Читать книгу Обреченные жить (Павел Викторович) онлайн бесплатно на Bookz
Обреченные жить
Обреченные жить
Оценить:

4

Полная версия:

Обреченные жить

Обреченные жить

«Мы не наследуем Землю от предков,

мы берем ее взаймы у наших детей.»

авторство оспаривается.

Пролог.

В огромном и богато обставленном раритетной мебелью кабинете главы службы имперской безопасности царили беспорядок и спешка. На дорогом паркете, из ныне редкого красного дерева, ненужным хламом валялись разбитые офисная техника и не одна сотня рамок электронных накопителей. Стеклянные дверцы высоких шкафов были распахнуты настежь, а некогда стоявшие на полках старинные книги на бумажном носителе теперь лежали большой, бесформенной грудой на полу. С улицы, сквозь приоткрытые окна, тянуло запахом смрадно-чадящего дыма, слышался рев далекой многотысячной толпы вперемежку с хлесткими беспорядочными выстрелами.

Невысокого роста, округлых форм пожилой мужчина с одутловатым лицом, хозяин кабинета, трясущимися руками лихорадочно колдовал над клавиатурой главного компьютера – копировал библиотеку файлов из архива вверенной ему конторы. Нервы его были взвинчены до предела, а потому, дабы хоть как-то держать себя в руках и не поддаться подступающей панике, он беспрестанно вливал в себя немалые порции коллекционного виски. Беречь дорогой алкоголь больше не имело никакого смысла – все равно пропадет.

Несмотря на прохладу в кабинете, мужчине было очень жарко, тело его обильно потело, делая одежду омерзительно липкой и дурнопахнущей. Но в данный момент сей неприятный физиологический процесс его нисколько не тревожил, поскольку голова была забита совершенно другими, более важными, мыслями. Допив залпом остатки спиртного, он в отчаянии швырнул пустую бутылку в стену. Та, крутясь и вращаясь, пролетела через весь кабинет и с громким хлопком разбилась на тысячи изумрудных осколков.

- Полоумные ублюдки! – голос хозяина кабинета сорвался на визг. Пока алкоголь явно не помогал. - Кому теперь это все надо?! Для чего?!

Осоловевшие глаза сильно захмелевшего мужчины с трудом сфокусировались на антикварных часах-ходиках - времени для бегства оставалось все меньше и меньше, а копирование, как назло, обещало быть долгим и кропотливым. То, что должно случиться через два часа надолго, если не навсегда, поставит одну большую, жирную точку в истории всесильного ведомства, а потому никакого практического смысла в копировании, бесполезного теперь архива, он не видел. Но у него был четкий приказ сверху – черт бы его побрал!

Бросить бы все это, послать всех к чертям собачим и… бежать. Бежать! Бежать пока не поздно! Бежать, как все те, о ком он в силу своей должности, обязан был заботиться и которые уже давно покинули Землю вместе со своими многочисленными родственниками. Их то обрюзгшим задницам теперь ничего не угрожает. Они все в безопасности, а вот судьба его пятой точки под вопросом. Под очень большим вопросом! Хорошо хоть своих успел эвакуировать: жену, дочь с внуками и… зятя. О, Боже! Даже этому ничтожному заморышу теперь нечего опасаться. И нашла же доченька себе муженька - прости, Господи.

До скрежета сжав в бессильной злобе зубы, мужчина громко застонал.

- Дмитрий Сергеич? – из приоткрытой двери показалось бледное лицо одного из адъютантов. – С вами все в порядке?

- Пошел вон! – рассвирепел хозяин кабинета.

- Понял, - дверь тут же закрылась.

- Эй, как там тебя? Стой!

- Слушаю вас, - бледное лицо вернулось обратно.

- Дед появился? – в пьяной речи слышалось неприкрытое, брезгливое раздражение.

- Пока нет. Ждем – время еще есть.

- Да нет у нас времени! Нет! Найдите его! Срочно!

- Так точно, - последовал ответ и дверь снова закрылась.

