Выживший

Он глубоко вздохнул, пытаясь сбросить груз тяжелых раздумий, и снова сосредоточился на дороге перед собой. Пикап уверенно катился вперед, оставляя позади километры асфальта, приближаясь все ближе к закрытому городу.

Оливия сидела рядом, её взгляд был устремлен в окно. Она внимательно следила за тем, как однообразный ландшафт постепенно меняется, превращаясь то в зелёные поля, то в пустынные равнины. Её мысли были далеко отсюда, но внезапно она очнулась, будто вспомнив что-то важное.

– Знаешь, давненько я не ездила на машине, – тихо произнесла она, слегка повернув голову в сторону Джека. В её голосе звучала лёгкая грусть, смешанная с чем-то тёплым и уютным, словно воспоминание о прошлом, которое давно ушло, но всё ещё живо в памяти.

Ночь плотно окутывала дорогу, скрывая под своим покровом все звуки и движения окружающего мира. Внутри пикапа царила тишина, нарушаемая лишь мягким урчанием двигателя. За окном не было ни огоньков, ни встречных машин – лишь пустота, напоминающая о том, что мир изменился навсегда.

Но вот Джек вдруг почувствовал необходимость разорвать это молчание. Его рука крепче сжала руль, когда он решился заговорить:

– Джек, – сказал он, не бросив даже взгляда на Оливию, – меня зовут Джек.

Оливия слегка вздрогнула, услышав его имя. Казалось, она ждала чего-то большего, но Джек ограничился лишь кратким представлением.

– Приятно познакомиться, Джек, – сказала она наконец, немного смущённо.

Он коротко кивнул, не отрывая глаз от дороги. Молчание вернулось, но теперь оно ощущалось иначе – как нечто плотное и тяжёлое, висевшее между ними.

И в этой тишине его разум начал предавать его. Двигатель превратился в мерный гул голосов, а за окном, в темноте, ему померещились знакомые силуэты…

Они шли через лес, держась вместе. Джек, Дженнифер, Макс и Оскар. Последние два месяца после начала эпидемии стали настоящим испытанием, но они держались друг за друга.

– Мы должны найти безопасное место, – говорил Оскар, ведущий группу. – Здесь слишком опасно оставаться надолго.

– Согласен, – кивал Макс. – Но где мы его найдем, посреди чертова леса?

Дженнифер шла рядом с Джеком, поддерживая его взгляд.

– Всё будет хорошо, Джек, – сказала она тихо. – Мы справимся. Вместе мы сильнее.

Джеку хотелось верить её словам. Он хотел быть сильным, хотел защитить своих друзей.

– Послушайте, ребята, – сказал Оскар, обернувшись. – Знаю, что времена сейчас тяжёлые, но давайте не будем забывать, что жизнь продолжается. Завтра мой день рождения.

Дженнифер улыбнулась: – Конечно, отметим! Найдем какое-нибудь укромное местечко…

– Отличная мысль! – поддержал Макс.

Джек тоже попытался поддержать разговор: – Нам всем нужно немного отвлечься.

Оскар шел впереди, уверенно прокладывая путь. Он всегда был лидером, человеком, который не боялся брать ответственность на себя. Завтра ему исполнялся двадцать один год.

Внезапно пикап наехал на глубокую выбоину, и жесткий удар вырвал Джека из воспоминаний. Он вздрогнул, резко выровнял машину. Оливия посмотрела на него с вопросом в глазах, но промолчала.

Боль в голове усилилась. Он потянулся за пузырьком с таблетками, но рука дрогнула. Вместо этого он сжал руль еще сильнее, пытаясь физической болью заглушить душевную.

А воспоминания накатывали с новой силой, ведя его уже не к светлому, а к самому темному эпизоду его прошлого. К моменту, когда он окончательно перестал верить в людей.

Прошел месяц после утраты друзей. Скорбь терзала его душу, как неутихающая буря. Он чувствовал, что его поступки привели к непоправимым последствиям, и это ощущение вины не покидало его ни на мгновение.

В тот день он шел по заброшенной дороге, окруженной старыми подсолнечными полями. Высохшие стебли тянулись к небу, словно скелеты прошлой жизни. Вдали виднелся перевернутый грузовик.

Подходя ближе, он услышал приглушенные крики и просьбы о помощи, доносившиеся изнутри фургона. Сердце забилось быстрее. Он достал пистолет, осторожно двигаясь к источнику звуков.

