Кровь на камнях

– Теперь можешь утолить свой голод, майнг Мак… сим.

Да, в животе у меня уже урчало. Настоящий ураган и возмущение. Есть хотелось сильно, однако я сдержался и не набросился с остервенением на еду, а взял один из аппетитных кусочков крольчатины и закинул в рот. С наслаждением начал жевать. Проглотил, потянулся к следующему и только сейчас заметил, что Цацке ничего не ест и не пьет.

– А ты?

Девушка поджала губы:

– Сначала мужчина, потом женщина, майнг Мак… сим.

– Бред какой-то, – я протянул ей блюдо с мясом, – на, возьми.

Та отпрянула, как от паука и замотала головой:

– Нет! Сначала ты.

Увидев легкий испуг на этом милом лице, я почувствовал себя неловко.

– Ладно. Как хочешь. Но это глупо.

Косоглазка не ответила. Лишь потупила взор и вцепилась пальцами в колени.

Аппетит куда-то улетучился. Мясо с трудом лезло в глотку. К лепешкам я так и не притронулся, зато осушил до дна миску с поцоле.

«Почему меня это так смущает? Все из-за того, что я треснул ее бутылкой?».

Покончив с ужином, я демонстративно отставил тарелку с лепешками, однако Цацке к еде так и не притронулась. Повисло неловкое молчание, прерываемое лишь криками ночных птиц да сопением Рау за стенкой.

Наконец, я не выдержал и нарушил тягостную тишину.

– Ну, и нахрена я вам сдался? То есть… я хотел сказать… зачем я вам?

Индианка подняла взор и улыбнулась:

– Ты – посланник богов.

– О, как!

«Ну, это всяко лучше, чем очередной раб или кто у них тут есть? Переубеждать их я, разумеется, не стану».

– А что такое «майнг»? Ты мне так и не рассказала.

– Это твое предназначение.

– И в чем оно заключается?

Улыбка косоглазки стала шире:

– Ты узнаешь о нем, когда придет время, майнг Мак… сим.

– А когда оно придет?

– Еще нескоро.

– Началось, – досадно буркнул я, – ненавижу безызвестность.

Девушка потупилась, улыбка померкла:

– Я обязана отвечать на многие вопросы посланника богов… кроме этого. Так велел нам чилан.

Я вздрогнул, вспомнив того жуткого и ряженого типа. Его хриплый и могильный голос до сих пор вызывал дрожь.

– Чилан – тот самый, с перьями на голове?

– Ты прав, майнг Мак… сим. Кецаль.

– Ке… что?

– Кецаль, – пояснила Цацке, – перья священной птицы.

– И кто он? Чилан, не птица.

– Служитель богини Иш-Чель и его супруга Ицамны.

– Пон-н-нятно, – протянул я.

«Жрец типа, значит».

Мне сие ни о чем не говорило, поэтому просто понадеялся, что этого жуткого дикаря больше не встречу. Однако Цацке вдребезги разбила все чаяния.

– Он поможет тебе исполнить предназначение, майнг Мак… сим.

– Да ну?

– Когда придет время.

– С этим петухом я встречаться не намерен! Посланник богов я или нет?! Моя воля – не видеть его больше никогда!

Я попробовал сыграть на суеверности туземцев, но вышло из рук вон плохо.

Цацке улыбнулась:

– Ты должен исполнить волю богов. Это твое предназначение. Иначе зачем они послали тебя?

– Меня ни… кгхм… я сам справлюсь со своим предназначением.

Косоглазка покачала головой:

– Нет, майнг Мак… сим. Чилан тебе поможет. Ты отправишься в Кюютсмель. Он встретит тебя и поможет.

– Когда?

– Когда придет время, – лишь повторила индианка.

– Но в чем мое предназначение?! – от нервов я невольно повысил голос. – Я же должен это знать, в конце концов!