- Удавлю собаку… Сам, своими руками удавлю, - эти слова были сказаны почти бесшумно, сквозь зубы, но сколько же злости и ненависти прозвучало в них. - Будет ему эвакуация… как же. Натворил, сука, дел…

Выбрав очередную порцию объемных файлов, хозяин кабинета дал команду компьютеру и копирование продолжилось – техника послушно принялась за выполнение нового задания. Из темных недр ящика стола мужчина извлек новую, непочатую бутылку виски. «О, как… такого виски я еще не пробовал… Кто же мне ее подарил? Да, по хрену!» - в голове быстро прокручивался поток сумбурных мыслей. Привычным движением он вскрыл бутылку и надолго присосался к горлышку, жадно проглатывая жгуче-пахучую жидкость. Затем, дабы унять дрожь в теле, он встал из-за стола и, пошатываясь, подошел к окну. В центре огромного внутреннего двора, огороженного по периметру высоким кованым забором, его ждал небольшой шаттл с личным пилотом на борту, готовый взлететь по первому приказу и в любую минуту. Вытерев пухлой ладонью липкий пот с морщинистого лба, мужчина растянул губы в неестественной улыбке: «Ничего… Главное успеть до него добежать».

Неожиданно мужчину привлекло возникшее внизу оживление. Люди, охранявшие внутренний двор и еще несколько секунд назад пребывавшие в относительном спокойствии, вдруг засуетились, забеспокоились. Подчиняясь приказам старшего, высокого и тощего офицера, они быстро выстроились в длинную шеренгу, послушно вскинули оружие на изготовку и застыли, явно чего-то ожидая. Хозяин кабинета мгновенно перевел встревоженный взгляд вдоль забора, на широкий проспект, где пространство начало быстро заполняться темной массой буйствующих людей.

- Вот и все, - слова сами сошли с губ мужчины, непроизвольно.

Дверь распахнулась и в кабинет влетел молодой взъерошенный адъютант.

- Господин генерал! – начал было он, но тут же был бесцеремонно обрезан своим начальником.

- Вижу! – хозяин кабинета резко отошел от окна. На секунду задержав туманный от хмеля взгляд на мониторе компьютера, он грубо и виртуозно выругался, смачно сплюнул и уверенно пошел к выходу. – Да пошло оно все… Уходим!

За окном раздались беспорядочная стрельба и страшные, нечеловеческие крики, заставившие тело пожилого генерала обильно покрыться мерзкими мурашками. Он вернулся к окну и опасливо выглянул на улицу. Высокий кованый забор был сметен под натиском обезумевшей многотысячной толпы, а внутренний двор превратился в беспорядочное месиво из живой, кровоточащей человеческой плоти.

- Поздно, - мрачно проговорил генерал.

Опершись дрожащими руками на мраморный подоконник, он смиренно смотрел, как гигантская волна из беснующихся людей железным катком прошла сквозь охрану и, не замечая потерь, двинулась дальше.

Пустив обильные клубы пыли и пара, заработали двигатели шаттла. Пилот не стал испытывать судьбу и быстро поднял машину вверх. Зависнув над внутренним двором, он с минуту боролся с собой и думал, как ему поступить. Но, трезво оценив ситуацию, все же принял решение уносить ноги. Своя рубашка, она, брат, ближе к телу. А генерал… Ну, что генерал – он честно ждал его до последнего, но, похоже, пришло время позаботиться о себе.

А тем временем, толпа приступила к штурму здания. Она, словно тягучая темная жидкость, заполняющая сосуд, неспешно и обстоятельно занимала этаж за этажом, не встречая практически никакого сопротивления.

Спасаться было поздно, бессмысленно, и генерал это прекрасно понимал. Принятие сего факта, на удивление, пришло к нему быстро и безболезненно. Он сухо попрощался со своими перепуганными адъютантами и, пожелав им удачи, что в данном случае прозвучало, как изощренная издевка, наглухо закрылся в своем кабинете, оставив подчиненных в глубочайшем замешательстве и растерянности.

Пошатываясь, генерал подошел к ростовому зеркалу в дорогой, резной раме и придирчиво осмотрел себя с ног до головы. Горько улыбнувшись своему отражению, он грубо сорвал с себя все награды Федерации и презрительно швырнул их в зеркало. Те, звонко и обиженно брякнув металлическим звуком, упали на пол и недвижимые остались лежать бесполезным, никому ненужным хламом.

Коротким, заученным за долгие годы службы движением, генерал одернул мундир и отправился на свое рабочее место. Откинувшись на спинку кресла, он позволил себе ненадолго расслабиться – чего уж теперь… Где-то через минуту его затуманенный взгляд случайно уперся в светящийся монитор. Компьютер, как ни в чем не бывало добросовестно продолжал копировать никому ненужные файлы. И вот тут генерал вскипел, дал волю чувствам. Охватившие его ярость и отчаяние, проснувшимся вулканом, вырвались наружу. Резко выскочив из объятий удобного кресла и, громко крича что-то нечленораздельное, он размашистыми, буйными движениями сошвырнул дорогую технику со стола, подскочил к огромной рамке потухшего монитора и в неистовом исступлении начал прыгать и колотить по ней ногами, причиняя себе нестерпимую боль.

