вокруг? Не счесть. Повальная нищета давно стала для них привычным, обыденным делом и на нее уже никто не обращал никакого внимания. Каждый выживал, как мог, без оглядки на совесть и приличия. Люди постепенно деградировали, безвозвратно трансформируясь в бездушных и жестоких существ, утрачивая навсегда все человеческое за ненадобностью.
Но совсем рядом была другая жизнь – сытая, богатая и красивая. Именно ей и придется служить Тому в будущем, защищать и отстаивать ее интересы, чтобы хоть на чуть-чуть приблизиться к гордому званию «человек» и выжить в этом жестоком, несправедливом мире.
И он служил. Служил честно и с отдачей. Нет, он ничего не забыл - невозможно было забыть те нескончаемые боль и страдания, нанесенные ему, мальчишке, Федерацией. Но Том не обозлился, не замкнулся. Он не умел, да и не хотел мстить. Затаить обиду – это не про него. К тому же в училище, где он проучился пять лет, умели неплохо промывать мозги, ненавязчиво, потихоньку закладывая в юные головы соответствующие приоритеты.
А потом в его жизни началась череда бесконечных войн, жестоких и беспощадных. Корявая рука судьбы или какой другой неведомой силы бесцеремонно вырвала Тома из привычного ему, пусть и сурового мира, и с размаху, без сожаления и сострадания, презрительно и цинично швырнула в другой, в страшный и противоестественный.
- Слушаю, вас, - голос диспетчера выдернул отставного сержанта из воспоминаний.
- Одно камер-место до Земли на ближайший рейс, - Том даже не заметил, как подошла его очередь.
- Сожалею, но все рейсы на Землю отменены, - металлическим тоном выдал диспетчер заученную фразу.
- Что? – в голосе послышалось недоумение. – И как же мне быть?
- Вы военный? Попробуйте обратиться к коменданту… Следующий!
Том обескураженно отошел от окна. Что это еще за ерунда? Почему нет рейсов?
4
В светлом и уютном кабинете за большим письменным столом, окруженный мерцающими рамками мониторов, сидел пожилой человек. Это был худой, высокий, но еще полный сил семидесятилетний старик. Бледное, с остро очерченными скулами лицо, правильный, прямой нос, коротко остриженные, седые волосы и проницательный взгляд придавали его облику строгий и интеллигентный вид. Звали пожилого человека Алексей Иванович.
Вот уже год, как Алексей Иванович служил комендантом орбитальной станции «Ориус – 1». Он был назначен на эту должность после смерти своего предшественника, скоропостижно скончавшегося здесь же, на своем рабочем месте, в этом же кабинете, в этом же самом кресле. Алексей Иванович нисколько не сомневался, что и его ждет та же незавидная участь, но давно смирился, с предначертанной ему судьбой. Увы, таков закономерный конец большинства осужденных и отбывающих наказание в Федерации.
Сегодня, заступив на службу и просматривая список прибывающих в ближайшее время на станцию кораблей, комендант обнаружил знакомое до боли имя. Владислав Бохов, капитан среднетоннажного, грузового корабля «Прогресс». Алексей Иванович, вглядываясь в монитор, перепроверил еще раз все данные. Да, ошибка исключена. Бохов Влад!!! Совпадение? Комендант сразу отверг эти мысли. Никаких совпадений! Не бывает таких совпадений.
Старик слегка занервничал. У него задрожали руки и участилось дыхание. Да, есть свои плюсы в комендантской должности. Нажав кнопку на столе, Алексей Иванович вызвал к себе секретаря, всегда сидевшего у входа в кабинет. Пару секунд спустя, перед комендантом, выпрямившись и ожидая приказаний стоял молодой человек в форме служащего станции.
- Володя, через три часа должен прибыть грузовик с Земли. Встреть его и доставь капитана ко мне, - Алексей Иванович строго посмотрел на секретаря, но, увидев на лице подчиненного нескрываемое удивление, шутливо добавил. – Будь с ним вежлив, аккуратен и предельно обходителен… Можешь идти.
