Чужие клятвы. Книга 1. Воля взаймы

– Щепу давайте, – сказала Мира.

Мы высыпали на пол всё, что набрали у бондаря. Мира выбрала самые тонкие кусочки, а остальное отодвинула ногой от очага. Нела дула на трут, прикрывая его ладонями. Огонь никак не занимался. Я уже потянулся помочь, но Мира отвела мою руку. Ладно, у меня самого через раз получалось.

– А эти где? – спросил Брик.

– Кель у ворот. Сив спит. Он до рассвета у рыбаков воду из лодки вычерпывал.

Сив нашёлся наверху. Мы разбудили его и отправили к пристани, за весовую. Он возмущался, пока Брик не сказал про деньги. Тогда сел и попросил повторить имя.

– Ремар. Сапожник. Лодочный переулок, средний дом, – перечислил я. – И яблоня.

Сив повторил всё, кроме яблони. Я напомнил. Он повторил ещё раз и полез вниз.

Брик забрался на чердак, а я подавал ему доски снизу. Когда он перехватывал их руками, приходилось уворачиваться от нижнего конца. Одну всё-таки уронили. Она стукнула по лестнице, подняв пыль.

– Эй, осторожнее там! – крикнула Мира от очага.

Я подождал, пока пыль уляжется, и снова поднял доску.

Наверху Брик сразу полез к дыре. Я тоже собирался лезть, но он уже устроился на широкой балке и протянул руку.

– Подавай.

Я подал. Он попробовал уложить доску поверх обрешётки, потом повернул её и примерил ещё раз.

– Короткая.

У меня внутри всё опустилось.

– Как короткая?

– Сюда не достаёт.

Он показал. Если положить доску так, как мы задумали, один конец висел в воздухе. Держать его было нечему.

Я забрался на балку рядом. Внизу темнели наши мешки. В горшок уже накапало столько, что солома плавала.

– Поперёк попробуй.

– Тогда щель.

– Второй закроем.

Мы долго вертели доски. Оказалось, если положить их поперёк дыры, немного внахлёст, концы ложатся на уцелевшие планки. Оставалась щель у верхнего края, но туда можно было подсунуть черепицу. Я держал доску, пока Брик спускался за гвоздями и камнем.

Он забил первый гвоздь наполовину и погнул. Я выругался.

– Сам попробуй, – сказал он и протянул камень.

Я попробовал. По пальцу попал сразу, потом дважды по доске и только после этого по шляпке. Гвоздь загнулся ещё сильнее.

Брик ничего не сказал. От этого стало хуже.

Я сунул ушибленный палец в рот и огляделся. Рядом лежала длинная щепка с трещиной на конце. Я подобрал её и показал Брику:

– Давай сюда гвоздь вставим.

Мы вытащили погнутый гвоздь, распрямили на балке и взялись за дело вдвоём. Я придерживал его щепкой, а Брик бил маленькими ударами. И дело пошло. На второй доске управились быстрее.

Черепицу принесли из дальнего угла. Целых кусков почти не осталось; пришлось выбирать широкие обломки и примерять по нескольку раз. На этот раз за кирпичом я спустился сам. Взял половинку, без трещин, и передал Брику.

Когда всё было готово, я ещё немного посидел на балке, приходя в себя. Пальцы болели, под коленом ныла ссадина. Снаружи шуршал дождь. На досках выступили мокрые пятна, но вниз не капало.

– Ну? – спросил Брик.

Я прислушался.

– Вроде держит.

Он спустился первым. Я подождал ещё немного и тоже полез вниз.

* * *

К вечеру вернулся Кель. Принёс полрепы и длинный шнур, который нашёл у ворот. Репу Мира порезала в котелок, где уже варились обе рыбки. Шнур Брик сразу забрал наверх привязывать край одеяла к гвоздю, чтобы ночью не стаскивать друг у друга.

Сив пришёл пустой, голодный и злой.

– Нет там лодочников, – сказал он. – Сторож пристани один. Он не знает.

