Эфирники

— Я слышал, ты понимаешь нас. От куда ты знаешь наш язык?

— Отвечай! — грубо тряхнул меня за руку Рыбак.

Меня уже очень злила такая незаслуженная грубость, и более терпеть такое обращение я не намерена.

— Если Рыбак ещё раз меня тряхнёт, я в туже секунду забуду вашу благородную речь, — прорычала я, не сводя взгляда с Ларена.

Окружающие нас воины заулыбались, услышав новое прозвище. Видимо, слух о той сцене у реки уже облетел многих воинов. Послышалось несколько обидных смешков, а Рыбак до боли сжал пальцами мою руку, скрипнув зубами от злости.

— Веди себя учтиво, Дельсар. Она ни капли нас не боится.

— Да, сир, — прорычал от досады Рыбак, но хватку ослабил.

Я вызывала всё больший интерес Ларена, он явно смягчил своё отношение. Видимо, его забавляло моё упрямство.

— Я удовлетворил твоё требование? — деланно вежливо спросил он.

— Вполне, благодарю вас, — я вежливо кивнула. — По правде, меня удивляют ваши порядки, сир, при которых допускается допрашивать пленных прилюдно. Сообщаю вам, что я обладаю крайне важной информацией, коей было бы опрометчиво делиться во всеуслышание. Я требую встречи со старейшинами.

Столпившиеся воины заволновались, возмущенно загудели. Рыбак вновь стиснул мне плечо, ожидая команды растерзать меня. Ларен успокаивающе поднял руку, все тут же утихли.

— Неужели столь юный возраст не позволяет тебе отличать дерзость от учтивости? Глупо, в твоём положении, что-либо требовать.

— Почтенный сир Ларен, вне всяких сомнений, вы благородный воин и не ищите доблести в происходящем. Я уверена, что безмерно важная причина побудила вас тайно выкрасть детей из собственных постелей и заковать их в кандалы. Вы без конца сканируете мои эмоции, неужели вы не в состоянии отличить дерзость от благоразумия? Или вы в состоянии обуздать распространение слухов среди своих воинов?

Вокруг воцарилась звенящая тишина. Я стояла совершенно прямо, гордо подняв голову и не менее высокомерно, чем сам Ларен, смотрела ему в глаза. Сказать, что я была в шоке от собственных действий, это всё равно что ничего не сказать. Я как будто наблюдала за собой со стороны, не смея вмешиваться. Даже мой собственный голос был сейчас мне незнаком. Теперь стало ясно, о чём говорила Алатейя, уверяя, что я ещё удивлюсь, когда у меня всё получится. Мой дар в нужную минуту сам подстраивал мою речь под собеседника, выводя его к определённым выводам.

Ларен явно растерялся, но совершенно не подал вида. Он начинал терять лицо в присутствии своих людей. Воины с интересом смотрели на него и ждали, как он отреагирует на столь вопиющую дерзость. Ухмылка исчезла с его губ, он раздражённо дёрнул поводья, разворачивая жеребца, и, не оборачиваясь, бросил:

— Всех в мои покои.

На моём лице вновь вспыхнуло фиолетовое марево, на миг обдав лицо жаром. Наши конвоиры поволокли нас вперёд, вслед за удаляющимся Лареном.

— А ловко ты его уделала, — промычал Ашас. — Не знал, что у тебя так здорово язык подвешен.

Меня волокли впереди, и я не могла видеть Ашаса, но, как оказалось, чтобы коснуться его сознания, мне не нужно даже на него смотреть. Я ответила ему потаённой речью:

— «Сама не ожидала. Видимо, это моя новая способность».

— Круто. А много у тебя таких способностей?

— «Если честно, я ещё не считала, но постоянно появляется что-то новое. А ты что, понимал, о чём мы говорим?»