Внутри двое мужчин прижимали к полу девушку. Ее лицо было искажено болью и страхом. Не раздумывая ни секунды, Джек поднял пистолет.

– Хватит! Остановитесь! – его голос прозвучал твердо.

Мужчины замерли, подняв руки. В тот момент Джек еще сохранял доверие к людям. Девушка, воспользовавшись паузой, подбежала к нему, ища защиты. Но когда она оказалась у него за спиной, всё изменилось.

Внезапно она попыталась выхватить у него пистолет. Джек среагировал молниеносно: отбросил ее в сторону. В этот момент он заметил, как двое мужчин схватились за свои пистолеты.

У него не было выбора. Звуки выстрелов разнеслись эхом по пустынной местности. После короткой перестрелки оба нападавших были нейтрализованы.

Девушка осталась лежать на земле. Она подняла голову, ее лицо выражало смесь страха и мольбы.

– Пожалуйста, пощади меня! – вскрикнула она. – Они заставили меня участвовать!

Джек смотрел на нее, внутри него боролись противоречивые чувства. Но обман и предательство, которые только что произошли, стерли остатки доверия. Он понимал, что в этом мире нельзя рисковать.

– Прощай, – тихо произнес он, прежде чем сделать последний выстрел.

Один из бандитов перед смертью успел выстрелить в его сторону. Пуля пронеслась рядом, оставив небольшой порез на ноге Джека. Ощущение боли вернуло его к реальности.

Обернувшись вокруг, он осознал, что остался один среди безмолвных свидетелей его поступка – высохших подсолнечников и мертвых тел. Эмоции нахлынули на него с новой силой. Джек опустился на колени и расплакался, слезы текли по его щекам, смешиваясь с пылью и потом. Он не мог понять, как люди смогли докатиться до такого.

Немного успокоившись, он поднялся и заметил рядом рюкзак одного из бандитов. Внутри он обнаружил одежду: куртку землистого цвета, прочные ботинки и темные штаны. Эта экипировка была практичной и подходила для путешествий в суровых условиях.

– …так что я думаю, нам стоит проверить этот съезд, – голос Оливии вернул его в настоящее.

Джек медленно повернул голову. Он смотрел на нее, но видел не ее, а ту девушку на поле подсолнухов. Видел страх в ее глазах. И свой собственный выстрел.

– Что? – хрипло спросил он.

– Ты в порядке? – в ее голосе послышалась тревога. – Ты побледнел.

Он промолчал, снова уставившись на дорогу. Его лицо снова стало каменной маской, но внутри все горело. Эти воспоминания были хуже любой физической боли. Они были его личным адом, который он носил с собой все эти месяцы.

Оливия больше не настаивала. Она поняла, что за стенами его молчания скрываются демоны, с которыми он предпочитает сражаться в одиночку.

А пикап тем временем продолжал свой путь, увозя их дальше – от теней прошлого к призрачной надежде будущего. И Джек понимал, что какие бы стены ни окружали «Район», самые неприступные стены были выстроены им в его собственной душе.

ГЛАВА ПЯТАЯ. ДОРОГА В НИКУДА

Пикап плыл в кромешной тьме, его фары выхватывали из мрака лишь короткий отрезок разбитого асфальта. Тишина в кабине стала почти осязаемой, тягучей, как смола. После того как демоны прошлого ненадолго вырвались на свободу, Джек снова захлопнул все внутренние люки. Он сосредоточился на дороге с таким видом, будто от этого зависела судьба мира.

Оливия сидела, поджав ноги, и смотрела на него. Она видела, как его пальцы то сжимают, то разжимают руль, как он чуть вздрагивает, когда пикап наезжает на очередную неровность. Сотрясение и усталость брали свое.

– Ты давно в дороге? – наконец спросила она, не в силах больше выносить это молчание.

Джек хмыкнул, не отрывая глаз от дороги.

– Достаточно.

Затем он зевнул, широко и непроизвольно, и резко свернул на обочину, заглушил двигатель.

– Привал, – коротко бросил он, выходя из машины.

Холодный ночной воздух обжег легкие. Оливия вышла следом, наблюдая, как он открывает багажник и достает ту самую коробку с припасами, отобранную у бандитов. Он поставил ее на сидение между ними – молчаливое приглашение.

В коробке были консервы, вода, сухофрукты и сухари. Джек вскрыл ножом банку тушенки и принялся есть, заставляя двигаться дальше автомобиль. Движения его были выверенными, привычными до автоматизма.