– Про переулок спрашивал?

– Спрашивал.

– И про сапожника?

– Спрашивал, Тер.

Я отодвинулся, давая ему место у очага. Он сел и сразу протянул руки к котелку, но Мира стукнула его ложкой по пальцам.

– Горячее.

На всех было четыре ложки. Пока мы с Бриком ели, Кель и Сив выбирали мясо из рыбьих голов. Потом поменялись. Суп пах рыбой и дымом. Я выловил кусочек репы и долго перекатывал во рту, прежде чем проглотить.

Мира разделила две рыбки. Мне достался кусок возле головы. Я долго выбирал из него косточки и обсасывал каждую.

После еды Нела задремала у очага. Мы поднялись наверх, пока ещё было видно лестницу. Мешок за день подсох; мокрую солому Мира вынесла во двор, а сухую распределила между всеми. Соломы под мешком стало меньше. Мы вернули мешок к стене, под залатанную крышу. Теперь можно было вытянуть ноги.

Я лёг и посмотрел на две тёмные полосы над головой. Ветер пошевелил край черепицы. Где-то дальше капало на пол, но рядом было тихо.

Брик устроился возле меня и осторожно потянул одеяло. Шнур натянулся.

– Много не тяни, – сказал я. – Гвоздь выдернешь.

– Сам не тяни.

Мы немного полежали молча. После горячего супа хотелось спать, но я всё ещё думал о двух медяках.

– У Асты спросим, – сказал я. – Она давно здесь.

– Утром.

– А если и она не знает?

– У бондаря, – протянул Брик, зевая.

Мне не хотелось снова идти к бондарю. Но он точно жил в городе ещё до пожара: отец когда-то отдавал ему чинить кадку. Я помнил, как мы забирали её вдвоём. Отец нёс кадку на плече, а я придерживал, хотя до края едва доставал.

Наверное, спросить стоило.

– Только рано встанем, – сказал я. – До полудня надо найти.

Брик не ответил. С его стороны уже слышалось мерное посапывание.

Я ощупал мешок у стены. Сухой. Подложил куртку под голову и подтянул ноги под одеяло.

Завтра будить Брика придётся самому.

Глава 2

Аста вынесла решето и поставила на прилавок.

– Погоди, – сказал я. – Мы сегодня спросить пришли.

Она придержала дверь плечом.

– Спрашивай. Хлеб-то бери.

На дне лежали три корки и прилипший к ним кусок мякиша. Я сгреб всё, пока она не передумала. Брик взял у меня самую длинную корку и сразу надкусил.

– Сапожника ищем, Ремара, – начал я. – Он раньше в переулке жил… Брик, как его?

– Лодочный, – ответил Брик, проглотив корку.

– Не знаешь, где он теперь?

Аста вытерла ладони о фартук.

– Вам что-нибудь починить?

– Нет. Его человек ищет.

– Какой человек?

Я объяснил про Освена. Про два медяка говорить не стал. Аста слушала, поглядывая через плечо в пекарню, и я торопился, чтобы успеть до того, как её позовут.

– У него во дворе яблоня была, – добавил я.

– Так это старый Лодочный. За смоляным двором.

Брик перестал жевать.

– Там же пустырь.

– Три дома там было, все сгорели. Теперь сарай поставили, а за ним пусто. Яблоня ещё стоит. Вы где спрашивали?

– У пристани, – сказал Брик. – Сива посылали к лодочникам, только он их не застал. Сторожа спросил, тот не знает.

– Спроси бондаря, – сказала Аста. – Он Ремару кожу привозил. Может, и сейчас привозит.

Из пекарни крикнули её имя. Она забрала решето и ушла, а мы отступили от двери, пропуская женщину с корзиной.

Я протянул Брику ещё одну корку, последнюю оставил себе. Мякиш мы разломили пополам и доели по дороге к мастерской.

– Бондарю сам говори, – сказал Брик.