Наконец, генерал остановился - выдохся. Он был полностью обессилен и опустошен. Дыхание его сбилось, стало частым и неровным, пары выдыхаемого алкоголя с шумным свистом вырывались из легких. Багровое от перенапряжения лицо перекосилось от боли – так некстати напомнило о себе больное сердце. Инстинктивно прижимая руку к груди, он потихоньку вернулся обратно на свое рабочее место и тяжело плюхнулся в мягкое кресло.

Из приемной послышались шумная возня и панические, на грани истерики, крики его адъютантов. А чуть позже раздались и звуки первых частых выстрелов, быстро сменившиеся на душераздирающие вопли…

Безумная, жаждущая крови толпа была уже здесь, прямо за дверью.

Лихорадочно пошарив трясущейся рукой в верхнем ящике стола, генерал извлек оттуда именной пистолет. Убедившись, что с ним все в порядке, он аккуратно положил оружие на полированную поверхность столешницы, дабы, в нужный момент, оно было под рукой. Нет, живым он им ни за что не дастся…

Теперь можно и выпить… быть может в последний раз. Рука потянулась к открытой бутылке с виски, но не успели его губы коснуться точеного горлышка стеклянного сосуда, как запертая дверь затрещала от сильного натиска извне и с грохотом рухнула. Генерал вздрогнул от неожиданности. Бутылка с дорогим виски предательски выскользнула из ослабшей руки и вдребезги разбилась, разом освободив ароматное содержимое.

Влетевшая в кабинет толпа, после секундного замешательства образовавшейся давки, быстро оправилась и с диким гиканьем кинулась к генералу. Медлить было нельзя. Пощады все равно не будет, а вот смерть грозила быть крайне мучительной и ужасной. Пистолет?! Вот он! Рука мгновенно дернулась к оружию, но одурманенный алкоголем мозжечок, неблагодарный предатель, воспроизвел это движение нечетким, размытым. Дрожащие пальцы не смогли ухватить рукоять, а лишь подтолкнули пистолет на самый край столешницы, откуда тот благополучно полетел на пол.

Последними, что успел воспринять мозг генерала, были адская боль, безумный, сверхъестественный ужас и скачущие изображения сотен страшных, глупо улыбающихся, окровавленных лиц с выпученными глазами повсюду…

1

Грузовой корабль «Прогресс» был на подходе к планете Ориус. Два с половиной года он с монотонным упорством приближался к своей цели, прошивая на сверхсветовой безмолвное пространство бесконечно враждебного мира необъятной и устрашающей пустоты.«Прогресс» был старым судном, поистасканным и потрепанным, с налетом не в одну сотню тысяч световых лет. Но, несмотря на свой более чем вековой возраст, он все еще оставался в строю, был довольно бодрым и крепким, этаким шустрым живчиком среди себе подобных, летающих раритетов.

Интерьер судна был скучен и не вызывал абсолютно никакого интереса. Серый, убогий дизайн, дешевые материалы отделки и редкое, скупое освещение вкупе с обшарпанными стенами, лабиринтом мятых, неприкрытых труб и тяжелыми гирляндами свисающих проводов – все это сразу бросалось в глаза. Словом, отовсюду сквозило унылой простотой и откровенным спартанским аскетизмом.

Судно было из начальной, экспериментальной серии космических тяжелых транспортников. Это были первые грузовые корабли, обладающие уникальной способностью взлетать с любых неподготовленных, твердых поверхностей и преодолевать дальние межзвездные перелеты. Правда, впоследствии, когда появились модернизированные орбитальные станции, ставшие к тому моменту еще и огромными транспортными хабами, необходимость во взлетах и посадках отпала сама собой. И «Прогресс», получивший свое громкое имя в честь далекого, знаменитого и очень надежного предшественника, в процессе технологической эволюции, перешел из разряда тяжелых транспортников в категорию грузовых кораблей, но уже среднего класса.