Оливия взяла бутылку воды и пакетик сухарей. Она сделала глоток, чувствуя, как прохлада разливается по телу. Затем ее взгляд упал на открытый бардачок, где лежало несколько пачек сигарет.

– Куришь? – спросила она.

– Нет, – ответил он, не глядя на нее. – Для торговли.

Она кивнула, понимая, что это не просто вещь, а стратегический ресурс. Такой же, как патроны или антибиотики. Она снова отвернулась к окну, к ничего не значащей темноте за ним.

Через несколько часов пути Джек свернул к заброшенному придорожному кафе. «Остановимся на ночь», – сказал он, и в его голосе прозвучала не просто усталость, а крайняя степень истощения.

Они вошли внутрь. Джек первым делом проверил помещение, двигаясь тихо и осторожно, пистолет в руке. Пусто. Только пыль да осколки разбитой посуды.

Они устроились в дальнем углу зала. Джек отдал Оливии банку с фасолью, сам принялся за тушенку. Ели молча, прислушиваясь к ночным звукам, пробивавшимся сквозь стены.

– Спасибо тебе, – тихо сказала Оливия, когда закончила есть.

Джек не ответил. Но она почувствовала, что он услышал. Он кивнул, почти незаметно, и занялся проверкой оружия. Чистка пистолетов была для него ритуалом, способом привести в порядок не только оружие, но и мысли.

Оливия, уставшая, свернулась калачиком на своем плаще и попыталась уснуть. Джек остался сидеть у входа, прислонившись к стене, его силуэт вырисовывался на фоне грязного окна. Он был стражем их хрупкого убежища.

Утро пришло серое и безрадостное. Первые лучи солнца безуспешно пытались пробиться сквозь слой грязи на окнах. Джек уже не спал. Он сидел за столиком и с методичной тщательностью чистил свои пистолеты. Сначала основной, потом револьвер. Каждое движение было отточенным, почти медитативным. Затем он наточил нож о специальный камень, ровный скрежещущий звук разносился в утренней тишине.

Закончив, он подошел к спящей Оливии.

– Просыпайся, – сказал он тихо, но твердо. – Можешь продолжить спать в машине.

Она медленно открыла глаза, села, потерла лицо. Посмотрела на него, на чистое оружие на столе, и все встало на свои места. Их день начался.

Они снова ехали. С каждой милей головная боль Джека усиливалась. Сначала это было легкое покалывание, теперь – невыносимая пульсация, раскалывающая череп изнутри. Он морщился, сжимал зубы, стараясь не показывать слабости. Каждый удар сердца отдавался в висках вспышкой боли.

«Нужно добраться до Района», – твердил он себе, как мантру. «Там помогут».

Но чем дольше они ехали, тем труднее было концентрироваться. Временами ему казалось, что он вот-вот потеряет сознание. Он еще сильнее впивался в руль, стараясь удержать машину на трассе.

Оливия, сидевшая рядом, ничего не замечала. Она дремала, убаюканная монотонным движением.

Боль стала невыносимой. Джек сбросил скорость, достал из-под сиденья свою сумку с аптечкой. В маленькой пластиковой коробочке оставалось пять таблеток. Раньше он принимал по одной. Сейчас, не думая, высыпал все в ладонь и отправил в рот, запивая тепловатой водой из бутылки

Сначала ничего. Потом боль начала отступать, уступая место густому, ватному туману в голове. Стало легче, но эта легкость была обманчивой, химической.

Прошел час. Первым признаком стало подкатывающее чувство тошноты. Просроченные таблетки начали мстить. Его желудок скрутило спазмом. Он резко свернул на обочину, выскочил из машины, и его вырвало прямо на сухую, потрескавшуюся землю.

Оливия проснулась от резкой остановки и звуков его рвоты.

– Тебе плохо? – спросила она, видя его бледное, покрытое испариной лицо, когда он вернулся в кабину.

– Всё нормально, – солгал он, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовал. – Просто съел что-то не то.

Она не поверила, но не стала настаивать. Он завел двигатель и тронулся с места. Дорога снова потянулась перед ним, каждый поворот давался с трудом. Таблетки перестали помогать, и головная боль вернулась с удвоенной силой, теперь в компании с тошнотой и слабостью.

Он понял, что до «Района» еще около двух дней пути. Эта мысль вызвала у него новый приступ отчаяния, но он подавил его. Он продолжал вести машину, цепляясь за руль всеми оставшимися силами, надеясь продержаться до следующего привала.