* * *

Во дворе мастерской пахло свежим деревом. Вчерашние доски убрали от забора, а поперёк ворот лежала новая балка. Мы перешагнули через неё и остановились. Собака выбралась из-под телеги, обнюхала Бриков башмак и пошла к двери.

Бондарь работал под навесом. Между коленями у него стояла бочка без дна. Он постукивал молотком по обручу, осаживая его ниже, и на нас не смотрел.

– Здравствуйте, – сказал я.

Он закончил, отложил молоток и поднял голову.

– Чего опять?

– Ремара ищем. Нам Аста сказала, вы знаете.

– Знаю.

Я подождал. Бондарь наклонился к бочке и провёл ладонью внутри.

– А где он?

– На постоялом дворе у Заречных ворот. Обувь чинит. Зачем вам?

Я рассказал про склад и про то, что Освен сегодня уходит с баркой.

– Ремару что передать велел? – спросил бондарь.

– Ничего. Только найти и привести. Он нам старый адрес дал, где яблоня росла.

Бондарь кивнул и встал, упёршись ладонью в край бочки.

– Мы к вам с отцом ходили, – сказал я и сам удивился, что заговорил об этом. – Кадку забирали. Давно, до пожара.

Бондарь прищурился, разглядывая меня.

– Младший?

– Я один был.

Бондарь потёр щёку.

– Значит, путаю.

Я помнил, как он тогда дал мне подержать обруч. Тяжёлый, ржавый, почти с меня ростом. Отец сказал не пачкать рубаху, а я уже испачкал. А бондарь даже меня не узнал. У него и теперь возле стены лежала целая связка обручей.

– Постоялый двор у дороги к границе? – спросил Брик.

– У неё. От меня по дороге к воротам пойдёте, только внутрь не заходите. Постоялый двор снаружи, справа от дороги. Большой, с колодой для лошадей.

– Где возчики ночуют? – уточнил я.

– Там. Войдёте во двор, конюшню обойдите. За ней лестница на второй этаж, под лестницей Ремар и сидит.

Я кивнул.

– Спасибо.

Мы уже повернулись к воротам, когда бондарь окликнул:

– Доску-то нашли?

– Даже две нашли, – ответил Брик.

– Вот и хорошо.

Он снова взялся за бочку. Мы перешагнули балку у ворот и вышли на улицу.

До Заречных ворот вела широкая дорога. По ней тянулись телеги, а вдоль обочин торговали с прилавков и прямо с земли. Я предложил срезать через проулок за лавками.

– Там же телеги, – сказал Брик.

– Да пройдём.

Между лавками стоял воз с капустой. С одной стороны к нему прижималась очередь, с другой оставался узкий проход. Я полез туда, но из лавки вышел парень с ящиком и велел отойти. За ним несли второй. Мы ждали, пока их погрузят, а когда воз тронулся, проход заняла следующая телега. Пришлось обойти весь ряд.

– Короче, как же, – проворчал Брик.

Я сделал вид, что не услышал.

У Заречных ворот толпились люди с корзинами. Стражник заглядывал под тряпки, прежде чем пропустить их внутрь. Оттуда можно было пройти к мосту и на большой рынок за рекой. Мы пересекли дорогу перед очередью и свернули к постоялому двору. В его воротах стояла телега; за ней я увидел водопойную колоду.

Солнце уже поднялось над домами посада. Я поторопил Брика: ещё нужно было довести сапожника до Освена, прежде чем тот уплывёт.

У водопойной колоды пила лошадь. Возле неё человек в расстёгнутом полушубке мыл сапог, поливая из ковша. Другой сапог он держал под мышкой. Брик замедлил шаг, но я потянул его за рукав.

– За конюшней.

– Вижу.

Обойдя конюшню, мы попали в проход между нею и жилым домом. Вдоль второго этажа дома шёл деревянный балкон с дверями в комнаты. На него вела наружная лестница. Под ней сидел человек с кожаным фартуком на коленях. На скамье возле него лежали сапоги, короткий нож и моток толстой нитки. Он держал башмак подошвой к себе и вытягивал из него две нити сразу, широко разводя руки.

