Предел

– Кэп, сюда.

Илья взял чай и сел рядом. За соседним столом молодые обсуждали эпизод из двусторонки, где Савин обыграл защитника в один темп.

– Ты видел, как Никита ускорил у синей линии? – говорил один.

– Видел. Чисто.

– В игре бы так же.

Тимур сделал вид, что не слышит. Пододвинул Илье хлеб и тихо спросил:

– Режим тебе сильно урезали?

– Достаточно.

– Нормально это или…

– Это рабочая конфигурация.

Тимур посмотрел на него чуть дольше.

– Я просто хочу понимать, как разговаривать с защитой, когда ты на лавке. Если ты выходишь реже, нужно иначе строить подсказки.

– Говори им короче. Первый пас в центр. Без слепого борта. Перед воротами клюшки вниз.

– Это ясно. Вопрос – кто принимает финальное решение в концовке.

Илья поставил чашку.

– Капитан в команде не меняется от длины смен.

Тимур кивнул, но в глазах осталась осторожность.

– Я не про букву. Я про ритм.

Слева зазвенел телефон. На экране всплыло уведомление от новостного канала: «После возвращения Гордеев работает в ограниченном объеме? Что происходит в “Ястребах”». Илья не открыл ссылку, сразу убрал экран вниз.

Тимур это заметил.

– Уже пишут?

– Пишут всегда.

– А правду?

– Правду играем на льду.

– Иногда на льду не успеваешь объяснить.

Илья поднялся.

– Объяснения – после матча. Сейчас работа.

Он вышел из столовой и пошел к стоянке. У выхода снова стоял Ветров, теперь уже с пиар-менеджером и папкой макетов.

– Илья, – позвал он, – завтра по федералам акцент на позитиве. Формулировки согласуем заранее.

– Вопросы заранее?

– Как минимум границы. Без темы ограничений и медицины.

– Тогда это не интервью.

– Это коммуникация клуба.

– Коммуникация не должна мешать игре.

– Она должна защищать клуб от лишнего шума.

Илья посмотрел на него ровно.

– Шум появляется, когда ответы расходятся с льдом.

Ветров улыбнулся, но на секунду потерял мягкость.

– Вот поэтому и нужны точные формулировки.

– Формулировка одна: работаем по плану.

– Для партнеров этого мало.

– Для раздевалки – достаточно.

Ветров развел руками, как будто спорил не с игроком, а с погодой.

– Ты иногда очень упрямый.

– Иногда это полезно.

У стеклянной двери в административный блок мелькнула Мария. Она говорила с кем-то из пресс-службы, держала в руках распечатку и телефон. Илья видел только профиль и жест, которым она попросила минуту, не отвлекаясь от разговора. Она не посмотрела в его сторону.

И это было хуже, чем прямой вопрос.

Он вышел на улицу, но у машины остановился не сразу. Постоял у капота, глядя, как из вентиляционной шахты идет пар. Плечо тянуло глубже, чем утром. Не острой болью – той, что кричит и требует внимания, – а тяжелой, вязкой, которая заставляет менять движение незаметно для окружающих.

Он открыл багажник, достал эластичную ленту и перекинул через стойку. Сделал два аккуратных движения на растяжение, остановился. На третьем пришлось сжать челюсть. Он бросил ленту обратно и захлопнул багажник.

Телефон снова мигнул. На этот раз уведомление из командного чата:

– Завтра в 9:45 активизация в зале. Опоздания = штраф.

Сразу следом сообщение от Савина в личку:

– По большинству. Если встанешь слева, не режь под мой бросок. Дай проход.

Илья набрал:

– По схеме.

Савин ответил мгновенно:

– Схему можно читать по-разному.

Илья не стал продолжать.

Он сел в машину и тронулся, но у выезда с парковки попал в короткую пробку из служебных фургонов. Пять минут движения рывками. В каждом торможении плечо отзывалось. Он поймал себя на том, что держит руль левой рукой, а правой только страхует поворот.

На светофоре загорелся красный. Сбоку на билборде висел постер ближайшего домашнего матча. В центре – его фотография в игровой форме, с поднятой клюшкой и подписью «Капитан ведет». Ниже мелким шрифтом – время начала и логотипы партнеров.