Но его организм не выдержал. Примерно через час перед глазами всё поплыло, потемнело, и он потерял сознание. Его руки ослабели, отпустив руль.

Оливия среагировала мгновенно. Она схватила руль и вывела машину на прямую, предотвращая катастрофу. Сердце её колотилось, но она сохраняла самообладание. Подъехав к безопасной стоянке, она остановила пикап и принялась трясти Джека за плечо.

– Джек! Джек! Очнись!

Он медленно пришел в себя, открыл глаза. Взгляд был мутным, не осознающим.

– Ты потерял сознание, – объяснила она, с тревогой глядя на него. – Ты не можешь вести в таком состоянии.

Джек кивнул, понимая, что она права. Они были посреди пустынной трассы, и лучшего места для остановки не предвиделось.

– Отдохни, – сказала Оливия, и в ее голосе впервые прозвучала не просто тревога попутчика, а что-то похожее на заботу. – Я побуду на страже.

Джек откинул спинку сиденья и закрыл глаза, чувствуя, как усталость и боль накрывают его с головой. Он знал, что впереди еще долгий путь, но сейчас важно было просто выжить.

Тем временем Оливия вышла из машины, взяв его пистолет и свой дробовик. Вечерний ветер трепал её волосы. Она внимательно осматривала окрестности, стараясь заметить любую угрозу. Она охраняла его сон – хрупкое перемирие между двумя одиночками постепенно превращалось во что-то большее. Во что – они сами еще не знали.

ГЛАВА ШЕСТАЯ. РАЗРЫВЫ ПРОШЛОГО

Джек спал, его сон был тяжелым и прерывистым, даже потеря сознания не могла дать его измученному мозгу полноценный отдых. На его лице застыла гримаса боли, и время от времени он непроизвольно вздрагивал.

Оливия стояла на страже, прислонившись к капоту пикапа. В руках она сжимала свой дробовик, а за поясом был заткнут пистолет Джека. Ночь была тихой, лишь изредка доносились какие-то отдаленные, неясные звуки. Она вслушивалась в них, пытаясь отделить ветер от потенциальной угрозы.

И тут ее взгляд упал на асфальт. На темное, маслянистое пятно, оставленное за долго до их приезда. И это пятно вдруг ожило в ее памяти, сменившись картиной из другого времени, другого мира…

Раннее утро. Лучи восходящего солнца пробивались сквозь горизонт, постепенно заливая светом окружающий мир. Этот день обещал быть особенным для Оливии – ведь сегодня за ней присматривала старшая сестра Кэтрин.

Оливия весело подпрыгивала рядом с Кэтрин, когда они шли по улице.

– Кэт, а ты купишь мне мороженое? – с надеждой спросила девочка.

– А мама с папой тебе разрешают? – улыбнулась Кэтрин.

– Ну… редко, – Оливия замялась. – Но я уверена, что ты меня не оставишь без сладкого!

Кэтрин улыбнулась и слегка кивнула: – Ладно, пусть это останется нашим маленьким секретом.

Прошло около часа, пока девочки бродили по супермаркету. Выходя наружу, Оливия уже держала в руке рожок с мороженым. Они подошли к машине, где Кэтрин аккуратно сложила пакеты с покупками в багажник. Она ещё не успела открыть дверцу, когда вдруг…

Из-за угла неожиданно появилась женщина. Её внешний вид говорил о том, что она давно забыла об уходе за собой: волосы спутанные, одежда грязная и помятая. В руках у женщины был пистолет, который она дрожащими руками направляла прямо на Кэтрин. Глаза незнакомки казались дикими и затуманенными.

– Деньги! Быстро! – выкрикнула она, приближаясь ближе.

Руки Кэтрин начали немного дрожать, но она старалась сохранять спокойствие. Медленно опустив руку в сумочку, девушка вытащила кошелёк и бросила его на землю. Женщина нервно наклонилась, чтобы поднять его, и ее палец, судорожно сжимавший рукоятку, случайно нажал на спусковой крючок.

Грохот выстрела гулким эхом разлетелся по всей улице.

Оливия замерла, почувствовав резкий толчок воздуха рядом с собой. В следующее мгновение она увидела, как её сестра, стоявшая всего в паре шагов, потеряла равновесие и тяжело рухнула на асфальт, прямо возле их машины.

Грабитель, казалось, была сама в шоке от произошедшего. Она резко развернулась и бросилась прочь, её фигура вскоре исчезла среди узких улочек.