Мы остановились, чтобы не получить локтем.

– Ремар? – спросил я.

– Чего?

– Вас Освен ищет! – обрадовался я. – На пристани. Ему поговорить надо.

Сапожник перестал шить.

– Освен, который по реке ходит?

– Да, он. К полудню отплывает, так что надо скорее.

– Ну пусть едет.

Ремар упёр башмак в колено и потянул нить. Я ждал, что он хотя бы спросит, где стоит барка, но он только проверил пальцем шов.

Вот тебе и нашли! Пока мы шли, мне представлялось, что самое трудное – найти нужный двор. Дальше надо будет только показать дорогу.

– Он нас за вами послал.

– А я вас не посылал.

– Там недалеко, – вставил Брик.

Ремар поднял башмак за пятку.

– Человек без него уехать не может. Мне до полудня закончить надо. Скажите своему Освену: ему надо – пусть сам и приходит.

Он наклонился за шилом и замер, придерживая поясницу. Потом осторожно выпрямился.

– Подай-ка, – сказал он Брику.

Тот поднял шило с земли. Ремар взял его и уже не смотрел на нас.

* * *

Мы отошли за угол конюшни. Брик присел на пустую бочку.

– Всё. Пошли.

– А деньги?

– Скажем, где он. Мы нашли.

– Освен говорил, чтобы сам с ним поговорил.

– Ну вот и поговорит. Ноги есть.

За углом Ремар продолжал работать. Было слышно, как он постукивает по подошве.

– А если велит привести?

– Скажем, не идёт.

– И не даст.

Брик сдвинулся на бочке, освобождая мне место. Я не сел.

– Тогда что? Потянем его?

– Ты сходи за Освеном. Я здесь подожду.

– Зачем?

– Вдруг уйдёт.

– Он работать собирается.

– Сейчас собирается, а потом перестанет. Придём, а его нет. Где искать будем?

Брик посмотрел на меня снизу вверх.

– Сам сходи.

После ходьбы под коленом разболелась вчерашняя ссадина. Я хотел сказать, что он быстрее бегает, но это было неправдой.

– Ты дорогу к складу лучше знаешь. Вдоль стены.

– Ты тоже знаешь.

– Я вчера под настил лазил, теперь ты сбегай. Всё честно.

Брик скривился, но с бочки соскочил.

– Если Освен не пойдёт, я обратно не побегу!

– Пойдёт.

– Тебе-то откуда знать?!

Я не знал. Но Освен ведь не просто так нас послал.

– Он два медяка обещал, – сказал я. – Стал бы платить, если бы ему не надо было? Ты скажи, что нашли. Пойдёт.

Брик задумался.

– Ладно. Только сам никуда не уходи.

– Да куда я денусь?

Брик направился к воротам двора, а я вернулся к сапожнику.

Ремар поднял глаза.

– Ну?

– Он за Освеном пошёл.

Сапожник шумно выдохнул через нос и подвинул ногой деревянный ящик подальше от скамьи.

– Садись тогда. Только под руками не стой.

С ящика был виден выход во двор. Мимо меня Ремар не пройдёт. А если всё-таки пойдёт? За рукав его держать, что ли?

У него на фартуке скопились обрезки кожи. Хорошие, толстые. Один был как раз с дырку в моём башмаке. Я прижал ногу к ящику, чтобы дырку не было видно.

– А почему вы не хотите?

– Чего?

– К Освену.

– Я тебе сказал. Работа у меня.

– Он нам два медяка обещал.

Ремар помолчал.

– Мне он тоже обещал.

Я посмотрел на его руки. На среднем пальце была намотана кожаная полоска, под ногтем чернело. Он продел нить в отверстие и вытянул её коротким рывком.

– Денег не отдал?

– Наоборот. Взял.

Я сунул руку в карман, хотя денег там ещё не было.