- Понял, - протянул секретарь, расплываясь в улыбке.
- Вот и молодец. Действуй!
Секретарь по-военному развернулся и хотел было уже уйти, но, что-то вспомнив, остановился.
- Алексей Иванович…
- Что еще?
- Там к вам какой–то военный просится. Уже час, как сидит… Пустить?
Комендант машинально взглянул на часы – время для приема граждан еще не наступило.
- Чего хочет?
- Я так понял, на Землю ему надо.
Алексей Иванович нахмурился. За последнюю неделю, как с Ориуса спустили приказ отменить все рейсы на Землю, подобных просителей приходило довольно много. Руководство частенько вводило запреты, но, как правило, всегда объясняло их причины. В этот же раз запрет был с какой-то размытой и непонятной формулировкой «до особого распоряжения».
Конечно, до коменданта не могли не дойти слухи, будто пропала связь с Землей, но почему бы об этом не сказать прямо и тем самым успокоить людей. Первый раз, что ли проблемы со связью?
- Понятно, - Алексей Иванович вздохнул. Он никогда не саботировал решение вышестоящих, но нередко помогал людям обойти подобные бюрократические ограничения. – Пусть войдет.
- Понял, - секретарь тут же открыл дверь и пригласил, ждавшего в приемной человека.
Том Лерой зашел в кабинет.
5
Двери лифта мягко открылись, и Майкл Уилсон в сопровождении своих двух красавиц дочерей оказался в огромном шумном вестибюле станции «Ориус – 1». Это был человек в годах, невысокого роста, средней комплекции с небольшим выпирающим животиком. Всегда опрятно одетый, с короткой, аккуратно подстриженной бородкой и непременно в своих любимых круглых очках, Майкл производил впечатление этакого педантичного интеллигента-чистюли. На самом деле так оно и было. Майкл Уилсон был известным в Федерации ученым.
Приспустив коротким, пухлым пальчиком очки на кончик носа, Майкл обвел глазами все помещение и быстро сориентировавшись куда идти, мелко, но очень шустро засеменил в конец длинной очереди ведущей к диспетчерским окнам. Девушки молча переглянулись и покорно последовали за отцом.
- Сколько не летаю, никак не могу привыкнуть… Тошнит и все тут, - Майкл немного сбавил темп. – Хрень полная эта их искусственная гравитация.
- А я говорила тебе, что мы и сами можем сесть? – укоризненно парировала старшая дочь Хелен. – Немаленькие уже… Сидел бы ты лучше дома.
- Девочка моя, мы расстаемся на пять лет. Может и не увижу вас… не доживу до вашего возвращения. Мне каждая минуточка рядом с вами дорога.
- Ой, папа, не начинай. Что-то ты очень сентиментальным стал в последнее время.
Хелен любила отца, но всегда считала его неприспособленным к жизни великовозрастным мальчишкой, а потому относилась к нему слегка снисходительно. После смерти матери, которая тянула на себе весь домашний быт, все обязанности и ответственность за семью Хелен взвалила на свои плечи. И ей это было совершенно не трудно - достаток, обеспечиваемый ее отцом, никогда не покидал их дом, а бойкий и властный характер девушки позволял недурно и даже весьма успешно управлять осиротевшим домохозяйством. Саша, младшая сестра, приняла данный факт сразу, безоговорочно признав новый статус Хелен, а отец… а отец, наверное, так до сих пор и не понял, кто теперь в его доме главный. Да это было и неважно. Он постоянно пропадал в своей лаборатории, домой приходил поздно, ужинал, с интересом выслушивал шумные рассказы дочерей о проведенном дне, а затем устало брел в свою спальню, где долго-долго читал перед сном, пока книга или старый, засаленный от времени журнал не выскальзывали из его обмякших рук.