Оливия не могла издать ни звука. Слёзы ручьем текли по ее лицу, а сердце билось так, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Она бросилась к сестре, но та уже не дышала. Осмотревшись вокруг, она заметила чужой пикап, припаркованный у обочины. Не раздумывая, она забилась в ноги между колесом и кузовом, спрятавшись от ужаса реальности, уткнувшись лицом в колени и пытаясь заглушить рыдания.

Реальность вернулась с оглушительным грохотом – не память, а настоящий выстрел, который раздался буквально в сотне метров от них. Пуля с визгом рикошетом отскочила от дорожного знака.

Оливия вздрогнула, вырвавшись из плена кошмара. Из-за поворота вышли люди. Трое. Не зомби. Бандиты. Они шли по дороге, и один из них, заметив пикап и Оливию, просто поднял ружье и выстрелил, без предупреждения.

– Бандиты! – крикнула Оливия, отскакивая за укрытие к машине.

Грохот выстрела и ее крик разбудили Джека. Он мгновенно вскочил, инстинкт выживания за долю секунды поборол сон и слабость. Его рука потянулась к поясу – и встретила пустоту. На его лице на мгновение мелькнуло недоумение и паника.

Оливия, не глядя на него, резким движением вытащила его пистолет из-за своего пояса и сунула ему в руку.

– Держи! – бросила она, уже поворачиваясь к бандитам с дробовиком.

Джек на долю секунды сжал рукоять своего пистолета, его взгляд стал холодным и сосредоточенным. Вопросов не было. Была только угроза.

Пули начали рвать воздух со свистом, вгрызаясь в металл пикапа. Одна пробила дверь и с глухим стуком вошла в приборную панель.

– Они нас прижали! – прохрипел Джек, прижимаясь к колесу. – Надо менять позицию!

Он выглянул из-за укрытия, оценивая ситуацию. Бандиты рассредоточились, пытаясь обойти их с флангов. Один из них, самый агрессивный, уже бежал в их сторону, стреляя на ходу из обреза.

Джек прицелился. Его выстрел был точным. Пуля попала бегущему бандиту в грудь. Тот споткнулся и упал, но остальные двое лишь усилили огонь.

– Прикрой меня! – крикнул он Оливии. – Я попробую зайти сбоку!

Она кивнула и, высунувшись из-за капота, дала залп из дробовика в сторону бандитов. Грохот выстрела на секунду заставил их залечь.

Используя эту паузу, Джек рванул к груде бетонных ограждений неподалеку. Пули свистели у него над головой, впивались в землю у ног. Он бежал, чувствуя, как голова снова начинает кружиться, но адреналин гнал его вперед.

Заняв новую позицию, он открыл огонь, стараясь подавить противников. Один из бандитов, заметив его маневр, бросился навстречу. Между ними завязалась короткая, яростная перестрелка. Пуля противника прошла в сантиметрах от головы Джека, ошметки кирпича от рикошета ударили ему в лицо. Он ответил двумя выстрелами. Второй оказался точным.

Оставался один. Последний бандит, видя, что остался один против двоих, понял, что игра проиграна. Он бросился бежать, скрывшись в придорожных зарослях.

Тишина, наступившая после боя, была оглушительной. Слышен был только тяжелый, прерывистый храп Джека и ее собственное сердцебиение.

Джек, пошатываясь, вернулся к пикапу. Он выглядел уставшим до смерти. Его взгляд упал на Оливию. Она стояла, прислонившись к машине, и дрожала. Но не от страха перед бандитами. Ее глаза были полны слез – отголосков того утра, что она только что пережила заново.

– Все кончено, – тихо сказал он, опускаясь рядом с ней на корточки.

– Я… я не смогла… – прошептала она, имея в виду не бандитов, а свою сестру. Она не смогла ее защитить тогда. И этот старый, незаживающий страх парализовал ее сейчас.

– Ты жива, – ответил Джек, и в его голосе не было привычной сухости. Была усталость. – Это главное.

Они сидели на земле, оба истощенные морально и физически. Джек смотрел на пистолет в своей руке, потом на Оливию. Он не спросил, почему его оружие было у нее. Он просто понял. Она стояла на страже. Она защищала его. И в этом жесте, в ее молчаливых слезах, было что-то, что заставляло лед вокруг его сердца давать первую, почти незаметную трещину.