– Если боги не соизволили просвятить тебя, майнг Мак… сим, то и я не вправе это делать, – потупилась Цацке. – Никто не вправе.

– Что, вот прям вообще никто?

Косоглазка посмотрела прямо на меня. На ее лице было написано искреннее желание помочь, но, судя по всему, страх перед богами и жрецами оказался столь силен, что она не смела даже подумать о том, чтобы приоткрыть передо мной завесу тайны. И это пугало. Пугало больше, чем раскрашенные индейцы, коих встретишь ночью в центре урагана. Больше ягуара, затаившегося на дереве. И больше паука, пригревшегося в лучах солнца у тебя на коленке.

Неизвестность. Неизвестность давила и заставляла сердце учащенно биться в груди. Но я знал одно – встречаться с тем жрецом на паланкине точно не намерен. Его жестокие глаза и изуродованное тело не сулило ничего хорошего. Передо мной тогда предстал настоящий садист…

«Вот куда-куда, а в этот Хреносмель на встречу с петухом я точно не пойду. Придется-таки подгадать хороший момент и попробовать свалить. Иначе кто знает, что меня там ждет».

– Никто, – тихо молвила девушка, возвращая в реальность. Она посмотрела мне прямо в глаза и добавила то, от чего я похолодел. – Только чилан. Если ему позволят боги.

Глава 3

«Чилан… понятия не имею, что мне сулят эти дикари, но исполнять свое предназначение в компании того жреца я точно не стану».

В памяти всплыли фрагменты фильма Мэла Гибсона, как индейцы вырывают пленникам сердца на вершине пирамиды. Да, там вроде как были ацтеки, а тут майя… хрен их разберешь. И жрец в кино не особо походил на того самого чилана. Но невольные параллели заставили содрогнуться. Особенно когда вспомнил, что пленников покрасили в синий цвет…

«Да это всего лишь киношка, тем более посредственная. Да и ацтеки не майя. Так ведь? Так?».

– Меня казнят? – все же спросил чуть дрогнувшим голосом.

– Я… я не понимаю тебя, майнг Мак… сим.

– Меня убьют?

Глаза Цацке округлились, она спешно замотала головой:

– Нет! Даже мысль о том, чтобы отнять жизнь посланника богов кощунственна и оскорбительна!

Ее речь была столь искренней и пылкой, что я немного успокоился. Значит, правда. Кино и реальность совсем разные вещи. Но держаться настороже не помешает. От таких чудиков можно всякого ждать.

– Ладно, – решил попробовать копнуть с другой стороны, – где я?

– Ты на острове Кюютсмель. Это священное место почитания богини плодородия и материнства Иш-Чель и его супруга Ицамны.

– Ого.

Я вернулся в памяти к тем дням, когда валялся в шезлонге на пляже, еще не представляя, чем обернется этот славный отпуск. Напряг извилины, пытаясь вспомнить, видел ли какой остров недалеко от побережья. Вроде нет. Да и не придавал географии особого значения, честно говоря. Я летел отдыхать, а не изучать мексиканский ландшафт.

– Да, – тем временем продолжала Цацке, – многие женщины с Большой земли посещают Кюютсмель, дабы почтить богиню и чтобы она благословила их на роды.

– Они что, пересекают пролив вплавь?

– На каноэ, как и другие майятан.

– Одни?!

– Они должны все делать сами, иначе Иш-Чель не благословит их.

Я в ужасе представил, как беременная женщина в одиночку гребет на каноэ через продуваемый всеми ветрами пролив. Вспомнил, как сам едва не отдал концы на самом мелководье…

– Ахренеть, жопа… – провел рукой по лицу.

– Что это значит, майнг Мак… сим? – с любопытством поинтересовалась косоглазка.

– А, – все еще шокированный, промямлил, – так, ругаюсь по-своему.

Цацке вяло улыбнулась:

– Боги благословляют только сильных. Ты сильный, майнг Мак… сим. Иначе бы братья не нашли тебя.