— Я понимал только тебя. А когда говорят иллари, складывается такое ощущение, что блеют изрядно выпившие барашки, которых без конца подташнивает. Не знаю, как Афим, а я еле сдерживался, чтобы не заржать, — промычал Ашас и тихонько захихикал.

— Что ты там мычишь, эфирник? — злобно прошипел держащий его Водоросль.

Услышав голос своего конвоира, Ашас не выдержал и заржал во весь голос. Тут же, прыснув, заржал и Афим. Послышались два глухих удара, и мальчишки ухнули, подавившись смехом, но, откашлявшись, всё равно продолжили хихикать.

Тем временем нас провели через арку с распахнутыми воротами и повели по длинному проходу. По обе стороны возвышались каменные стены с дозорными галереями, откуда нас провожали взглядами иллари-стражники. Как-то раз я смотрела передачу о древних замках. Нас вели через первый рубеж обороны.

Мы приближались к концу коридора, где был ещё один арочный проход. Впереди виднелся длинный подъёмный мост, ведущий к красивому арочному проходу в высокой каменной стене. Когда мы вышли на мост, я попыталась оценить размер стены, но она уходила в обе стороны, на сколько хватало взгляда, и скрывалась из виду в туманной дымке. Дна под мостом тоже различить не удалось. Не удивлюсь, если там бездонная пропасть.

По всей видимости, мы входили в большой город иллари. Я поняла, что в случае нападения, подняв мост, город мог стать совершенно неприступным.

Пройдя мост, мы вошли в длинный тоннель. Его освещали уже знакомые светящиеся шары, которые держали на вытянутых руках красивые статуи высотой до самого потолка, примерно в три человеческих роста. Это были изваяния воинов иллари в лёгких доспехах, в пол оборота повернувшие голову и сурово смотрящие на проходящих по тоннелю. Было очень красиво и в тоже время жутковато. Играющие на лицах изваяний тени создавали впечатление, будто они живые.

— Пошевеливайтесь, что рты раскрыли, — грубо дёрнул меня за руку Рыбак.

«Ничего, ты ещё прощения будешь просить за свою грубость», — беззлобно подумала я.

Выйдя из тоннеля, мы попали на полукруглую площадь, аккуратно мощёную камнем. По площади сновали, спешащие по своим делам, иллари, простые обыватели, мастеровые и ремесленники. Все как один высокие и стройные, как будто мы попали на площадку огромного модельного агентства. Иллари явно не знакома проблема лишнего веса.

К площади примыкали красивые дома в три этажа, с вытянутыми окнами и шпилеобразными крышами. Между домами прямыми лучами вглубь города расходились узкие улочки.

Нас повели через площадь, мимо безумно красивого фонтана, в центре которого была высокая скульптурная композиция. Вокруг широкой колонны, плечом к плечу, стояли женщины в длинных платьях, застывшие в красивых позах. Женщины были разного роста и сложения, одетые каждая по-своему. Их руки были приподняты, слегка согнуты в локтях. Из развёрнутых вперёд ладоней, большими пальцами наружу, били струи воды. Колонна заканчивалась сразу над головами женщин, а на её вершине возвышалась статуя, от вида которой у меня замерло сердце… Там стояла Алатейя, в том самом платье и той же позе, в которой я увидела её впервые, с безупречной осанкой, грациозно опущенными плечами и изящно скрещенными на талии руками, правая ладонь накрывала левую кисть. На лице была её неповторимая, лёгкая улыбка. Я опустила глаза и поняла, что у её ног не стояли, а парили аилла, а струящиеся из ладоней струи воды символизировали Меур.

Я засмотрелась на фонтан, и тут же Рыбак грубо дёрнул меня с командой пошевеливаться.

Моё терпение лопнуло. Я повернула к нему голову, нащупала его сознание и холодно сказала: «Разве тебе не было велено вести себя учтиво?»

Он дёрнулся от неожиданности и недоумённо уставился на меня. В его прекрасных глазах появилось смятение и страх. Он тут же ослабил хватку и повёл меня вперёд, слегка поддерживая. Я усмехнулась в свой магический кляп и отвернулась. Так-то лучше.