На борту «Прогресса» было тихо и темно. Влага, когда-то витавшая в замкнутой атмосфере корабля, давным-давно замерзла и осела серебристым инеем на тонкий слой вездесущей пыли. И сейчас она просто тускло поблескивала своими замысловатыми, морозными узорами, равнодушно отражая скудный свет далеких, холодных звезд.

На погасшей панели управления ритмично пульсировал красный огонек режима ожидания. Озаряя на короткие мгновения неяркими вспышками кромешную тьму безлюдного мостика, он невозмутимо отсчитывал оставшееся время до прибытия. И ровно за семьдесят два часа до пункта назначения автономная система включила мониторы и запустила загрузку бортового компьютера. На палубах и в отсеках, сухо потрескивая и часто моргая, зажглось дежурное освещение. Из скрытых в стенах сопел воздуховодов хлынул плотный поток теплого воздуха - заработала система обогрева. Иней начал стремительно таять. Появившиеся повсюду маленькие капельки воды охотно вбирали в себя пыль, росли и набухали, а когда их объем достигал критического уровня, шустро и весело скатывались тонюсенькими, грязными струйками на пол.

Неожиданно тишину на мостике прервал короткий звуковой сигнал, и на главном мониторе бортового компьютера высветилась предупреждающая надпись «Загрузка завершена», быстро сменившаяся на следующую - «Активация Алисы», с неторопливо растущими внизу цифрами прогресса в процентах. Корабль быстро оживал и, в целом, уже был полностью готов к пробуждению экипажа. В отсеке гибернации вспыхнули прожектора, ярко осветив десять, стоящих вдоль стен в два ряда, старых гибернационных камер, после чего в трех из них незамедлительно запустился процесс пробуждения. По встроенным в обитаемых камерах мониторам, заструился непрерывный поток технической информации.

Люди еще пребывали в глубоком анабиозе, но на их лицах уже начали проявляться первые признаки оживающей мимики: под судорожно вздрагивающими, закрытыми веками нервно заходили, забегали глаза, зашевелились плотно сжатые губы, медленно растягиваясь в нечто похожее на корявые улыбки. Чуть позже мелко задрожали, задергались конечности, будто руки и ноги пустились в неконтролируемую, сумасшедшую пляску и, наконец, часто и глубоко задышали легкие, спешно пытаясь насытить кислородом просыпающиеся организмы. Люди постепенно, но неотвратимо возвращались к жизни, без сожаления сбрасывая с себя вязкие оковы длительной гибернации…

Капитан «Прогресса» Владислав Бохов первым пришел в себя. Он медленно открыл глаза. Его бессмысленно блуждающий взгляд тупо уперся в стеклянный купол камеры. Глаза кое-как сфокусировались на одной точке. Понимание, где он находится, полностью отсутствовало. В голове была стена сплошного тумана. Он попробовал пошевелиться – безрезультатно. Тело было будто не его и отказывалось подчиняться. Где-то глубоко внутри начинала зарождаться тревога, грозящая в любую секунду перерасти в неконтролируемую панику. Мозг заработал на полную, лихорадочно пытаясь собрать воедино общую картину происходящего из разрозненных обрывков смутных воспоминаний, но правильно сложить мудреный пазл ему пока никак не удавалось.

Воспоминания вернулись неожиданно. Ворвались, нахлынули разом, будто кто-то, отвечающий за память, вдруг опомнился и поспешил переключить тумблер в нужное положение. Но внезапно вернувшиеся знания о прошлом не принесли капитану ни спокойствия, ни умиротворения - наоборот, заставили его сильно встревожиться и напрячься в ожидании чего-то неминуемого и страшного. И это «неминуемое и страшное» себя долго ждать не заставило. Волна нестерпимой боли, всей своей сокрушительной массой, обрушилась на тело капитана, с садистским наслаждением проникая в каждую клеточку истощенного долгой гибернацией организма. Лицо потемнело и перекосилось, мгновенно превратившись в страшную гримасу, тело забилось в жестоких судорогах, а из груди вырвался протяжный, громкий, неуемный стон.