– Кстати, – вдруг вспомнил я странную насыпь, – почему они заставили меня сойти с дороги?

Девушка потупилась:

– Дороги священны. Боги охраняют каждого путника, кто путешествует по ним. Совершать насилие в таком месте – страшное оскорбление для всевидящих.

«Так, вот это надо запомнить… хрен бы они меня схватили, обладай я сей инфой. Ну, как говорится, знал бы где упасть, соломку подстелил».

– А мои вещи? – я кивнул в сторону комнаты, в которой скрылся Рау. – Нахрена они ему сдались?

– Я… – Цацке чуть покраснела, – я не поняла твоих последних слов, майнг Мак… сим. Ты снова сквернословишь? Следует проявлять уважение друг к другу, пусть ты и посланник богов.

– Прости, так, зачем Рау забрал мои вещи?

– Потому что ему повелел это чилан. Твои вещи, как он сказал, священны и должны быть переданы ему… когда придет время.

«Когда придет время, когда придет время… ахренеть, ничего не понятно!».

Я вздохнул и провел ладонью по волосам. А затем внезапно вскинулся.

– Погоди-ка… погоди-ка! Когда твои братья связали меня на пляже и погрузили в лодку, то обшарили мою сумку! Они забрали мои очки и телефон!

Судя по растерянному и слегка испуганному выражению лица, Цацке почти ничего не поняла из моих слов, но при этом занервничала, ибо я снова возвысил тон.

«Говно, как непривычно все это!».

– Майнг Мак… сим, прошу тебя, – в ее речи было столько мольбы и искренности, что я невольно устыдился, – не гневайся и не шуми. Скоро ночь, моему брату нужно отдохнуть перед новым днем.

– Ладно, – я понизил голос до громкого шепота, – если мои вещи священны, почему они забрали очки и теле… кгхм… ниино?

– Когда братья нашли тебя, они поняли, что ты посланник, но не знали, как поступить с тобой, не посоветовавшись с чиланом. Они должны были проверить твои вещи. А потом… – косоглазка в очередной раз потупилась и вовсе залилась краской, – а потом ты ударил меня.

Я вздохнул и отвернулся. Надеялся, что тот эпизод забыт, а он вот так, как нарочно, снова всплыл наружу.

– Прости. Я… не хотел.

«А чего я хотел? Сбежать? Покинуть это место? Я и сейчас желаю. Вернуться в свой пыльненький шиномонтаж, подыскать новых сотрудников и продолжить зарабатывать бабло. Те проблемы, что остались там, в моем мире и времени, теперь кажутся сущими пустяками, не так ли? Но на какие жертвы я готов ради возвращения? На все ли? Смогу ли вновь причинить Цацке вред?».

Я не знал. И думать о сем вовсе не хотел.

– Я простила, – донесся до сознания тихий голос индианки, – ведь не опустила тогда камень тебе на голову.

Я обернулся к ней:

– Но если я священный посланник богов, то… разве можете вы причинять мне вред?

Вялая улыбка тронула ее губы:

– Ты посланник, но не неприкосновенный. Подобное наказывается подобным, майнг Мак… сим.

Очередная догадка озарила разум:

– Поэтому вы не вернули мне ниино? Потому, что в ту ночь… в ту ночь я украл ваши вещи? Нож, мясо и воду?

Цацке чуть прикрыла веки и кивнула:

– Верно, майнг Мак… сим. Подобное наказывается подобным. Чилан разрешил оставить ниино братьям, но остальное нужно передать ему и храму. Когда придет время.

Кое-что начинало проясняться, хотя мое будущее все еще вырисовывалось туманным. Единственное, что я знал наверняка – пока у меня есть время. И оставаться здесь навсегда не намерен.

Я уже хотел задать очередной вопрос, но мерзкий гнус впился в кожу на затылке. Смачный удар ладонью взорвал тишину и оборвал жизнь гадкого комара.