Тем временем спешащие мимо горожане останавливались, завидев интересную процессию и, перешёптываясь, начинали собираться вокруг. Стараясь поскорее скрыть от любопытных глаз, нас подвели к невзрачной карете, запряжённой парой лошадей. Рыбак, отпустив мою руку, выбежал вперёд, учтиво открывая передо мной дверь.

— «Спасибо, Дельсар», — мягко поблагодарила я потаённой речью.

Он смиренно опустил глаза. Я не чувствовала в нём учтивости, но он явно сметён и находится под впечатлением от того, что я владею потаённой речью. Не знаю, что его так удивило. Видимо, для ведьмы, за которую меня все принимают, такая способность несвойственна.

В карете было две скамьи, обитых грубой кожей, одна напротив другой. Я влетела в карету и села возле окошка. Рыбак вбежал за мной и сел рядом. Следом в карету завели ребят. Ашаса усадили напротив меня, а Афим сел рядом с Рыбаком. Возле Ашаса сел Водоросль с третьим конвоиром.

— «Дельсар, скажи, пожалуйста, к чему эти кляпы на наших лицах?» — спросила я его мысленно. — «Сомневаюсь, что вы боитесь того, что мы вас покусаем? Или наши разговоры могут нести какую-то угрозу?»

— Простите, миледи, — ответил он вслух, чем вызвал вопросительные взгляды своих товарищей, — но таковы порядки. Вы можете произнести опасные заклинания или проклятья. Да и переговариваться пленникам не положено.

Услышав его речь, Ашас с Афимом хрюкнули, борясь с хохотом и втягивая голову в плечи.

— Что смешного, выродки? — вскочил с места Рыбак, замахиваясь на Ашаса.

Тот спокойно выдержал взгляд иллари, даже не моргнув. Я поспешила вмешаться:

— «Дельсар, прошу, не злись. Они не виноваты. Вы все находитесь под действием заклятья Марагара».

Услышав это имя, он вздрогнул и сел на место, недоумённо посмотрев на меня.

— «Эфирники вас не понимают, а вашу речь слышат как очень смешные звуки».

Он насупился, скрестив руки на груди, и не добро покосился на Ашаса.

— Ми-ле-ди? — неприятно сморщившись, спросил Водоросль, непонимающе смотря на Рыбака. — Дельсар, с тобой всё в порядке?

— Миледи владеет потаённой речью, — ответил тот товарищу.

С лиц конвоиров моментально слетели улыбки. Они удивлённо посмотрели на меня и почтительно опустили глаза. Дельсар перевёл взгляд с Ашаса на меня и сказал:

— Между прочим, они тоже не соловьями поют... они квакают, как лягушки.

— «Серьёзно?» — прыснула я.

— Серьёзнее некуда! — нахмурился Дельсар, но видя, как я хихикаю, не выдержал и улыбнулся.

Ашас нахмурился, не понимая причину веселья, и пробубнил в кляп: «Серьезнее некуда, что?»

Я мотнула головой: всё потом. Не хватало, чтобы иллари догадались, что я понимаю бубнёж эфирников.

— «Дельсар, почему тебя и твоих спутников так удивляет потаённая речь? Или это какой-то секрет?»

— Нет, миледи, секрета нет. Потаённой речью владеют лишь маги высшего совета и жрецы богини Витар. Я не знаю, кто вы, но точно не исчадие зла. Я ошибался. Простите меня, миледи.

— «Я не держу зла, Дельсар. Ты привык считать эфирников врагами, я понимаю. Скажи, куда нас везут?»

— С вами желает беседовать сир Ларен, после чего вас должен принять наместник города.

— «Наместник?»

— Да, миледи. Его светлость, лорд Эльтар, наместник города и ситар Высшего Совета.

— «Ясно. А к старейшинам мы сможем попасть?»