Ремар подтянул нить и прижал подошву большим пальцем. Сколько же Освен взял? Сапожник нахмурился над швом, и спрашивать я не стал.

Над нами застучали шаги. Я поднял голову: по балкону второго этажа шёл босой мужчина, придерживая сползающие штаны. Он остановился у перил.

– Ремар! – крикнули сверху. – Готово?

– Нет ещё.

– Мне ехать!

– Так на одной ноге и поезжай!

Мужчина что-то буркнул и скрылся в комнате, хлопнув дверью. Я не удержался и хмыкнул. Ремар посмотрел на меня, и я поскорее отвернулся к выходу во двор.

Я переставил ящик ближе к углу конюшни. Теперь были видны ворота двора, но Брик всё не появлялся.

– Вы здесь каждый день? – спросил я.

– Почти.

– А дома не удобнее?

– Здесь люди с деньгами. Им ехать надо, а сапоги рваные. Дома кто ко мне придёт?

Человек, который мыл сапог, вышел из конюшни с лошадью. Теперь он был обут, только одна штанина оставалась закатанной. У ворот подтянул подпругу и вывел лошадь на улицу. Брик мог уже добраться до склада. А если Освен не пошёл? Брик ведь сказал, что тогда обратно не побежит. Сидеть мне тут до вечера?

– Долго он, – сказал я.

Ремар отложил башмак и потянулся за кувшином.

– Тебе воды?

Я кивнул.

Он налил в кружку. Вода пахла кожей, или это от его рук пахло. Я выпил и поставил кружку на землю.

Ремар взял со скамьи второй башмак и осмотрел подошву.

* * *

Первым я увидел Освена. Он шёл через двор, придерживая за полу расстёгнутую куртку. Брик торопился рядом и что-то говорил. Я выскочил им навстречу.

– Здесь?

– Здесь.

– Ну показывай.

Я повёл его к лестнице. Брик поравнялся со мной.

– Ну вот, пришёл, – прошептал я.

– Так я его уговорил.

Но Освен уже остановился перед скамьёй, и мы замолчали.

Ремар положил работу на колени.

– Нашёл всё-таки.

– Нашёл.

Освен оглянулся на нас.

– Подождите у колоды.

Я не хотел уходить, пока нам не заплатят, но Брик дёрнул меня за рукав. До колоды мы не дошли: свернули за угол конюшни и остановились возле пустой бочки. Освену нас отсюда видно не было, зато его голос я слышал хорошо.

– Он сразу пошёл? – тихо спросил я.

– Нет. Велел Ремара привести, ему некогда. Я передал, что тот сказал: кому надо, пусть сам приходит. И денег попросил, мы ведь нашли. Освен поворчал и спросил, где ты.

– А ты?

– Сказал, что ты там ждёшь. А что мне ещё было сказать?

Мы присели за бочкой. Я осторожно выглянул из-за угла: Освен стоял спиной к нам, Ремар сидел на прежнем месте.

– Жена как? – спросил Освен.

Ремар ответил не сразу.

– Жива. Дети тоже. Ты это хотел узнать?

– И это.

Звякнули монеты. Я вскинулся, а Брик приложил палец к губам, хотя я ничего не сказал.

– Возьми, – произнёс Освен.

– Это за что?

– Задаток возвращаю. Здесь всё.

– Спустя три года? Не торопился ты.

– Я только сейчас тебя нашёл.

– А тогда подождать не мог?

– Ремар, я за вами посылал.

– Кого?

– Работника.

– Имя у работника есть?

– Он у меня неделю ходил. Я откуда сейчас вспомню?

Ремар что-то положил на скамью. Я услышал стук, потом его голос стал громче:

– К полудню, ты сказал. Помнишь? С вещами к полудню. Мы пришли раньше. На пристани ни тебя, ни твоих бочек не было!

– Там дрались! – ответил Освен. – Мне канат рубить начали!

– А мне с двумя детьми куда было деваться?

Освен не ответил. Брик перестал теребить край рукава. Мы переглянулись; выглядывать из-за конюшни уже не хотелось.