– Говно сраное…

Косоглазка тихо хихикнула в кулак:

– Майнг Мак… сим. Пожалуйста, не говори моему брату, но твое сквернословие звучит очень смешно.

– Откуда ты знаешь, что я сквернословил?

В глазах девушки заплясали задорные огоньки:

– Мы не глупые, посланник богов. Твое лицо очень… ммм… красноречивое.

Я криво усмехнулся и почесал свежий укус. Цацке поднялась и прошествовала к очагу, тихо погремела посудой, затем вернулась, неся в руках простой горшочек из глины, прикрытый незамысловатой крышкой. Девушка села и протянула его мне.

– Что это?

– Я обещала дать тебе зеленую воду, чтобы сосущие кровь превращались в камень.

– О!

Я бережно перенял горшочек, открыл крышку и заглянул внутрь. В наступившем полумраке и в тусклом свете очага удалось разглядеть странную зеленоватую массу, чем-то похожую на янтарь, только жидкий. С осторожностью я опустил пальцы и потрогал. На ощупь как крем. Прохладный и густой.

– Хм, – принюхался, – пахнет деревом, вроде.

– Мы собираем их с деревьев, майнг Мак… сим, – подтвердила Цацке.

– Смола что ли? – догадался я.

– Не понимаю тебя, майнг Мак… сим.

– А, неважно.

Я с сомнением вглядывался в содержимое горшочка, не понимая, как смола может помочь в борьбе с москитами. А потом вспомнил знаменитый фильм про динозавров. Там еще янтарный камешек был в трости профессора и ДНК ящеров извлекали из комаров, что угодили в окаменевшую смолу.

– Хм… а вдруг?

Черпанул ладонью смолы и аккуратно нанес на неприкрытые участки тела. Жижа приятно охладила кожу, притупляя зуд от свежих укусов. Каково же было мое изумление, когда очередная летающая тварь, решившая испить крови, присела на запястье и тут же увязла в зыбкой смоле. Раздался жалобный писк, и комар затих.

– Ахренеть, – восхищенно прошептал я, – вот спасибо!

Цацке буквально засветилась от счастья, чем вызвала у меня легкий приступ умиления.

– Ты всегда можешь обратиться за зеленой водой, майнг Мак… сим. Но ее нужно часто добывать в лесу с коры деревьев. Она быстро заканчивается.

– Да ради такой штуковины я готов не вылазить из джунглей!

Она снова тихо засмеялась, но, похоже, почти ничего не поняла, что я сказал.

– Майнг Мак… сим…

– Да?

– Позволь задать тебе вопрос.

– Валяй… то есть, я хотел сказать, спрашивай.

– Откуда ты пришел?

Я оторопел, ибо не знал, как ответить. Что ответить? Правду? Так она не поймет. Более того, испугается еще, и я потеряю только-только налаженный контакт.

Увидев мою заминку, девушка решила помочь:

– С юга? Из далекой загадочной страны?

«О ком это она? Об инках, что ли? Я так на них похож? Единственное, что меня роднит с инками, так это желание собственного Эльдорадо!».

– Нет, – осторожно начал я, – не оттуда. Я из-за моря.

– Из-за моря?!

Увидев, как округлились глаза индианки, я едва не ругнулся.

«Ну вот, испугал-таки».

– А почему ты спрашиваешь?

Цацке чуть потупилась, постаралась скрыть удивление:

– Чилан повелел узнать о тебе многое, майнг Мак… сим.

– Вот, как.

«Да что этому чилану надо?».

– Я из-за моря, – все же рискнул и повторил я, ибо понятия не имел, как еще ответить.

– Ты преодолел Великое море на каноэ?!

Я не выдержал и расхохотался, однако уловив тень на лице Цацке, тут же взял себя в руки.

– Прости. Но никому не под силу пересечь океан на каноэ. Даже посланнику богов.

«Хотя был вроде один челик, который переплыл какой-то там океан на плоту. Кон-Тики или как его…».