— Это не так просто, миледи. Старейшины где-то очень далеко отсюда и принимают лишь по исключительным случаям. Для этого необходимо созвать Высший Совет, и только после его решения можно устроить такую аудиенцию.

— «Спасибо, Дельсар. Очень скоро ты убедишься, что мы не враги вам».

— Да, миледи, — ответил он, не поднимая головы.

Ашас смотрел на меня круглыми от недоумения глазами и переглядывался с Афимом. Они не понимали, о чём говорит Дельсар, но оба благоразумно помалкивали.

Обдумывая услышанное, я повернулась к окну и стала разглядывать проплывающие мимо улицы. Город иллари был воистину сказочным. Стоящие вплотную трёхэтажные дома с высокими, вытянутыми окнами, шпилеобразными крышами, красиво украшенные каменной резьбой. Мозаичные тротуары, выложенные витиеватыми узорами, и высокие фонари, украшенные вензельными завитками тонкой ковки. Я любовалась проплывающими мимо небольшими площадями с памятниками каким-то илларийским героям, причём некоторые памятники просто парили в воздухе над своими пьедесталами. Воины застыли в атакующих прыжках, во всевозможных героических позах, с оружием в руках. Искусно вытесанные из камня изваяния замерли, будто поставленное на паузу видео. То тут, то там попадались разнообразные фонтаны, где льющиеся струи воды принимали невероятно витиеватые формы, нарушая все законы тяготения. А в одном фонтане я заметила настоящую мини-радугу, которая вращалась внутри круглого бассейна, а из неё лился натуральный ливень.

Очарованная улицами сказочного города, я отвлеклась, лишь когда мы въехали в какой-то туннель. На миг карета погрузилась во мрак, и внутренняя обстановка стала голубоватой, освещённая моим телом и головами моих эфирных друзей. Вскоре карета выехала на свет и покатилась вкруговую, огибая большую круглую клумбу, усеянную стриженными кустами и цветами. Среди зелени я заметила гуляющих оленей, вальяжно провожавших нас взглядами.

Обогнув клумбу, карета подкатила к небольшому, но очень красивому дворцу, сложенному из какого-то светлого камня. Целый ансамбль из тонких башен в готическом стиле, состоящих из множества колонн, устремлялся в высоту пятиэтажного дома. Венчали дворец вытянутые шпилеобразные крыши с коваными флюгерами с изображением какого-то герба.

Карета мягко остановилась возле широкой парадной лестницы, где нас ждала группа вооруженных воинов. Один из них подошёл, взялся за ручку и открыл дверцу. Я обратила внимание, что внутри кареты ручек не было. Рыбак первым встал и вышел наружу, протянув руку, помог мне выйти. Затем он аккуратно взял меня под локоть.

— Простите, миледи, я должен…

Я понимающе кивнула, не возражая.

Поднявшись по лестнице, мы попали на просторное крыльцо и двинулись к высоким двустворчатым дверям, застеклённым цветным витражом. Стоящие по обе стороны слуги открыли двери. Войдя в просторный, богато отделанный отполированным камнем холл, мы поднялись по ещё одной лестнице на второй этаж и вошли в большой зал, также пестрящий богатым антуражем.

В дальнем конце зала находился широкий лестничный пьедестал в несколько ступеней. На вершине стоял широкий стол, за которым нас поджидал сир Ларен.

Глава 13

Пока нас вели через зал, Ларен внимательно меня разглядывал, привычно копошась в моих эмоциях. Когда нас остановили перед пьедесталом, Ларен посмотрел на Рыбака и недовольно нахмурился:

— Ты что, разговаривал с пленной?

— Да, сир, — ответил он, поспешив оправдаться: — Миледи владеет потаённой речью. Я обязан отвечать на вопросы жриц храма.

— Какая она жрица, идиот?! Ты ослеп? Она эфирник! — заорал на него Ларен.