Это было уже третье пробуждение капитана, сопровождаемое глубокой, всеобъемлющей болью. Причем негативные последствия постгибернационного синдрома с каждым последующим разом лишь экспонентарно усиливались. Капитан прекрасно осознавал, что его личный лимит безопасных «пробуждений» был давно и полностью исчерпан, и теперь, впереди его ждет очень незавидное будущее. Если, конечно, оно будет…

Именно постгибернационный синдром и стал когда-то главной причиной, из-за которой в Земной Федерации катастрофически не хватало астронавтов, поскольку срок их службы ограничивался примерно тридцатью пятью годами нахождения в глубокой гибернации. Правда непредвиденное появление сего побочного эффекта не очень-то и расстроило власть имущих, поскольку отказываться от амбициозных планов освоения дальнего космоса они не собирались ни при каких обстоятельствах. Когда проблема заявила о себе впервые, ее решили довольно быстро и весьма прагматично. Федерация начала активно привлекать к службе осужденных преступников, цинично заманивая их призрачным шансом на великодушное прощение с последующим, само собой разумеющимся, освобождением. Следовало только перетерпеть и, естественно, постараться выжить, а там уже и на свободу с чистой совестью. Ну, а то, что это будет легко и безболезненно никто, собственно, и не обещал…

Камеры с шумом открылись. Влада продолжало сильно трясти, но боль, вроде как, стала понемногу стихать. Обливаясь липким, холодным потом, капитан с трудом приподнялся на локтях. Чуть выждав, он потихоньку развернулся в узкой камере и осторожно опустил ноги на ледяной, влажный от растаявшего инея пол. Жутко кружилась голова, тошнило. Он попытался встать – тяжело. Еще раз. Получилось! Он встал… и тут же рухнул, как подкошенный, разбив в кровь колени и ободрав локти.

- Влад! - Алена, судовой врач, игнорируя сильное головокружение, кинулась к капитану. Состояние у нее было немногим лучше.

- Все нормально! Поскользнулся. Просто… ноги не держат, не проснулись еще, – изобразил улыбку капитан.

- Да, где же нормально!? Давай, вставай.

Анджей, инженер-механик, сдерживая неожиданно подступившую к горлу тошноту, молча двинулся на помощь к капитану. Вдвоем с Аленой, они помогли ему встать на ноги и, поддерживая его под руки, повели к выходу из отсека.

- Что-то ты неважно выглядишь, – Анджей озабоченно заглянул другу в лицо.

- Да уж… Гибернация делает свое дело.

Экипаж еще не успел выйти из отсека, как по всем палубам приятным женским голосом разнеслось жизнерадостное приветствие Алисы, искусственного интеллекта:

- Доброго пробуждения, команда, и хорошего вам настроения. Рада сообщить вам - полет проходит в штатном режиме…

- Господи, как я ее ненавижу! - Алена состроила гримасу и закатила в раздражении глаза. – Заткнись!

- Поберегите себя. Ненависть – это негативная эмоция, дурно влияющая на психоэмоциональное состояние человека. А я, к вашему сведению, всего лишь честно и добросовестно стараюсь выполнять свою работу… и в необоснованной критике второстепенного члена экипажа совершенно не нуждаюсь, - невозмутимо и спокойно возразила Алиса.

- Чего!? – казалось, Алена сейчас задохнется от возмущения.

- Если хотите, могу повторить специально для вас еще раз…

Влад, поддерживаемый товарищами, тут же вмешался и задушил в зародыше назревающую перепалку.

- Да хватит уже вам! И так хреново, а тут вы еще… Спасибо, Алиса, но давай не сейчас, позже.

- Как скажете, капитан. Буду ожидать вас на мостике. Восстанавливайтесь. Кстати, чтобы поскорее прийти в себя…

- Алиса!

2

Сутки спустя, капитан, будучи уже в довольно бодром состоянии, ступил на мостик.

- Приветствую вас, капитан, как ваше самочувствие? – спросила Алиса.

- Пойдет, бывало и хуже, - Влад занял капитанское кресло и начал осматривать приборы.

- Я заметила, что с каждым новым пробуждением ваши физиологические данные ухудшаются.

- Да… есть такое.

- Могу я дать вам совет?

- Спасибо, Алиса, в другой раз, - немного раздраженно ответил Влад и откинулся на спинку кресла. - Давай ближе к делу… докладывай обстановку.

В это время на мостик вошли Алена и Анджей. Похоже, по пути они что-то бурно и весело обсуждали, и замолчали только у самого входа. Влад уловил легкий румянец на щеках Алены и еле заметную хитрую улыбку, которую она не в силах была скрыть - наверное, как всегда, говорили о чем-то пикантном. Влад незаметно, но одобрительно усмехнулся. Он всегда восхищался этой девушкой. Невысокая, худенькая, но до ужаса бойкая и озорная, она всегда была надежной опорой и душой команды, чем и заслужила любовь и уважение мужчин на борту. Анджей, похоже, тоже был в прекрасном расположении духа. Небрежно махнув капитану рукой, он мешком плюхнулся на свое рабочее место за пультом управления и, резко развернувшись в кресле, в упор посмотрел на друга.