– Но тогда как тебе удалось такое путешествие?

– По воздуху.

– Ты умеешь летать?!

Шея Цацке вытянулась. Косоглазка будто пыталась разглядеть крылья за моей спиной.

– Умел, – буркнул я, не зная, как объяснить, – а теперь нет.

Девушка нашла этому свое объяснение:

– Боги доставили тебя сюда, и отняли сей священный дар. Ведь он тебе больше не нужен.

«Ну, да, ага, не нужен… говно…».

– И они защитили тебя от агина.

– Агина? Кто это?

– Зеленая ицамна.

– Зеленая… кто?!

Цацке вздохнула, затем забавно зарычала и изобразила руками смыкающиеся челюсти.

«Крокодил, наверное, раз зеленая…».

– А причем тут зеленая ицамна?

– На агине стоит наш мир, – пояснила косоглазка.

– Пон-н-нятно, – протянул я.

– Какова твоя земля? Там живут боги? Ты видел их, майнг Мак… сим?

– Э… нет.

Я не хотел в деталях рассказывать о своем мире и времени. Банально не хватит знаний языка, чтобы все досконально объяснить, а Цацке – мозгов, чтобы понять. И нет, не потому, что я считал ее тупой. Просто это как выудить аборигена Австралии из своего мирка и бросить посреди мегаполиса. Он просто сойдет с ума.

– Но они наделили меня кое-какими знаниями.

Глаза девушки загорелись:

– Боги позволят поделиться этими знаниями с майятан, майнг Мак… сим?

– Конечно!

«Это ведь и в моих интересах».

– О!

Цацке была на седьмом небе от счастья. Я ждал, что она сейчас захлопает в ладоши, но похоже здесь и это не принято.

– Например, я научу вас кипятить воду, – с умным видом молвил я и напустил важности.

– Это что означает, майнг Мак… сим?

– Хм, – я осмотрелся и быстро смекнул, – надо набрать полную миску воды, поставить в угли и подождать, пока не забурлит.

– Но ведь тогда она станет очень горячей, и будет невозможно пить!

– Возможно, если дать ей остыть.

– Тогда зачем тратить лишнее время? Ведь можно сразу пить холодную из колодца.

«Ага, сразу после того, как кто-то там вымыл жопу».

– Это надо для того, чтобы убить в воде всякую заразу. Тогда точно не заболит живот и не прошибет понос.

– Не… что, майнг Максим?

– Жидко кекать не будешь, – хмыкнув, терпеливо пояснил я.

Цацке несколько секунд сидела с задумчивым видом, будто школьница на лекции, а потом внезапно выдала:

– У тебя плохие испражнения, майнг Мак… сим?

– Пока, тьфу-тьфу, нет. Но если продолжу пить из вашего колодца и жрать тарелками кукурузу, то точно коньки отброшу.

Косоглазка вновь задумалась. То ли переваривала мои слова, то ли пыталась вникнуть в то, что я сказал.

Чтобы заполнить неловкую паузу, я стал рассматривать свои руки, покрытые смолой. Кожа слабо мерцала в свете огня. Еще несколько кровососущих засранцев угодили в вязкую ловушку. Я с трудом сдержал торжествующую ухмылку.

«Так вам и надо, козлы».

– Если у тебя плохие испражнения, – возобновила фекальную тему Цацке, – тебе нужно съесть печеных собачьих испражнений.

Я подавился слюной и зашелся кашлем:

– Шта?!

Однако индианка оставалась абсолютно серьезной.

– Печеные собачьи испражнения прекрасно помогают наладить твои собственные.

– Господи, просто кипятите воду и все! Нахрена такой дебилизм?!

– Прошу тебя, майнг Мак… сим! – взмолилась Цацке. – Мой брат спит!

– Прости, – я подался вперед, – но не вздумай кормить меня собачьим дерьмом. Я научу кипятить воду, и все будет хорошо. Вот увидишь! Проблем с животом точно меньше станет.