– Как вы выбрались? – спросил Освен уже тише.

– Вдоль реки ушли. Ниже посада лесок есть, там и прятались. Когда всё стихло, вернулись.

– Я не знал.

– Ты много чего не знаешь, – сказал Ремар. – За три года мог узнать, где мы, чем живём!

– Спрашивал. Говорили, вы ушли. Потом дом твой показали.

– Дом сгорел. Я-то никуда не делся!

Некоторое время они молчали. Со стороны конюшни доносилось шуршание метлы.

– Товар довёз? – спросил Ремар.

– Не весь.

– Хоть бочки спас. А нас оставил.

– Не ради бочек я ушёл. Товар ещё с вечера погрузили. Я вас ждал, пока к барке не полезли.

– А я тебе заплатил, чтобы детей вывез. Не бочки!

Освен не ответил.

Я обхватил колени. Надо было деньги сразу просить, как привели Освена! Вдруг сейчас рассердится и уйдёт, а мы останемся ни с чем?

Ремар заговорил тише. Я разобрал только, что детей пришлось нести на руках. Брик сидел рядом, опустив голову.

Потом скрипнула скамья.

– Бери, – сказал Освен. – Я для этого и искал.

Ремар молчал. Я выглянул из-за угла. Деньги лежали на скамье. Он к ним даже не притронулся. Мне хотелось сказать сапожнику, чтобы он забрал деньги. Освен уйдёт, опять придётся искать. Можно ведь взять и всё равно сердиться.

Наконец Ремар придвинул деньги к себе и стал пересчитывать. Брик пихнул меня локтем, и я снова опустился за бочку.

– Всё, – сказал Ремар. – Иди.

Из-за угла показался Освен. Мы с Бриком одновременно выпрямились.

Освен оглядел наше укрытие. Я приготовился объяснять, что мы ничего не слышали, но он только полез в кошель.

– По одному, – сказал он и протянул каждому по медяку.

Я взял свой. Монета была тёплая, с потемневшим ободком. Провёл по нему ногтем и спрятал в карман. Брик свою сразу зажал в кулаке.

– Спасибо, – сказал я.

Освен кивнул и пошёл к выходу.

Я шагнул обратно к проходу и посмотрел на Ремара. Он уже убрал деньги и сидел, упершись локтями в колени. Башмак лежал рядом.

Сверху открылась дверь.

– Ну что там?

– Сейчас, – отозвался Ремар и взялся за работу.

* * *

На улице я остановился, чтобы ещё раз посмотреть на монету. Брик раскрыл ладонь рядом с моей.

– Твоя кривее.

– Зато толще.

Он провёл пальцем по краю.

– Одинаковые.

Мы убрали деньги. Я сунул руку в карман и зажал монету в кулаке: на дне была дырка. Её надо было зашить ещё раньше, но без денег она не мешала.

Освен остановился у дороги, пропуская воз с сеном. Нам к пекарне нужно было через дорогу, и мы подошли к нему. Когда воз проехал, перешли вместе. Очередь у Заречных ворот за это время стала ещё длиннее.

– А Ремар давно здесь работает? – спросил он.

– Не знаю. Бондарь сказал, где его искать.

– Какой бондарь?

Я объяснил. Освен выслушал и спросил, почему мы пошли к нему. Пришлось рассказать, как послали Сива к лодочникам, а утром сами пошли расспрашивать Асту.

– Сив тоже с вами живёт?

– Да.

– Понятно.

У угловой лавки пришлось посторониться: из переулка выехала телега. Я прижался к забору и проверил, не выронил ли медяк. Освен заметил, как я вытащил его из кармана.

– Не потеряй.

– Не потеряю.

От лавки Освену надо было повернуть в переулок вдоль стены, к пристани, а нам идти дальше по дороге к пекарне. Брик уже отошёл на несколько шагов, но Освен окликнул меня.

– Тебя как зовут?

– Терен.

– А тебя?