Пробираясь сквозь громкую толпу, Майкл боковым зрением заметил, что Саша вдруг отстала и по-тихому направилась к огромным панорамным иллюминаторам.
- Саша, доченька, вернись немедленно! - крикнул он дрогнувшим голосом. – Потеряешься!
- Да я здесь буду, папа! – отозвалась внезапно обнаруженная Саша и, больше не скрываясь, пошла любоваться завораживающими видами Ориуса.
Саша была вторым долгожданным ребенком (благо, принятый за пару лет до ее рождения, федеральный закон о сокращении населения касался только Земли и не распространялся на колонии). Разница в возрасте между сестрами поначалу беспокоила Майкла, но по прошествии шестнадцати лет, он понял, что все это время переживал зря. Да, они были разными, но они по-настоящему любили и понимали друг друга, наполняя душу отца спокойствием и умиротворением. Старшая Хелен была высокой, красивой молодой девушкой с пронзительными голубыми глазами. Ее стройное, спортивное тело всегда приковывало к себе мечтательные взгляды мужчин и вызывало дикую зависть у женщин. Она была умна, властолюбива и в меру высокомерна. Страсть к дорогим вещам и искусный талант блистательно подать себя в обществе были ее неотъемлемыми чертами. А безбашенное умение расслабиться вкупе с бесконечной жаждой веселиться до упаду делали ее незаменимым и желанным гостем на всех шумных вечеринках золотой молодежи Ориуса. Ее младшая сестра была несколько проще. Обаятельная, симпатичная девушка–подросток была чрезмерно любопытна и общительна, но в то же время скромна и учтива. Ей были чужды вычурные, глумливые вечеринки сверстников и их вечная погоня за модными безделушками. Врожденные доброта и сострадание всегда были неотъемлемыми чертами ее мягкого, добродушного характера, что по-настоящему умиляло и радовало отца. В общем, девушка-подросток была точной копией своей матери, как внешне, так и внутренне.
Мать и отец Уилсоны прибыли на Ориус тридцать два года назад, в составе научной группы, специализирующейся на изучении редких химических элементов. Они думали, что прилетели сюда ненадолго, на год, может два, но престижная и интересная работа внесла свои коррективы, и молодым ученым пришлось задержаться. В то время Ориус активно развивался и сулил неплохие перспективы в карьерном росте, что и стало основной причиной, повлиявшей на их решение остаться. На Ориусе они обзавелись связями, положением, построили роскошный дом. Здесь родились и выросли их дети и жизнь их была яркой и безоблачной.
Но все же этот прекрасный мир был для них чужой. Майкла всегда тянуло домой, на Землю. Родная планета манила его, звала обратно, и он уже готов был все бросить, схватить семью в охапку и вернуться, но после скоропостижной смерти миссис Уилсон понял, что доживать свой век будет здесь. Слишком уж глубоко были пущены корни в благодатную почву Ориуса.
Встав в очередь и медленно продвигаясь к окну диспетчера, Майкл продолжал наставлять старшую дочь Хелен, которая с явным раздражением кивала головой, с недовольным видом демонстративно отворачивалась и картинно закатывала глаза.
- Хелен, как прилетите, сразу в федеральную академию наук. Сдадите документацию, материалы и можете, - Майкл не успел договорить, как дочь перебила его.
- …быть свободными. Я все усвоила с первого раза. И вообще, все это можно было переслать почтой.
- Какая почта, Хелен? Ты просто не понимаешь на сколько это важно…
- Ну и отправлял бы тогда своих аспирантов! – негодующе повысив голос, резанула девушка.
Майкл удивленно уставился на Хелен.
- Хелен, перестань! Вы летите на Землю! Такой шанс выпадает раз в жизни… Знала бы ты, каких трудов мне стоило выбить для вас эти чертовы разрешения…
- Все, папа, хватит уже! Я это слышала не один раз…