– Благодарю за столь щедрый дар, майнг Мак… сим, – девушка поклонилась, – не зря тебя послали сами боги.

«Да уж… с каждым часом все интереснее и интереснее».

Уже почти стемнело. Тихий гомон голосов с улицы сменился стрекотанием кузнечиков и редкими криками ночных птиц.

– Давай оставим тему собачьих какашек, – предложил я, – наверняка найдутся темы поинтереснее в этот прекрасный вечер.

Цацке покорно кивнула, поняв лишь часть слов.

– Что будет со мной дальше?

– Ты поживешь здесь, майнг Мак. сим, пока не будешь готов отправиться в Кюютсмель.

– А… а кто решит, что я готов?

Косоглазка улыбнулась:

– Это подскажут сами боги.

«Опять эта туманность, елы-палы».

– Ты говорила, что женщины пересекают море на каноэ, чтобы добраться до острова, – решил сменить тему я, – как им это удается?

– С помощью благословения Иш-Чель.

– И у них получается?

– Не у всех, – потупила взор девушка.

– Но как же благословение?!

– Если женщину майятан поглотили воды Великого моря, значит она и ее дитя не угодны богине Иш-Чель.

У меня голова пошла кругом.

«Вот только начнешь думать, что не безнадежные эти дикари, как сразу дают тебе по башке».

Я прикрыл веки, застонал и дотронулся до лба. Цацке расценила мою реакцию по-своему.

– Ты устал, майнг Мак… сим, – услышал я ее нежный и сочувствующий голос.

– Да, есть немного, – не стал лукавить.

Девушка улыбнулась. Чисто и искренне. Как всегда.

– Ложись спать, предайся сну, а утром мы продолжим, если ты захочешь.

– Пожалуй.

Я потянулся, встал, дотопал до кровати и увалился. Организм сразу охватила блаженная нега. Сытый ужин и смола, холодящая кожу, умиротворяли и расслабляли. Только челюсть еще ныла после варварской депиляции.

Косоглазка начала убирать посуду.

– Цацке, – внезапно позвал я, она обернулась, – а почему ты простила меня?

На секунду она замерла, взор подернулся пеленой, затем прояснился. Она улыбнулась:

– Я поняла, что ты не желал мне зла, когда посмотрела в твои глаза. Ты посланник богов, но даже им не чужд страх.

– Спасибо, – искренне молвил я.

Индианка кивнула, убрала посуду, достала веретено и села у порога.

– Ты что, собираешься прясть?

– Да, майнг Мак… сим.

– Но ведь ночь на дворе!

– Да, майнг Мак… сим.

– Тебе тоже надо отдохнуть, а то свалишься еще.

Цацке улыбнулась какой-то странной, слегка мечтательной улыбкой:

– Я отдохнула за беседой с тобой, посланник богов. Теперь мне нужно работать. Если Иш-Чель благословит, я смогу поспать завтра.

«О, Господи…».

Теперь мне ее стало искренне жаль.

В лунном свете девушка, сидевшая на пороге индейской хижины, выглядела уставшей… но по-странному притягательной.

«Еще и трудоголик… прям как я…».

Хотел сказать ей это вслух, но слова застряли в горле, будто то вновь охватило ангиной.

– Спокойной ночи, – только и смог беззвучно произнести я.

Отвернулся к стенке и закрыл глаза, однако сон долго не шел. Я думал обо всем, что произошло за сегодняшний день. О том, что удалось узнать. Мысли жалили разум, как потревоженное осиное гнездо, прогоняя накатывающую дрему. А еще я думал о Цацке, сидевшей у порога, и которой не удастся в эту ночь сомкнуть глаз. Из-за меня.