– В следующий раз, – он поднялся, его голос снова стал твердым и прагматичным, – отдай дробовик мне.

Он не сказал «спасибо». Но он сказал это. И для их шаткого перемирия это было больше, чем любая благодарность.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ПОСЛЕДНИЙ РУБЕЖ

Джек сидел за рулем, но это было похоже на самоубийство. Мир плыл перед глазами, расплываясь в серую муть. Каждая выбоина на дороге отзывалась в его черепе резким, пронзительным ударом. Боль из тупой пульсации превратилась в нечто острое, невыносимое, заполняющее все сознание. Он стискивал зубы до хруста, пытаясь сфокусироваться на асфальте, но полосы сливались в одну, а обочины начинали нездорово колебаться.

Оливия молча наблюдала за ним. Она видела, как он моргает, пытаясь прочинить затуманенный взгляд, как его плечи напряжены до предела. Он не просто вел машину – он боролся с собственным телом, и проигрывал.

– Джек, – тихо сказала она, боясь резким звуком спровоцировать катастрофу. – Остановись. Ты не в состоянии.

– Доберемся… до развилки, – выдохнул он, и его голос был хриплым и слабым. – Там… решим.

Он боролся не только с болью. Он боролся со своим собственным упрямством, с нежеланием показывать слабость, с глупой, животной верой в то, что он сможет протолкнуть себя еще на несколько миль.

Но его тело вынесло свой вердикт. Резкий спазм в висках, и мир перед глазами поплыл, почернел по краям. Руки сами разжались. Пикап, потеряв управление, начал заносить в сторону.

– Джек! – крикнула Оливия.

Она инстинктивно схватилась за руль, но было поздно. Пикап съехал с дороги, его правые колеса грубо провалились в рытвину на обочине. Машина с грохотом и скрежетом встала, накренившись набок, упершись днищем в край дренажной канавы.

Джек тяжело рухнул на руль, клаксон издал короткий, утробный вопль и замолк. Он был без сознания.

– Блять! – выругалась Оливия, потирая ушибленное плечо.

Она быстро выбралась из кабины, держа наготове дробовик. Они были уязвимы. Слишком уязвимы. Осмотрев пикап, она поняла – своими силами его не вытащить. Нужен домкрат, нужны доски, нужны время и силы, которых у них не было.

Она вернулась к машине, распахнула дверь со своей стороны и принялась тормошить Джека.

– Джек! Очнись! Дыши глубже!

Он застонал, его веки затрепетали. Сознание возвращалось медленно, через слой ваты и боли.

– Что… – он попытался поднять голову и снова застонал, схватившись за виски. – Что случилось?

– Мы съехали в кювет. Ты отключился, – ее голос был твердым, без упреков. Констатация факта. – Машина застряла. Нам нужна помощь. Или время.

Джек медленно, очень медленно вылез из кабины и прислонился к накренившемуся кузову. Он смотрел на свою застрявшую надежду, и в его глазах читалось нечто худшее, чем боль – полное отчаяние. Он проиграл.

– Бензин… – вдруг сказала Оливия, посмотрев на показания приборной панели, все еще горящей в замке зажигания. – Его почти не осталось. Даже если вытащим, далеко не уедем.

Это был последний гвоздь в крышку его решимости. Он закрыл глаза. Голова гудела, тело требовало капитуляции.

– Мне нужны… таблетки, – прошептал он. – Обезболивающие. Сильные.

Он не договорил, но она поняла. Его смерть в этом пустынном месте стала бы и ее смертным приговором.

Оливия огляделась. Пейзаж вокруг был типичным для сельского Миссури. И там, в нескольких милях от развилки, угадывались силуэты городка. Небольшого, такого – городок с одним светофором.

– Там, – она указала рукой. – Можем попробовать найти аптеку. И, может, бензин.

– Город… – Джек с ненавистью посмотрел на темнеющие крыши. – Ловушка.

– У нас нет выбора, – холодно парировала Оливия. – Ты не можешь идти. Я одна не вытащу машину. Нам нужны лекарства, чтобы ты мог прийти в себя. Это единственный вариант.

Он знал, что она права. Это было унизительно и опасно, но другого пути не было. Он, всегда полагавшийся только на себя, теперь полностью зависел от этого города и от этой девушки.

– Хорошо, – сдавленно произнес он, снова сползая по кузову на землю. Его силы были на исходе. – Иди. Разведка. Я… я подожду здесь.

Оливия кивнула, – Вернусь до наступления темноты.