— Простите, сир. Я подумал…

— Ты неисправимый кретин! Убирайся с глаз! — продолжал бесноваться иллари. — Все убирайтесь!

На наших ногах снова вспыхнули магические кандалы, приковав нас к полу, а конвой с охраной, развернувшись, вышел из зала. Стукнула закрытая дверь и зал погрузился в звенящую тишину.

Ларен сидел в пол оборота, вальяжно развалившись в кресле и нервно постукивая пальцами по столешнице. Пару минут он сверлил меня злым взглядом. Наконец, он дёрнул пальцами, убирая с моего лица кляп и резко спросил:

— О чём ты спрашивала Дельсара? Советую не врать! Позже, его тоже допросят.

— О самых безобидных вещах, сир. Дельсар не заслуживает наказания, он лишь рассказал, куда нас везут и что нас ждёт беседа с вами. Не более.

— Кто ты такая? Почему разговариваешь на языке иллари и почему, ты выглядишь, как блуждающая?

— Моё имя, Настя, сир. И так вышло, что я аилла, — спокойно ответила я, глядя ему в глаза.

Ларен какое-то время помолчал, смотря на меня, а потом расхохотался, закинув голову назад. Ашас и Афим хрюкнули, еле сдерживаясь от смеха. Я тоже заулыбалась, представив, как, наверное, уморительно они его слышат.

Мы терпеливо дожидались, когда окончится эльфийская истерика. А продолжалась она, добрых пару минут. Наконец, отсмеявшись, эльфийский рыцарь подался вперёд, облокотившись на локти и пытаясь отдышаться, простонал:

— Чего, чего, а такого я не ожидал. Такой бред сболтнуть, не у каждый решится. Я признателен тебе… Настя… за веселье. А теперь говори правду, пока я в добром расположении духа.

— Я и не думала шутить, сир. Я настоящая аилла и пришла, чтобы помочь вам победить Марагара.

— Значит, ты вознамерилась, сделать из меня шута, — опустив голову, усмехнулся Ларен. — Неужели ты правда думаешь, что я поверю в эту чушь?

— Сир, если я продемонстрирую вам свои способности, это сможет убедить вас в правдивости легенды об аилла?

— Я не маг, но многому обучен и прекрасно вижу, что ты никудышная ворожея, владеющая какими-то дешёвыми фокусами. Никаких аилла не существует. А таких мошенниц, как ты, я частенько вздёргиваю на центральной площади, в назидание остальным и на потеху горожанам.

Выпалив свою тираду, он с ухмылкой смотрел на меня, без конца копаясь в моих мозгах, пытаясь уловить тень страха и сомнений. Поражаясь, сама себе, я спокойно продолжила:

— Осмелюсь спросить, сир, если аилла не существует, кому тогда воздвигнут памятник на центральной площади, этого благословенного города? Неужели сказочным персонажам?

— Вижу ты и эти слухи разнюхала. Ты подозрительно много знаешь о моём городе, — истерически усмехнулся Ларен и откинулся в кресле. — Мало ли, что болтают плебеи и пропойцы. На мой вкус, это просто памятник древней королеве и её фрейлинам.

— В таком случае, получается, Марагар, тоже выдумка?

Ларен резко вскочил, опрокинув кресло и нависая над столом, заорал:

— Не сметь в моём присутствии, произносить имя этого проклятого колдуна! Это обычный старый безумец! Рано или поздно, я доберусь до него и лично выдавлю жизнь из его поганой шеи!

Мы стояли молча, боясь дышать, эта внезапная вспышка уже откровенно пахла безумием. Ларен кричал, невидящим взглядом, смотря куда-то сквозь нас. Только что прекрасное лицо, которому позавидовал бы самый красивый голливудский актёр, превратилось в страшную маску. Я рискнула ненароком коснуться его сознания и меня ослепила ненависть, которая переполняла его разум. Я поняла, что тема Марагара, очень больная для Ларена и лучше её избегать.