Глава 4

Я снова плыл на каноэ, штурмуя пенистые валы. Не помню, где удалось раздобыть очередную лодку, наверное, среди зарослей на берегу, но это и неважно. Моя цель – пересечь пролив, вернуться на материк да найти выход отсюда. Если удалось попасть в прошлое, должен быть возврат и в настоящее. Поэтому я, плотно сжав губы, упрямо греб вперед, преодолевая одну волну за другой. Одну за другой. Ветер дул сильнее, чем в прошлый раз. На губы падали соленые брызги. Порывы хлестали в лицо, но меня, казалось, ничто не могло остановить. Мне надо в ту сторону. Туда, где над джунглями проступает силуэт огромной пирамиды.

Методичные взмахи веслом. Слева-справа, слева-справа. Еще одна волна преодолена. Сердце бьется учащенно.

На мгновение обернулся через плечо. Берег острова пуст, никто не преследует меня. Пляж еще слишком близко. Я легко могу разглядеть камешки, нанесенные приливом. Но уже достаточно далеко, чтобы в случае чего пойти ко дну. Да, на этот раз удалось отплыть дальше, чем в первую попытку.

Засмотревшись, я не заметил, что происходит впереди. Внимание привлек какой-то гул. Я обернулся и похолодел. На меня надвигалась волна. Вдвое выше, чем все остальные.

«Не может быть! Как это возможно?!».

Паника подстегнула. Мои руки стали спешно работать веслом, пытаясь придать каноэ нужную скорость.

«Только бы не перевернуться! Только бы не перевернуться!».

На сей раз удалось. Лодка встретила волну носом и начала взбираться на гребень. Обливаясь потом, я продолжал грести, молясь об удаче. В какой-то миг я понял, что вижу пред собой только небо. Белесое от яркого солнца, слепившего прямо в глаза. А за бортом шумела неспокойная вода.

– Давай же!

Мой отчаянный крик потонул в рокоте волны. Когда казалось, что вал вот-вот будет преодолен, каноэ внезапно поползло вниз, все быстрее и быстрее. Секунда, вторая – и оно уже у подножия волны. Миг – и соленая вода обрушилась на лодку, погребая ее под собой. Я вновь оказался в пучине. Одежда, что подарила Цацке, быстро намокла и сковала движения. Я стремительно погружался в бездну. И не было рядом Рау, способного за шкирку вытащить наверх, как тогда, из колодца. С трудом сдерживая вопль паники, я наблюдал, как тускнеет над головой солнечный свет.

«Сколько беременных женщин нашли здесь свой несчастный конец?».

Чудилось, прошла целая вечность прежде, чем я достиг дна. Сощурившись, попробовал понять, где находится берег, чтобы добраться до него. Но в мутной толще океана не удалось увидеть ничего. Только каменистое дно, занесенное песком, и торчащие местами водоросли. Вроде, среди них я заметил сумку с аптечкой, но какой теперь от них толк? Акваланга же в потайном кармане не имелось!

«Нет… нет-нет-нет!».

Легкие начинало давить. По прошлому опыту я знал, что скоро они загорят, будто охваченные пламенем. А затем боль станет невыносимой. И тогда я открою рот, чтобы захлебнуться…

Внезапно впереди заметил какое-то движение. Вытянутая тень рассекла пространство. До меня дошло колебание воды. Прищурившись и пуская пузыри, попробовал рассмотреть, что это было, но нечто скрылось в мутной пелене. Будто океан не желал раскрывать своих тайн.

Сердце подскочило, удары отдавались в висках. Я уже готов был покончить с мучениями и пустить в нутро соленую воду.

Но вот тень мелькнула снова. Уже ближе. Очередное колебание моря. Тишина, давящая на уши вместе с плотной массой океана. А затем я увидел. Силуэт. Молочно-ледяной, он сливался с мутной толщей, но с каждой секундой становился все ближе. И чем четче проступали контуры, тем холоднее становилось в душе. Тем острее было желание немедленно глотнуть воды. Захлебнуться, пока острые зубы не вопьются в плоть, обрекая на страшные муки.