- Как здоровье?

- Ничего, жить буду.

- Рада вас видеть, команда, - Алиса хотела продолжить, но Влад ее прервал.

- Докладывай обстановку, Алиса!

- Слушаюсь… Полет проходит в штатном режиме. Необходима срочная замена двух энергоблоков. Обнаружена проблема с автоматикой в серверной. Других неисправностей или повреждений нет. Время прибытия до места назначения сорок семь часов, сорок одна минута, девять секунд… восемь секунд… семь секунд, - было не совсем понятно, изощренно издевается или все-таки подвисает Алиса.

- Я понял, хватит, - строго сказал капитан.

- Да, Алиса в своем репертуаре… И почему нам новую версию не установят? – задумчиво, глядя в никуда, произнес Анджей. – Совсем нас за людей не считают.

- Была бы она живая, начистила бы ей морду! - Алена сидела в удобном кресле и делала себе маникюр. Время от времени, она растопыривала пальцы на руках, отводила их от лица и внимательно рассматривала. – Вот уж бы оторвалась…

- Агрессия свойственна людям… как, впрочем, большинству приматов, - не осталась в долгу Алиса и пусть аккуратно, но все же уколола девушку.

- Да, что ты знаешь о людях!? – вспылила Алена так, что Анджей с Владом невольно переглянулись. – Тебе ли судить о нас?!

- Я создана по подобию вашему. В моей программе заложено бесконечное стремление быть похожей на вас, - в доказательство своих слов, Алиса представила свою голограмму в образе высокой и стройной молодой девушки в легком, воздушном платье.

Мужчины, по достоинству оценив образ Алисы, немедленно перевели взгляды с голограммы на Алену, с интересом ожидая дальнейшего развития событий.

- Что?! Даже не мечтай, старая груда железа и микросхем! – Алена в бешенстве бросила в голограмму свою единственную пилку для ногтей, которая, пролетев сквозь изображение, с мелодичным звоном упала на панель управления.

- Я бы не была столь категорична… Я постоянно совершенствуюсь, учусь, - голограмма обиженно свернулась и исчезла.

- Никогда тебе не быть подобной человеку! – девушка вскочила с места. – Ты слышишь?! Никогда!

- Э, хватит! – конфликт набирал обороты и Влад решил пресечь перепалку. – Успокойтесь, дамы!

Капитан хорошо знал историю Алены, знал почему она ненавидела все неживое, но умеющее мыслить. Мыслить быстро, расчетливо, практично и безжалостно.

Когда-то родной брат Алены работал в горнодобывающей корпорации. Это было одно из немногих мест, где за право получить работу, люди еще могли довольно успешно конкурировать с дорогостоящими машинами.

Брату Алены было всего пятнадцать лет, когда он взвалил на свои мальчишеские неокрепшие плечи всю тяжесть ответственности за содержание семьи. Работа давалась тяжело. Неокрепший, молодой организм был слаб и попросту еще не готов к подобным испытаниям. Но в свои пятнадцать мальчишка уже стал настоящим мужчиной и никогда, как бы ни было трудно, не жаловался и продолжал упорно тянуть лямку единственного кормильца в семье. Иногда он даже умудрялся баловать, тогда еще совсем маленькую Аленку, нехитрыми игрушками-безделушками и редкими, но такими вожделенными сладостями, за что сестренка его просто боготворила. Каждый вечер, когда мама пыталась уложить шуструю девочку спать, та капризничала, дурачилась и, как могла, тянула время, дожидаясь любимого брата. И не было счастливее ребенка, чем маленькая Аленка, когда тихонько открывалась дверь в их маленьком жилище и входил тот, ради которого она устраивала маме «вечерние концерты». Уже не слушая и не видя мать, девочка бежала на встречу брату, который с лету хватал ее на руки, кружил вокруг себя и высоко-высоко подбрасывал вверх. И Аленка заходилась в звонком, заливистом смехе, требовала кружить и подбрасывать себя еще и еще. Казалось, так будет всегда, и нехитрое, самое простое и обыкновенное счастье быть вместе никогда не покинет их небогатую, но дружную семью…

123...9
bannerbanner