Тем временем, выкрикнув свою тираду, илларийский рыцарь застыл, смотря поверх наших голов, в глубину своих мыслей и тяжело дышал. Потом, будто очнувшись, он опустил на нас взгляд и в глазах снова появилось здравомыслие.

— Признайся, тебя подослал… он! — вкрадчиво прорычал Ларен, сквозь стиснутые зубы. — Научил языку иллари и вложил дар потаённой речи. Не сомневаюсь, проклятому колдуну под силу и не такие выкрутасы. Затем, он рассказал о наших обычаях, легендах и даже слухах. Он думает, что мы глупцы! Решил усыпить нашу бдительность. Разыграл целый спектакль с нападением этих тварей, грейев, и якобы, бескорыстной помощью странной девочки-эфирника. Всё для того, чтобы втереться к нам в доверие, чтобы запустить в наш дом ядовитую змею.

Он всё больше распалялся и увязал в собственных доводах. Глаза зло блестели, рот оскален злорадной ухмылкой. Ларена душила жажда мести. Точка невозврата пройдена, теперь что-либо говорить бессмысленно. Любое слово, это свежая охапка хвороста в этот костёр безумия. Я молча слушала его и ждала, чем закончится эта тирада.

— Молчишь? Поняла, что раскрыт твой грязный план? — шипел он сквозь зубы. — Чудесно. Осталось получить признание в клевете, заговоре против короны и народа иллари. Желаешь признаться добровольно?

Я молчала, не видя смысла что-либо говорить.

— Что ж, я так и думал, — со злорадной улыбкой распрямился Ларен. — В таком случае, осталось дождаться моего алхимика. Он искусный маг, знаешь ли. Как мастерски он вычислил место, где ты скрывалась. К тому же, он настоящий мастер развязывать языки.

— Неужели, такой благородный воин, станет пытать детей? — спросила я, ища последние капли рассудка, в этом безумии.

— Не пытайся меня одурачить, эфирник! Вы никакие не дети. Это искусный морок. Твой язык подвешен слишком не по-детски. Да и манеры, через чур, изысканные для ребёнка.

Со стуком открылась дверь и по залу разнеслись шаги стражи. Ларен поднял руку, разжал кулак, махнув пальцами и на моём лице вновь вспыхнул магический кляп.

— Эти эфирники, заговорщики. Они заколдованы и выглядят, как дети. Девчонка владеет потаённой речью. Если кто-то заговорит с заключёнными, тот будет обвинён в измене короне! В темницу их, — прорычал Ларен и развернувшись энергично пошёл в противоположную сторону от своего стола.

Подоспевшая охрана подхватила нас под руки, с ног исчезли кандалы и нас потащили из зала, той же дорогой, что и привели. Дельсара среди конвоиров не было. Ребята продолжали благоразумно молчать, за что я им была очень благодарна. Ситуация зашла в тупик. Переговоры, можно сказать, провалились, даже толком не начавшись.

Нас вывели из дворца сира Ларена и повели в сторону по неприметной дорожке, которая заворачивала в сторону, огибая дворец. Дорожка была скрыта деревцами и высоким кустарником, и явно не предназначалась для лёгких прогулок хозяина дворца. Удалившись от резиденции, дорожка углубилась в густой сад и стала петлять между деревьями.

Я погрузилась в не радостные раздумья, не особо следя за дорогой. По всему выходило, что Алатейя ошиблась во мне и теперь нас ожидает совсем не весёлая перспектива: нас собирается допрашивать с пристрастием очень недоброжелательный чародей, желающий вынудить сказать неправду. Бежать, не представляется возможным. Помощи ждать не от куда. Самые сильные союзники, оказались кровожадными безумцами.

Тем временем, дорожка вывела к невзрачной, двухэтажной постройке с маленькими, зарешёченными окошками, сложенной из грубо отёсанного камня. Шедший впереди стражник, взявшись за толстое, металлические кольцо, открыл массивную дверь, обитую железом и нас, завели внутрь.