– Брик.

Освен повернулся ко мне.

– Терен, по реке со мной пойдёшь?

Я решил, что он хочет ещё кого-нибудь найти.

– Куда?

– До следующего города. Потом обратно сюда.

– Зачем?

– Помощник нужен. На берегу сбегать куда пошлю, купить чего, человека позвать. На барке посуду мыть, воду принести. Что не умеешь, покажут.

Брик подошёл ближе. Я посмотрел на него, но он молчал.

– А ваши работники?

– Эти здесь останутся. На погрузку нанимал. Моему парню вчера домой понадобилось, отец слёг. А я сегодня уже ухожу.

Освен отступил к стене, чтобы не стоять посреди улицы. Мы подвинулись следом.

– Тяжести таскать не заставлю, – сказал он. – На то взрослые есть. Но за тобой по пристаням бегать тоже некому.

До следующего города я никогда не добирался. Даже не знал, в какой он стороне.

– А обратно когда?

– Дней через восемь. Может, через десять. Как с товаром управимся.

Восемь дней, а может, десять. Я ещё ни разу так надолго не уходил от наших. Надо будет сказать Мире, чтобы не отдавала мой мешок Келю.

– Кормить будете?

– Буду. Из общего котла. Спать под навесом на корме, там сухо. Рогожу дадим.

– А платить?

– Шесть медяков за дорогу туда и обратно. Когда вернёмся.

Я прижал руку к карману. У меня был один. Шесть – это по такому каждому из наших, и всё время в дороге ещё кормят.

– А если дольше десяти дней? Всё равно шесть?

Освен посмотрел на меня внимательнее.

– Сверх десяти дней по медяку за день. Если из-за меня. Если тебя искать придётся, ничего не получишь за этот день.

Брик шмыгнул носом. Он стоял, засунув руки в рукава, и ждал, что ещё скажет Освен.

Вспомнился сапожник: «К полудню, ты сказал». Я хотел спросить, не уйдёт ли барка без меня, пока я бегаю по чужому городу.

– Подумай, – сказал Освен. – Только недолго. До отхода надо собраться. Если пойдёшь, приходи к тому складу, где доски брали.

Освен поправил куртку на перевязанном запястье. Над крышами в стороне пристани покачивался кончик мачты. Я повернулся к Брику.

– А вдвоём можно?

Глава 3

– Нет, – сказал Освен. – Мне один нужен.

– Мы бы быстрее всё делали.

– У меня один парень ушёл, ему и ищу замену.

Я посмотрел на Брика. Он разглядывал колесо телеги у стены.

– Можно шесть на двоих, – предложил я.

Брик сразу повернулся ко мне, но Освен уже качал головой.

– Дело не в деньгах. Двух новичков учить некому. Одного возьму, больше не проси.

Освен посмотрел в переулок, откуда донёсся крик грузчиков.

– Решай, Терен. Только до полудня приходи, мы уже догружаемся.

Освен свернул в переулок вдоль стены, к пристани. Я смотрел ему вслед, пока его не закрыла выехавшая со двора телега.

– Ты за меня-то чего решаешь? – спросил Брик.

– Что?

– Шесть на двоих. Может, я за три не хочу.

– Так ты бы сказал.

– Когда? Ты уже всё предложил!

Он направился к пекарне. Я догнал его, но снова заговорить решился только у Астиного окошка.

Впереди стояли две женщины. Одна щупала буханку через тряпку, потом попросила другую. Я вытащил медяк и ждал, пока она выберет.

– Я бы сходил, – сказал я Брику. – Один раз.

– К нему? После того, что сапожник рассказал?

Я покрутил монету между пальцами. Жалко было сразу отдавать, но из пекарни тянуло тёплым хлебом.

– Нам он заплатил. И доски дал.

Брик наклонился ко мне.

– А того с детьми бросил. Ты сам слышал.

Я зажал монету в кулаке. Женщина впереди наконец выбрала хлеб и теперь рылась в кошельке.