Вслед за конвоирами мы поднялись по каменной, винтовой лестнице и вышли в тёмный коридор, по обе стороны которого, тянулись однообразные, железные двери с темницами. Отперев самую дальнюю дверь в конце коридора, нас грубо затолкали в тесную камеру и не проронив ни слова, заперли. Видимо охранять нас никто не собирался, поскольку шаги в коридоре, быстро стихли.

Нашей темницей оказалось тесное помещение, с каменными стенами. Скудный свет шёл от единственного окошка, под самым потолком, на высоте в пару человеческих ростов. В камере было холодно и сыро, пахло плесенью и ещё какой-то гадостью.

Ашас спокойно уселся на, застланный грязной соломой, пол и промычал в свой кляп:

— Судя по всему, у нас некоторые сложности, да? Кажется, промелькнуло слово «пытать?»

Надо отдать должное, он не унывал, смотрел на меня задорно.

— «Аха. Как видишь, наш гостеприимный хозяин, выделил нам шикарные апартаменты и теперь мы ждём в гости, очень доброжелательного алхимика, который горит желанием с нами мило побеседовать», — сказала я Ашасу мысленно, разглядывая камеру.

— Друзья мои, я случайно, не мешаю вам беседовать? — задорно промычал Афим, плюхаюсь на грязный пол, рядом с Ашасом. — Думаю, вы обсуждаете увлекательные пытки, которые для нас приготовил этот илларийский псих. Я прав?

— «Извини, Афим, — переключилась я, на сознание друга. — К сожалению, я не смогла договориться и нас не ждёт ничего хорошего».

— Да, не переживай, ты не виновата, - подбодрил меня Афим. — Он же реально тронулся.

— Короче, так не пойдёт, с меня хватит, — промычал Ашас и протараторил: — Настя, спроси Афима, у него ещё осталась «красная соль?»

Поняв, что это важно, я перевела взгляд на Афима:

— «Ашас спрашивает, есть ли у тебя какая-то красная соль?»

— Конечно. У меня всегда есть щепотка в кармане. Салаты мадам Гимфри на много вкуснее именно с красной солью.

— «Да, у него есть щепотка в кармане». - передала я его слова Ашасу.

— Замечательно, — обрадовался Ашас. — пускай он встанет.

Я передала всё Афиму, тот сразу же понял, что друг что-то задумал и воодушевлённо вскочил. Ашас развернулся к нему спиной, нащупал ладонью скованной руки карман друга и пошарив, вынул зажатый кулак.

— Отлично. Теперь пусть также возьмёт в моём кармане пороховой песок и аккуратно высыпит его мне в ладонь, — раздавал указания Ашас. — Направляй его, чтобы не просыпал мимо. Потом, пусть пальцем как следует перемешает смесь.

Я всё передала и Афим вынул щепоть песка из кармана друга. Ашас развернул кулак и аккуратно разжал его. Афим занёс пальцы над его ладонью, слушая мои указания:

— «Чуть-чуть направо. Да, не! На другое право. Ещё. Чуть ниже. Высыпай».

Афим высыпал песок, потёр пальцами, стряхивая последние песчинки и пальцем аккуратно перемешал смесь. У него неплохо получалось, учитывая то, что он всё делал на ощупь.

— Ну что, хватит? — пробубнил он в свой кляп.

— «Он размешал, Ашас. Что дальше делать?»

— Теперь пусть возьмёт маленькую щепоть смеси, я подставлю свою петлю Фавира. Скомандуй ему потихоньку сыпать, когда петля будет точно под его пальцами.

— «Какая ещё петля?» — не поняла я.

— Петля Фавира, это то самое фиолетовое марево на наших запястьях и лицах, — начал объяснять Ашас, как маленькому ребёнку. — Именно это энергетическое поле не позволяет нам разго...